Пока ты держишь меня

— Ты можешь делать всё, что хочешь со мной… — сказал он тихо, почти шёпотом, и в его голосе звучала одновременно уверенность и нежность.

Я почувствовала, как моё сердце пропустило удар. Его пальцы теперь скользили к моей шее, а глаза держали меня, не отпуская. Я смягчилась, позволив ему быть рядом, и в этот момент мы словно нашли общий ритм — напряжение и страсть переплетались с нежностью, словно воздух вокруг нас замер.

Мои руки осторожно коснулись его груди, ощущая тепло, а он — ответил лёгким прикосновением к моей талии, прижимая к себе. Мы стояли так, близко, но ни один жест не был насильственным — каждый касался сердца, а не тела. Я закрыла глаза, едва слыша собственное дыхание, и почувствовала, как Фридрих медленно наклонился ближе, касаясь носом моей щёки, а затем губами коснулся виска. Моё тело дрожало, но внутри была тёплая уверенность — он даёт мне именно то, чего я хочу, безопасно и нежно.

— Ты знаешь, как сводить с ума… — прошептала я, дрожа и открывая глаза, чтобы встретить его взгляд.

Он улыбнулся, чуть приподняв бровь, и мягко ответил:

— Только ты умеешь это со мной, лисёнок.

Я едва смогла выдохнуть, сердце колотилось, а в глазах играли огоньки эмоций. И вдруг он наклонился ближе и, почти незаметно, коснулся губами моей щеки. Это был невинный поцелуй, но тепло и лёгкость жеста заставили меня внутренне дрожать. Я мигнула, и наши глаза встретились. Взгляд Фридриха был полный удивления и одновременно чего-то игривого, будто он проверял, как я отреагирую. Я же едва сдержала улыбку, позволяя себе ответить тем же — чуть приподняла бровь, слегка прикусив губу, играя с интригой.

— Значит, так можно? — спросила я тихо, с лёгкой ехидцей, — невинно, а эффект как будто… совсем другой.

Он мягко улыбнулся, и я почувствовала, как между нами возникла новая волна близости. Его взгляд не отпускал меня, а лёгкий наклон головы и полуулыбка добавляли игривости, словно он приглашал к маленькой, почти тайной игре.

— Можно и так… — прошептал он, слегка прикасаясь лбом к моему, — но только с тобой.

В этот момент я почувствовала смесь волнения, нежности и страсти — совсем лёгкий, но ощутимый флирт, который заставлял сердце биться быстрее, а улыбка сама собой играла на губах. Я посмотрела на часы и вздохнула:

— Уже поздно… мне нужно домой.

Он чуть наклонился, с лёгкой улыбкой:

— Могу подвезти?

— Нет-нет, Фридрих, ты ещё не на том уровне, чтобы меня возить — намёк на наш разговор в ботаничке прозвучал почти шутливо, но с долей серьёзности.

Он рассмеялся, опуская плечи:

— Ладно, попробую заслужить это в другой раз.

Я встала, взяла сумку и, слегка покачав головой, добавила:

— Сначала тебе придётся пройти много «тестов».

Он улыбулся, будто принимая вызов, и проводил меня взглядом до выхода с крыши, а в душе я понимала, что эта встреча уже оставила след — странный, но приятный.

— И… звони мне — сказал он тихо, почти шёпотом — когда почувствуешь опасность.

Я кивнула, всё ещё слегка краснея. Возвращение домой прошло в тишине, но в голове крутились его слова, взгляд, тепло рук.

На следующий день после пар я решила задержаться в универе, чтобы доделать задания по курсу. Села за один из столов в библиотеке, открыла планшет и блокнот — и уже через пару минут поняла, что смотрю не на рисунок, а на дверь, будто ожидая, что он появится. И вдруг.

ГЛАВА 11

Фридрих

Я знал, что она может быть где-то в кампусе. Не спрашивал никого, не писал — просто пошёл по интуиции. И нашёл.

Она сидела в библиотеке, у окна, с планшетом и блокнотом. Склонённая над рисунком, сосредоточенная… но в глазах было не сосредоточение. Она смотрела на дверь. Ждала. Может — неосознанно. Но ждала. Я сделал шаг ближе.

— Искал тебя, — сказал я мягко, чтобы не спугнуть.

Она вздрогнула, как всегда при неожиданностях, и только потом слегка обернулась.

— Зачем? — спросила она тихо, будто боялась, что за этим вопросом последует что-то слишком личное.

— Просто подумал, что ты, наверное, где-то здесь.

Я видел, как уголок её губ предательски дрогнул. Едва уловимая, почти детская улыбка — спрятанная, как всё в ней.

— Хорошо. А что тебе нужно?

Я присел рядом, сохраняя расстояние, но при этом — быть ближе хотелось отчаянно.

— Курсовая. Мне нужна твоя помощь с визуалом. Написать я могу. Но концепт обложки — полный провал. Поможешь?

Она моргнула, и в этом движении — удивление, настороженность и что-то ещё. Нежелание верить, что мне действительно просто нужна помощь. И, возможно, — что это всё не повод. Хотя… это и был повод. Повод быть рядом.

— Ладно, — сказала она, и я почувствовал, как внутри у меня отлегло.

Мы разложили планшет, бумаги, она сосредоточилась. Почти. Потому что каждый раз, когда я наклонялся ближе, она замирала. Плечи напрягались, кисть в руке замирала на полпути. Она пряталась даже в собственных движениях.

Я смотрел на неё и знал: любое резкое слово — и она снова отстранится. Один неверный шаг — и будет два шага назад. Она — не те, кого можно впечатлить напором. Ей нужна тишина. Пространство. И терпение.

— Ты уже третий раз закрашиваешь одно и то же место, — сказал я, почти шёпотом.

Она быстро взглянула на планшет и чуть растерянно ответила:

— Я… думаю.

— Или отвлекаешься? — улыбнулся я.

Она резко вернулась к рисунку, словно хотела скрыться в нём, и я увидел, как она краснеет. Это было прекрасно. Живое. Теплое.

Я продолжал объяснять, но сам всё чаще ловил себя на том, что просто смотрю на неё. На то, как её волосы чуть касаются лица. Как пальцы замирают в воздухе, если я подаюсь ближе. Как глаза избегают моих, но потом всё равно — встречаются. Случайные прикосновения — и в ней будто прорывается паника. Но она остаётся. Не уходит. Это уже — много.

Я едва коснулся её плеча. Осторожно, чтобы она знала — я рядом. Не требую. Просто есть.

— Ты напряжена. Давай сделаем паузу?

Она не ответила. И тогда я решился:

— А знаешь… Мне нравится, на что ты отвлекаешься.

Щёки — ярко-красные. Сердце — у неё бьётся, я почти слышал. Она попыталась вскочить — сбежать. Инстинкт. Страх.

Но я осторожно взял её за руку. Не крепко. Просто — удержать этот момент.

— Погоди… Бежать уже поздно. Я уже не могу без тебя жить.

Слова вышли сами. Без плана. Без фильтра. Она застыла. Смотрела на меня так, будто не знала — верить или нет. И тогда я сделал шаг назад. Дал ей пространство. Но не отпустил руку.

Мы вышли на улицу. Она молчала. Я чувствовал — напряжение вернулось. Сильнее. Она вновь на грани.

— Стой здесь, — прошептала она, как-то слишком тихо. И… убежала.

Когда она внезапно убегает, моё сердце сжимается. Я сразу пошёл за ней. Не чтобы догнать, не чтобы остановить. А чтобы просто быть рядом, если станет страшно. Она спряталась между книжных стеллажей, в глубине библиотеки. Я подошёл без шума, не спеша.

— Ты умеешь хорошо прятаться. Знаешь, ты первая, кто так меня мучает.

Она повернулась, и в её глазах — всё. Вся правда, которую она обычно прячет под улыбками. И вдруг, почти шёпотом:

— И — последняя.

Я замер. Эти слова ударили куда-то в грудь.

— Ты… серьёзно?

Она не ответила, но я понял. И подошёл. Обнял. Осторожно, будто обнимал дыхание. Она не оттолкнула. Просто вздохнула. Втянула воздух, и я услышал:

— От тебя вкусно пахнет.

Я не сдержал улыбку.

— Если хочешь… можешь каждое утро так меня обнюхивать, — прошептал я, касаясь лбом её лба.

И она рассмеялась. Настояще. Без защиты. Это был момент. Маленькая победа.

— Спасибо, что осталась сегодня, — сказал я уже тише. — Для меня это было гораздо больше, чем просто курсовая. Ты помогла мне.

Она улыбнулась. Чуть-чуть. И я знал — ей всё ещё страшно. Внутри неё буря. Но она здесь. Со мной. А значит — я не спешу. Я просто останусь.

ГЛАВА 12

Фридрих

Остановка

Я знал, что это не совсем честно. Что, возможно, выглядит как навязчивость.

Но я не мог не прийти. Просто захотелось снова увидеть, как она идёт вниз по лестнице — чуть сутулившись от холода, с наушником в одном ухе и тем выражением лица, которое будто говорит: «не подходите, если вы не знаете, как быть аккуратным».

У меня в руке был стакан горячего шоколада. Я запомнил — с зефирками. Точно, как в кафе. Не знаю, зачем купил. Просто… казалось правильным.

Когда она меня увидела — прищурилась. Настороженно. Подруги, кажется, сдерживали ухмылки.

— Ты что здесь делаешь?

— Проходил мимо, — отозвался я.

— Совпадение?

— Совпало.

Я протянул ей стакан. И сразу — как будто что-то потеплело, между нами. Потом она снова попросила прикоснуться. Тихо. Почти как просьба. Я протянул руку. Без комментариев. Просто… быть рядом.

Когда наши пальцы соприкоснулись — я чувствовал, насколько ей важно это делать по-своему. В своём темпе. И мне стало ясно: с ней нельзя торопиться. Она доверяет по капле.

Мы стояли рядом, молча. Я слышал, как она делает глоток, как выдыхает сквозь пар. И мне не хотелось уезжать.

— Пойдём пешком? — спросил.

Она кивнула. Без улыбки, но как будто в знак того, что не против. И мы пошли. Рядом. В молчании. Под вечерним небом, где не было ни солнца, ни дождя — только мягкий, тихий воздух, как будто специально созданный для таких вот редких, невозможных совпадений.

Мне всегда нравилось наблюдать, как в ней борются нежность и сталь. Я знал: к ней подступиться тяжело. Но в этот момент — мне просто захотелось попробовать.

— Лисёнок… — сказал я почти шёпотом, стараясь не спугнуть. — Может… дашь мне свой номер?

Она замерла. Удивление, потом лёгкая усмешка, как будто проверяла: серьёзно ли я. Медленно протянула мне телефон. Её пальцы — тонкие, немного дрожащие — касаются моих, когда я ввожу номер. Она не смотрит на экран. Она смотрит на меня. Прямо. И это, черт возьми, ощущается сильнее любых слов.

— Ладно, — тихо говорит она.

Мы идём рядом. В руках у меня — горячий шоколад. Я знал, что она его любит. Да, это просто жест. Но для меня он значил больше. Когда её пальцы слегка коснулись моей руки — будто спрашивая разрешения — я не ответил. Я просто остался рядом. Её прикосновение не испугало. Оно согрело.

— Ты правда часто берёшь горячий шоколад? — спросил я, просто чтобы услышать её голос.

— Всегда, — с этим чуть насмешливым тоном.

Мы шли рядом, будто давно знакомы. Я поймал себя на том, что хочу, чтобы этот путь не заканчивался. Пальцы снова касаются моей руки. Незаметно. Но это снова не просто так. Она исследует.

— Ты любишь сладкое? — спросила она.

— С тобой — особенно.

Улыбка на её лице — вот ради чего стоило ждать этого вечера.

— А если я скажу, что хочу кофе? — чуть поддела она меня.

— Тогда мы официально расстаёмся, — отшутился я. — Я теперь знаю: кофе — враг народа.

— Видишь! — воскликнула она. — Уже начинаешь меня понимать.

Я смотрел на неё, как на загадку, которую не хочется решать до конца. Потому что в ней — весь кайф.

— Что ещё ты не принимаешь в парнях? — спросил я, уже более серьёзно.

— Навязчивость. Контроль. Собственничество.

Я кивнул. Это было важно. Это как карта — не трогай, не дави, не лезь. Она не дастся тому, кто попытается сломать. Только тому, кто будет рядом, не прикасаясь к боли.

— С тобой я постараюсь быть терпеливым, — сказал я честно.

Она усмехнулась:

— Посмотрим.

Подошли к её району. Не дом. Район. Так, будто ставила невидимую черту: «вот здесь — стоп».

— Спасибо, Фридрих, — сказала она, беря из моих рук кружку.

— Рад, что проводил. Хоть и не до двери.

— До двери не надо, — ответила она с лёгкой усмешкой.

Я понял намёк. Мы об этом уже шутили — о «допуске», о доверии. Но теперь это прозвучало как вызов. Я посмотрел ей вслед, пока она уходила. С прямой спиной, с этой своей будто бы колючей, но красивой поступью.

Я не знал, куда приведёт всё это. Но знал точно одно — Лианна уже внутри моей жизни. И вычеркнуть её оттуда я не хочу.

ГЛАВА 13

Лианна

День начался как обычно — шумный, бессмысленный, обычный. Но всё изменилось на совмещённой паре с магистрами. Я сидела, записывая лекцию, стараясь не поднимать глаз, когда услышала, как за моей спиной несколько голосов перешли на шёпот. Сначала я старалась не слушать, но потом слова стали слишком отчётливыми.

— Ты видела, как она всех отшивает? — хриплый голос с усмешкой.

— Да, она думает, что такая особенная.

— Интересно, кто с ней будет, если она к парням на метр не подходит.

Они смеялись. Я крепче сжала ручку.

— Спорим, если подойти и предложить встречаться — она сбежит?

— А давай проверим?

И кто‑то, этот самый «горилла» — вдруг громко сказал:

— Эй! А хочешь встречаться?

Весь класс замолк. Я медленно подняла на него взгляд. И очень спокойно, тихо, почти холодно сказала:

— Не хочу.

— Ты думаешь, что ты принцесса что-ли? — он усмехнулся.

— Я думаю, что имею право выбирать — ответила я.

И отвернулась, продолжая писать, делая вид, что меня это не задело. Но внутри всё горело. Это было не про шутку. Это было про то, что я снова — вещь, игрушка. И только один человек молчал в этом шуме.

Фридрих… Он сидел через два ряда, чуть в стороне. Я чувствовала его взгляд. Но не оборачивалась. После пары мы с девчонками вышли на улицу.

Я плюхаюсь на лавочку, тяжело вздыхаю и делаю вид, что сбрасываю с плеч весь день, но на самом деле просто наслаждаюсь моментом тишины.

— Эти парни… — начинаю, оглядываясь вокруг, будто ищу подтверждение своим словам. — Одни самолюбованием и заносчивостью занимаются.

— Никто не умеет нормально разговаривать, — продолжаю с полуулыбкой. — Слушать и слышать — это, видимо, сверхсложно.

— А если девушка не улыбается им каждый раз — значит, гордая и недоступная — говорю с легкой усмешкой, хотя в глазах всё-таки мелькает раздражение.

— И эти перепады настроения! Сегодня милый, завтра странный… Кто вообще выдержит такое? — закатываю глаза, будто мир сошёл с ума.

— И зачем все эти свидания, проверки «подходит ли он мне»? — качаю головой. — Боль, нервы, перепады… и ещё нужно куда-то идти, встречаться… Лень, честно.

— Плюс бесконечные разговоры: куда идти, что носить, кто с кем общается… — устало опираюсь на руки. — Фу, нафиг всё это.

И между жалобами вырывается то, что не должно было вырваться:

— А Фридрих… не такой.

Сразу замолкаю, будто проговорила слишком громко. Кэйа и Марсель переглядываются.

— А что Фридрих? — спрашивает Кэйа.

— Что Фридрих?

— Ну он же не такой, да?— уже допытывает меня Марсель.

Я смущаюсь, и мысли начинают крутиться сами собой:

— Может, он притворяется, хочет понравиться… а потом вдруг покажет настоящего себя и будет меня абьюзить…

И тут, несмотря на слова, я невольно вспоминаю, как он сидел на лекции, наблюдал за мной. Каждое его движение казалось выверенным, каждое молчание — вниманием. Я понимала, что он видел всё — и мою холодность, и мою усталость, и то, как я пыталась себя защитить. И это одновременно греет и пугает.

Внутри щемит ревность: что если кто-то другой попадёт в этот мир его наблюдений? Кто ещё будет получать его мягкую, но настойчивую заботу? Я прячу эту мысль, но сердце предательски бьётся быстрее.

Девочки улыбаются и начинают подкалывать меня. Я делаю вид, что мне всё равно, фыркаю, улыбаюсь и отмахиваюсь. Но внутренне сижу, будто на иголках, и глаза сами всё выдают — тоску и ожидание. Я хочу его увидеть. Сейчас.

ГЛАВА 14

Фридрих

— Интересно, кто с ней будет, если она к парням на метр не подходит.

Улыбки. Смех. Эта дешевая, показная «храбрость» в стае. Тупая стадная логика. Сжав кулак, я мысленно пересчитывал удары сердца. Один. Два. Три. Спокойно.

— Спорим, если подойти и предложить встречаться — она сбежит?

— А давай проверим?

И один выскочка с бакалавра встаёт и, будто проверяя себя на храбрость, орёт в пол аудитории: