В руках у Сокрушителя

Глава 5. Сделка с чудовищем

Договор писали в зале советов.

Перед этим Гарра перехватила Алису у лестницы, вручила простое тёмное платье и без обсуждений забрала джинсы с рубашкой для проверки у замкового лекаря и последующей стирки: на земной ткани могла остаться ритуальная пыль. Поэтому на переговоры Алиса пришла уже в местной одежде, слишком длинной в подоле и слишком широкой в плечах, зато чистой и не способной вызвать у жрецов новый религиозный приступ.

Алиса решила, что это помещение кто-то создавал с единственной целью: заставить любого вошедшего признаться в преступлениях, даже если он пришёл попросить чашку чая.

Длинный стол из тёмного дерева занимал почти всю комнату. Стулья стояли ровно, как солдаты перед казнью. На стене висела карта северных земель, испещрённая отметками, флажками и тонкими красными линиями. Воздух был холодным, сухим. Свет падал сверху, подчёркивая каждую трещину в лицах сидящих.

Кроме Алисы и Тарка, присутствовали Гарра, старый писарь с короткими рогами и двое офицеров. Офицеры смотрели на Алису так, будто она была маленькой бомбой в смешной обуви.

Алиса смотрела на чернильницу.

Чернильница была отвратительной. Слишком высокая, с узким горлышком, рассчитанная на перо длиной с кинжал. Она мысленно добавила её в список вещей, которые надо заменить, если её не съедят раньше.

– Формулировка, – начал писарь, водя пером над листом, – «человеческая дева Алиса Воронцова обязуется содействовать приведению Роггарда в надлежащий вид».

– Подождите. «Деву» уберите.

Перо замерло.

Писарь поднял глаза.

– Почему? Это обычное обращение.

– Потому что в договоре я должна быть указана по имени и как специалист. Остальное не относится к делу.

Писарь растерянно взглянул на Тарка.

Гарра кашлянула, пряча усмешку.

Офицеры сделали вид, что их внезапно заинтересовала карта.

Тарк медленно повернул голову к Алисе.

– Я не собираюсь обсуждать личную жизнь с чернильницей, – добавила Алиса. – Пишите «специалист Алиса Воронцова».

Писарь покраснел под серой шерстью.

– У нас это форма обращения к незамужним, – пробормотал писарь.

– А у меня профессия. Давайте с неё и начнём.

– «Специалист» – это звание?

– Нет. Это значит, что я обучена этой работе и могу за неё отвечать.

Писарь посмотрел на Тарка.

Тарк, к чести его рогов, даже не попытался спорить.

– Исправьте, – сказал Тарк.

Перо снова заскрипело.

– «Специалист Алиса Воронцова обязуется…»

– «Принимает на себя работы по подготовке замка». И дальше перечислим, какие именно.

– Но это ведь почти то же самое.

– Не совсем. Я хочу, чтобы было ясно: это сделка. У меня тоже есть условия.

Писарь начал дышать глубже.

Тарк сел во главе стола. Стул под ним не скрипнул только потому, что был сделан, кажется, из дерева, способного выдержать осаду. Алиса стояла напротив карты, потому что все стулья в комнате были для неё слишком высокими. После третьей попытки сесть достойно она выбрала достоинство стоя.

Он это заметил.

Конечно, заметил.

– Гарра, найдите ей стул пониже.

– Я могу постоять, – возразила Алиса.

– Можешь. Но переговоры займут время.

– Тогда спасибо.

– Не благодари за стул. – Тарк кивнул писарю. – Продолжайте.

Алиса неожиданно смутилась.

Она отвела взгляд первой.

Гарра вышла и вернулась с низким табуретом. Тоже тяжёлым и уродливым, но хотя бы подходящим по высоте. Алиса села, положила блокнот на колени и взяла местное перо. Оно царапало бумагу, и ей отчаянно не хватало обычной шариковой ручки.

– Срок – сорок дней, – сказала Алиса, открывая блокнот.

– Тридцать девять полных, – поправил Тарк.

– Почему?

– Император прибывает утром сорокового дня.

Алиса встретила его взгляд.

– Отлично. Одного дня уже нет. – Она перевернула страницу.

– Он бы всё равно ушёл, даже если бы я промолчал.

– Главный зал, гостевое крыло, кухня, проходы для слуг, императорские покои и двор – сначала. Потом галереи, малые комнаты, кладовые и сад. Если он у вас есть.

Гарра фыркнула.

– Под снегом есть, – сказала Гарра.

– Тогда начнём с двора. Там телега стоит поперёк прохода.

Гарра посмотрела на Тарка.

– Я трижды просила её убрать, – заметила Гарра.

– Ты предлагала её сжечь, – напомнил Тарк.

– Зато не пришлось бы просить в четвёртый раз.

Алиса впервые почувствовала к Гарре почти нежность.

Писарь осторожно поднял руку.

– В договор весь этот перечень? – спросил писарь.

– Приложением. А в основной текст – кто мне помогает и кто вправе утверждать расходы.

Офицер справа не выдержал:

– Вы хотите распоряжаться людьми Роггарда? – спросил Дорн.

Тарк даже не повернул головы.

– Дорн, – негромко остановил его Тарк.

Одно слово. Но офицер тут же сел ровнее.

Алиса улыбнулась ему не самой доброй улыбкой.

– Я хочу, чтобы люди знали, к кому идти за заданиями. Иначе каждую доску придётся согласовывать через генерала. Мы потеряем неделю на одни подписи.

– Военных ты не трогаешь, – сказал Тарк.

– Мне нужны столяры, прачки, кладовщики и помощники. Не солдаты. И возможность освобождать помещения, где идут работы.

– Даже если там буду я?

Вопрос прозвучал слишком спокойно.

Алиса подняла взгляд.

Они смотрели друг на друга через стол. Между ними лежали карта, чернильница, незаконченный договор и примерно тысяча причин помнить, что он её пленил, а она должна хотеть домой.

– Если вы встанете посреди прохода с мечом – попрошу отойти. Не прикажу, – сказала она.

В уголках его глаз мелькнуло что-то тёмное и живое.

– Так и запишите, – сказал Тарк.

Писарь чуть не уронил перо.

– Генерал, дословно?

– Право временно закрывать невоенные помещения для работ. Доступ в мои покои – по отдельному разрешению.

Алиса записала в блокнот: «Личные покои – отдельный бой».

Тарк увидел.

– И не смотри на меня так, – добавил Тарк.

– Как?

– Ты уже прикидываешь, как получить это разрешение.

– Я составляю список помещений.

– Личные покои в него пока не входят.

– Пока не входят, – согласилась Алиса и поставила в блокноте вопросительный знак.

Гарра смотрела то на него, то на неё с выражением, которое Алиса не смогла прочитать. В нём было и раздражение, и интерес, и, возможно, тайное удовольствие от того, что кто-то наконец спорит с генералом не дрожа.

Договор рос медленно. Тарк настоял на испытательном порядке, и в этом Алиса не смогла найти ничего неразумного. На первые три дня ей назначили работу вместе с Гаррой: Алиса могла осматривать невоенные помещения, требовать сведения о запасах и предлагать распоряжения домашним службам, но расходы и доступ в закрытые архивы подтверждались хозяйкой дома или самим Тарком. После первого письменного отчёта полномочия предполагалось расширить либо пересмотреть. Военные зоны оставались закрытыми в любом случае.

В договор также вписали обязанность Тарка искать способ возвращения Алисы домой и запрет использовать её в ритуалах без прямого согласия. Тарк отдельно велел записать, что уже отправил гонцов к магам Трёх Башен в первое утро после её появления. Зимняя дорога занимала не меньше двух недель, поэтому до их прибытия местные храмовые маги должны были собрать все отчёты и не скрывать от Алисы даже неудачные выводы.

На последнем пункте жреца в комнате не было, но Алиса всё равно настояла.

– И ещё, – сказала Алиса. – Пожалуйста, не называйте меня «диковинкой».

Писарь устало поднял глаза.

– Кто вас так назвал? – спросил писарь.

– Никто. Но у вас на меня все так смотрят, что я решила предупредить.

– Это тоже вписать? – спросил писарь с усталой надеждой на отказ.

Тарк смотрел на Алису.

– Не надо, – сказал Тарк. – Я прослежу.

Когда текст был готов, писарь развернул пергамент к Алисе. Знаки были чужими – угловатыми, ни на что знакомое не похожими, – но смысл собирался сам, стоило ей задержать взгляд на строке. Похоже, то же, что переводило речь, работало и с письмом, хотя хуже: несколько слов пришлось объяснить. Одно она заставила заменить, потому что «передача под защиту» слишком легко могла стать «передачей во владение». Писарь вспотел. Офицер Дорн скрипел зубами. Гарра явно считала минуты до того момента, когда сможет рассказать кухне, что маленькая человечка переписывала договор генерала Варра.

Наконец Алиса взяла перо.

Подписывать местным пером было неудобно. Линия получилась чуть дрожащей, но подпись всё же вышла узнаваемой: Алиса Воронцова.

Тарк взял нож.

Алиса напряглась.

Он заметил, конечно.

– Здесь нужна кровная печать, – предупредил Тарк.

– В смысле – кровь? Без неё нельзя?

– Для клятвы, которую даёт глава Роггарда, это необходимо. Иначе обязательство не попадёт в реестр.

Он провёл лезвием по ладони. Кровь выступила тёмной линией. Алиса вздрогнула прежде, чем успела сделать лицо спокойным.

Тарк приложил ладонь к нижней части пергамента. Знаки вокруг подписи вспыхнули красным и погасли.

– Если нарушу слово, – пояснил он, – напротив моего имени в реестре Совета кланов появится метка. Её увидят все.

– И что тогда?

– Меня сочтут нарушителем клятвы.

– Значит, для вас это серьёзнее штрафа.

Он перевязал ладонь куском ткани. Делал это одной рукой, быстро и привычно. Слишком привычно.

Алиса поймала себя на желании помочь и разозлилась.

Не хватало ещё перевязывать похитителей. Даже благородных. Даже тех, кто подписывает договор кровью и приносит стул, потому что мебель слишком высокая.

– Хорошо. Тогда можно начинать обход. Сегодня.

Дорн глухо застонал.

– Прямо сейчас? – переспросил Дорн.

– Пока светло. Мне надо хотя бы понять объём работы.

Тарк поднялся.

Все в комнате тоже поднялись. Алиса осталась сидеть на табурете и решила, что встанет, когда сама сочтёт нужным.

– Гарра, Брума к Алисе. Дорн, людей для замеров. Писарь, сделайте две копии договора: одну в архив, другую – мне. Алиса получит третью.

– И сумку, пожалуйста. Носить всё это в руках не получится.

– Для инструментов? – уточнил Тарк.

– Для записей, рулетки, чернил. Образцы тоже придётся брать.

– Гарра, найдите подходящую.

– Найду, – ответила та, уже что-то прикидывая.

Через полчаса Алиса стояла в главном коридоре Роггарда с сумкой через плечо, блокнотом, рулеткой и Брумом, который смотрел на неё с радостной тревогой.

– Я буду помогать вам, госпожа Алиса. С уважением, – объявил Брум.

– Просто Алиса. Помнишь, мы договорились?

– Помню. Но при генерале лучше с уважением.

– Ладно. Только не спотыкайся об каждое слово.

Тарк шёл рядом. Гарра – чуть позади. Двое рабочих тауров несли доски, верёвки и измерительные шесты.

Алиса остановилась перед первым поворотом.

– Сколько человек живёт здесь постоянно?

– Около двухсот, – ответила Гарра. – С гарнизоном бывает пятьсот.

– А сколько у вас людей на уборке?

– Четверо.

Алиса пересчитала в уме. Четыре человека на такую крепость.

– После осады людей перевели к стенам, конюшням и в лазарет, – объяснила Гарра, не дожидаясь вопроса. – Потом денег больше не стало. Управляющие менялись, один успел обворовать склады. Мне досталось то, что осталось.

Это не делало положение нормальным. Зато впервые делало его понятным.

Алиса медленно повернулась к Тарку.

– Четверо на весь замок? – переспросила Алиса.

Он посмотрел на Гарру. Гарра посмотрела на него. Брум сделал вид, что стал частью стены.

– Это крепость, – ответил Тарк.

– Крепости тоже нужно мыть полы.

– У нас три осады за последние годы.

– Понимаю. Но если не освободить проходы и не убрать сырость, пострадают не только гости.

Брум опустил глаза. Похоже, он тоже понимал, насколько всё запущено.

Тарк помолчал, затем кивнул на коридор, предлагая продолжать.

Алиса развернула рулетку.

– Сначала коридоры. Замерим ширину, отметим свет и двери. Потом кухня и кладовые.

– Мои покои не трогать, – сказал Тарк.

– Я помню.

– По твоему лицу не скажешь.

Она подняла на него взгляд.

– Генерал, можно вопрос? Вы ведь хотите, чтобы Император увидел здесь не только солдат?

Тарк не ответил сразу.

– Хочу, чтобы он понял, что Север умеет жить без столичных надсмотрщиков.

– Тогда придётся показать и жизнь. Не только оборону.

Сказала она это спокойно. В коридоре стало тихо.

Тарк замер.

Гарра отвела глаза. Брум перестал улыбаться. В коридоре вдруг стало слышно, как за стеной гудит ветер.

Алиса поняла: она не просто угадала. Она наступила на больное место.

Тарк сделал шаг ближе.

Не угрожающе. Но от его движения воздух всё равно изменился.

– Ты видишь больше, чем я ожидал, – произнёс он.

– Это моя работа. Я замечаю, где людям неудобно.

– Даже если они об этом не говорят?

– Особенно тогда.

Он смотрел на неё сверху вниз. Его тень ложилась на её плечи. Алиса чувствовала, как сердце стучит в горле, но не опустила глаза.

Потом Тарк протянул руку.

Она не поняла, зачем, пока он не коснулся края своего плаща на её плечах.

Только ткани. Не кожи.

Но пальцы были так близко к её шее, что Алиса перестала дышать на один короткий миг.

Он поправил складку, чтобы плащ не съезжал.

– Сквозит, – коротко сказал он.

И убрал руку.

Глупо было реагировать на это. Смешно. Она взрослая женщина, не школьница, которую задели пальцами у шкафчиков.

Но её тело решило иначе.

Кожа под воротом вспыхнула теплом. Алиса крепче сжала рулетку.

Тарк отступил первым.

– Идём, специалист.

Она услышала в этом слове не насмешку. Признание.

Маленькое. Едва заметное. Но настоящее.

Алиса щёлкнула рулеткой.

Металлическая лента вылетела вперёд, блеснув в тусклом свете.

– Первое: отмечаем опасные углы и скользкие места. Второе: проверяем, как люди носят вещи. Третье: если в помещении грязно, ищем не виноватого, а причину.

Брум записывал с видом ученика у пророка.

Гарра хмурилась, но слушала.

Тарк молчал.

И Алиса вдруг поняла: её правда не просто привезли в чужой замок. Ей дали ключ. Пока к коридорам, складам и чужим ошибкам. Но ключ.

А любой дом, даже самый мрачный, начинался с первого открытого помещения.

Они прошли вперёд.

Роггард гудел вокруг, холодный, каменный, недоверчивый.

Алиса провела ладонью по шершавой стене и мысленно поставила первую отметку.

Спасти нельзя сжечь.

Запятая зависла где-то впереди.

Глава 6. Инвентаризация катастрофы

К концу первого обхода Алиса поняла, что Роггард не был замком.

Он был упрямым каменным животным, которое веками лежало на скале, терпело ветер, снег, войны, похороны, приказы, чужие сапоги, ржавые копья в коридорах и полное отсутствие человека, способного спросить: «А вам самим здесь удобно?»

Ответ, судя по всему, никого не интересовал.

В кладовой для белья пахло сыростью и мышами. Не живыми мышами, что было бы ещё терпимо, а их древним, пыльным наследием. На полках лежали простыни для гостей: толстые, серые, такие жёсткие, будто ими можно было накрывать не кровати, а осадные машины. Рядом стояли сундуки с вышитыми покрывалами, за которыми явно ухаживали только потому, что однажды кто-то приказал «беречь».

Алиса провела пальцем по верхней крышке.

Пыль легла на подушечку плотной бархатистой полосой.

– Тут пыли на три поколения, – сказала она.

Брум, огромный таур с мягкими карими глазами и серьгой в одном ухе, заглянул ей через плечо. Чтобы сделать это, ему пришлось согнуться почти пополам.

– Этот сундук семьдесят три года не открывали, – сообщил Брум.

– Ты серьёзно?

– Гарра помнит. Она говорила.

– А ты сам когда-нибудь видел, что внутри?

Брум посмотрел так, будто она предложила ему прийти на императорский ужин без штанов.

– Нет. Никому не разрешали.

– Почему?

– Берегли для важных гостей.

Алиса медленно повернулась к нему.

Гарра, экономка, стояла в дверях, сложив руки на груди. По меркам тауров она была низкой – всего на две головы выше Алисы. Шерсть у неё была серебристо-серой, у висков заплетённой в тонкие косички, а взгляд – таким, каким в хороших магазинах смотрят на покупателей, которые трогают дорогие диваны мокрыми руками.

– Семьдесят три года? – Алиса посмотрела на Гарру. – И никто не проверял ткань?

– Там дорогая работа. Мы не хотели её испортить.

– Но если не доставать, она тоже портится.

– Я знаю, – ответила Гарра после паузы. – Теперь знаю.

Алиса опустила веки.

Она вспомнила десятки покупателей, которые берегли новые вещи до тех пор, пока те не выходили из моды или не начинали рассыпаться. У этого сундука была та же история, только длиной в семьдесят три года.

Она открыла блокнот.

На первой странице уже стояло:

Роггард: спасти нельзя сжечь.

Ниже она вывела новую строчку:

1. Всё, что нельзя использовать, нельзя хранить как полезное.

Перо, выданное ей Гаррой, царапало бумагу. Чернила пахли железом и сухими травами.

– Надо перебрать всё и оставить то, что можно использовать, – сказала Алиса.

Брум охнул.

Гарра выпрямилась.

– Выбрасывать у нас не принято, – отозвалась Гарра.

– Не всё придётся выбросить.

– Эти вещи хранили ещё при отце генерала.

– Тогда давайте хотя бы посмотрим, что от них осталось.

Брум кашлянул в кулак, стараясь скрыть улыбку.

Гарра заметила.

– Брум, – предупредила Гарра.

– Я молчу.

– Вот и молчи, – сказала она, но уже без злости.

Алиса не выдержала. Улыбнулась.

За несколько часов она уже поняла, что Гарра не была вредной. Гарра была крепостной стеной в юбке. Женщина, точнее таурша, которая много лет держала замок в состоянии «не рухнуло – уже победа» и теперь смотрела на Алису как на грозу с рулеткой.

Алиса уважала такие стены.

Но стены тоже иногда надо было утеплять.

– Вот это покрывало, – сказала Алиса, открывая сундук. – Узор красивый. Можно попробовать спасти.

На дне лежала тёмно-зелёная ткань с золотыми нитями. Под пылью узор всё ещё был различим: острые листья, рога, солнце над горами. Алиса поддела край и подняла. Ткань хрустнула.

Не метафорически. По-настоящему.

– Она рассыпается, – закончила Алиса, осторожно опуская край.

Гарра дрогнула лицом.

Ей было жалко. Не вещей даже. Труда, который пропал, потому что однажды кто-то решил сохранить красоту, спрятав её от жизни.

Алиса это знала. В мебельном центре такое случалось постоянно. Люди покупали дорогой стол «для гостей» и двадцать лет ели на клеёнке на кухне, потому что стол жалко. Берегли жизнь от самой себя.

– Не нужно выбрасывать всё сразу. Что уцелело – мастерам. На подушки, вставки, дорожки. Остальное пойдёт на подкладки или тряпки. Но давайте перестанем считать испорченное запасом.

Гарра молчала.

Брум смотрел на неё с надеждой человека, которому очень хочется согласиться, но жить ещё надо.

– Ты говоришь так, будто здесь всё неправильно, – сказала Гарра.

– Нет. Я вижу, сколько вы держали на себе. Просто некоторые вещи уже нельзя исправить одним старанием.

– Не надо меня жалеть.

– Не буду. Лучше помогу.

Гарра отвела глаза и коротко кивнула. На большее Алиса пока не рассчитывала.

Победа.

Маленькая, но Алиса умела держаться за такие победы.

Они пошли дальше.

Кухня встретила жаром и запахом жира. Огромное помещение с чёрными балками, двумя очагами, медными котлами и столами, на которых можно было разделывать целого мамонта, если в Тауросе водились мамонты. Судя по размерам ножей, водились.

Повариха, крупная рыжая таурша с обломанным кончиком правого рога, посмотрела на Алису с искренней скорбью.

– Маленькая какая, – заметила повариха, глядя на Алису поверх стола.

– Для ваших столов – да. Мне даже до доски не дотянуться.

– А ешь сколько?

– Меньше Брума. Намного.

Руна посмотрела на неё внимательнее, уже прикидывая, сколько места займёт такая гостья за столом.

– Ей нужна порция поменьше, – подсказал Брум.

– Вдвое?

Все посмотрели на Алису.

Она посмотрела на котёл, где лениво всплывал кусок мяса размером с её ноутбук.

– Давайте сначала одну миску. Небольшую. И без куска мяса размером с голову.

Повариха медленно улыбнулась. Широко. Зубасто.

– Я Руна, – представилась повариха.

– Алиса. Спасибо за вчерашнюю похлёбку, было вкусно.

– Это ты из другого мира?

– Да. Я работала в мебельном магазине.

– А готовить умеешь?

– Несколько вещей. Не уверена, что у вас найдутся продукты.

Руна одобрительно кивнула и жестом позвала Алису ближе к очагу.

Алиса осмотрела кухню. Проходы широкие, но заставленные. Посуда разного размера, ножи хранятся рядом с тканями, мешки с мукой стоят слишком близко к влажной стене. Очаги хорошие, но свет ужасный. Если кто-то потеряет палец, заметят уже в тарелке.

Она открыла блокнот.

– Муку убрать от сырой стены. Ножи повесить отдельно от полотенец. И мне нужен стол пониже, если хотите, чтобы я здесь помогала.

– Зачем ниже? – Руна оглядела стол.

Алиса подняла руку.

Столешница была ей почти под грудь.

– Смотрите, где у меня локти. Я так даже хлеб не нарежу.

Руна задумалась, потом сказала:

– Сделаем. Подойдёт стол у окна, если укоротить ножки.

Гарра скосила на неё взгляд.

– Ты быстро согласилась, – заметила Гарра.

– Мне помощница не помешает. А у неё руки есть, голова тоже.

– Я ещё не обещала готовить каждый день, – предупредила Алиса.

Руна наклонилась. Очень медленно. Очень близко. От неё пахло дымом, мукой и жареным луком.

– И не надо. Покажешь разок, как у вас дома едят. А я покажу наше.

Алиса хотела возразить.

Не смогла.

– Хорошо. Но сначала расскажите, что у вас здесь за продукты.

Руна указала на котёл, потом на дверь кладовой.

– Мясо, крупа, коренья. Ещё сушёные ягоды. Пойдём, покажу кладовую.

– Вот это уже разговор, – сказала Алиса.

К полудню Алиса уже не чувствовала ног.

После кухни были гостевые комнаты. Потом прачечная, где пар висел так густо, что в нём можно было потерять совесть. Потом оружейная с безупречным порядком, который оскорблял все остальные помещения своим спокойным превосходством. Потом малый зал, где камин дымил внутрь, потому что кто-то, вероятно, ещё до рождения Тарка решил, что тяга – дело слабых.

За ними ходили всё новые люди: тауры, таурши, пара слуг-людей и мальчишка с козлиными ногами, который отвечал за лампы и всё время пытался спрятаться за Брума. Все смотрели на Алису с ожиданием.

Не как на пленницу.

Как на бедствие, которое умеет считать.

Это было лучше.

В большом коридоре южного крыла Алиса остановилась и прислонилась плечом к стене. Камень был холодным даже через выданное утром платье – простое, тёмное, слишком длинное и с поясом, который Алиса обернула вокруг талии дважды. Джинсы и рубашку Гарра забрала на проверку и в стирку. Алиса скучала по ним сильнее, чем ожидала.

– Воды? – спросил Брум.

Он протянул ей флягу. Фляга была размером с термос для семейного пикника.

Алиса приняла двумя руками.

– Спасибо. Дай минуту, пожалуйста.

Вода была холодной, с лёгким привкусом камня. Она пила и думала, что если сейчас кто-нибудь спросит её о цветовых акцентах, она ударит рулеткой.

– Устала? – спросила Гарра, остановившись рядом.

– Очень. Ноги уже гудят.

– Я предупреждала, что за день всё не обойти.

– Вы были правы. Можете даже записать.

Брум удивлённо посмотрел на неё. Гарра чуть улыбнулась.

– Редко от тебя такое услышишь, – сказала она.

– Не привыкайте. – Алиса сделала ещё глоток.

Гарра покачала головой и пошла дальше. Брум поспешил за ней.

По коридору навстречу шёл Тарк.

Алиса почувствовала его раньше, чем увидела. Не магией. Просто разговоры вокруг стихли. Шаги стали ровнее. Брум выпрямился. Гарра сложила руки так, будто на ней внезапно вырос официальный фартук.

Тарк был без плаща. В тёмной рубахе, перехваченной ремнями, с кожаным наручем на одной руке. На другой – свежая повязка у костяшек. Рога уходили назад тяжёлыми тёмными дугами, на одном у основания блестело серебряное кольцо.

Он посмотрел на Алису.

И на флягу в её руках.

– Ты сегодня ела? – спросил Тарк.

– Утром. Потом не успела.

– Сейчас уже вечер.

– Я заметила. Простите, работа затянула.

Гарра тихо выдохнула через нос.

Брум посмотрел в потолок.