Вектор разрушения

– Ну? Вкуснятина?

– Это невероятно…

Девочка смеется и вкладывает ложку в мою руку, готовясь присоединиться к обеду. Ест она спокойно, смакуя и наслаждаясь приемом пищи, пока я наблюдаю за происходящим с глубоким непониманием происходящего. Откуда здесь столько еды?.. Война закончилась всего год назад. Б-7 доедает пайки, оставшиеся с запасов, пока правительство ищет способ хотя бы немного приблизиться к довоенному времени. Голод, болезни от него… Здесь этим и не пахнет.

Подняв растерянный взгляд на подошедшего Джоуи, мысленно я по-прежнему пытаюсь разобраться – откуда все это, пока Мия радостно здоровается с уже знакомым мне парнем. Пройдясь взглядом по присутствующим, понимаю, что их очень забавляет происходящее. В том числе то, что меня с ложечки кормил ребенок.

– И как тебе здесь? Уже более-менее разобралась?

Джоуи, улыбаясь, присаживается напротив, пока Мия воодушевленно отвечает на поставленный для меня вопрос. В ее глазах словно что-то загорается. Она смотрит на парня, как на кумира миллионов, на что он без особого интереса улыбается. Меня раздражает, что он вертится вокруг нас.

– А чего уши ей не вылечила? – интересуется он, обращаясь уже к Мие. – Силенок не хватило?

– Она отказалась, я предлагала!

– Что ты хочешь? – тут же интересуюсь я, уставившись в удивленные глаза напротив.

– Просто интересуюсь, как ты. Это обычное дружелюбие.

– К Стиву ты был также дружелюбен?

Джоуи немного растерян, о чем говорит его направленный вверх взгляд.

– Ты даже имени его не знаешь, – доходит до меня. – Я о парне с Б-7, которого твоя подружка обзывала. Что? Не припоминаешь?

– Ну, вообще-то он сам с нами не особо общался.

– Может, потому что не стоило его обзывать и издеваться? Не думал об этом?

– Так ты сердишься из-за этого Стива? Кто он? Твой знакомый? Я с ним даже не пересекался, чтобы парой слов перекинуться, не то чтобы задирать. Обычный странный малый.

– И с чего ты взял, что я не такая? Из уст твоих соотечественников Б-7 это катакомбы, в которых живут дикари, ни разу не пользовавшиеся мылом. Я не собираюсь терпеть оскорбления к своему дому от потенциального противника, а тем более не собираюсь подпускать никого из вас ближе расстояния вытянутой руки. Оставь свое дружелюбие для кого-нибудь другого. Всего наилучшего, Джоуи.

Мы уставились друг на друга с немым осознанием сказанного.

Хоть убей, я не верю в его дружелюбие, не верю Ингрид, не верю ни одному человеку. Мия не в счет. Она еще ребенок, к тому же ее тоже обманывают, не рассказывая о секторе Б-3.

– Зря ты так, – с расстановкой сообщает он и поднимается, не отрывая от меня безобидный взгляд. – Мне жаль насчет твоего соотечественника, и заметь, я не сказал о нем ничего плохого, чтобы так ко мне относиться…

– Пока, Джоуи.

Я демонстративно приступаю к еде, он некоторое время стоит на месте, но в итоге уходит. Обычно таким образом я себя не веду, хотя и не считаюсь чересчур дружелюбной, однако это совсем другой случай. Друзьями для откровений нам точно не быть, поэтому логично, что я огрызаюсь. Даже если он и правда дружелюбный.

– Зачем ты так? – шепчет Мия, прижавшись щекой к моему плечу. – Джоуи неплохой. В сравнении с другими он всегда очень добрый и открытый.

– Зачем ты меня обманула, когда сказала, что со всеми ладишь? – тут же перевожу тему я. – Я вижу, как тебе не хватает внимания и общения. Эти ребята на тебя даже не смотрят, пока ты пытаешься привлечь их внимание.

– Я не хотела врать…

– Но солгала. Зачем?

– Думала, так ты посчитаешь меня нужной… – Ее голос дрожит, и я понимаю, что она боится меня и моей реакции, хотя я предельно спокойна. – Со мной практически никто не общается, называют малявкой и хвостиком, вот я и подумала, узнай ты об этом, обращалась бы ко мне так же, как остальные.

– Очень глупый вывод. Я не завишу от чужого мнения, так что давай договоримся… Ты больше не будешь меня обманывать, хорошо?

– Хорошо, прости…

Так-то лучше. Вероятно, за это время и я смогу найти в себе силы рассказать ей о Б-3, ну а пока будем держаться вместе. Возможно, от знакомого человека она примет эту правду намного легче, нежели я расскажу об этом прямо сейчас. Всему и всем нужно время, и я в их числе.

С трудом удерживая желание запихнуть в себя всего понемногу, сосредотачиваюсь на последней порции шарлотки. Конечно, обо всех названиях местных яств мне сообщает Мия, которая оказывается еще тем гурманом. Я даже удивляюсь ее памяти, поскольку бы сама не запомнила названий даже трех блюд. Она рассказывает, по каким дням падают мясо, а по каким морепродукты, на что я в очередной раз удивляюсь на то, как А-1 под землей смог развить такую богатую жизнедеятельность. Наверно, не стоит удивляться еде после увиденных пейзажей. Пиршества стоят на втором месте после живописной природы.

Закончив с обедом, мы пошли в зал для занятий, но, проходя под большим балконом внутри здания, в груди что-то сжимается, словно возникает чувство непонятного волнения, от которого невозможно избавиться, подумав о чем-то другом. Это так странно, что я тут же останавливаюсь, пытаясь унять бешеное сердцебиение и озираясь по сторонам.

– В чем дело? – удивляется моя спутница и сразу подходит ближе. От ее больших глаз не скрыться.

– Ты как-то на меня воздействуешь?

– Нет… Ты же отказалась от помощи.

– Но я что-то чувствую.

Дыхание учащается. Я хватаю воздух губами в попытке успокоиться, и это медленно, но все же срабатывает. Через пару минут состояние возвращается в норму, но от этого легче не становится. Либо я начинаю сходить с ума, либо надо мной кто-то издевается. Мия обеспокоено вертится вокруг ног, часто смотря по сторонам, а как только видит, что мне полегчало, выносит заключение:

– Ты просто переживаешь. В первый день со мной было точно то же самое, но все прошло хорошо. Не волнуйся. Очень скоро ты привыкнешь и будешь здесь как рыба в воде.

Не думаю, что я переживаю конкретно на этот счет. Дело явно обстоит в чем-то другом, а вероятней всего, в ком-то, кому не терпится показать силу, играя со мной как с марионеткой. Ощущения будто принадлежали мне, хотя моими не были. Что это? Начало чьей-то игры, чтобы обозначить ключевые роли, или я действительно схожу с ума?

Я часто киваю для Мии, чтобы не раздувать, но теперь эти мысли никак не дают покая.

С меня по-прежнему не сводят любопытных и даже осуждающих взглядом, несмотря на то, что с последнего расставания прошло всего пару минут. Студентов не останавливает даже Ингрид, рассказывающая о принципах взаимодействия с энергией, хотя она заняла место на возвышении, чтобы быть во внимании каждого из присутствующих. Честно, все это до жути напоминает школу. Нудные рассказы, о которых и так всем известно, глупые вопросы, ответы на которые знает даже моя маленькая подружка… Мне уже не терпится посмотреть на сгусток, чтобы понять принцип его работы и не растрачивать время понапрасну. Если во мне действительно есть какой-то процент О-энергии, раскрыть его поможет только энергия посильнее, и, кто знает, может, я все-таки смогу найти способ сбежать.

Все расходятся сразу после пожеланий хорошего вечера, я же решаю задержаться, отослав Мию на ужин одну, чтобы наедине поговорить с руководительницей. Но что-то внимательно рассматривая в планшете, она извиняется и просто уходит, переговариваясь с кем-то через прослушку. Я остаюсь одна в неловкой растерянности.

За окнами стемнело. Хорошая имитация вечера, однако в помещении становится невыносимо тоскливо и жутко. Освещение в зале постепенно меркнет, становится темно. Уже собираюсь присоединиться к Мие за ужином, как вдруг из темноты выходит силуэт и замирает в тени дверного проема. Лица не видно, но во мне что-то закипает. Опасение, перерастающее в страх. Я буквально ощущаю опасность, при этом решаюсь задать очень глупый вопрос:

– Вам помочь?..

Тишина. К счастью. Ведь помощница из меня так себе. Силуэт делает шаг вперед, и я вижу перед собой девушку, которая оскорбляла мертвого Стива несколькими часами ранее при нашей первой встрече. Немного попускает, благодаря чему я выдыхаю.

– Обязательно так подкрадываться? Почему ты не на ужине?

– Решила подкрепиться чем-нибудь другим. Ты, кажется, испугалась. Я это почувствовала, когда решила на тебя воздействовать.

– Вот оно что. Теперь понятно, почему на протяжении дня я чувствую себя как не в себе. Ингрид забывает упоминать вам о местных запретах, пока возится с новенькими?

– Ингрид ни с кем не возится, да и ее правила давно никто не выполняет. – Она подходит ближе, и я могу рассмотреть ее лицо. – Никому нет дела до тоски, поэтому мы веселимся как можем. Внутри одних и тех же стен. Изо дня в день.

Янтарные волосы ниже плеч блестят, зеленые глаза переполнены хитростью и лукавством, от которых ничего не скрыть. Вездесущая. Именно такое слово приходит на ум при виде этой девушки. Она хороша собой и прекрасно это знает, но, судя по нагловатой манере речи, слов обычно не подбирает.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, хотя не имею особого интереса.

– Твой маленький хвостик еще не сказал? Это странно. Или ты делаешь вид, что не знаешь моего имени?

– Зачем мне это?

– Чтобы казаться крутой, не такой, как все. Думаю, именно это ты любишь. Привлечение внимания за счет своей уникальности. О-тип на данный момент чуть ли не величайшая редкость. Последние носители мощнейшей энергии. Именно поэтому ты так задираешь нос?

– Слушай, я не собираюсь…

Резкая боль вынуждает замолкнуть и коснуться прохладной ладонью лба. Ноги подкашиваются от слабости, поэтому я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рухнуть на пол.

– Я хочу расставить все на свои места, – продолжает она, пока вызванная ее энергией боль играет с каждой извилиной головного мозга. – Чтобы запомнила мое имя. Чтобы не считала себя исключительной. Здесь есть правила не только у Ингрид, но и у нас, дорогая.

– Плевать… я хотела…

– Что?

Она усиливает влияние, и я все-таки падаю, расслышав веселый смех.

– И кто говорит, что О-тип сильнее нас? Ты же даже с тремя не справляешься. Выходите, ребята, посмотрите.

Я поднимаю взгляд и понимаю, что это самый удобный момент, чтобы бежать. Вскочив на ноги, со всей силы толкаю ее и мчусь в коридор. Боль ослабевает, но лишь на несколько секунд, пока не вижу в коридоре двух парней. Ноги практически не слушаются, но я игнорирую боль и их попытки повлиять на мое состояние, хотя это удается им лучше всего. Часто спотыкаясь и придерживаясь за ближайшие стены, неловко взбираюсь наверх. Слышу их так близко, что страх чуть ли не душит. Я почти уверена, что через секунду отключусь, поэтому, вбегая в незнакомое место, жадно вдыхаю воздух ртом, повиснув на ручке двери, которую придерживаю плечом.

– Выходи, Анника! Мы не договорили, и ты меня еще не поняла!

Стуки в дверь сотрясают ее вместе с моей головой, но здесь будто их влияние ослабевает, или же я просто хочу в это верить, чтобы хотя бы немного перевести дыхание.

Обернувшись к двери спиной, медленно сползаю вниз. Я не могу умереть в первый же день прибытияу от рук этих избалованных идиотов. Необходимо бороться. Если во мне есть хотя бы часть этой чертовой энергии, то сейчас самое время ей проявиться… Но нет. Ничего. Я как чувствовала себя нейтралом, так и чувствую.

От усталости поднимаю глаза к небу и замираю при виде многочисленных ярких звезд. Самых настоящих, тех, что находятся на поверхности над невероятно прозрачным куполом.

– Эй?.. Тебе нельзя здесь быть…

Мужской голос. Четкий, разборчивый.

Приходится с трудом оторвать взгляд от ночного неба и пробежаться по месту, в котором я оказалась. На глаза моментально попадаются двое людей. Девушка и парень, что склонился надо мной с легким недоумением на размытом лице. Таращусь на него, но рассмотреть все же не могу. Может, дверь уже открыли те, кто за мной гнался.

– Она О-тип, Эллиот, – доносится голос девушки, на которую я сразу перевожу взгляд, стараясь сфокусироваться. Вижу только ее светлые волосы и маску, закрывающую половину лица. – Взгляни на вышивку. Видимо, они опять гоняют новеньких по академии.

– Помоги ей восстановиться.

– Я лучше разберусь с этими кретинами. Ваша совместная энергия меня истощает, да и фильтр в маске уже на исходе.

Девушка подходит ближе и нежно касается руки парня. Их пальцы трепетно переплетаются.

– Позови Джоуи, – просит он, перед тем как она открывает дверь и уходит.

Я слышу ее недовольный голос, обращенный к моим обидчикам, но постепенно разум становится ясным. Взгляд концентрируется на парне, и уже не получается оторвать от него глаз. Очаровательные черты лица с высокими скулами, припухлыми губами и прямым аккуратным носом. Глаза проницательные, кристально-голубые, едва ли не бледные с легким оттенком голубого. Небрежно взлохмаченные черные как смоль волосы. Лишь окончательно придя в себя, я замечаю шрамы. На левой стороне один из них проходит через глаз и бровь, другой, тот, что справа, едва задевает верхнюю губу. Он настолько прекрасен, что я сомневаюсь в адекватности своего состояния, поэтому не могу даже пошевелиться под его взглядом.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает он, подтягивая меня на себя за локти, чтобы я присела. – Медленно дыши и попытайся сосредоточиться на моем голосе. Не торопись разговаривать. Думай о том, что происходит.

С трудом оторвавшись от его лица, перевожу взгляд на местность, в которой оказалась. Глаза сами поднимаются вверх, желая еще раз увидеть звезды, но парень снова привлекает мое внимание. От его взгляда я почти уверена, что краснею.

– Здесь красиво, согласен, но здесь нельзя находиться. Уверен, Ингрид сообщила об этом сразу после твоего приезда. Это место…

– Под куполом.

Мой голос не узнать. Он словно охрип от сильного крика, хотя я вроде бы не кричала, стараясь вложить все силы в побег.

– Да, – тихо подтверждает он. – Под куполом. Как тебя зовут?

– Анника.

– Я – Эллиот. Попробуем подняться? – Я неуверенно киваю, опираясь на его руки. – Отлично. Не торопись.

Ватные ноги нехотя, но все же подчиняются. Эллиот не спешит отпускать, ведь мы оба понимаем, что тогда я рухну обратно на пол и все придется начинать сначала.

Кожа под комбинезоном, там, где сейчас его руки, будто нагревается. Для меня подобная реакция на человека не свойственна, поэтому я немного не понимаю, как реагировать. Внутри от его присутствия пустеет, а от внимательного, даже заботливого взгляда голова снова начинает кружиться. Его же никак не смущает внимание, которым я бегло продолжаю всматриваться в черты лица. Будет хорошо, если он воспримет это за обычную растерянность, иначе я буду готова провалиться сквозь землю.

– Ты О-тип, верно? – спрашиваю я, желая избавиться от подобной реакции. – Мне говорили о тебе.

– Мне о тебе тоже, – едва заметно улыбается он. – Я не встречал свой тип после окончания войны, но еще больше удивился, когда в Б-7 появился носитель отрицательной энергии. Тебе повезло, что твой бункер не отправил тебя в мясорубку, как остальных. Благодаря этому теперь ты можешь развивать способности, а что еще более важно – быть живой.

– На тот момент у них бы не получилось подключить меня к военным действиям…

Что я делаю? Откровенничаю с тем, кто напрямую убивал моих людей?.. Вот так просто из-за красивых глазок? Радиация в этом месте наверняка отключила мой мозг, или же та девчонка перетрудилась, сжимая и разжимая каждую из извилин моего теперь уже больного мозга. Это отвратительно!

Тут же одергиваю руки и на дрожащих ногах делаю шаг назад. Он удивляется то ли моим словам, то ли резкой смене настроения.

Я должна собраться, чтобы не разболтать свой секрет. Каким бы добрым этот Эллиот ни казался, уверена, он сразу побежит к Ингрид, когда узнает, что энергии во мне толком нет. Сейчас я убеждаюсь в этом еще больше, ведь не чувствую никакой мощи при встрече О-типов, о которой все говорят. Он наверняка чувствует то же самое.

– Ладно, Анника. Вижу, на тебя это место практически не влияет радиацией, потому что П-тип не может здесь находиться больше минуты.

– Та девушка с тобой…

– На ней была специальная маска, она тоже П-тип. Ее зовут Эмили… Моя девушка.

Теперь понятны те нежные прикосновения перед ее уходом. Они пара, поэтому и ищут немноголюдные места, чтобы пообжиматься. Я вновь поднимаю голову к ночному небу. Оно то и дело влечет к себе взгляд, что очень удобно, учитывая мой нарастающий интерес к этому Эллиоту. Куда легче списать реакцию на удивление, которым можно прикрыться. В конце концов, я всего лишь девушка из катакомб в представлении многих жителей А-1.

Стараясь взять себя в руки, отхожу на несколько шагов в сторону, чтобы не смотреть на него и узнать хоть что-то полезное из этого знакомства:

– Это тоже какая-то иллюзия?

– Ты о небе? Нет, самое настоящее. – Эллиот подходит ближе, смотря вверх и лишая нас дистанции, которой я так старательно пытаюсь придерживаться. – В конкретные дни здесь особенно красиво. Иногда, когда нет радиоактивных облаков, можно увидеть луну. Осмелюсь сказать, ты оказалась здесь очень кстати, чтобы увидеть звезды. Такие дни тоже бывают не часто.

– Но это же опасно. Понятно, что стекло необычное, и все же слишком рискованно находиться так близко к поверхности. Удивительно, что на нем ни царапины.

– Потому что купол опускается и перекрывается несколькими слоями бетонных плит. Это по моей инициативе, мы сейчас видим небо. Я определяю, как близко ядерная зима, чтобы выполнять поручения Ингрид. Исследование поверхности проходят по моим наблюдениям.

– Так ты знаток поверхности?

– Выходит, так.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд.

Никак не могу понять, почему я смущаюсь, но при этом продолжаю рассматривать его лицо. Вероятно, каждый второй ощущает подобный эффект от его притягательной красоты. О-тип этим владеет как никто другой. Не зря же все говорят об этой красоте, создавая для остальных впечатление небожителей. Люди с изменениями красивы, но этот парень особенно. Высокий, красивый и вежливый. Отсутствие на нем формы бункера добавляет спокойствия отсутствием буквы ненавистного мной места.

Знакомый детский топот вынуждает обернуться к двери. Эллиот устало выдыхает и идет к выходу, чтобы выставить ногу перед дверью, перед тем как та почти приоткрывается.

– Мия, не сейчас, – спокойно сообщает он. – Мы уже говорили, что тебе сюда нельзя.

– Пусти же! – Дверь содрогается от ее попыток оказаться внутри. Уверена, она прилагает все возможные усилия, чтобы оказаться внутри.

– Ты опять подслушивала Эмили? Поэтому примчалась?

– С Анникой все в порядке? Она же с тобой? Я за нее как будто бы отвечаю вообще-то!

Эллиот оборачивает, давая ответить самой, что я и делаю.

– Мия, все хорошо. Я в норме.

– Скажи ему, чтобы впустил меня. Эллиот!

Эллиот достает из кармана брюк какой-то крошечный пульт управления и нажимает пару кнопком. Спустя всего несколько секунд потолок вздрагивает, опуская купол, который тут же сверху перекрывается сначала одной плитой, затем второй. В помещении становится темно, и только голос парня служит ориентиром к выходу. Он приказывает Мие отойти на безопасное расстояние, чтобы мы вышли, и после нескольких детских неодобрительных вздохов все же слышатся удаляющиеся шаги. Эллиот впускает в помещение свет, как только дверь слегка приоткрывается.

– Давай, – просит он. – Я сразу за тобой.

Не теряя времени, прохожу мимо, но и тут не упускаю возможности взглянуть в бледно-голубые глаза, которые словно проникают в самую душу, чтобы разгадать секреты. Меня это безумно раздражает, поэтому я, не дожидаясь его, сразу начинаю спускаться. Мия чуть ли не врезается вменя, высказывая свое мнение по поводу случившегося.

– Они говорили, ты слабая, чтобы дать отпор! Смеялись так, что уже все в курсе произошедшего. Почему ты им не ответила? Побоялась Ингрид?

– Конечно нет, я… – Присутствие Эллиота заставляет запнуться, но я быстро беру себя в руки, чтобы продолжить, начиная спускаться: – Просто не успела среагировать. Думаю, смена обстановки немного измотала, чтобы дать отпор.

– Но тебе лучше прийти в себя, Анника. Они думают, что нашли твое слабое место. Говорят, что сломать тебя будет легче, чем Стива. С этого и тогда все начиналось.

Ну отлично… Еще и суток не прошло, а меня уже хотят отправить вслед за Стивом, лишь потому что какая-то девчонка посчитала меня выскочкой. Здесь явно все не в своем уме. Живут, наедая животы, делают что вздумается, так как других проблем не имеют. Особенная здесь далеко не я, а эти выскочки. Кажется, мне теперь понятно, почему академия закрыта от нейтралов. Это поколение людей с изменениями преследует исключительно личные цели и интересы, демонстрируя высокомерие, себялюбие и другие неблагородные качества, которых в том поколении не было.

Я более чем уверена, что Эллиот внимательно слушает наш разговор. Хорошо, что я вовремя заткнулась, чтобы не рассказать об отсутствии во мне отрицательной энергии, но теперь стоит как следует за собой следить, раз я так на него реагирую. Кто знает, может, это и есть влияние одной силы на другую.

На пути появляется Джоуи. Он внимательно осматривает меня на повреждения и подходит ближе, преграждая всем спуск.

– Мне все рассказали. Ты в порядке?

– Да. И давайте не будем делать из этого никакой громкой новости, когда об этом и так уже всем известно. Мне льстит беспокойство и все такое, но я сама разберусь со своими проблемами. Без посторонних.

Приходится обойти его стороной, однако Джоуи хватает мою руку, которую я тут же выдергиваю.

– Только без рук.

– Ты не понимаешь, с чем столкнулась.

– Разве? Травля настолько непонятное действие, что я не могу его понять? Мне уже и так известно о Стиве, так почему ты считаешь, что я не взяла произошедшее на вооружение, чтобы защищаться?

– Потому что ты не дала им отпор, и они это запомнили. У тебя есть защитники, в отличие от твоего соотечественника, поэтому нужно пойти к Ингрид и рассказать о случившемся. У тебя редкий тип, его нельзя потерять, и Ингрид это знает.

– Я не стукачка.

– Что? – Джоуи хмурится, но я продолжаю спускаться, пока он шагает рядом. – Защита – это не стукачество, Анника. Эти ребята способны на многое, и, если с тобой что-то случится, поверь… Им за это ничего не будет. Их родителей знает весь А-1, и им нет дела, какой у тебя тип, тем более они никак не могут забыть, кто развязал войну. Для них ты всего лишь предательница.

Меня будто больно бьют по голове.

Я останавливаюсь, внимательно смотря в карие глаза с презрением, что он такое ляпнул. Пальцы бьет мелкая дрожь от ярости.

– Предательница? Не мой бункер напал без предупреждения!

– Что за ересь? Б-7 напал на А-1, когда просочилась информация о людях с изменениями! Когда Б-7 узнал, сколько О-типов в подчинении у соседей и на что они способны, если захотят напасть первыми. Не говори, что ты об этом не знаешь.

– Ты спятил… Мия, ты же не успела в это поверить?

Девочка смотрит на нас увеличенными глазами, а я нахожу взглядом Эллиота. Он смотрит прямо в глаза, находясь в расслабленной позе, пока его руки безжизненно свисают через перила.

– Ты точно знаешь о самой первой атаке. Когда А-1 напали на западную часть и полностью ее разбомбили, объявив о войне. Хотя бы ты будь честен.

– Честен? – Эллиот выпрямляется. – Джоуи не врет. Война началась по инициативе вашего правительства, и именно Б-7 нанес первый удар, рассчитывая на то, что в той местности есть люди с изменениями. Нас предали. В бункере был человек с вашей стороны. Он и сообщал всю информацию прямиком в столицу, которая без объявления ударила по одному из секторов.

– Так рассказывает ваше правительство?

Эллиот одним движением руки заставляет Джоуи отойти в сторону, чтобы встать напротив. Его эмоций не считать, ведь тема разговора, кажется, его личная боль.

– Рассказывает не правительство. Об этом помнят люди. Разве ты не поняла, почему людей с изменениями отправляют сюда? Это одно из условий, когда А-1 одержал победу ценой почти тысячи О-типов. Б-7 платит теми, кого хотел уничтожить, и это, Анника, их личная инициатива.

– Нет. Не верю…

– Идем. Я докажу.

Эллиот проходит мимо, но я продолжаю стоять на месте. Это просто не может быть правдой. Я не хочу верить, зная, что в этом убежище любой готов пойти на обман в личных целях. Короткий взгляд на Мию, чтобы понять – ей раскрыли это уже давно, поэтому она молчит и не знает, что ответить.

– Анника, – Эллиот тянет руку, я же собираюсь с мыслями и встаю напротив, немного задрав голову, чтобы посмотреть в его глаза. – Мне незачем врать. Никто из нас не будет делать вид, что он хороший, ради ненужного обмана. Если бы мы первые напали на вас, поверь, сейчас бы в Б-7 было наше правительство и наши законы. Тот, кто действительно не причастен, чужого не возьмет.