Потанцуй со мной, дракон или танец дракона.

Я медленно опустила руки, которые крупно дрожали от пережитого шока, и попыталась выровнять рваное дыхание. Мой взгляд сам собой, повинуясь какому-то внутреннему компасу, скользнул мимо улыбающегося преподавателя вверх — к высоким базальтовым трибунам, утопающим в тени. И мое сердце пропустило удар, на секунду замерев.

Там, на самом верхнем ярусе, опершись мощными руками о каменный парапет, стоял Райан. Его черная ректорская мантия сливалась с темнотой колоннады, и даже с такого огромного расстояния я физически, кожей почувствовала всю свинцовую тяжесть его янтарного взгляда. Лорд АрКсандер не улыбался. Его лицо было высечено из гранита, но в его напряженной, застывшей позе читалась первобытная, хищная гордость вожака стаи, который лишний раз убедился: он выбрал правильную, достойную и невероятно опасную добычу.

Наш безмолвный зрительный контакт длился всего мгновение, но от него по моей шее и спине пробежала волна обжигающих, горячих мурашек, напрочь выжегших тот ледяной холод, что оставила после себя моя собственная магия отрицания. И я окончательно поняла: настоящая игра на выживание только что началась.

Райан медленно, беззвучно отступил назад, растворяясь в густом полумраке верхней трибуны, но ощущение его тяжелого, собственнического присутствия еще долго покалывало мою кожу между лопаток, словно туда навели тепловой луч. Я сделала глубокий, судорожный вдох, заставляя себя вернуть внимание обратно на арену.

— Ну что же, господа притихшие первокурсники, — Валериус Торн резко повернулся к замершей толпе студентов, и его голос мгновенно утратил былую веселость, став сухим, жестким и требовательным. — Наглядный пример леди Валуа только что доказал вам: даже если в ваших жилах не течет благословенная драконья кровь, это не повод покорно подставлять шею под удар и ждать милости. Сила чистого духа и концентрация способны воздвигнуть несокрушимую стену там, где обычная плоть бессильна. А теперь — встать в пары! Отрабатываем простейшие щиты мысленной концентрации. Леди Элизабет, вернитесь в строй. На сегодня с вас более чем достаточно потрясений.

Я молча, с трудом сдерживая дрожь в коленях, кивнула и направилась назад к шеренге. Вулканический шлак под моими сапогами тихо, зловеще шуршал, а спина буквально горела от десятков сверлящих, недобрых взглядов. Молодые драконы — особенно родовитые девицы из огненных кланов в первом ряду — смотрели на меня с явной, ядовитой смесью аристократического раздражения и жгучей зависти. Человеческая выскочка, обедневшая графиня, не просто выжила после прямой атаки мастера Тайной Канцелярии — она сделала это красиво, эффектно и безупречно.

— О великое гнездо праотцев — судорожно выдохнула Мина, едва я поравнялась с ней. Она мертвой хваткой уцепилась за мой локоть, лихорадочно проверяя, целы ли мои кости. — Эл, да ты просто безумная самоубийца! Твои руки посмотри на них, они же до сих пор светятся!

Я опустила взгляд на свои ладони. Действительно, вдоль синеватых вен под кожей до сих пор едва заметно, призрачно пульсировали тонкие серебристые нити магических каналов. Они постепенно, неохотно угасали, возвращая коже её прежний бледный оттенок. Но внутри меня в этот момент разлилась пугающая, звенящая пустота — казалось, это короткое, секундное заклинание выпило до дна добрую половину моих физических и жизненных сил. Навалилась свинцовая усталость.

Остаток занятия прошел для меня как в густом тумане. Мы с Миной честно пытались концентрировать внутреннюю энергию, но после моего спонтанного выброса у меня едва получалось вызвать блеклое, дрожащее марево перед глазами. Валериус Торн больше не подходил к нам близко, но его проницательный, оценивающий взгляд то и дело возвращался к нашей паре до самого конца пары.

Когда над полигоном наконец прозвучал спасительный, хриплый удар колокола, знаменующий окончание мучений, студенты с облегчением хлынули к узкому выходу. Мы с подругой шли самыми последними, уставшие, тяжело дышащие и с ног до головы припорошенные серой вулканической пылью.

— Леди Валуа, задержитесь на пару слов, — раздался за спиной ленивый, слегка растягивающий слова голос лорда Торна.

Мина испуганно пискнула, умоляюще посмотрела на меня своими огромными зелеными глазами и, получив мой короткий ободряющий кивок, быстрыми шажками припустила к жилому корпусу, на ходу крикнув, что займет мне очередь в душевые кабины.

Я медленно повернулась к преподавателю. Валериус стоял, небрежно прислонившись спиной к базальтовой колонне, и лениво подбрасывал на ладони небольшой, идеально ограненный кусочек прозрачного горного хрусталя, ловивший редкие лучи солнца.

— Вы что-то хотели, лорд Торн? — я постаралась придать своему голосу максимум официальности и сухости, несмотря на сильную слабость во всем теле.

— Хотел, — он ловко поймал кристалл, намертво зажав его в кулаке, и перестал улыбаться. — Хотел предупредить тебя, Элизабет. Магия отрицания — штука феноменально редкая и опасная для людей. Она принципиально отлична от нашей. Она не черпает силу из внешних стихий — огня, воздуха или земли, как у драконов. Твой дар жжет твою собственную, чистую жизненную энергию. Твою кровь. Если ты продолжишь раскрывать такие абсолютные барьеры без должной ментальной подготовки и накопителей, твое человеческое сердце просто однажды не выдержит такой колоссальной нагрузки.

Он сделал длинный шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и его льдисто-голубые глаза заглянули мне, казалось, в самую душу.

— Наш лорд-ректор бывает невыносимым, чудовищно упрямым и деспотичным ящером, это правда. Он привык брать то, что хочет, исключительно силой, авторитетом и властью. Но у него есть одно свойство: он никогда, слышишь, никогда не ошибается в людях. Береги себя, Элиза. Ты слишком ценный и редкий экземпляр для этой загнивающей академии, чтобы глупо сгореть на первом же месяце учебы.

— Я прекрасно умею за себя постоять, лорд Торн. Причем как перед вашими ветряными плетями, так и перед нашими огненными ректорами, — отрезала я, упрямо вздернув подбородок.

Валериус на секунду замер, а затем тихо, искренне рассмеялся, и этот смех был на удивление теплым, лишенным его привычного высокомерия.

— О верховные боги, я уже всем сердцем предвкушаю этот учебный год. Вы свободны, адептка Валуа. Бегите ужинать, пока драконы не съели всё мясо.

В свою триста одиннадцатую комнату я вернулась абсолютно без сил. Каждая мышца в теле ныла так, словно меня целый день заставляли дробить камни на каторге, а в висках пульсировала тупая, изнуряющая боль от магического истощения. С огромным трудом смыв с себя въедливый серый пепел под тонкими струями теплой воды в душевой, я переоделась в мягкую, просторную домашнюю рубашку из тонкого белого хлопка. Мои колени подкашивались, и я собиралась было просто упасть на кровать, даже не думая об ужине.

Но стоило мне подойти к письменному столу, чтобы задвинуть стул, как я застыла на месте, забыв, как дышать.

На ровной, покрытой темным лаком деревянной поверхности, прямо поверх моих тяжелых учебников по истории древних родов, лежал небольшой предмет, которого здесь совершенно точно не было утренней порой.

Это был идеально круглый, гладкий, тщательно отполированный камень черного обсидиана размером чуть больше голубиного яйца.

От него исходило мягкое, живое, едва ощутимое физически тепло. Оно приятной волной окутало мои пальцы, стоило мне просто протянуть к нему руку. Рядом с артефактом лежала крошечная, аккуратно сложенная записка, написанная размашистым, хищным и уверенным почерком на плотной дорогой бумаге.

«Ты была великолепна на полигоне, моя строптивая графиня. Но твоя магия слишком голодна. Сожми этот камень в ладони перед тем, как уснуть. Он поделится моим теплом и восстановит твои силы к утру.

Р.»

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как к щекам приливает жар. Забравшись под тяжелое шерстяное одеяло, я свернулась калачиком, по-прежнему крепко сжимая гладкий обсидиановый амулет в ладони. Удивительно, но камень не остывал от прикосновения моей холодной кожи. Напротив, он словно чутко подстроился под рваный ритм моего пульса, начав пульсировать ровным, убаюкивающим, мягким теплом.

Тупая боль в висках начала медленно, капля за каплей растворяться, уступая место глубокому, блаженному расслаблению. Тело налилось приятной тяжестью.

Перед тем как окончательно провалиться в глубокий сон, я поймала себя на пугающей, трепетной мысли: этот властный, деспотичный дракон умеет быть пугающе, ювелирно заботливым. И именно эта его тихая, скрытая от чужих глаз забота была для моего сердца куда опаснее, чем все его открытые угрозы, брачные контракты и высокомерные взгляды на Балу Судьбы. С этой мыслью я закрыла глаза, позволяя мягкой темноте утянуть меня в мир без сновидений.

Глава 4: Искры в лекционном зале.

Утро встретило меня ошеломительной, звенящей легкостью во всем теле, совершенно нетипичной для человека, чьи энергетические каналы вчера едва не выгорели дотла. Никакой фантомной ломоты в мышцах, никакой тупой боли в затылке после безжалостной демонстрации мастера Торна. Я рывком поднялась с кровати и разжала пальцы: идеально круглый обсидиановый камень за ночь полностью изменил свою текстуру. Из иссиня-черного и глянцевого он стал тусклым, матово-серым и абсолютно, по-мертвецки холодным. Драконий артефакт отдал мне чужую магическую энергию до самого последнего, тончайшего глотка.«Спасибо за своевременное милосердие, господин ректор, — мысленно усмехнулась я, заворачивая мертвый камень в носовой платок и пряча его на самое дно кованого сундука под слои сменного белья. — Но не обольщайтесь. В должницах у ящеров я не останусь».После торопливого, полусонного завтрака мы с Миной, поминутно сверяясь с неподъемными свитками расписания, поспешили в мрачное Южное крыло. Именно там, в недрах базальтового полукруга, должна была состояться первая потоковая лекция по «Истории и иерархии Великих кланов». Этот предмет считался обязательным и самым жестким для первокурсников-людей: без четкого понимания того, как функционирует кастовое драконье общество, смертному в стенах «Дракониса» выжить было практически невозможно.Амфитеатр Древних Свитков подавлял своими масштабами с первых же секунд:Выложенные из колоссальных глыб полированного черного базальта, они круто уходили высоко вверх, смыкаясь на высоте пяти человеческих ростов в виде массивного, готического купола.Естественный свет сюда не проникал. Вместо окон в стены были встроены огромные бронзовые чаши с неугасающим синеватым пламенем, которое монотонно трещало, отбрасывая длинные, причудливые тени на крутые ярусы каменных скамей.Воздух здесь был плотным, сухим и застойным. Он остро пах столетним пергаментом, сушеной горной лавандой и горьким, едким драконьим табаком, который кто-то из обнаглевших старшекурсников явно курил в кулак на самых дальних, скрытых тенью рядах.Мы с Миной устроились примерно посередине амфитеатра, выбрав места у прохода. Разложив на шершавых деревянных пюпитрах чистые, плотные листы желтоватой бумаги, мы приготовили дорожные чернильницы и остро заточенные гусиные перья.Гул в аудитории еще не успел утихнуть, когда тяжелые кованые двери амфитеатра с грохотом распахнулись. В зал вошла сплоченная группа студентов, появление которой мгновенно заставило замолчать добрую половину присутствующих. Впереди этой свиты шла высокая, ослепительно и порочно красивая девушка. Ее густые волосы редкого цвета спелой вишни были уложены в невероятно сложную, высокую прическу, скрепленную тонкими золотыми шпильками в виде атакующих королевских змей с рубиновыми глазками. Малиновая мантия из тяжелого, струящегося заморского шелка, сплошь расшитая золотыми нитями по подолу, резко и вызывающе контрастировала с нашими скромными, серыми суконными одеждами.— Леди Ванда из клана Огненных Бурь, — испуганно, едва слышно прошептала мне на самое ухо Мина, инстинктивно втягивая голову в плечи и вжимаясь в скамью. — Дочь верховного советника империи. Все в академии знают, что она спала и видела себя единственной законной невестой ректора. Ровно до тех пор, пока он три недели назад не сорвался в свой внезапный отпуск в человеческие земли...Леди Ванда медленно, с ленивой грацией истинной хищницы шествовала мимо рядов, одаривая притихших людей брезгливыми, ледяными взглядами. Но стоило ее глазам заметить мою фигуру, как янтарные зрачки драконицы (чуть светлее, чем у Райана, и несоизмеримо более злые) сузились до состояния вертикальных лезвий. Она резко изменила маршрут и остановилась точно напротив нашего пюпитра, оперевшись ухоженными пальцами с длинными, заостренными золотистыми когтями о край моего стола.— Так вот ты какая, человеческая безродная выскочка, — ее голос прозвучал тихо, со свистящими змеиными интонациями, но в абсолютной тишине зала его расслышал каждый адепт. — Та самая смертная дрянь, что устроила вчера дешевый цирк на Полигоне Пепла. Думаешь, если мастер Торн из вежливости похвалил твой жалкий фокус с барьером, ты действительно стала здесь особенной? Ты здесь никто. Корм для пламени.Я не спеша, с нарочитой медлительностью отложила перо в сторону, выпрямила спину и посмотрела на нее снизу вверх. На моем лице не дрогнул ни один мускул — я включила то самое абсолютное, ледяное спокойствие, которому меня годами учил покойный отец во время самых тяжелых и лицемерных дипломатических приемов в столице.— Леди Ванда, если я не ошибаюсь? — ровно, без единой лишней эмоции произнесла я. — Если для вашего клана демонстрация редкого магического дара — это цирк, то мне искренне, до глубины души жаль преподавателей, которым приходится тратить на ваше обучение свое драгоценное время. И, насколько мне известно из устава, доступ в эту академию открыт для всех одаренных существ. Независимо от наличия или отсутствия чешуи под одеждой.По амфитеатру пронесся дружный, испуганный вздох десятков студентов. Ванда от запредельного возмущения даже приоткрыла рот, а ее тонкие ноздри едва заметно дрогнули, выпуская две тонкие, пахучие струйки едкого серого дыма.— Да как ты смеешь, тварь... — прошипела она.Вокруг ее ладони, плотно лежащей на деревянном пюпитре, внезапно заплясали мелкие, яростные, багровые искры живого огня. Старое дерево под ее тонкими пальцами жалобно затрещало, задымилось и начало стремительно обугливаться, распространяя запах гари.Мина рядом со мной застыла, боясь даже вздохнуть, чтобы не спровоцировать вспышку. Я же внутренне сжалась в пружину, готовая в любую секунду снова воззвать к той серебристой арктической прохладе, что спасла меня вчера на полигоне.— Леди Ванда, мне казалось, что внутренние правила этой академии строго и без исключений запрещают несанкционированное использование боевой магии в лекционных залах. Или для великого клана Огненных Бурь законы империи более не писаны?Этот низкий, бархатный, вибрирующий от скрытой угрозы голос, раздавшийся от массивных дверей амфитеатра, заставил всех присутствующих студентов мгновенно, словно по команде, вскочить со своих мест.Райан вошел в аудиторию стремительным, размашистым, истинно королевским шагом. Его тяжелая черная ректорская мантия шлейфом волочилась по каменному полу, а массивная золотая цепь на груди глухо и ритмично позвякивала в такт шагам. На этот раз лорд АрКсандер пришел абсолютно один, без своего верного спутника Валериуса, и его личная аура буквально подавляла своей первобытной мощью. В зале в одно мгновение стало физически трудно дышать от нахлынувшего, удушливого волнами жара.Искры вокруг пальцев Ванды погасли в ту же секунду, словно их залило ледяной водой. Она испуганно, судорожно отдернула руку от испорченного стола и поспешно склонилась в глубоком, подобострастном реверансе, едва не коснувшись носом коленей.— Господин ректор — пролепетала она, и вся ее былая надменность испарилась, уступив место заискивающей, бледной улыбке. — Я лишь мы просто мирно беседовали с новой адепткой Валуа. Поздравляли с поступлением. Знакомились.Райан остановился у самого подножия амфитеатра, тяжело положив ладони на массивную деревянную кафедру. Его янтарный, гипнотический взгляд медленно скользнул по побледневшему лицу Ванды, затем спустился к дымящемуся, обугленному краю моего стола и, наконец, намертво замер на мне. В глубине его золотых зрачков на долю секунды вспыхнуло едва заметное, теплое одобрение — он явно успел заметить, что я не собиралась пасовать или просить пощады перед высокомерной драконицей.— Знакомство окончено, леди Ванда. Немедленно займите свое место, — сухо, как удар бича, отрезал Райан. — И за преднамеренную порчу академического имущества вы получаете три дня отработок в подземных оранжереях боевых ландышей. Профессор Снейл будет искренне рад вашей помощи в период их цветения.Рыжеволосая драконица вспыхнула до самых корней волос от унижения, отвесила еще один торопливый поклон и почти бегом бросилась на самые верхние, темные ряды, напоследок бросив на меня взгляд, полный обещания скорой и кровавой расправы.Райан дождался, пока шуршание юбок затихнет и все адепты усядутся на свои места, после чего обвел притихшую аудиторию строгим, пронизывающим взглядом.— Профессор Бронз сегодня экстренно задерживается на Малом совете кланов, поэтому вводную лекцию по истории и структуре драконьего общества проведу я лично, — ровным тоном объявил он.По залу моментально пролетел благоговейный, шокированный шепот. Чтобы сам верховный лорд Огненных Земель читал лекцию сопливым первокурсникам общего потока? Это было событием исторического масштаба.Он открыл тяжелый, окованный потемневшим железом фолиант, лежащий на кафедре. Но перед тем как начать говорить, его взгляд снова на краткое мгновение скрестился с моим. На его тонких губах заиграла едва заметная, понятная только нам двум ироничная усмешка.«Ну что, моя упрямая маленькая графиня, — словно без слов говорил этот взгляд. — Готова слушать правила мира, в который ты так опрометчиво шагнула?»Я лишь крепче, до боли в пальцах сжала гусиное перо, давая себе внутренний зарок не пропустить ни единого слова из его уст. Наша война продолжалась, но теперь мы играли по его правилам и на его территории.Райан коснулся длинными пальцами пожелтевших от времени, хрупких страниц древнего фолианта, и по аудитории разнесся тихий, шелестящий звук, словно сами вековые стены академии прислушивались к каждому его движению. Когда он заговорил, его голос — глубокий, бархатистый, с едва уловимой природной хрипотцой — заполнил всё гигантское пространство амфитеатра, проникая под кожу и заставляя вибрировать сам воздух вокруг каменных скамей.— История Великих кланов, адепты, — начал он, неторопливо прохаживаясь за кафедрой, заложив руки за спину, — это не просто скучный перечень дат, территориальных пактов и имен великих завоевателей, которые вам всеми правдами и неправдами придется зазубрить к зимней сессии. Это, прежде всего, история нашего видового выживания. Мир, в котором мы с вами существуем, держится на крайне шатком, ювелирном равновесии стихий. И те, кого вы привыкли уважительно или со страхом называть высшими драконами, — вовсе не боги. Мы лишь рабы и хранители этого баланса. Хранители, которые слишком часто и страшно сгорают изнутри.Он резко остановился, и его янтарные глаза на секунду задержались на моем лице. Я почувствовала, как кончик моего гусиного пера намертво замер над чистым листом бумаги, а тяжелая капля чернил медленно сорвалась вниз, оставляя аккуратную, идеально круглую темную кляксу на девственно чистом пергаменте.Райан коротко взмахнул правой рукой, и синеватое пламя в бронзовых чашах под куполом мгновенно сменило свой цвет на глубокий, пульсирующий багрово-золотой. В воздухе отчетливо и остро запахло сухой хвоей, смолой и паленым янтарем. На каменной стене позади него, повинуясь воле ректора, соткались из живого, плотного дыма очертания пяти великих гербов.Название Великого КланаСтихийная СутьПрирода МагииКлан Огненных БурьЯростное, всепоглощающее пламяРазрушение, тепловой взрывКлан Серебряного ВетраСтремительные, ледяные потокиВоздушные лезвия, скоростьКлан Черной СкалыНезыблемая, тяжелая толща землиСейсмический контроль, защитаКлан Изумрудных ВодТекучая, коварная глубинаИллюзии, яды, теченияКлан Полярной НочиДревняя, застывшая магияАбсолютный нуль, заморозка— Наша колоссальная сила — это одновременно и наше главное родовое проклятие, — продолжал Райан, и в его обычно высокомерном тоне впервые промелькнула несвойственная ему глухая, вековая горечь. — Первородная магия внутри чистокровного дракона подобна лесному пожару в сухой сезон. Она неумолимо растет с каждым прожитым годом, требуя постоянного выхода и контроля. Если это внутреннее пламя не обуздать, если вовремя не найти для него ментальное заземление, дракон безвозвратно теряет разум. Он превращается в безумное, яростное чудовище, способное лишь сжигать мир вокруг себя, пока не сгорит сам.Мина рядом со мной судорожно вздохнула и принялась лихорадочно, со скрипом записывать каждое слово, царапая пером по пергаменту так усердно, словно от этой лекции зависела ее жизнь.А я я наконец-то начала понимать. Та ловушка, в которую я так гордо угодила, подписав контракт, была гораздо глубже, чем меркантильные амбиции матушки или мимолетный каприз богатого ящера.«Бал Судьбы, — эхом отозвалось в моей голове, и по спине пробежал холодок. — Ежегодное мероприятие, где высшие драконы выбирают себе человеческих невест. Не из милости к смертным. Не из эстетической прихоти. Им жизненно необходима наша кровь, наша спокойная, заземляющая земная магия, способная усмирить и стабилизировать их бушующую, разрушительную стихию».— Именно поэтому, — Райан подошел к самому краю трибуны, тяжело опираясь руками о каменный парапет и глядя сверху вниз прямо на меня, — брачные союзы между великими драконьими кланами и человеческими родами — это никогда не вопрос чистой политики или выгоды. Это вопрос выживания расы. Истинная пара для дракона — это его единственный ментальный якорь. Женщина, чья аура и кровь способны безболезненно поглотить излишки разрушительного пламени, не сгорев и не превратившись в пепел при этом сама.Он зловеще прищурился, и его зрачки сузились до бритвенных лезвий.— Но горе тому глупому ящеру, который попытается подчинить этот якорь грубой физической силой или принуждением. Непокорная, сильная человеческая душа способна не просто удержать пламя — она в состоянии выжечь дракона изнутри до самого основания, оставив от его величия лишь горстку серого пепла на ветру.По залу пролетел испуганный, благоговейный шепот. Леди Ванда на самом верхнем ряду яростно, до хруста сжала кулаки, ее идеальное лицо исказилось от бессильной злобы. Она прекрасно, без двусмысленностей поняла, кому именно были адресованы эти финальные слова ректора.Я не отвела взгляда ни на миллиметр. Я смотрела прямо в эти золотые, гипнотизирующие глаза лорда АрКсандера, чувствуя, как глубоко внутри меня снова просыпается то самое серебристое, прохладное и упрямое эхо магии отрицания.«Так ты ищешь свой якорь, лорд Райан? — подумала я, позволив себе едва заметную, дерзкую усмешку. — Ты думаешь, что эта пафосная лекция напугает меня или заставит подчиниться из жалости к твоей сгорающей природе? Ты сам только что сказал: непокорная душа способна выжечь тебя до основания. Что ж. Будь трижды осторожен со своими желаниями, чешуйчатый лорд».Райан словно физически услышал мои мысли в этой звенящей тишине. Его вертикальные зрачки на мгновение расширились, а на самом дне янтарных глаз полыхнуло искреннее, горячее одобрение. Он резко, по-военному повернулся обратно к кафедре, легким щелчком пальцев возвращая пламени в бронзовых чашах его прежний, спокойный синеватый цвет.— На этом наша вводная часть окончена, адепты, — его голос снова мгновенно стал сухим, официальным и дистанцированным. — К следующему семинарскому занятию я жду от каждого из вас подробный письменный разбор трактата «О слиянии человеческой крови и драконьего начала». Свитки найдете в общем фонде библиотеки. И помните: за любой намек на плагиат или чужие мысли я лично отправлю вас без магии чистить зубы боевым ящерам на нижние уровни. Все свободны.Аудитория мгновенно ожила, студенты начали шумно собирать свои вещи, гремя сумками. Мина с облегчением захлопнула свою тетрадь, размазав чернила, и с силой потянула меня за рукав мантии:— Эл, во имя всех предков, идем скорее отсюда, пока эта сумасшедшая змея Ванда не решила подкараулить нас в темных переходах Южного крыла! Клянусь, наш ректор сегодня превзошел сам себя по части нагоняния жути на ночь глядя. У меня до сих пор поджилки трясутся от его голоса.Я не спеша, с намеренной аккуратностью уложила перо и дорожную чернильницу в свою кожаную сумку, плотно завязала ремешки и только после этого поднялась со скамьи.Когда мы спускались по крутым каменным ступеням амфитеатра к выходу, Райан всё еще неподвижно стоял у кафедры, неторопливо перелистывая плотные страницы закрываемого фолианта. Мы проходили мимо него, строго соблюдая академическую субординацию среди толпы студентов. Я демонстративно не смотрела в его сторону, но в тот самый момент, когда подол моей серой мантии взметнулся у самого края его лакированного стола, я отчетливо, над самой головой услышала его тихий, едва различимый в общем шуме бархатный шепот:— Прекрасный серебряный щит вчера на полигоне, Элиза. Но не забывай вовремя восстанавливать силы моим обсидианом. Наш контракт только начался, береги себя.Я лишь крепче сжала ремень сумки на плече и, не оборачиваясь, вышла в душный, наполненный сотнями студенческих голосов коридор академии. Он по-прежнему наивно думал, что полностью контролирует каждый мой шаг и вдох. Но этот самоуверенный дракон еще не знал, что его законный «якорь» уже начал ковать свои собственные, неразрывные цепи.