Потанцуй со мной, дракон или танец дракона.

Потанцуй со мной, дракон или танец дракона.

Глава 1: Ловушка из парчи и кружева.

— Еще полдюйма, Элиза! Напрягись, дитя мое, иначе этот шедевр столичного портновского искусства просто соскользнет с твоих плеч в самый неподходящий момент!

Голос матушки, вдовствующей графини де Валуа, звенел от опасной смеси предвкушения и легкой исторической истерии. Она лично, вооружившись костяным стеком для шнуровки, контролировала процесс моей «упаковки». Семь горничных суетились вокруг, боясь дышать. Платье цвета полуночного неба — тяжелый, плотный шелк из заморских провинций — облегало фигуру как вторая кожа. Ткань, расшитая тысячами микроскопических бриллиантов ручной огранки, вспыхивала синими и серебряными искрами при каждом моем вздохе, который давался с невероятным трудом. Корсет из китового уса безжалостно сжимал ребра, выталкивая наверх округлость груди.

Я искренне считала этот вечер изощренной светской пыткой.

«Бал Судьбы» — так в высшем обществе пафосно именовали ежегодный королевский прием, куда съезжалась вся титулованная элита империи. Матушка грезила этим событием последние три года, с тех самых пор, как скончался отец, оставив груду долгов и наше поместье в залоге. Она без конца твердила, что именно там, под хрустальными сводами, я найду «достойную партию», способную спасти имя де Валуа. Я же сопротивлялась до последнего, изобретая то внезапную мигрень с прикладыванием уксусных компрессов, то ложную подвернутую лодыжку. Но сегодня лимит моих оправданий иссяк. На кону стояла семейная честь и, что куда важнее для матушки, её хрупкое душевное спокойствие.

«Потерпи всего один вечер, — убеждала я себя, глядя в старинное венецианское зеркало на бледную девушку с упрямым разлетом бровей, копной непослушных каштановых волос и слишком темными, почти черными глазами. — Поулыбаешься престарелым графам, вежливо выслушаешь сплетни, съешь пару миндальных пирожных и вернешься к своим любимым книгам по тактике и географии».

Если бы я только знала, как сильно ошибалась.

Атмосфера в огромном мраморном зале Академии Искусств, где проходил бал, буквально искрилась. Но это было странное, тяжелое электричество. Воздух, пропитанный ароматами дорогих масел, пудры и сотен восковых свечей, казался слишком горячим, удушливым — несмотря на распахнутые настежь двери террас и прохладный майский вечер, дышавший свежестью сирени.

Я стояла у массивной малахитовой колонны, лениво потягивая чуть тепловатое шампанское из хрустального фужера-флейты и наблюдая за маскарадом. Мужчины на этом балу выглядели пугающе необычно. Слишком высокие, с безупречной военной выправкой, хищными, словно высеченными из гранита чертами лица. Их движения были избыточно плавными, бесшумными. А глаза мне готово было почудиться, что в полумраке галерей, куда не доходил свет многоярусных люстр, их зрачки едва заметно поблескивали потусторонним, фосфорическим светом. В этих людях чувствовалась скрытая, первобытная мощь, которую не могли скрыть даже бархатные колеты и кружевные жабо.

Я не знала главного. Этот бал давно не был ярмаркой тщеславия для человеческой знати. Это были смотрины. Территория охоты. Место, где высшие драконы в человеческом обличии раз в столетие выбирали себе невест среди смертных, ища ту самую, чья кровь и генетическая магия способны были усмирить их бушующее внутреннее пламя.

И я пришла сюда абсолютно безоружной.

Очередной напыщенный менуэт подошел к концу, когда я почувствовала, как тонкие волоски на шее встали дыбом, а по спине разлился арктический холод. Словно на меня через оптический прицел навели кавалерийский мушкет.

Я медленно повернула голову и замерла, забыв, как дышать. Через пеструю, надушенную толпу, совершенно не замечая расступающихся перед ним герцогов и заискивающе улыбающихся лордов, шел мужчина. Высокий, с разворотом плеч истинного воина, в строгом черном камзоле из матовой кожи и сукна, украшенном глухой серебряной вышивкой в виде стилизованных языков пламени. Его волосы были темными и блестящими, как крыло ворона, а лицо казалось шедевром древнего скульптора — хищные скулы, тяжелый волевой подбородок и тонкие губы, замершие в едва заметной, высокомерной усмешке.

Но больше всего меня поразили его глаза. Тягучие, янтарно-золотые, цвета расплавленного меда. И посреди этой роскоши — узкий, вертикальный зрачок. Стоило ему встретиться со мной взглядом, как этот зрачок расширился, практически затопив золото черной бездной.

— Вы позволите этот танец, леди? — его голос прозвучал как низкий, вибрирующий рокот весеннего грома. От этого звука у меня внутри сладко, испуганно и как-то обреченно екнуло сердце.

Он не ждал ответа и не просил согласия. Его ладонь, обжигающе горячая даже сквозь мою тонкую шелковую перчатку, уверенно и деспотично легла на талию, буквально отрывая меня от земли и увлекая в самый центр танцевальной залы.

Оркестр на хорах внезапно оборвал классическую сарабанду. Смычки ударили по струнам, заиграв тяжелое, синкопированное, полное чувственного надрыва танго — абсолютно немыслимый, скандальный выбор для чопорного королевского бала.

Незнакомец вел меня с невероятной, пугающей уверенностью. Каждое его движение дышало скрытой грацией огромного, сытого зверя, играющего со своей добычей. При каждом шаге я чувствовала перекаты жестких мышц под его камзолом.

— Вы не представились, сир, — тихо, но твердо сказала я, отчаянно пытаясь вернуть себе самообладание и не выдать того, как сильно дрожат мои колени.

От него пахло озоном, дорогим горьким табаком и едва уловимым, будоражащим ароматом костра после грозы.

— Райан, — коротко бросил он.

В следующее мгновение он развернул меня в резком па, прижимая к своему телу чуть сильнее и плотнее, чем требовали любые, самые свободные приличия.

— А твое имя я уже знаю, маленькая графиня. Элизабет.

— Мы знакомы? — я удивленно вскинула брови, глядя в его полыхающее лицо.

— Еще нет. Но у нас впереди вся жизнь, чтобы исправить это недоразумение, — в его золотых глазах на секунду отразилось самое настоящее, нечеловеческое пламя, заставившее бриллианты на моем корсаже вспыхнуть багровым.

Этот танец длился вечность и одновременно пролетел как один безумный миг. Когда музыка резко затихла на финальной минорной ноте, Райан не отпустил меня. Он медленно поднял мою ладонь к своим губам, запечатлев на тыльной стороне долгий, горячий поцелуй. По моей коже, прошибая предплечье, пробежали самые настоящие электрические искры.

— До скорой встречи, Элиза, — прошептал он прямо в губы, обдав меня жарким дыханием, и растворился в толпе так же быстро и бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять посреди зала, тяжело дыша, с растрепавшимися локонами. Мое сердце колотилось о ребра корсета как сумасшедшая птица. Я понимала: этот вечер изменил всё. Его янтарный взгляд отпечатался на моей сетчатке, а жар рук, казалось, до сих пор прожигал шелк платья.

Прошло три дня. Наше тихое поместье на окраине столицы жило своей размеренной жизнью. Я почти успела убедить себя, что загадочный Райан — просто столичный франт, щеголь из высших магических гильдий, решивший поиграть в таинственность.

Ровно до тех пор, пока в нашу скромную, пахнущую сухими травами гостиную не вошел старый дворецкий Жан. Его лицо было бледным, как накрахмаленный воротничок, а серебряный поднос в руках заметно дрожал.

— К вам лорд Райан АрКсандер. Верховный лорд Огненных Земель. Повелитель Драконьего Кряжа.

Матушка издала короткий горловой звук и едва не лишилась чувств, судорожно вцепившись в обивку софы. Я же заледенела, когда в комнату уверенным, хозяйским шагом вошел мой ночной кавалер. На нем был строгий дорожный костюм из темно-серой шерсти, высокие замшевые сапоги в пыли дорог, а в руках он держал плотный, тяжелый свиток из пожелтевшего пергамента, скрепленный массивной сургучной печатью с оттиском пикирующего ящера.

Он не стал терять время на светские расшаркивания и пустые любезности. Едва заметно кивнув моей ошарашенной матери, Райан повернулся ко мне. В его глазах, подернутых полуденным золотом, горела абсолютная, непоколебимая уверенность хищника, который загнал добычу в угол и теперь лениво любуется её испугом.

— Я пришел просить вашей руки, леди Элизабет. Вот брачный контракт. Срок его действия — ровно три года.

Я на секунду лишилась дара речи, глядя на этот свиток, от которого отчетливо веяло чужеродной, давящей магией.

— Контракт? На три года? Вы с ума сошли, милорд? Я вас не знаю! Вы врываетесь в наш дом и

— Этого времени мне вполне хватит, чтобы заставить тебя искренне, глубоко и до беспамятства влюбиться в меня, — наглый, властный дракон сделал длинный шаг вперед, сокращая расстояние между нами до позорного минимума. Я почувствовала, как от него снова повеяло сухим теплом. — Ты станешь моей женой, Элиза. Это решено в Совете Высших.

Он думал, что я упаду к его ногам от одного его грозного титула? Думал, что перед его богатством, древней кровью и нечеловеческой харизмой невозможно устоять человеческой девчонке? О, он крупно, катастрофически ошибся. Я выпрямила спину, расправила плечи и посмотрела прямо в его янтарные глаза, в которых сейчас отражалось мое собственное, фамильное упрямство де Валуа.

«Ты хочешь поиграть в укрощение, чешуйчатый лорд? Что ж. Ты сам принес этот приговор. Через три года ты будешь умолять меня о пощаде, потому что этот дракон еще очень сильно пожалеет, что решил притащить в свое логово человеческую женщину».

— Вы слишком самоуверенны, лорд АрКсандер, — мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя в груди все клокотало от ярости и странного, пугающего азарта. — Три года? Вам не кажется, что для моей капитуляции вам понадобится гораздо меньше времени? Например, вечность, которой у смертных нет, а у вас не хватит терпения купить.

Матушка, сидевшая на софе, издала еще один тихий, удушливый писк и судорожно потянулась к флакону с лавандовой водой, стоявшему на круглом столике. Её можно было понять: отказать верховному дракону, чье имя заставляло трепетать три сопредельных империи, считалось чистым безумием и билетом на плаху.

Но Райан не разозлился. Напротив, уголки его губ дрогнули в едва заметной, искренней хищной усмешке. Он медленно, с намеренной медлительностью опустил свиток на лакированную поверхность кофейного столика, и этот сухой стук показался мне ударом перчатки. Объявлением войны. Каждое его движение было пропитано ленивой грацией сытого леопарда, который точно знает: клетка заперта, добыча никуда не денется.

— Я люблю сложные, невыполнимые задачи, Элиза, — его взгляд медленно скользнул по моему лицу, на секунду задержавшись на губах, а затем снова поднялся к глазам. Вертикальные зрачки на мгновение сузились до состояния тонких, острых бритвенных лезвий. — Смирные, домашние птицы быстро надоедают. Из них выходят плохие спутницы для хозяина пламени. Мне нужна та, что умеет летать. Или, по крайней мере, отчаянно пытается сопротивляться сетям.

— Я не птица, чтобы держать меня в золотой клетке ваших замков, — я сделала шаг вперед, демонстративно сокращая дистанцию, чтобы показать: его пугающая, подавляющая аура высшего существа на меня не действует.

Хотя, видит небо, действовала. Воздух вокруг Райана казался более плотным, вибрирующим. Он пах надвигающейся грозой и сухим, разогретым на солнце деревом. Этот жар физически ощущался кожей лица, словно я подошла слишком близко к жерлу кузнечного горна.

— В контракте указаны все условия, — Райан кивнул на пергамент, проигнорировав мой выпад. — Никакого принуждения к истинной, физической близости, пока ты сама этого не пожелаешь и не позовешь меня. Полная свобода перемещения в пределах моих южных владений. Содержание, достойное королевы человеческих земель. И один маленький нюанс.

— Какой же? — я прищурилась, лихорадочно ища подвох между строк.

— Твоя подпись должна быть скреплена каплей живой крови. Драконьи брачные соглашения не терпят обычных чернил. Они связывают души, а не только обязательства.

Я перевела взгляд на свиток. Текст был написан изящной угловатой вязью на древнем руническом наречии, но магия, струившаяся от золотистых букв, легко переводила слова прямо в моем сознании. Всё было именно так, как он сказал. Никакого насилия, полная материальная независимость моей семьи (что мгновенно перекрывало все долги отца и спасало матушку от нищеты), и четкий пункт о расторжении через тридцать шесть месяцев, если «стороны не придут к обоюдному согласию».

Он действительно думал, что сможет купить мою покорность за золото, замки и безопасность? Думал, что магия «Бала Судьбы» уже сделала меня податливой глиной в его когтистых лапах?

«Ты понятия не имеешь, с кем связался, чешуйчатый лорд, — подумала я, ощущая, как в жилах закипает чистое, незамутненное упрямство поколения де Валуа. — Мой отец, надеясь на сына, учил меня фехтованию, дипломатии и логике, а не вышиванию крестиком и кротости. Если ты хочешь поиграть в брак — мы поиграем. Но правила здесь буду диктовать я».

Я решительно подошла к столику. На стене, среди трофеев покойного отца, висел декоративный нож для писем — изящный, с рукоятью из слоновой кости и тонким стальным лезвием. Не колеблясь ни секунды, я вытащила его из ножен и слегка прижала к подушечке указательного пальца. Сталь была острой. Из небольшого пореза тут же выступила маленькая, круглая, рубиновая капля крови.

Матушка тихо пискнула, закатила глаза и окончательно закрыла лицо кружевным веером.

Райан замер. Его ленивая поза мгновенно испарилась, уступив место предельной концентрации хищника. Ноздри мужчины едва заметно дрогнули, когда в воздухе разлился едва уловимый, сладковатый аромат моей крови. В глубине его золотых глаз на долю секунды вспыхнуло яростное, багровое пламя — первобытное, древнее, драконье. Он сделал короткий шаг вперед, словно ведомый инстинктом, но взял себя в руки.

Я, не мигая, смотрела ему прямо в глаза. Медленно опустив руку, я прижала палец к нижней части пергамента, оставляя аккуратный красный отпечаток прямо поверх золотого тиснения с гербом АрКсандеров.

Магия свитка тут же отозвалась на прикосновение. Пергамент под моей ладонью вспыхнул коротким, ослепительным изумрудным сиянием. Воздух в комнате на секунду заложило, как при ударе молнии. Капля крови мгновенно впиталась в волокна бумаги, оставив после себя темный, нестираемый след, отливающий серебром.

— Дело сделано, лорд АрКсандер, — я гордо вскинула подбородок, откладывая нож, и посмотрела на своего новоиспеченного «мужа». — Контракт подписан. Но запомните этот день. Через три года вы будете лично, собственными руками открывать передо мной тяжелые ворота своего замка и умолять, чтобы я ушла. Потому что я превращу вашу размеренную, тысячелетнюю жизнь в самый настоящий ад.

Райан сделал глубокий вдох, словно смакуя мои слова, и на его порочном, красивом лице расцвела ослепительная, пугающе довольная улыбка. В ней не было угрозы — только чистый, первобытный восторг охотника, встретившего достойного противника.

— О, моя дорогая Элиза... — он шагнул ко мне так быстро, что я даже не успела отпрянуть или выставить руку.

Его пальцы, жесткие и горячие, перехватили мою раненую ладонь. Он поднял её и нежно, но крепко прижал к своим губам именно то место, где был укол. Жар от его дыхания и странная, покалывающая магия, сошедшая с его губ, мгновенно уняли легкую боль, затянув порез прямо на глазах.

— Я с нетерпением буду ждать каждой секунды этого ада. Собирай вещи, графиня. Завтра на рассвете, как только солнце коснется шпилей, мы отправляемся в Драконьи Горы. Нашу новую обитель.

Его губы оказались обжигающе мягкими, и от этого мимолетного прикосновения по моей руке вверх метнулась волна необъяснимого тепла. Стоило Райану отстраниться, как я с изумлением заметила, что на месте прокола не осталось даже крошечного следа — кожа была абсолютно чистой и гладкой.

— До рассвета, моя леди, — он отвесил легкий, издевательски-безупречный поклон и, развернувшись на каблуках своих высоких сапог, покинул гостиную. Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ним с тихим, но веским стуком, похожим на удар судейского молотка.

Как только шаги дракона стихли за окном, матушка внезапно обрела способность дышать, говорить и двигаться одновременно. Флакон с лавандовой водой был отброшен на подушки.

— Элиза! — взвизгнула она, всплеснув руками. Ее лицо раскраснелось от восторга. — Верховный лорд! Сам АрКсандер! О, небеса, нужно немедленно собирать сундуки! Твои бархатные платья, шелковые сорочки, фамильные драгоценности...

Пока графиня де Валуа металась по комнате, отдавая суматошные приказы горничным, я стояла неподвижно, глядя на пустой кофейный столик. Контракт исчез вместе с Райаном. Моя прежняя, тихая жизнь растворилась в утреннем тумане, который уже начинал клубиться за окнами.

«Я сама отдала себя в руки чудовищу, — пронеслась в голове пугающе ясная мысль. — Но если это чудовище ждет, что я стану его покорной тенью, его ждет жестокое разочарование».

Остаток ночи прошел в лихорадочных сборах. Я демонстративно игнорировала кружева и парчу, которые пыталась всучить мне мать, укладывая на дно дорожного сундука плотные платья для верховой езды, прочные кожаные ботинки и, самое главное, стопку тяжелых фолиантов. Книги по истории Драконьих Гор, древние легенды и травники — всё, что могло стать моим оружием на вражеской территории.

Глава 2: Дорога в логово зверя.

Рассвет выдался зябким, сырым и по-зимнему бесцветным. Густой молочно-белый туман выползал из низин, накрывая увядающий сад поместья де Валуа. Ночной заморозок превратил росу на жухлой траве лужайки в колючие, хрупкие кристаллы, которые с хрустом ломались под подошвами слуг, выносящих мои сундуки. Я стояла на каменном крыльце, зябко кутаясь в тяжелый дорожный плащ из плотного изумрудного сукна, подбитый лисьим мехом. Пальцы, все еще помнящие вчерашний укол ножа, судорожно сжимали шерстяную ткань, но взгляд мой был прикован к чудовищу, замершему у парадных ворот.

Там, тяжело осев на рессорах, ожидал экипаж. Это была не изящная городская карета с лакированными бортами, к которым я привыкла в столице. Передо мной стоял массивный, пугающий до дрожи сухопутный корабль, выточенный из мореного обсидианового дуба. Его швы и углы были укреплены полосами черненого железа и кованого серебра. На массивных дверцах, покрытых слоем дорожной изморози, тускло поблескивал фамильный барельеф — рельефная, яростно оскаленная драконья пасть, застывшая в немом крике среди литых языков пламени.

Но по-настоящему жутко становилось при взгляде на упряжь. Шесть огромных, угольно-черных жеребцов, чья мускулатура перекатывалась под лоснящейся кожей, нетерпеливо рыли обледенелую брусчатку тяжелыми копытами. При каждом их оглушительном выдохе из ноздрей вырывались длинные, плотные струи густого белесого пара, пахнущего паленой шерстью и серой. А их коническая, хищная оптика глаз горела тем самым потусторонним, янтарно-золотым светом, который преследовал меня в кошмарах последние три дня.

Райан ждал у распахнутой дверцы. Сегодня на нем не было светского лоска: длинный, до самых пят дорожный плащ из толстой черной кожи дракона, перехваченный в талии широким ремнем с тяжелой пряжкой, делал его монументальную фигуру еще шире, массивнее и опаснее. Ветер трепал его темные волосы, но он даже не щурился.

— Готова к долгому путешествию, моя законная жена? — его голос прозвучал как низкий, бархатистый рокот, легко перекрывший завывание утреннего ветра. Слово «жена» он буквально покатал на языке, выделив его особой, издевательски-дразнящей интонацией.

— Не смейте называть меня так, лорд АрКсандер, — ледяным тоном отозвалась я, медленно спускаясь по ступеням и стараясь, чтобы подол платья не касался грязной земли. — Наш контракт четко гласит: у нас нет и не будет супружеских обязательств, пока я сама не решу иначе. Сейчас я — ваша гостья. Вынужденная, глубоко недовольная гостья.

— Как скажешь, Элиза, — Райан едва заметно усмехнулся, и в его золотых глазах промелькнула искра азарта. Он безупречным жестом истинного лорда протянул мне руку в черной кожаной перчатке, предлагая опереться, чтобы подняться по высокой откидной подножке.

Я демонстративно проигнорировала его ладонь. Перехватив тяжелые складки изумрудной юбки, я сама, удерживая равновесие из последних сил, ловко скользнула в глубокое нутро экипажа.

Внутри карета оказалась неожиданно просторной — здесь без труда могли бы разместиться шесть человек, — а главное, теплой. Стоило дверце захлопнуться, как уличный холод отступил. Широкие сиденья были обиты мягким, глубоким темно-красным бархатом, напоминающим цвет спелой вишни. Под ногами лежал густой, пушистый мех огромного полярного медведя, в котором буквально тонули мои ботинки. На стенах, в изящных серебряных бра, мерцали ровным, бездымным светом заколдованные кристаллы, заливая салон мягким янтарным сиянием. Воздух здесь был особенным — он плотно пах свежей хвоей, благородным сандалом и тем самым едва уловимым, будоражащим ароматом костра после дождя, который исходил от кожи самого лорда.

Дракон сел напротив. Его присутствие мгновенно перетянуло на себя весь воздух в замкнутом пространстве. Стоило ему вытянуть свои длинные ноги, едва не касаясь моих коленей, как я инстинктивно вжалась в спинку сиденья, стараясь казаться как можно незаметнее.

— В путь! — коротко бросил он в приоткрытое узкое окошко.

Экипаж тронулся. Я приготовилась к жесткому удару и тряске, но карета поплыла вперед удивительно плавно, словно скользила по шелку. Ни скрипа старых рессор, ни стука колес — лишь глухой, утробный топот шести пар демонических копыт. Черные жеребцы рванули с места, унося меня прочь от родного гнезда, мимо бледнеющей фигуры матушки на крыльце, всё дальше на суровый север. К неприступным скалам.

— Наш путь займет около трех дней, — Райан вольготно откинулся на бархатную спинку, скрестив мощные руки на широкой груди. Его янтарные глаза, сузившиеся до тонких вертикальных щелочек, сканировали мое лицо с дотошностью ювелира, изучающего редкий алмаз. — Можешь задавать свои вопросы, Элизабет. Я буквально физически вижу, как они роятся в твоей прелестной, упрямой голове.

Я вздернула подбородок, поправляя воротник плаща, и посмотрела на него в упор.

— Вопрос у меня только один, милорд. Почему именно я? Будем честны: на «Балу Судьбы» блистали десятки девушек. Дочери герцогов, первые красавицы империи с огромным приданым и, что немаловажно, покладистым, кротким нравом. Зачем верховному лорду Огненных Земель тратить три года своей жизни на фарс с обедневшей человеческой аристократкой?

Райан медленно наклонился вперед, положив локти на колени. Пространство между нами сжалось до нескольких дюймов. Я кожей почувствовала исходящий от него сухой, почти осязаемый жар.

— Потому что, Элиза, — его голос упал до глубокого, грудного регистра, став похожим на мурлыканье сытого пантера, — истинные драконы никогда не выбирают женщин по белизне кожи, симметрии лиц или количеству золота в их сундуках. Мы выбираем по двум вещам: по уникальному запаху крови и силе духа. Твоя кровь, девочка моя, пахнет приближающейся грозой, озоном и чистым мятежом. А твой дух...

Он сделал паузу, заставив меня затаить дыхание. Его зрачки на мгновение расширились, затапливая золото глаз.

— ...Твой дух оказался единственным во всем этом душном зале, который не согнулся, не сломался и не затрепетал под моим давлением. Ты думаешь, что бросила мне вызов, хладнокровно подписав этот контракт своей кровью? Нет. Вызов бросил я. И я — существо, живущее веками, — намерен этот раунд выиграть.

Я лишь натянуто, одними уголками губ улыбнулась в ответ на эту высокомерную тираду, пообещав себе, что последнее слово все равно останется за мной. И говорить его будут мои поступки.

Дорога в Драконьи Горы казалась бесконечной лентой. За три дня пейзаж за узким стеклом изменился до неузнаваемости. Цветущие весенние луга и аккуратные перелески столицы сменились вековыми, угрюмыми хвойными лесами, где сосны подпирали серое небо. А затем начались они — величественные, иссиня-черные скалы Драконьего Кряжа, чьи острые вершины тонули в тяжелых, набухших грозовых тучах. Огромные замшелые валуны по обочинам тракта казались застывшими древними стражами, безмолвно стерегущими границы Истинных Хозяев огня.