В руках у Сокрушителя

Алиса поставила блокнот на стол.

– Пока сложнее всего привыкнуть к высоте столов, – сказала Алиса.

Лиорен снова улыбнулся.

– Вы умеете обратить всё в шутку.

– Не всё. Только то, что не стоит обсуждать всерьёз.

– Например, собственный страх?

Тарк сделал едва заметное движение.

Алиса успела раньше.

– Например, попытки незнакомого человека решить за меня, чего я боюсь.

Брум кашлянул. Дорн уронил осколок чашки. Руна отвернулась к стене с лицом, которое обещало вечером пересказать это всей кухне.

Лиорен не обиделся.

Опасные люди редко обижаются сразу. Они откладывают обиду.

– Понимаю, – сказал он. – Придётся заслужить ваше доверие.

– Для начала попробуй заслужить моё, – сказал Тарк.

– Генерал, я даже не надеялся на такую лёгкую задачу.

Лиорен ответил так спокойно, что Алиса невольно отметила его выдержку.

Её раздражало, что он умел держать удар.

Тарк перевёл на неё взгляд.

Коротко. Но в этом взгляде был вопрос: ты в порядке?

Она не ожидала.

И оттого ответила не сразу. Только кивнула.

Лиорен заметил и это.

Разумеется, заметил.

– Генерал, я привёз бумаги из столицы. Церемониал изменили, список свиты тоже. И есть несколько писем, которые лучше обсудить у вас, без посторонних.

Он посмотрел на сломанный фарфор.

– Раз уж вы занимались посудой, – добавил Лиорен, – фарфор лучше убрать. Главный писец императора, госпожа Арвенн, после осады Ласского моста плохо переносит звон тонких чашек. У неё дрожит рука. Она никогда не жалуется, но замечает, кто поставил её в неловкое положение.

В зале стало тише.

Даже Тарк повернул голову.

Лиорен положил на стол папку. Не театрально. Почти буднично.

– И ещё. Южных дипломатов не сажайте спиной к двери. Клан Белого Камня не встречайте красными тканями: у них это знак кровной мести. Баронессе Нерре нужен стул с низкой спинкой. У неё плохо срослась ключица, но она скорее промолчит, чем попросит другой.

Алиса разозлилась.

Потому что это было полезно.

Очень полезно.

И хуже всего – он не смотрел на неё победно. Не говорил «видите, без меня вы пропадёте». Просто открыл нужную папку именно в тот момент, когда Роггард мог бы потом споткнуться о чужую боль и назвать это этикетом.

– У вас всё это записано? Можно получить список?

– Почти всё. Но состав свиты меняют до последнего. При дворе это любят.

– Очень неудобно для тех, кто готовится.

– Поэтому я и приехал заранее.

Тарк медленно сказал:

– Почему не прислал сведения сразу?

– До вчерашнего дня я не знал, что здесь занимаются и удобством гостей. Думал, вы ограничитесь охраной и рассадкой.

Алиса повернулась к нему.

Нельзя было доверять человеку только за то, что он сказал правильную вещь.

Но и не заметить правильную вещь было глупо.

– Брум, заведи отдельный список, – сказала она. – Кому нельзя высокие стулья, кому нужна тишина, кто не хочет сидеть у двери. Потом сверим с Лиореном.

Брум уже писал так быстро, будто от этого зависела судьба мира.

Дорн насупился.

Алиса вдруг почувствовала к нему почти материнскую нежность. Огромный воин мог, наверное, снести ворота, но сломанная чашка всё ещё ранила его чувство достоинства.

– Дорн, собери осколки в чашу. Не выбрасывай. Может, пригодятся для мозаики на подносе.

Он поднял голову.

– Из осколков?

– Да. Не обязательно выбрасывать вещь целиком, если она разбилась.

Она сказала это Дорну.

Но Тарк почему-то отвёл взгляд.

Лиорен замер на миг.

Потом наклонил голову.

– Вы необычно смотрите на вещи, госпожа Алиса.

– Просто Алиса. Без «госпожи».

– Но здесь вас называют Великой Мудростью.

– Меня это до сих пор смущает.

– Полагаю, со временем привыкнете.

Слова были вежливыми до блеска.

Тарк повернулся к нему всем корпусом.

– Лиорен. В кабинет.

Не приглашение.

Лиорен поклонился Алисе.

– Был рад познакомиться, Алиса. Может быть, позже расскажете о своём мире?

– А зачем вам?

– Возможно, я смогу помочь вам вернуться.

Вот теперь она услышала.

Тонкий крючок под мягкой тканью.

Тарк тоже услышал. Его рука чуть сжалась у бедра.

– Нам пора, Лиорен, – сказал Тарк.

Советник улыбнулся и пошёл к двери.

Когда они вышли, зал выдохнул.

– Не нравится он мне, – сказала Руна.

Гарра появилась из-за колонны так внезапно, будто всё это время была частью архитектуры.

– Он служит при дворе Вейрии, – заметила Гарра. – Там принято улыбаться даже врагам.

– Я бы так не смогла, – буркнула Руна.

Алиса медленно села на край стола. Ноги вдруг устали.

– Он часто сюда приезжает?

– Когда нужно. Бумаги, торговые соглашения, человеческие законы. Император держит его рядом из-за Вейрии.

– А генерал ему доверяет?

Гарра посмотрела на неё.

– Генерал вынужден с ним работать. Это не одно и то же.

Понятно.

То есть непонятно ничего, кроме главного: белые перчатки в Роггарде не любят.

После обеда Алиса пыталась вернуться к работе, но Лиорен поселился в голове как заноза. Она осматривала боковые проходы к залу приёма, спорила с мастерами о высоте лавок, выбирала место для светильников, а сама возвращалась мыслями к его обещанию помочь ей вернуться.

Спасти от кого?

От тауров?

От Тарка?

От выбора, который она ещё не сделала?

К вечеру Брум отвёл её в библиотеку. Помещение оказалось неожиданно прекрасным: высокие стеллажи из тёмного дерева, лестницы на рельсах, узкие окна, запах старой кожи, пыли и сухой мяты. Книги были разного размера – от маленьких человеческих томов до огромных фолиантов, которые Алиса не смогла бы поднять.

– Брум, а записи о порталах здесь есть?

Брум замялся.

– Кое-что должно быть.

– «Кое-что» – это много?

– Не знаю. Старые записи я читать не умею.

– Кто умеет?

– Генерал, Гарра, жрецы. Советник Вейс, наверное, тоже.

Конечно.

Она провела пальцем по корешкам.

Домой.

Слово возникло внезапно. Без красоты. Без грома. Просто встало между нею и книжными полками.

Домой – это мама, которая наверняка сходит с ума. Телефон с пропущенными звонками. Начальница, которая сначала будет орать, потом испугается. Квартира с недопитым чаем. Плед на диване. Незакрытый чат с подругой.

И ещё работа, где её заменят через неделю.

Бывший, который скажет: «Я же говорил, что ты всё усложняешь».

Жизнь, в которой она знала, где купить носки.

Алиса опёрлась ладонью о полку.

– Алиса? – осторожно позвал Брум.

– Да. Прости, задумалась.

– У вас лицо как у Дорна, когда он разбил чашку. Я уже за Гаррой собрался.

Она невольно рассмеялась.

– Не надо. Всё хорошо. Спасибо, что заметил.

– Я стараюсь, – серьёзно ответил он.

Брум сказал это с такой гордостью, что у Алисы потеплело в груди.

– Поищи книги с рисунками дверей, арок, зеркал. И всё, где описаны переходы между мирами. Даже если название другое.

– Все книги?

– Сначала с картинками. Так мы хотя бы поймём, что искать.

Брум ушёл искать.

Алиса осталась у стеллажа и вытащила тонкую книгу с металлическими уголками. На обложке были выдавлены странные знаки и арка, похожая на дверной проём.

Она открыла.

Текст, конечно, был нечитаемым.

– Простите, книга у вас перевёрнута, – сказал Лиорен.

Алиса захлопнула книгу.

Он стоял у соседнего прохода, всё в тех же белых перчатках, только без плаща. В руках держал папку. Улыбался так, будто оказался здесь случайно, но случайность предварительно записалась к нему на приём.

– Вы всегда подходите так тихо?

– Привычка. Не хотел пугать.

– Получилось наоборот.

Он подошёл ближе, но остановился на приличном расстоянии. В этом тоже был расчёт. Тарк нависал даже когда старался не нависать. Лиорен создавал ощущение выбора.

– Вы ищете дорогу домой?

Алиса не ответила.

– Простите. Я не должен был спрашивать так сразу.

– Тогда зачем спросили?

– Потому что могу быть полезен.

– Мы знакомы меньше часа.

– А с генералом вы знакомы всего несколько дней.

Вот.

Она подняла взгляд.

Лиорен больше не улыбался так широко. Только чуть-чуть. Почти сочувственно.

– И уже живёте в его замке. Носите одежду, которую вам дали здесь, руководите его людьми.

– У нас договор. Он не секретный.

– Конечно. Я просто советую читать такие договоры очень внимательно.

Алиса почувствовала холодок между лопатками.

– Если хотите что-то сказать, говорите прямо.

– Хорошо. Для жрецов вы знак. Для гарнизона – чудо, к которому ещё не привыкли. А для генерала…

Он замолчал.

– Что для генерала?

– Вы можете оказаться тем, чем его станут шантажировать.

– Я здесь работаю. Не надо делать из меня приманку.

– Одно другому, к сожалению, не мешает.

Алиса сжала книгу.

– Вы меня предупреждаете или пытаетесь напугать?

– Предлагаю помощь.

– Какую именно?

– Я знаю местные правила. Люди здесь всегда остаются чужими, сколько бы для них ни сделали. Пока вы полезны, вам будут рады. Но если генерал станет слишком часто вас слушать, появятся недовольные.

– И только вы об этом знаете?

Он усмехнулся.

– Нет. Просто я тоже человек и замечаю то, что тауры предпочитают не замечать.

Слово прозвучало почти как «свой».

Алиса ненавидела, что это сработало.

После дней среди чужой силы, чужих тел, чужих обычаев перед ней стоял мужчина – представитель её вида. С понятными руками. Понятным ростом. Понятной улыбкой. От этого он не становился безопаснее. Но мозг всё равно на секунду расслабился.

Лиорен заметил и это.

– Если хотите узнать о переходах, – сказал он, – я могу показать, с каких книг начать. Здесь есть закрытые хранилища.

– Почему вы не поговорите об этом с Тарком?

– Он не любит, когда кто-то вмешивается в его дела.

– Возможно, у него есть причины.

– Конечно. У чудовищ всегда находятся причины.

Алиса медленно положила книгу на стол.

Слово ударило неприятно.

Не потому что было слишком жестоким.

Потому что она сама ещё недавно думала похоже.

– Не называйте его чудовищем при мне.

Лиорен чуть наклонил голову.

– Простите. Я не знал, что вы так к нему привязались.

– Я не об этом. Он мог со мной поступить гораздо хуже, но не сделал этого. И не обещал того, чего не знает. Этого достаточно, чтобы говорить о нём уважительно.

На лице Лиорена мелькнуло что-то острое.

И тут же исчезло.

– Значит, вы ему доверяете.

– Не слепо. Я смотрю, что он делает.

– Разумно.

– А вам я пока не верю.

– И почему же?

– Вы всё время говорите намёками. Это настораживает.

Он рассмеялся.

Тихо. Почти искренне.

– Будьте осторожны, Алиса. Здесь прямота не всегда помогает.

– Зато сразу понятно, с кем разговариваешь.

Шаги за спиной прозвучали тяжело.

Лиорен выпрямился ещё до того, как Алиса обернулась.

Тарк стоял в конце прохода.

Один.

Но проход сразу стал похож на коридор перед боем.

– Советник. Мы договаривались встретиться у меня.

– Документы я уже оставил в вашем кабинете.

– Тогда почему ты здесь с Алисой?

– Мы встретились случайно. Она прекрасно обходится без моей помощи.

– Она и не беспомощная.

Тарк произнёс это так, что Алиса на секунду забыла о раздражении.

Не «моя пленница». Не «моя вещь». Не даже «под моей защитой».

Не беспомощная.

Лиорен перевёл взгляд с него на неё.

И улыбнулся.

Сдержаннее, чем стоило бы.

– Рад, что мы друг друга поняли.

Он поклонился и вышел между стеллажами, оставив после себя слабый запах дорогой бумаги и чужих планов.

Алиса посмотрела на Тарка.

– Вы за мной пришли?

– Да.

Ответ был таким прямым, что она сбилась.

– Это вообще-то должно было меня возмутить.

– Возмущайся, если хочешь. Но я прошу тебя не оставаться с ним наедине.

– Это приказ?

– Нет. Я прошу.

Она замолчала.

Просьба из его уст прозвучала тяжелее приказа.

Тарк подошёл к столу и взял книгу, которую она недавно держала вверх ногами. Перевернул. Посмотрел на обложку.

– «Дверные переходы северных культов», – прочитал он.

– Там что-нибудь есть о таких переходах, как мой?

– Пока не знаю. Давай посмотрим.

Алиса осторожно спросила:

– Вместе?

Он не сразу поднял глаза.

– Я обещал помочь тебе вернуться.

– У вас и без меня дел хватает.

– Хватает.

– И всё-таки вы будете искать?

– Сделка, Алиса. Я помню.

Почему-то это должно было остудить.

Сделка. Правильно. У них сделка. Он помогает ей домой, она помогает ему с замком. Всё просто, честно, безопасно.

Но он стоял рядом с книгой в руке, огромный и мрачный, и его взгляд всё ещё хранил след того, как он сказал Лиорену «она не беспомощная».

Алиса не чувствовала себя в безопасности.

Она чувствовала себя живой.

Это было гораздо хуже.

– Тогда и у меня просьба, – сказала она.

– Говори.

– Не решайте за меня, кому доверять. Я могу ошибиться, но хочу сама это понять.

Тарк хотел возразить. Она увидела по лицу.

Но он сдержался.

Сжал книгу в руке, выдохнул через нос и сказал:

– Хорошо. Я постараюсь.

После паузы добавил:

– Но если он попробует причинить тебе вред, я вмешаюсь. Не спрашивая разрешения.

– Вот в это уже верится.

– Я предупредил.

Она улыбнулась.

Не удержалась.

Он посмотрел на эту улыбку так, будто она была не выражением лица, а чем-то, что случайно дали ему в руки.

И он снова не знал, как держать.

Алиса отвернулась первой.

– Тогда читайте, генерал. Я хочу знать, как работает дверь, которая выдернула меня из дома.

Тарк открыл книгу.

В библиотеке стало тише.

За окнами темнело, ветер скрёбся в стекло, где-то далеко Роггард гремел посудой, голосами, шагами. Замок жил своей тяжёлой жизнью.

А между стеллажами, над старой книгой, стояли рядом пленница, которая уже не хотела бояться только потому, что так было разумнее, и чудовище, которое слишком осторожно произносило её имя.

Лиорен Вейс ушёл.

Но белые перчатки будто остались лежать на краю стола.

Чистые.

И оттого особенно подозрительные.

Глава 11. Первое правило приручения

Пыль в южной галерее лежала так уверенно, будто имела право собственности на каждый камень.

Алиса чихнула, прижала блокнот к груди и посмотрела на Брума поверх серого облака.

– Брум, скажи, здесь хоть иногда убираются?

Брум, державший корзину для мусора обеими руками, подумал.

– После осады Серого хребта сюда приносили раненых.

– Я понимаю. Но с тех пор пол мыли?

Гарра, экономка Роггарда, стояла у стены с видом женщины, которая пережила три войны, два неурожая и теперь была вынуждена пережить маленькую человечку с карандашом. Она поджала губы.

– Галерею старались не трогать. Это памятное место.

– Память можно сохранить и без такого слоя пыли.

Алиса подняла взгляд на гобелен. На нём тауры бодали друг друга на фоне красного неба, человеческие фигурки горели в углу, а посередине художник, видимо, попытался изобразить славу. Получилось тревожно.

– Этот гобелен надо снять.

Брум икнул.

– Но это победа при Суровом Броде!

– Я не предлагаю его сжечь. Перенесём туда, где его смогут рассмотреть. Здесь пойдут гости, и эта сцена с горящими людьми вряд ли их обрадует.

Гарра закрыла глаза на секунду. Потом открыла.

– Генерал может возражать.

– Тогда пусть сам пройдёт здесь с гостями. Если ему понравится, я признаю, что ошиблась.

Сказала и только потом поняла, что за её спиной стало тихо.

Слишком тихо.

Брум уставился в пол. Гарра вдруг заинтересовалась креплением ставни. Алиса медленно повернулась.

Тарк стоял в проёме.

Он был не в броне, только в тёмной рубахе и тяжёлом плаще; на рогах блестели капли растаявшего снега. Всё равно выглядел так, будто броня просто испугалась и спряталась под тканью.

– Значит, моё мнение надо проверять? – спросил он.

Алиса сжала карандаш.

– По части обстановки – да. Мы ведь это обсуждали.

– И кто решает, выдержал я проверку?

– Пока я. Но могу собрать комиссию.

Он посмотрел на гобелен. Потом на пыльный пол. Потом на Алису.

– Боюсь представить её состав.

– Гарра, Брум и кто-нибудь, кто умеет сидеть на этих скамьях дольше пяти минут.

В уголках его глаз что-то дрогнуло. Не улыбка. Ещё нет. Но уже её опасное предвестие.

– Ладно. Показывай, что задумала.

Это оказалось хуже спора.

Алиса открыла блокнот и заставила себя говорить деловым тоном.

– Откроем ставни, снимем три гобелена. Доспехов оставим три комплекта вместо семи. На скамьи положим подушки, в ниши поставим жаровни. И надо вымыть камень. А голову каргура я бы убрала с прохода.

– Это не голова каргура, – поправил Брум.

– Хорошо. Потом скажешь, чья. Сейчас она всё равно пугает.

Тарк прошёл вдоль стены. При его росте галерея сразу стала уже. Он остановился у первого окна, взялся за ставню и дёрнул. Дерево застонало. С петель посыпалась ржавчина. В помещение ворвался холодный свет.

Пыль стала видна во всей своей преступной красе.

– Теперь хотя бы видно, сколько здесь пыли, – сказала Алиса, прикрывая глаза ладонью.

– И насколько холодно.

– С холодом разберёмся. А пыль больше не сможет притворяться частью кладки.

Гарра фыркнула. Едва слышно, но Алиса засчитала это как победу.

Тарк повернулся к ней.

– Алиса, объясни мне одно. Зачем тебе всё это?

Вопрос прозвучал не как упрёк. И Алиса вдруг поняла: он правда спрашивает. Не о подушках. О смысле.

Она провела пальцем по каменной скамье. На коже осталась серая полоса.

– Потому что дома должно быть спокойно. Хотя бы внутри стен.

Брум перестал дышать. Гарра смотрела уже не на ставню.

Тарк молчал.

Алиса продолжила, хотя горло внезапно пересохло.

– Когда идёшь по этой галерее, хочется поскорее уйти. Тут негде присесть, холодно, кругом оружие и битвы. Для крепости это, может, привычно. Но вы же здесь живёте, не только воюете.

Тарк долго смотрел на неё. Так долго, что Алиса почти пожалела о сказанном.

Потом он снял гобелен одним движением.

Ткань рухнула ему на плечо, подняв новое облако пыли. Брум кашлянул. Алиса зажмурилась. Тарк даже не моргнул.

– Гарра, откройте остальные ставни. Гобелены снимите осторожно. Доспехи оставьте те, что выберет Алиса.

Экономка выпрямилась.

– Генерал, но это историческая галерея.

– Историю никто не выбрасывает. Мы просто приведём её в порядок.

Алиса почувствовала, как в груди становится странно тепло. Не от того, что победила спор. От того, что он услышал.

Работа пошла быстрее. Ставни открывались одна за другой. В галерею хлынул свет, холод, голоса слуг. Брум попытался снять каргура и чуть не уронил себе на ногу. Гарра ворчала, но уже командовала тряпками. Алиса забралась на каменную скамью, чтобы дотянуться до верхнего шнура второго гобелена.

– Алиса, подожди. Нужна лестница.

– Я почти достала.

– Не тянись так.

– Ещё немного, и всё.

Она потянулась. Шнур был совсем рядом. Ещё чуть-чуть.

Гобелен шевельнулся, с него посыпалась пыль. Алиса чихнула, потеряла равновесие и успела подумать: «Как глупо умереть под ковром с горящими людьми».

Она не упала.

Одна рука легла ей под спину, вторая сомкнулась на талии. Мир качнулся и остановился, когда Алиса оказалась прижата к груди Тарка.

Очень близко.

Слишком близко.

Под её ладонями было тепло. Твёрдое, живое, с медленным ударом сердца под тканью. Алиса резко вдохнула и почувствовала запах его плаща – снег, кожу, дым – даже на языке.

– Ты хоть понимаешь, что могла упасть? – спросил он тихо.

– Уже понимаю. Я испугалась, честно.

Брум сдавленно пискнул. Для существа его размера это было впечатляюще.

Тарк не улыбнулся. Но глаза у него потемнели не от злости.

Он держал её дольше, чем требовалось.

Алиса это заметила.

Он тоже.

– Можете меня опустить, – сказала она.

– Сейчас.

Но поставил не сразу.

Его пальцы разжались медленно, и тепло на талии осталось после прикосновения, будто тело решило сохранить улику.