Попробуй

– Вот. Видишь. И я бы стала. Я думаю, Тэд был бы не против, если бы я пригласила его на тройничок, – добавляет Рокси.

Рия мучительно стонет.

– Боже, почему я с тобой дружу?

– Потому что со мной весело. Без меня вы бы продолжили обсуждать Кевина, а теперь мы говорим о гипотетическом сексе втроем.

– О, нет, никакого секса втроем. Это отвратительно, – морщится Рия.

– Ну ты же не пробовала, – заговорщически подначивает ее Рокс, – это весьма, волнительно, прикинь, двойное внимание и все – тебе.

– Только не говори, что ты делала это, – резко говорит Рия, тыча пальцем в подругу. Я наблюдаю за этой забавной перепалкой, ожидая во что это выльется.

Признаюсь, со смерти Дафни в моей жизни прекратились все тусовки с подругами. Те, подруги, что у меня были тогда, тоже не стали ждать пока я выплыву из своей депрессии. Так что никаких женских разговоров о сексе у меня никогда не было. Я думала это будет неловко. Но на удивление, это весьма комфортно.

Рокс хмурится и жалостливо тянет.

– Неет, не было. Но однажды я была на вечеринке в колледже, мы были пьяными, и я обжималась с двумя парнями. Мы целовались, они немного облапали меня за задницу, но, честно говоря, я сразу слилась.

– О, господи, почему ты никогда не рассказывала это мне? Обычно ты рассказывала все.

– Ну черт, Рия, там мне нечем было гордиться. Это было по пьяни. Мне было 19. И они были эгоистичные придурки, я уверена, это был бы самый отвратительный секс в моей жизни, если бы он был. В общем я вроде как думаю, что это был самый унизительный момент в моей сексуальной жизни, – немного грустно завершает Рокс, – ну не считая бывшего, который попросту меня не хотел.

Ого, она действительно откровенна.

– Но ты все еще находишь этот опыт интересным? – спрашивает Рия, сделав особенно большой глоток вина.

– Все находят этот опыт интересным, посмотри сколько порнушки на эту тему. Если партнеры думают о тебе чуть больше чем о себе – это должно быть вполне приятно.

Рия хмурится, а Рокс продолжает:

– Конечно, это не отменяет тот факт, что не стоит тащить лишнего человека в отношения. Так что я не стала бы это делать, не делай из меня монстра. Тэду пришлось бы смириться, что он с Генри нам не нужен, – со смешком добавляет она, а потом резко поворачиваетя ко мне, – но вот Аманда не в отношениях, и могла бы попробовать.

Мои глаза расширяются.

– О, черт, нет конечно. Это как-то слишком для меня.

– Не совращай ее! – Рия тянется ко мне, и обнимает меня за плечо, как будто защищая. Я снова немного смеюсь. Но ловлю ощущение бешеного комфорта от этих двоих.

– Господи, пуританка! – снова ворчит Рокс, – эксперименты в сексе – это не совращение.

– Эксперименты в сексе бывают разными, – отвечает Рия.

Рокс резко разворачивается к ней и поднимает бровь.

– Да? А ну-ка, поподробнее расскажи мне о своих экспериментах, – она отставляет миску с попкорном, и упирает руки в колени, прищурившись глядя на Рию, – О… малышка Рия, признавайся, как именно тебя совратили? – театрально заканчивает она.

Рия немного краснеет и отворачивается от Рокси ко мне.

– Я не обязана отвечать.

– Да, но я рассказала о своей ужасной попытке секса втроем, так что твоя очередь. Всяко твой опыт был приятнее.

Рия вздыхает и тянется к бокалу с вином. Выпивает остатки залпом, резко ставит его на стол и тихо, смущенно говорит:

– Однажды он связывал мне руки.

Глаза Рокс воодушевленно загораются.

–У-у-у. Обездвиживание. Мило. Детский сад. Но мило.

– Ну и еще один раз мы делали это в машине. И мне кажется на той парковке были люди… – совсем раскрасневшись, тянет Рия, спрятав лицо в руках.

– О, адреналиновый секс всегда хорош, – со знанием дела тянет Рокс. А потом она переводит взгляд на меня.

– Ну а у тебя, Аманда? Какие интересные эксперименты были?

Они обе поворачивают ко мне головы, и я понимаю, что мне даже нечего рассказать. Черт. И вот это уже неловко.

– Кроме секса со случайным парнем в клубе, о котором вы обе знаете? – уточняю я.

– Ага. Давай что-нибудь новенькое.

Никогда не думала, что буду смущаться из-за этого что мне нечего эдакого рассказать о своей сексуальной жизни.

– Ничего, – пожимаю плечами я и тянусь к своему бокалу с вином. Надо занять рот.

Наш секс с Сэмом был… обычным. Две-три стандартных поз. Убогие попытки оральных утех. И всегда все по одной схеме. Мне казалось, так у всех.

– Да ладно? Сколько вы были вместе с твоим бывшим?

– 3 года.

– И за три года вы ни разу не делали ничего эдакого?

– Ну мы не сразу стали заниматься сексом. А потом… мы были друг у друга первыми. Это было… ну… не сразу прекрасно.

Рокс морщится:

– Блин, по моему лучше лишиться девственности с опытным парнем. Меньше бесполезной возни.

Я пожимаю плечами, вспоминая наш первый раз. Спойлер: это было не очень впечатляюще. Много рук, много одеяла, море энтузиазма, и ноль координации друг с другом.

– Ну после стало лучше? – интересуется Рия.

– Конечно, – заверяю их я.

Мне нравился наш секс. По большей части. Он не был звездный, но он был регулярный.

– И что он делал лучше всего? – продолжает Рокс.

– В смысле? – удивляюсь я.

– Ну за что ему можно было бы дать медаль лучшего любовника?

– Эммм…

– Ты не обязана нам рассказывать, – тянет Рия, – просто Рокс бывает слишком напориста.

– Нет, я не переживаю, что не хочу рассказывать, просто я реально не знаю, что в нем было такого особенного. Он долгое время был единственным моим парнем. Мне не с кем было сравнить.

Сейчас я прогоняю в памяти свою ночь с тем барменом из клуба и пытаюсь сравнить его с Сэмом. И черт, даже с учетом того, что это было одноразовое знакомство и я знала его два часа – сравнение не лучшую сторону. В ту ночь мне казалось, что хотели меня. И это действительно было страстно. Сэм же, когда дело доходило до постели, хотел больше самого секса, чем меня.

Ох. Черт.

Я беру бокал с вином и выпиваю несколько длинных глотков, пытаясь успокоить мысли в своей голове. Это не так уж важно, ведь мы действительно любили друг друга.

– Ну, зато теперь у тебя есть все шансы разобраться, что именно тебе нравится, – говорит Рокс.

Глава 19: Аманда

Засыпая ночью в кровати Рокс, которую она мне пожертвовала, отправившись спать на диван, когда я согласилась остаться на ночевку, я ворочалась и все больше думала о том, что было у нас с Сэмом. По большей части меня всегда волновало, что Сэм был довольно эгоистичен в постели. Если он кончил, все прекращалось. И он считал, что секс по большей части нужен парню. И это я была для его удовольствия, а не он для моего.

Мне везло, что я все-таки иногда достигала оргазма. Я слышала, что у многих женщин с этим проблемы, но видимо мой организм решил компенсировать мне эгоиста парня хотя бы этим. Мне не требовалось каких-то бешеных усилий, чтобы кончить. Даже сейчас, когда я делала это со своими игрушками, – все было легко.

Но он действительно мог постараться чуть больше! Возможно, во мне играло вино, которое я выпила, а может это настроение после разговора с девчонками, но я сейчас я действительно злюсь на него.

И во мне просыпается та игривая часть меня, которую я жаждала выпустить наружу. Поэтому я беру свой мобильник и печатаю сообщение:

Аманда: если бы твой сон был неприличный, чтобы я в нем делала?

Я смотрю на наш диалог, и мое сердце колотится как дурное. Черт. Зачем я это сделала? Полагаю, мы заигрывали друг с другом, но это было невинно, и я не знала, какие именно у него намерения насчет меня. Но Кевин сказал, что я ему понравилась, так что… Все же он не делал какой-то первый шаг…

Его сделала я.

Черт. Ничего себе.

Я крутая.

Откладываю телефон и улыбаюсь как идиотка. Мне нравится ощущать себя такой девушкой. Которая может быть смелой.

Я сейчас слегка пьяна и немного возбуждена всеми этими разговорами об экспериментах. Мое дыхание глубокое. Я остро ощущаю все свое тело. Надо сказать, простыни Рокс офигенно приятные.

Мне так хорошо. Немного волнительно. Но хорошо.

Я касаюсь себя. Веду ладонями по шее, плечам, просто чтобы еще сильнее почуствовать саму себя. Я не собираюсь делать ничего больше. В конце концов я не в своей кровати, и даже не у себя дома. Но мне нравится просто касаться себя. Я ощущаю себя охренительно чувственной. Я могла бы заняться чем-то особенным, согласиться на эксперименты. Мне, черт возьми, нравится думать о себе в таком ключе.

Я касаюсь своих ребер, когда телефон рядом вибрирует.

Итан ответил? Я беру мобильник и разблокирую экран.

Мое дыхание замирает. Это сообщение не от Итана.

Кевин: “вложенный файл” что если сделать так?

Телефон еще раз вибрирует в моей руке:

Кевин: прости, что так поздно, мне просто не спалось.

Я как идиотка пялюсь в экран. Мой разум еще слишком распален, чтобы соображать правильно.

Из меня вылетает вздох разочарования. Я не ожидала сейчас сообщений от Кевина.

Но тут мое сознание совсем меня предает. Потому что теперь в голове возникают картинки…

Ох, черт. Это нехорошо. Это очень нехорошо.

Я зажмуриваюсь, пытаясь прогнать наваждение. Но пальцы сами продолжают гладить кожу, а внизу тянет.

Черт. Это провал. Абсолютный.

Потому что теперь я думаю не о себе.

Я думаю о Кевине.

И какие чертовы эксперименты я могла бы сделать с ним.

Черт.

***

На следующий день я захожу в студию к Кевину с настороженностью. Вчера мой пьяный мозг меня предал. И я просто надеюсь, что он не будет предавать меня впредь. Потому что мы уже выяснили, что между нами ничего быть не может.

Поэтому я глубоко вдыхаю, беру себя в руки и открываю дверь.

– Привет, – раздается из глубины студии голос Кевина.

Я приветливо улыбаюсь.

– Привет. Элис еще нет?

– Нет. Она написала, что опаздывает.

– Типичная Элис.

– Ага, – посмеивается он.

Я снимаю пальто и остаюсь в розовой водолазке и джинсах.

– Ты не переоделась? – поднимает брови он.

– Что прости?

– Со вчерашнего дня ты не переоделась… – он странно буравит меня взглядом, и его голос звучит немного… обвинительно. Я не успеваю об этом поразмыслить, потому что он прокашливается и резко натянув улыбку, добавляет, – ну знаешь, я думал, девушки находят непростительным грехом ходить два дня подряд в одной и той же одежде. А вчера, когда мы виделись, ты была в том же.

Я хмурюсь. Разве он настолько наблюдательный?

– Я просто ночевала у Рокс, – пожимаю плечами я, подходя ближе и усаживаясь на кресло, – у нас была пижамная вечеринка, я немного выпила и решила не ехать домой. Родители нервничают, когда я возвращаюсь поздно ночью.

Я замолкаю и нервно смотрю себе под ноги. Кевин сегодня в одной футболке с короткими рукавами, и мне серьезно не стоит на него смотреть. Потому что мое тело видимо думает в разрез с моей головой. Или ему нужно что-то больше, чем невинный флирт с Итаном.

– У тебя дома все в порядке? – тихо спрашивает Кевин.

Я поднимаю на него взгляд. Он выглядит слишком обеспокоенным.

– Да-да. А что? – голос звучит слишком растерянно, и он, очевидно, это замечает.

– Потому что ты все время немного сжимаешься, когда говоришь о доме и родителях.

Не так уж много я и говорила о них. Явно не так уж много, чтобы заметить, что я сжимаюсь.

Но… я сжимаюсь? Черт. Я люблю своих родителей. Я не хочу, чтобы при мысли о них мне было плохо. Они этого не заслуживают.

Из меня невольно вырывается тяжелый вдох.

– Вот видишь. Об этом я и говорю. Ты выглядишь так, будто в твоей голове сейчас роится просто миллион мыслей, и одна тяжелей другой.

– Неправда.

– Аманда, – его вкрадчивый голос и взгляд, которым он одаривает меня, задевает что-то у меня внутри. Что-то, что хочет поделиться. Мне нужно увести тему. Но я понимаю, что за все это время, с тех пор как мы наладили отношения Кевин действительно вызывает у меня доверие. Даже не смотря на странную реакцию моего организма на него.

– Все нормально. Просто мои родители слишком… – я подбираю нужное слово, – слишком остро реагируют, когда я пытаюсь жить свою жизнь.

Кевин молча продолжает смотреть на меня:

– Если я прихожу слишком поздно, они высказываю мне. Если я прихожу слегка пьяна – они недовольны. Но я черт возьми, взрослая девушка. Я все это могу. Могу.

– Наверно они беспокоятся о тебе, – медленно проговаривает Кевин, – особенно если учесть, что первого ребенка они уже потеряли.

– Да! И нет! – выпаливаю я. – Они просто слишком застряли в своем горе. Звучит ужасно, но они не видят ничего больше. Они живут только этой болью. И, кажется, им просто не нравится и становится еще больнее, когда я пытаюсь жить чем-то другим.

– Это сложно.

– Я знаю. Я знаю. И я чувствую себя ужасно. Потому что у них умерла дочь. Я не могу их винить. Но черт. Я тоже их дочь. А я не могу даже рассказать им, что записываю песню. Потому что их не интересует ничего. Они лишь делают вид, что интересуются моей жизнью.

Я резко замолкаю.

Молодец, Аманда, 10 из 10! Ты как всегда вывалила все, что думаешь.

Почему ты не научишься держать рот закрытым? Это было бы и то разнообразнее.

– Ты не должна чувствовать себя виноватой. Они все еще твои родители. И ты тоже потеряла близкого человека, поддержка нужна и тебе.

Я сглатываю. Поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на Кевина. Его лицо спокойно, расслабленно и там столько мягкости, которой я не ожидала там увидеть.

И неожиданно я думаю о том, что он прав. Что несмотря на всю эту внутреннюю жизнерадостность и желание получать удовольствие от жизни вопреки всему, – я все еще хочу иметь маму и папу, для которых я их маленькая девочка. А не наоборот.

– Прости, что вывалила это на тебя.

– Не извиняйся. Я сам спросил. И я рад, что ты поделилась.

Он протягивает свою ладонь к моей ноге, видимо, в дружеском поддерживающем жесте. Но когда его пальцы обхватывают мое колено, а тепло от прикосновения просачивается даже через плотную ткань джинс, у меня замедляется сердцебиение. Это… ?

Как в подернутной дымкой картинке я наблюдаю, как его большой палец делает крошечное, едва заметное движение, слегка поглаживая мою ногу.

Туда-сюда.

И мне определенно становится нечем дышать, когда я думаю, что это слишком интимный жест. Слишком.

Тепло растекается по ноге, бедрам. Кожа вдруг становится слишком чувствительной.

Я плавлюсь.

Мне нужен воздух.

Аманда, соберись. Это прикосновение ничего не значит. Люди касаются друг друга постоянно. Или не собирайся. Если это так приятно. Черт.

Резкий оглушительный звук открывающейся двери за мной разбивает момент на осколки.

– Ну что, вы меня еще не потеряли? – голос Элис звенит в ушах.

– Мы как раз думали о том, что тебя по дороге похитили инопланетяне, и как нам придется сообщить эту прискорбную новость твоему мужу, – отвечает Кевин как ни в чем не бывало, резко отрывая от меня руку.

– Главное, чтобы он тоже воспринял ее как прискорбную, а то слишком уж он ворчливый последнее время.

Разморозившись, я поднимаюсь с кресла, чтобы поприветствовать Элис, подхожу к ней и обнимаю.

– Привет.

– Привет, – тянет она мне в ухо, и отстранившись добавляет, – с тобой все впорядке? Выглядишь немного…

– Какой? – мой голос звучит слишком сипло, слишком предыхательно.

– Не такой как обычно.

Я прокашливаюсь:

– Нет, все впорядке.

Да?

Я разворачиваюсь посмотреть на Кевина, чтобы удостовериться, что все это было лишь наваждением моего разума испорченного вчерашними разговорами с Рокс и Рией, но взгляд которым он окидывает меня приводит еще более серьезное замешательство.

Телефон в кармане джинс вибрирует. И я чуть ли не судорожно пытаюсь достать его оттуда, понимая, что в моем состоянии излишнее физическое воздействие, будет подобно катастрофе.

Новое сообщение.

Вчера он так и не ответил на мой ночной агрессивный флирт.

Итан: рад, что мы наконец перешли к неприличным вещам.

Супер. Это именно то, что мне нужно. Сосредоточиться на неприличных вещах с тем, с кем я возможно смогу это сделать, а не с тем, с кем у меня нет никаких шансов. Вот так, Аманда, сосредоточься на этом.

Я невольно закусываю губу, чтобы придумать какой-нибудь приличный игривый ответ, как слышу.

– Ну что, начнем? – Кевин стоит у микшерного пульта и странно… требовательно смотрит на меня.

Глава 20: Кевин

Мэтту снова пришлось изголяться, чтобы найти время в звукозаписывающей студии для нас. Вроде Шеффилд нормальный город, но почему здесь все так. Честно, я не парился насчет этого раньше, потому что мы больше времени проводили в Лондоне – там с этим все было намного проще. Но, у меня есть подозрения, что теперь оба моих друга совсем не захотят снова переезжать в Лондон насовсем.

Мы пишем виолончель Итана. Оуэн – звукорежиссер, который следит за всем показывает тому большой палец. Мы наблюдаем за всем из-за стекла.

– Где вы его откопали, ребят? – спрашивает Оуэн насчет Итана, – он действительно хорош.

– Кевин буквально подобрал его на улице, – смеется Тэд, запихивая в себя какой-то сэндвич.

– Ты все время жрешь?

– А что? Отвали. Я голодный.

– Ну он реально интересный парень. Он играет где-то еще?

У Оуэна талант замечать талантливых людей.

– У него есть какая-то группа, я знаю только что там солирует девушка.

– Что они играют?

Я пожимаю плечами.

– Вы не могли бы заткнуться? Я пытаюсь слушать. – ворчит Мэтт и потом продолжает, – мне кажется, или он лажанул в яме?

– Нет, – мотаю головой я.

Я тоже слушал. Я слишком внимательно следил за Итаном. Мой мозг цеплялся за то, чтобы найти в нем изъяны. Даже такие тупые, как взмах смычком не по той струне. Но их не было.

Он был хорош. Он был хорош как музыкант. Он был хорош как человек.

Мы слушаем еще какое-то время, через пару минут, Оуэн кричит “Готово”, и Итан выходит из студийной комнаты.

Осталось записать вокал.

Мэтт заходит в комнату, настраивает микрофоны, и Оуэн включает ему черновую запись.

В этот момент я отвлекаюсь на Итана. Потому что он берет свой телефон и падает на диван. Кажется, он пишет сообщение. В моей голове возникает образ той, кому он пишет. Мне нужно было найти причину, по которой стоило сказать Аманде, что он плохой вариант. Но ее не было. Это раздражало.

Бесило, как сильно я понимал, что они действительно подходят друг другу. Она ищет новых эмоций и впечатлений. Он – вполне адекватный порядочный парень, который может ей их дать.

Все логично. Все правильно. Но меня подрывало изнутри.

Идиотская херня заключалась в том, что она мне нравилась.

Но это не отменяло того факта, что между нами ничего быть не могло. Мы хотим разного.

Но как же черт возьми, правильно и приятно ощущалось касаться ее. Даже в таком идиотском невинном прикосновении, что у нас было.

И все же – ей нужно все это не со мной. С Итаном – вполне.

– А я говорю, что ты лажанул, – Тэд пихает меня локтем в бок, вырывая из размышлений, – Кев, скажи, что он лажанул в финале. Лучше переписать.

Мэтт качает головой.

– Не правда.

– Кевин? – резко спрашивает меня Тэд, будто ждет, что я подтвержу его слова. А я что? Я даже не слушал.

– Не знаю, я отвлекся.

Оуэн включает воспроизведение вокальной партии.

– Нет-нет, промотай в конец, – машет рукой Тэд, – вот тут, – он указывает на фрагмент аудио-дорожки, Оуэн переключает, и мы все переслушиваем его.

– Я ж говорю, лажанул, – победно вскрикивает Тэд, тыча пальцем в Мэтта, – переписывай.

– А надо? – пожимает плечами Мэтт, – не так уж убого это звучит.

– Ты что совсем обленился?

– А что? Нормально там все. Во многих крутых песнях есть небольшие погрешности. Это добавляет живости.

– Уверен? – переспрашивает Оуэн. Он включает дорожку еще раз.

Мы внимательно слушаем, особенно тот, кусок, где Мэтт якобы лажанул.

– Да, нормально все.

– Ну отлично, – хлопает в ладоши Оуэн.

Мы начинаем собираться. Итан тащится за своей виолончелью. Я перекручиваю свои хай-хэды и ставлю назад студийные. Оуэн заходит вместе с нами, наводя порядок в студии.

Когда он расставляет микрофоны по местам, то обращает внимание на Итана.

– Мне понравилось, ты классно играешь.

– Спасибо, – немного мнется тот.

– Ребята сказали, у тебя есть своя группа.

– Ну так… немного играем.

– Записываете свой материал? – я наблюдаю за их разговором.

– Нет пока. Не было возможности. К вам же не попадешь.

– Понимаю, – Оуэн пожимает плечами. – У нас тут реально бардак. Вот видишь на какие ухищрения приходится идти для этих ребят, – он кивает на часы. Да, Мэтт договорился, чтобы нас пустили сюда вне рабочего времени. – Я хотел открыть еще одну студию, но сейчас пока нет на это ресурсов.

Хмм, мой мозг почему-то переключается на один насущный вопрос. А как, к чертовой матери, мы запишем песню Аманды?

– Оуэн… – зову я.

– А?

– А есть вариант еще раз провернуть такое открытие в ночи?

– Мэтт говорил, что у вас только одна песня пока.

– Да, это не нам.

Тот недоуменно хмурится.

– Я помогаю одной девушке с песней.

– Аманда, да, она записывает песню. Она говорила, что хочет закончить ее в ближайший месяц, – встревает Итан.

Они уже обсуждали это? Она поделилась с ним, почему это для нее важно?

Эта мысль неприятной вязкостью оседает в моем мозгу.

– Да, – киваю я, – получится?

– Прости, друг, – тянет Оэун, – вряд ли выйдет. Ночью в ближайшее время тут пишутся подкастеры. Сегодня у них был выходной. Просто повезло.

Черт.

А вот это уже проблема.

***

После записи мы, взяв с собой Итана, отправляемся в бар.

Там нас встречают Рия и Рокс, теперь уже как вечные спутники этой компании. Когда Мэтт знакомит их с Итаном, те заговорщически улыбаются и начинают закидывать парня странными вопросами.

Где родился? Где учился? Кем работает? Чего хочет от жизни?

Мне слегка смешно. Потому что он не понимает в чем дело. А я то знаю, что это допрос. Очевидно, Аманда поделилась с ними тем, что они общаются. От этого мне становится снова не по себе.

Итан недоуменно взирается на них, но отвечает. Пока Рокс не ошарашивает его, новым совершенно бестактным вопросом:

– Чтобы ты делал, если бы узнал, что девушка не кончила в постели с тобой?

Итан замирает с бокалом пива на полпути ко рту.

– Прости, что?

Тэд смеется и притягивает Рокс ближе к себе.

– О, это моя девочка! – его рука ложится ей на плечо и проскальзывает под ткань кофты, затем Тэд поворачивается к Итану, – а ты что думал, здесь тебе детская вечеринка? Она сейчас из тебя все грехи вытащит.

– И я все еще не понимаю, к чему весь этот допрос.

Я прокашливаюсь:

– Ты общаешься с Амандой. Они подруги.

– Так это проверка? – сложив руки на груди, спрашивает Итан.

Рия и Рокс почти одновременно кивают. Мэтт закатывает глаза.

– Ага. И ты не ответил на вопрос, – продолжает Рокс.

– Да. Но теперь я знаю, для чего это и могу придумать приличный ответ. Разве не так?

– Не знаю, ты его еще не дал, – остро говорит она, а Рия кладет ладонь ей на локоть, будто пытается притормозить.

Итан тянется за пивом и медленно пьет его. За столом падает тишина. Рокс буравит Итана взглядом. Серьезно, мне его даже жаль. Немного.

Потом Тэд не выдерживает этого напряжения и смеется:

– Да ладно тебе, детка, не мучай парня.

– А что, вам бы всем не помешало ответить на такой вопрос. Вот ты бы что делал?

– Что тут отвечать. Не было такого, – смеется он.

Рокс сщуривается, глядя на него.

Рия и Мэтт наблюдают за этой картиной с любопытством, Итан – с явным облегчением, что от него отстали. Я с легким раздражением.

Мы все ждем.

– Ладно, не было такого! – расслабляется Рокс и улыбается Тэду. Тот качает головой и снова притягивает ее к себе, проговаривая что-то на ухо. Та ухмыляется, и я уже могу предположить, что они уже мысленно явно в другой обстановке и позиции.

– И все-таки… как ты оцениваешь свои постельные навыки? – снова наседает Рокс на Итана.

Тот смеется, явно не понимая, что происходит.

– Прости, – мягко говорит Рия, – тебе не обязательно отвечать. Рокс бывает весьма… прямолинейна.

Рокс пожимает плечами.

– Ну а что, Аманда достойна лучшего… Мой долг как подруги выяснить, во что она пытается вляпаться.

Итан прокашливается.

– Слушай, вам не кажется, что рано говорить об этом? Мы пока просто переписываемся. И даже не виделись ни разу наедине.