Архив памяти: Эволюция Души. Книга 2. Древний разлом

— Ха-ха-ха! Серьезно? — Зевс покровительственно, издевательски усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. — Обожаю, когда эти ничтожные смертные бесятся от осознания собственного бессилия. Именно в такие моменты понимаешь: наш мир устроен правильно. На этой планете абсолютно все мне только должны и по гроб жизни обязаны.

Зевс подозрительно прищурился, глядя на своего сорванца. В душе Громовержца зародились сомнения в искренности этих речей.

— Да, пап! Я полностью согласна с этим оболтусом, — мило улыбнулась Афродита, аккуратно сдвинув розовые кошачьи наушники на шею. — Наши семейные традиции куда важнее любых новомодных гаджетов. Планшет в любой момент может заглючить и сломаться, а вот верная семья — это навсегда. Если, конечно, мы научимся её беречь.

Зевс всё еще сомневался. Они говорили так складно и красиво, что отличить искренность от фальшивой манипуляции было почти невозможно. Эрида вкрадчиво потянулась через стол, собираясь накрыть массивную ладонь отца тонкой рукой, желая мягко развеять его страхи. Но Громовержец резко, с явным раздражением отдернул руку назад.

— Эрида, даже не думай! Давай без этих твоих фокусов! — сурово осадил её отец. — Стоит тебе меня коснуться, как я напрочь перестаю понимать: мои ли это собственные мысли или ты опять их запутала через свой скрытый нейропередатчик.

— Пап, ну не переживай ты так. Всё действительно хорошо, — Афина мягко, обезоруживающе улыбнулась, глядя на хмурого отца.

И против этой чистой, безмятежной улыбки Зевс устоять уже не смог. Он невольно улыбнулся дочери в ответ. Спокойствие и рассудительность Афины всегда действовали на буйный нрав верховного бога куда лучше, чем сладкие речи Гермеса или коварный нейрогипноз Эриды.

В этот момент Громовержец наконец обратил тяжелый взор на притихших чужаков, которые жались неподалеку.

— А ну-ка, живо садитесь за стол! Напротив меня! Я хочу отчетливо видеть ваши лица! — властно скомандовал Зевс.

Марсиане покорно заняли указанные места, стараясь не шуметь.

— Ну а теперь, чудики, выкладывайте всё как на духу: кто вы вообще такие и из какой глуши взялись?

— Ой, папа, да они из далекого будущего прилетели! — бесцеремонно и радостно вклинилась в допрос Эрида, заерзав на стуле. — Мне вчера удалось в деталях подслушать их тайный разговор с дядюшкой Клеомбротом в Спарте, я всё по губам прочитала! Наш лаконский царь так забавно ворчал на тебя! Напрямую угрожал расправой и даже вызывал тебя на честный бой!

— Ха-ха-ха! Серьезно? — Зевс покровительственно, издевательски усмехнулся, откидываясь на спинку кресла. — Обожаю, когда эти ничтожные смертные бесятся от осознания собственного бессилия. Именно в такие моменты понимаешь: наш мир устроен правильно. На этой планете абсолютно все мне только должны и по гроб жизни обязаны.

Зевс резко изменился в лице. Его черты ожесточились, отчего Иван и Виктор занервничали, сильнее вжавшись в стулья. Зато дети Громовержца сидели абсолютно спокойно, продолжая тепло и слащаво улыбаться отцу.

— И совсем скоро не только эти жалкие греки склонятся передо мной, — победоносно пробасил верховный бог, — но и весь бескрайний дальний Китай!

— О да! А Клеомброт еще кричал, что ты от Спарты больше не получишь ни единого грамма стали! — продолжала Эрида, захлебываясь от восторга и предвкушения новой войны. — А потом в зал приковылял этот дряхлый старик Агесилай и попытался его заткнуть. Они чуть не перегрызли друг другу глотки! Наш бунтарь даже оружие обнажил и начал открыто угрожать первому царю мечом. О боги, какая это была сцена! Настоящий эпик! Я просто не могла остановиться, так долго и громко смеялась над этими забавными смертными!

Зевс снова расхохотался от всей души, и в ту же секунду его послушные дети дружно, как по команды, подхватили этот смех. Зал заполнился неестественным весельем.

Но Громовержец вдруг замолчал — смех застрял в горле. Он вглядывался в сияющие глаза Гермеса и Афродиты, в которых сейчас горела пугающая, почти безумная, доведенная до абсурда искренность. Это внезапное рабское желание детей внимать каждому его слову и во всем поддакивать напугало тирана сильнее любого спартанского бунта. Ему показалось, будто перед ним сидят не живые дети, а запрограммированные роботы.

— Знаете что, дети... — Зевс шумно кашлянул, всеми силами стараясь скрыть подступившую неловкость. — Пожалуй, вы во всём правы! Гермес! Ты там что-то говорил про пиратов и богатую добычу Посейдона? Ну так лети-ка поскорее в своих новых кроссовках туда. Давай, шевели поршнями, а то, не дай бог, наш мрачный братец Аид пронюхает и скупит всё раньше нас!

— Да, отец! — сын радостно вскочил с места, с силой пожал массивную руку отца и через мгновение с тихим хлопком растворился в воздухе, оставив лишь шлейф озона.

— А ты, Афродита... — Зевс неловко почесал бороду, избегая её взгляда. — Иди, ну, куда ты там собиралась... к себе в покои, э-эм... работать над своим этим планшетом.

— Пап, ты у меня просто лучший! — Афродита ласково чмокнула его в суровую щеку и точно так же стремительно исчезла, мгновенно вернувшись в свой виртуальный мир.

За огромным столом остались лишь две старшие дочери, которые продолжали не сводить с отца внимательных, изучающих взглядов. Атмосфера снова стала гнетущей.

— Пап, ты ведь не будешь против, если я тихонько послежу за смертными через телескоп и краем уха поучаствую в твоем разговоре? — вкрадчиво спросила Эрида, хитро прищурившись.

— Да, конечно. Тебе можно всё, дитя, — устало выдохнул Зевс.

Эрида восторженно, по-детски вскрикнула и в одно мгновение убежала к своему излюбленному телескопу. Теперь за огромным столом осталась лишь невозмутимая Афина и окончательно притихшие марсиане.

— Отец, я хочу серьезно поговорить с тобой, — спокойно и ровно произнесла Афина, внимательно изучая суровое лицо Громовержца. — В последнее время ты сам не свой: постоянно угрюмый, замкнутый, совсем перестал улыбаться. Я вела этих людей в купол, искренне думая, что они — твои тайные послы. Но если Эрида права, и они действительно прибыли к нам из далекого будущего, то...

— Да-да, всё именно так! Они прилетели со звездного Марса! — уверенно бросила Эрида, по-прежнему не отрывая глаз от слежки. — О, вы только посмотрите-ка туда! Муж её всё-таки бросил! А соседи вовсю закидывают бедняжку оскорблениями, кричат на всю улицу, что она неверная жена! Ха-ха-ха! Как же чертовски легко сломить и растоптать человека!

Эрида резко оторвалась от окуляра. Её лицо горело диким азартом, и она принялась лихорадочно жестикулировать, делясь мыслями:

— Именно поэтому я говорю: в этом мире вообще не нужно пытаться быть для кого-то «порядочным», «хорошим» или «плохим». Нужно просто быть! Быть самим собой, быть настоящим! Мир вокруг всё равно рано или поздно навешает на тебя свои дурацкие ярлыки, которым ты никогда в жизни не сможешь соответствовать. А так, оставаясь собой, ты хотя бы будешь до конца честен перед собственной душой, а это и есть самое главное... Ой! А это еще кто у нас там в кустах прячется?!

Эрида с головой ушла в новое шпионское наблюдение, а Афина вновь плавно перевела разговор на марсиан, обращаясь к отцу:

— Поэтому, отец, если их рассказы о будущем — чистая правда, они могут помочь нашему Гефесту мудрым инженерным советом. Они помогут ему наконец-то достроить ту глобальную «Молнию», о которой ты так страстно мечтаешь. По крайней мере, эти люди могут попытаться.

— Я ненавижу тех, кто всего лишь «пытается»! — брезгливо, с глубоким презрением бросил Зевс, и его борода гневно дернулась. — Я уважаю только тех, кто берет и делает. В противном случае они — слабаки, которые выглядят жалкими ничтожествами, берясь за великие дела, которые им заведомо не под силу.

— Но ведь нужно отдавать должную дань уважения хотя бы тем, кто, несмотря на всю свою природную слабость, беспрекословно исполняет твои жесткие требования и всегда вовремя приносит тебе дань, — мягко, но с нажимом вставила Афина, пытаясь защитить парней.

— Верно... — Зевс на секунду задумался, а затем его взгляд снова стал леденящим. — Но эти смертные не получат от меня ровным счетом ничего: ни уважения, ни милости. Только мои карающие разряды по их самым дерзким желаниям, если они хоть раз посмеют пойти против моей воли! Эти глупцы ничего не понимают! Я их защитник и обеспечиваю им безопасность от внешней угрозы, от персов, которые способны, словно чума, выкосить всех! Я делаю всё для их счастливой и беззаботной жизни, но они сами не хотят того светлого будущего, которое я для них готовлю. Они, сами не видя того, что вижу я, пытаются себя же погубить, отказываясь со мной сотрудничать. Думают, им самим всё под силу, но без меня их ждет только погибель! Именно поэтому я обязан в кратчайшие сроки создать абсолютное, передовое оружие. Моя глобальная «Молния» должна беспрепятственно бить вплоть до вод Тихого океана. Моё влияние расширится от этой жальной, расколотой Греции до самого сердца бескрайнего Китая. Там людей — как муравьев в муравейнике! Очутись в тех краях наш мрачный братец Аид — он был бы в полном экстазе от их бесконечных, кровопролитных войн. Заметь, у Китая сейчас нет внешних врагов, его все панически боятся. Но он сам себя методично разваливает изнутри. Поэтому только я способен прекратить войны во всем мире! Только я могу стать благородным богом, который подарит мир всему человечеству, чтобы все были счастливы! Но греки словно слепы и не понимают моего замысла, воспринимая мои действия как тиранию!

— ...а как мне по-другому управлять ими, если они тупы, ничего не смыслят и только под воздействием страха начинают что-то делать? Они словно глупые овцы: пока не махнешь бичом — не двинутся, а если не следить за ними, не контролировать, то разбегутся, а волк персидский всех по одиночке загрызет. Я единственный способный защить этих глупых, ничтожных, неблагодарных людишек. И сохранить целостность великой Элады. Именно благодаря мне у нас по-настоящему крепкое государство, которое никогда и ни за что не развалится, пока я на троне и держу всех в ежовых руковицах.

— И не говори, отец, — Афина тепло и безмятежно улыбнулась, изящно поправляя складки платья. — Наше Элада также крепка как наша дружная семья, которая никогда и ни за что не развалится.

Зевс внезапно побледнел. Страх появился на суровом лице громовежца и примолк, погрузившись в тяжелые, гнетущие думы, словно слова Афины разбередили его самую глубокую рану.

— Пожалуй, ты права... — неуверенно, непривычно тихо отозвался верховный бог.

В это время Виктор и Иван, затаив дыхание и боясь лишний раз пошевелиться, молча наблюдали за олимпийцами. Они пытались до конца осознать, как устроена эта чудовищная, прогнившая изнутри и одновременно великая иерархия правителей Олимпа.

— Ладно, давайте вернемся к вам! — Зевс резко сменил тему, и его раскатистый голос снова стал жестким, не терпящим возражений. — Значит, вы утверждаете, что прибыли из будущего? Где вы оставили свою машину времени? Где вы её прячете?

Марсианские гости испуганно замялись, лихорадочно соображая, как соврать Громовержцу. Но повисшую тишину бесцеремонно нарушила Эрида:

— Отец, да в их ответах нет никакой нужды! — звонко крикнула девчонка, победоносно забарабанив пальцами по пульту управления. — Радиус поиска я уже сузила до десяти километров вокруг Спарты. Сомневаюсь, что эти неженки смогли бы высадиться где-то дальше. Мои тепловые датчики зафиксировали несколько мелких очагов возгорания в зоне поиска. Я из чистого любопытства просканировала ту местность глубинным радаром и обнаружила нечто крайне интересное: обгоревший кусок металла идеальной шарообразной формы. Думаю, это и есть их хваленая машина времени! Ну что, папочка? Скажи же, что я молодец?

Эрида, словно маленькая, заискивающая девочка, преданно заулыбалась отцу в робкой надежде получить долгожданное одобрение.

— Позволишь мне прямо сейчас отдать распоряжение твоему верному рабу-послу из Амиклы? — её глаза азартно блеснули. — Он в лепёшку расшибется, но ради тебя — ну и, конечно, ради меня, ведь я умею убеждать людей, — выполнит любую прихоть! Этот смертный мигом организует доставку машины времени из Спарты прямо к нам на Олимп. А я пока договорюсь с дядюшкой Аидом, у меня с ним замечательные отношения. Он позволит нам воспользоваться его секретным подземным экспрессом, и обновленный Харон версии 2000.500 в считаные часы доставит этот шар сюда, под купол!

— Конечно, Эрида! Выполняй! — довольно закивал Зевс, и на его суровом лице проступило хищное удовлетворение. — Я никогда не сомневался в твоей сообразительности и в редком умении находить общий язык с людьми.

Эрида радостно хихикнула, принимая отцовский комплимент, крутанулась на пятках и шумным вихрем умчалась прочь, к вратам купола. Ей не терпелось отдать приказы через молитвенный передатчик, который квантовой сетью соединялся со всеми храмами Зевса, разбросанными по эллинским городам. Но в самый последний момент девчонка резко остановилась, обернулась и с глубоким вздохом добавила:

— Эх, как же всё-таки жаль, что мощность нашего квантового ядра так сильно ограничена! А то огромные титаны могли бы сами всю эту грязную работу выполнить... А так опять приходится столь важные дела доверять этим жалким, бессильным смертным! Но я свято верю, что однажды дядюшка Гефест обязательно что-нибудь придумает и такое станет возможно. Вот бы наши титаны могли свободно передвигаться по всему земному шару, а мы смогли бы наконец-то дышать полной грудью на другом конце мира, совершенно не боясь состариться без защитного поля олимпийского ядра и

— Эрида, ты слишком много болтаешь! Живо иди и займись делом! — резко осек её отец.

От неожиданности девчонка растерялась. Её лицо мгновенно изменилось, и она обиженно надула губки.

— Хорошо, пап... — её голос больше не был радостным и мечтательным. Она послушно развернулась и быстро убежала, оставив после себя тишину.

Иван и Виктор обреченно переглянулись — их закопченный, скрытый в лесах «ковчег» был окончательно обнаружен, а слова Эриды о защитном поле овладели их мыслями пытаясь переварить сказаное.

— Раз мы в ближайшие часы полностью завладеем их технологиями, наш Гефест и сам во всём разберется, — Зевс безразлично, словно на отработанный мусор, кивнул в сторону притихших героев. — Афина, можешь выставить этих оборванцев за дверь, пускай убираются на все четыре стороны. Так и быть, в качестве щедрой награды за их невольную «полезность» скидывать их со скалы я сегодня не стану.

— Отец, не торопись! — мгновенно вмешалась Афина, делая шаг к креслу Громовержца. — Эти люди всё еще могут нам пригодиться. Наш дядюшка далеко не всесилен, и для адаптации чужих процессоров ему обязательно потребуется их прямая помощь. Позволь этим пришельцам под его жестким надзором помочь в создании твоей глобальной «Молнии». Выставить их на улицу подыхать мы всегда успеем.

— Пожалуй, ты права, — неохотно согласился Зевс, бросив на замершего Ивана тяжелый, свинцовый взгляд. — Но следи за ними в оба глаза, Афина. Я ни на йоту не доверяю этим чужакам.

— Конечно, отец, — покорно кивнула богиня, и на её губах снова заиграла её привычная, идеальная маска-улыбка.

Путешественники молча стояли посреди этого огромного, стерильного зала, и их сердца сжимались от тоски. Они больше не знали, где находиться хуже и опаснее: в лапах разъяренного, дикого спартанского тигра Клеомброта или у этого холодного, расчетливого и равнодушного олимпийского тирана, который видел в них лишь полезный ресурс, в упор не замечая живой человеческой души.

Иван и Виктор обреченно переглянулись — их закопченный, скрытый в лесах «ковчег» был окончательно обнаружен. Слова Эриды о защитном поле овладели мыслями парней, заставив лихорадочно переваривать услышанное.

— Раз мы в ближайшие часы полностью завладеем их технологиями, наш Гефест и сам во всём разберется, — Зевс безразлично, словно на отработанный мусор, кивнул в сторону притихших героев. — Афина, можешь выставить этих оборванцев за дверь, пускай убираются на все четыре стороны. Так и быть, в качестве щедрой награды за невольную «полезность» скидывать со скалы я их сегодня не стану.

— Отец, не торопись! — мгновенно вмешалась Афина, делая шаг к креслу Громовержца. — Эти люди всё еще могут нам пригодиться. Наш дядюшка далеко не всесилен, и для адаптации чужих процессоров ему обязательно потребуется их прямая помощь. Позволь пришельцам под его жестким надзором помочь в создании твоей глобальной «Молнии». Выставить их на улицу мы всегда успеем.

— Пожалуй, ты права, — неохотно согласился Зевс, бросив на замершего Ивана тяжелый свинцовый взгляд. — Но следи за ними в оба, Афина. Я ни на йоту не доверяю этим чужакам.

— Конечно, отец, — покорно кивнула богиня, и на её губах снова заиграла привычная маска-улыбка.

Путешественники молча сидели посреди огромного стерильного зала, и их сердца сжимались от тоски. Они больше не знали, где находиться хуже и опаснее: в лапах разъяренного дикого царя Клеомброта или у этого холодного, расчетливого олимпийского тирана, который видел в них лишь полезный ресурс, в упор не замечая живой человеческой души.

В этот момент в обеденный зал вернулась Эрида. Она слегка запыхалась от быстрого бега, но её глаза по-прежнему горели безумным азартом.

— О, отец! — восторженно воскликнула дочка. — К тебе сюда на полной скорости летят Дионис и Арес на древней развалюхе Гелиоса! Видимо, старик одолжил им свою летающую карету. Ой, ты бы видел — как неестественно ярко она светится в облачную погоду! И, кстати, я всё организовала. Через два дня их обгоревший марсианский шарик будет лежать прямо в небесной мастерской дядюшки.

— Молодец, Эрида, — недовольно, со злобным вздохом проворчал Зевс, нахмурив густые брови. — А этим двум неблагодарным предателям что опять от меня нужно? Явились просить пощады? Афина! Немедленно уведи пришельцев к Гефесту. Пусть начинают ему помогать. Если будут молчать или прикидываться дурачками — пытайте их так, чтобы нужная нам информация лилась из их ртов, как расплавленный горячий мед из сот!

— Конечно, отец. Сделаю всё в лучшем виде, — Афина холодно улыбнулась, плавно поднимаясь со своего места.

— Эрида, будь добра, встреть и сопроводи своих мятежных братьев ко мне в зал, буду вести с ними суровый разговор. А после — лично проконтролируй доставку груза из Спарты! — отдал финальные приказы верховный бог.

Эрида счастливо заулыбалась от нового важного поручения и шустрым галопом побежала встречать прибывающих братьев. Афина почтительно поклонилась отцу, сохраняя на лице безупречную маску-улыбку, а после резко кинула на Ваню с Виктором такой суровый леденящий взгляд, что ученые мгновенно поняли: нужно быстро вставать и беспрекословно следовать за ней.

И вновь через бесконечный, залитый стерильным светом белый коридор они двинулись назад — туда, где впервые материализовались после Спарты. Конвоируемые роботами-титанами, марсиане переступили порог огромной кузницы-лаборатории. Стоило тяжелым створкам закрыться, как Афина громко, на весь зал объявила:

— Дядюшка Гефест, я привела тебе помощников!

В тот же миг над заваленным деталями столом, где коренастый массивный изобретатель как раз увлеченно паял силовой модуль оптического лазера, с громким треском вспыхнула дуга короткого замыкания. Расплавленный кремний заискрился, и над столешницей густо задымилась подгоревшая подложка центрального процессора.

— Ой! Афина! Ну я же специально повесил на врата табличку «Не входить»! — в сердцах сокрушенно выкрикнул Гефест, хватаясь за седую голову. — Опять всё сначала делать! Это ведь была моя десятая попытка запустить проклятый силовой модуль!

— Извини меня, Гефестушка, но никакой таблички на входе в твою кузницу не было, — спокойно возразила богиня.

— Разве? — изобретатель растерянно почесал затылок. — Эх, старый я болван... Когда в голове постоянно крутится рой из сотен мыслей и схем, обыденные земные вещи просто напрочь вылетают из памяти. Один день здесь похож на другой... Ну, хорошо. Кого ты мне привела? Какой от них прок? Они хотя бы простейший паяльник в руках держать умеют?

— Думаю, они способны на гораздо большее, чем просто держать паяльники, — холодно бросила Афина перед тем, как окончательно скрыться за тяжелой дверью. — Пообщайся с ними, дядюшка. Я уверена, вы быстро найдете общий язык.

Гефест хмуро, оценивающе оглядел замерших гостей с ног до головы, а затем, ничего не сказав, ушел вглубь помещения. Он сильно хромал, тяжело опираясь на металлический посох. Парни удивленно озирались по сторонам, прислушиваясь к тому, как старик кряхтит, ворчит и чем-то яростно гремит в темной кладовой.

Буквально через пару минут изобретатель вернулся. С глухим тяжелым стуком он вывалил прямо перед марсианами на верстак массивный металлический ящик, доверху забитый разношерстными деталями, старыми платами, конденсаторами и обрезками проводов.

— Вот. Изучайте, — старик упер руки в бока, хищно прищурившись. — Можете сколько угодно экспериментировать с этими безделушками. На первый взгляд дилетанта это просто груда мусора. Но в руках одаренного инженера она мгновенно превращается в истинное чудо мысли. Если вашего «обезьяньего мышления» хватит хотя бы на то, чтобы собрать из этого хлама простейшую световую мигалку, я пойму, что вы не безнадежны. Но если до вечера не родите ничего путного — лично вышвырну вас из своего святилища. Глупцам и неучам в моей мастерской не место!

Старик пренебрежительно фыркнул, развернулся и направился обратно к верстаку, где его ждала прерванная работа.

— Нужно проявить должное любопытство, — бросил на ходу через плечо старый мастер. — Попробуйте хоть чем-то удивить меня, хотя сомневаюсь, что вам это под силу.

Виктор проводил хромого инженера долгим взглядом, а затем повернулся к заваленной деталями столешнице.

— Ну, что я могу сказать... Нам подсунули примитивный детский конструктор, — инженер криво усмехнулся. — Давай-ка быстро выясним, что тут к чему, и утрем нос этому старику. Если Зевс сочтет наши марсианские мозги бесполезными — нам конец.

— Полностью с тобой солидарен! — решительно поддержал Ваня, придвигаясь ближе к ящику.

— Это, судя по структуре, транзистор, — уверенно произнес Виктор, осторожно вертя в пальцах продолговатую трехногую детальку.

— Такой огромный?! — искренне удивился Иван, округлив глаза. — Он же в нашем времени крошечный, размером с живую человеческую клетку!

— В нашем времени — да. Но в двадцать первом веке на Земле именно такие элементы активно и использовали. Дед явно подсунул нам доисторическое барахло, которое ему просто не жалко выкинуть, чисто чтобы проверить нас на базовую сообразительность. Смотри, вот это — обычный светодиод, а рядом лежит простейший источник питания. Видимо, олимпийский кузнец думает, что нашего ума хватит максимум на то, чтобы замкнуть цепь и запитать одну несчастную лампочку. Ха! Иван, давай-ка удивим деда. Взгляни, тут на плате есть даже терминал для прошивки контроллера.

— О, а вот это уже по моей части, тут я спец, — Иван мгновенно оживился и принялся изучать порты устройства. — Хм... Местный язык программирования, конечно, совсем другой, но общая логика и архитектура принципов схожи. Сейчас быстро напишем базу и загрузим управляющий код напрямую через Илюшу.

— Отличная идея! Действуй!

Внезапно стекло купола прорезала ослепительно яркая вспышка. Огромный огненный шар на бешеной свистящей скорости пронесся мимо мастерской и с глухим тяжелым рокотом приземлился у главных врат Олимпа. Воздух за стеклом на миг задрожал от тепловой волны.

— Похоже, сынки прилетели к Зевсу, — заметил Виктор, косясь на окно. — Интересно, о чем они будут говорить?

— Мы можем легко это узнать, — неожиданно подал голос Илюша, хитро сощурив мерцающие глазки.

— Но как? — искренне удивился Иван, оторвавшись от проводов. — Мы же заперты в этой кузнице!

— Проще простого, мои дорогие, глубокоуважаемые, любимые и бесценные друзья, — робот-обезьянка победоносно оскалил мелкие металлические зубы, издевательски подмигнув линзой. — Пока вы там дружно разинули рты на Афродиту и вовсю плевались ядом под воздействием коварной Эриды, я успел незаметно прикрепить миниатюрный акустический жучок прямо под столешницу Зевса. Так что сейчас мы через мою внутреннюю аудиосистему в деталях услышим каждое секретное слово. Врубаю трансляцию!

Глава 3

Эрида стояла у гигантских открытых ворот, возле которых мерно патрулировали исполинские титаны. Девчонка радостно улыбалась — именно так улыбаются люди в предвкушении чего-то очень дорогого, чего искренне, всем сердцем желают.

Вскоре огромный сверкающий шар размером с человеческий рост с тихим свистом приземлился на посадочную платформу прямо напротив Эриды. Створки аппарата плавно разошлись в стороны. Первым наружу вышел суровый массивный мужчина со старым глубоким шрамом на лице, который частично скрывался под густой щетиной. Его взгляд изначально был жестким, хищным, словно он прилетел на Олимп исключительно ради охоты или войны. Но стоило ему заметить младшую сестренку, как выражение лица мгновенно переменилось — взгляд стал удивительно добрым, теплым и наполнился искренней братской любовью.