Обещанная тьме

— Далеко вы собрались в такой предутренний час, — произнес незнакомец. Его голос был тихим, бархатистым, но в нем слышался рокот лавины, готовой сорваться с гор. — Мои люди уже седлают коней, а вы всё еще спорите о том, кто из вас больше боится смерти. Он переступил порог, и пространство в комнате будто сжалось. Он посмотрел на Калеба, как на надоедливое насекомое, а затем перевел взгляд на Элию. В его глазах не было ненависти — только холодный, расчетливый интерес. — Твой проводник прав в одном, Астерия: выйти сейчас на площадь — значит подписать приговор. Но он ошибается в другом. Вы никогда не догоните этот караван. Не в этом мире. Мужчина сделал еще шаг, и Элия почувствовала, как её кулон под одеждой обжег кожу невыносимым теплом. — Твой отец... — он сделал паузу, словно пробуя это слово на вкус. — Он всё еще дышит. Но каждый его вздох теперь принадлежит Королю-Тени. И только от тебя зависит, станет ли следующий вдох для него последним.

Элия смотрела на него, парализованная ужасом и странным, необъяснимым притяжением этой тьмы. Она видела, как Калеб дрожит, пытаясь преодолеть магическое оцепенение, но всадник даже не смотрел в его сторону. Весь его мир сейчас сузился до одной цели — до девушки, стоящей в грязном платье у серой стены.

Мужчина сделал еще шаг вглубь комнаты.

— Ты защищаешь её, старик, — всадник бросил короткий, полный презрения взгляд на старика, — но кормишь её ложью. Ты не сказал ей, кто он на самом деле. Ты не сказал ей, что магия крови, о которой ты шепчешь, — это не дар, а родовое проклятие, которое выжжет её изнутри, если она не примет истинную сторону.

Элия перевела взгляд на мага.

Маг стоял бледный, его губы дрожали, а костяшки пальцев, сжимавших посох, побелели.

— Не слушай его! — выкрикнул он, перебивая всадника. Его голос сорвался на хрип. — Он плетет паутину из полуправды! Твой отец скрывал это, чтобы спасти твою душу, а не чтобы предать тебя! Тьма всегда начинает с того, что порочит свет!

— Свет? — мужчина из леса тихо, вкрадчиво рассмеялся, и от этого звука по стенам пополз иней. — Свет оставил это место тысячи лет назад. Твой отец, Астерия, был не просто фермером. Он был тюремщиком твоей силы. Он гасил её в тебе каждый день, превращая наследницу империи в крестьянку с грязными ногтями.

Элия слушала, и её глаза, и без того широко распахнутые, казалось, заполнили всё её лицо. В голове стоял гул. Слова всадника падали в её сознание, как камни в глубокий колодец. Она хотела закричать, спросить, правда ли это, но язык прилип к гортани. У неё не находилось слов — только немой, застывший вопрос в зрачках.

Всадник остановился прямо перед ней. От него пахло снегом и древней пылью библиотек.

— Вы можете бежать, — он обвел рукой тесную комнату. — Прыгайте в окно, седлайте своего коня. Но знайте: я буду за вашей спиной в каждом шорохе листвы. Мой Следопыт будет пить ваш пот, пока вы не упадете от изнеможения. Мы будем догонять вас снова и снова, превращая ваш путь в бесконечную агонию. Он наклонился к самому её лицу, и Элия почувствовала холод его дыхания. — Поэтому я предлагаю тебе выбор, Астерия. Два варианта. Третьего нет. —Ты идешь со мной сейчас. Добровольно. Я снимаю кандалы с твоего отца на этом самом месте. Я даю ему коня и золото, и он уезжает на запад, к морю. Он будет жить в тепле и покое до конца своих дней, но он никогда больше не увидит тебя. Ты станешь моей ученицей. Ты узнаешь, кто ты на самом деле, в залах Столицы. Или ты остаешься с этим умирающим магом. Вы пытаетесь спасти отца. Но я клянусь: к тому моменту, как ты коснешься прутьев его клетки, он будет молить о смерти. Я выжму из него всё, что он знает, по капле, на твоих глазах. И в конце ты всё равно придешь ко мне, но уже на коленях и по трупам тех, кого любила.

Всадник выпрямился, заложив руки за спину. Он выглядел абсолютно уверенным в своем триумфе. На площади внизу снова протрубил рог — караван начал движение. Маг рванулся вперед, превозмогая слабость, и загородил Элию собой, выставив посох.

— Она ничего не выберет! Уходи, порождение Тени!

Мужчина даже не взглянул на мага. Его глаза были прикованы к Элии.

— Решай, Астерия. Жизнь отца за твою свободу. Или твоя гордость за его мучения. Время пошло. Колеса клетки уже катятся к воротам.

Элия стояла между двумя мужчинами — один олицетворял всё её прошлое, полное тайн и лжи, другой — пугающее будущее, полное боли и власти. Её взгляд метался от бледного, испуганного лица мага к непроницаемой маске всадника.

Шум каравана на площади внизу — тяжелый скрежет металла о камень и ритмичный стук копыт — стал тем самым метрономом, который начал выводить Элию из оцепенения. Звон в ушах постепенно сменялся ледяной, кристально чистой ясностью. Пока Элия стояла неподвижно, маг и Всадник продолжали свой негласный поединок.

Маг, тяжело дыша, перехватил посох обеими руками. Его ладони скользили по дереву от пота, но он стоял намертво, перегородив собой путь к девушке.

Вокруг кончика его посоха начали виться слабые, рваные нити лазурного света, похожие на предсмертные судороги электрического разряда.

— Ты не заберешь её, — прохрипел старик, и в его голосе слышался хруст ломающихся костей. — Только не так. Не через страх.

Всадник лишь слегка приподнял бровь. Его поза оставалась расслабленной, почти небрежной. Он даже не смотрел на мага, его внимание было полностью поглощено лицом Элии. Он ждал, когда плод созреет и сам упадет в его руки.

— Ты едва стоишь на ногах, старик, — бросил Всадник, и от его слов свечение посоха мага начало чернеть по краям. — Твоя верность трогательна, но бесполезна. Она уже видит правду. Она чувствует, как ложь, которой ты её кормил, рассыпается прахом.

В этот момент перед глазами Элии всплыл образ. Не клетка, не кандалы и не седые волосы отца. Она увидела его там, на мосту, в тот последний миг, когда он обернулся. Она вспомнила не страх в его глазах, а волю. Несокрушимую, яростную решимость человека, который знал, на что идет. Он не просто защищал её — он доверял ей. Он верил, что она достаточно сильна, чтобы вынести правду, какой бы горькой она ни была. «Живи, Астерия. Иди вперед. Твой путь только начинается», — беззвучно повторили её губы слова, которые он выкрикнул в лесу. Она внезапно осознала: если она сейчас сдастся, если примет эту подлую сделку, она не спасет отца. Она уничтожит всё, за что он сражался. Она превратит его жертву в бессмысленную потерю. Он никогда не принял бы жизнь ценой её рабства. Никогда.

Ступор исчез. На смену ему пришла холодная, пульсирующая в висках ярость. Элия медленно подняла голову. Её взгляд, до этого метавшийся и испуганный, замер на фиолетовых глазах Всадника.

— Ты говоришь о правде? — её голос прозвучал на удивление ровно, хотя в нем еще дрожали слезы. — Но ты сам соткан из лжи. Она сделала шаг вперед, мягко положив руку на плечо мага. Маг вздрогнул, чувствуя, как её пальцы — ледяные, но твердые — сжимают его одежду. — Мой отец не тюремщик, — сказала она, глядя прямо в лицо Всаднику. И если он выбрал этот путь, значит, он знал, что я смогу пройти свой.

Всадник сузил глаза. Улыбка медленно исчезла с его губ, сменившись жесткой складкой. В комнате стало еще холоднее.

— Ты выбираешь второй вариант, маленькая дурочка? — прошипел он. — Ты выбираешь его муки?

— Я выбираю борьбу, — отрезала Элия. — Ты сказал, что будешь догонять нас? Что ж, попробуй. Но знай: каждый шаг, который я сделаю к Столице, будет шагом к твоему поражению. Я не пойду к тебе на коленях. Я приду к тебе чтоб освободить отца..

Всадник выпрямился, и его фигура на мгновение словно раздулась, заполнив собой всё пространство каморки. Тень от его плаща поползла по полу, как живое существо, обволакивая ноги Элии и мага.

— Да будет так, — произнес он, и в его голосе теперь не было бархата — только свист зимней вьюги. — Наслаждайся своей призрачной волей, Астерия. Охота началась. И когда ты услышишь первый крик своего отца в казематах, помни — это был твой выбор.

Он резко развернулся, и полы его плаща ударили по воздуху, как крылья огромной птицы. В следующую секунду дверь с грохотом захлопнулась, и присутствие холода мгновенно исчезло, оставив после себя лишь запах озона.

Маг обессиленно опустился на сундук, его посох со стуком упал на пол. Он поднял на Элию взгляд, полный боли и немого вопроса.

— Мы должны идти, — сказала она, не давая ему заговорить. Она подошла к окну и увидела, как последний всадник каравана исчезает за воротами заставы. У нас есть время, пока они не начали охоту всерьез.

Элия стояла не подвижно, и обернувшись глянула на закрытую дверь, за которой только что исчез мужчина. В комнате повисла тяжелая, пыльная тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием мага. Внутри неё всё кричало от первобытного ужаса. Её тело била мелкая дрожь, которую она отчаянно пыталась подавить, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

Каждый нерв был натянут, как струна, готовая лопнуть от одного прикосновения. Она слышала слова о «Наследнице», о «проклятии крови», но её разум выставил глухую стену. Она не спрашивала ни кто этот человек, ни почему он называет её чужим именем. Если она начнет спрашивать, если признает, что всё сказанное — правда, она рассыплется на куски.

Сейчас ей нужно было быть просто Элией — дочерью, которая должна успеть.

— Вставай, — её голос был хриплым, едва узнаваемым, но удивительно твердым.

Она не смотрела на мага, боясь, что если увидит жалость в его глазах, то её напускное мужество рухнет. Она бросилась к окну и в последний раз взглянула на площадь.

Последний факел конвоя скрылся за аркой ворот, оставив после себя лишь клубы темного дыма. Элия лихорадочно схватила свою сумку, забросив в неё флягу и черствый хлеб, оставленный на столе. Её движения были резкими, механическими. Маг, опираясь на посох, медленно поднялся. Он выглядел постаревшим на десятилетие, его лицо в свете заходящей луны казалось восковой маской.

Они выскользнули из комнаты через боковую дверь, о которой говорил маг. Узкая, винтовая лестница пахла мышами и сыростью. Элия спускалась первой, прижимаясь к холодным камням стены. Её сердце колотилось в горле, каждый скрип ступенек казался ей громом, возвещающим об их присутствии. Она не подавала виду, что её ноги подкашиваются, а ладони стали влажными от пота.

Они прокрались через задний двор трактира, стараясь держаться в густых тенях, отбрасываемых поленницами дров. Застава потихоньку просыпалась — в казармах слышались выкрики офицеров, ржание коней и лязг доспехов.

Внутри конюшни стоял густой запах сена и навоза. Элия пробиралась вдоль стойл, затаив дыхание. Раз... два... Третье. Там действительно стоял мощный, широкогрудый конь с умными, темными глазами. Он не заржал, лишь тихо фыркнул, когда Элия коснулась его бархатной морды. Она нащупала седельную сумку — в ней лежали тяжелый напильник и фляга с мутным зельем. Маг подошел сзади, помогая накинуть на мерина уздечку. Его руки всё ещё дрожали, но он действовал быстро.

— Садись впереди, — шепнул он. — Я буду направлять его. Нам нужно проскочить через северную калитку, пока сменные патрули не заняли посты.

Элия вскарабкалась в седло, чувствуя тепло коня. Это тепло было единственным реальным ощущением в этом кошмаре. Маг запрыгнул сзади, его костлявые руки перехватили поводья. Они выехали из конюшни. Северная калитка была приоткрыта — старый конюх сдержал слово.

Как только копыта коня коснулись мягкой земли за пределами заставы, маг пустил его в галоп. Прохладный ветер ударил Элии в лицо, выбивая из глаз непрошенные слезы. За их спинами остались стены Горного Приюта, впереди — Мертвые Ущелья, куда ушел караван.

Элия пригнулась к шее коня, вцепившись в гриву. Её зубы были плотно сжаты, чтобы не стучать от пережитого ужаса. Она не знала, кто она. Она не знала, кто этот всадник. Но она чувствовала, как в её груди, под всеми слоями грязной одежды, начинает пульсировать нечто новое — холодное и острое, как лед Пика Плакальщицы. Это не была магия, это была чистая, незамутненная ненависть к тем, кто заставил её бежать.

— Мы догоним их, — прошептала она в гриву коня, и её слова утонули в грохоте копыт. — Чего бы мне это ни стоило.

Копыта гнедого мерина выбивали яростную дробь по земле, когда они оставили заставу позади. Элия пригнулась так низко, что чувствовала жар, исходящий от шеи коня, и резкий запах пота животного. Ветер, прохладный и пронзительный, хлестал её по лицу, заставляя кожу немного неметь, но она лишь сильнее вцеплялась в гриву. Ей было страшно — так страшно, что каждый удар сердца отдавался в висках тошнотворной пульсацией, но она заставила свою спину одеревенеть, не позволяя себе ни единого всхлипа.

Дорога стремительно сужалась, затягивая их в зев Мертвых Ущелий. Это было место, где само время, казалось, остановилось в предсмертной судороге. Огромные, отвесные скалы из серого сланца вздымались по обе стороны тропы, закрывая небо. Они выглядели как рёбра гигантского скелета, вросшего в горы. Стены ущелья были испещрены глубокими трещинами, из которых сочилась мутная, мгновенно замерзающая вода, превращая скалы в зеркала черного льда. Здесь не было деревьев, только чахлые, скрюченные кустарники «ведьмина когтя».

Под копытами хрустел не снег, а серая пыль и мелкая каменная крошка, которая взлетала облаком, оседая на одежде. Свет сюда почти не проникал. Внизу царил вечный сумрак, пропитанный запахом сырого камня и древней пыли.

Элия чувствовала, как тишина ущелья давит на уши, прерываясь лишь тяжелым храпом коня и свистом ветра в вышине. Они не видели повозку, но её присутствие ощущалось во всём. На камнях дороги остались широкие борозды от тяжелых колес клетки. Там, где проезжал конвой, камни казались обугленными, а иней на скалах приобрел грязный оттенок. В воздухе всё ещё висел тонкий, едкий шлейф озона и гари — след магии Всадника и факелов его свиты.

Маг внезапно натянул поводья, заставляя коня перейти на рысь, а затем и вовсе остановиться. В этой внезапной тишине Элия услышала его — далекий, ритмичный лязг металла о металл. Это был звук железной клетки, бьющейся на ухабах. Он доносился откуда-то сверху, с извилистого серпантина. Маг тяжело дышал за спиной Элии. Она чувствовала, как его костлявые пальцы судорожно сжимают поводья. Его лицо, и без того бледное, стало почти прозрачным, а глаза лихорадочно блестели.

Элия посмотрела на свои руки. Они были покрыты копотью и грязью, пальцы немного онемели, но внутри неё, вопреки ужасу, крепло странное, холодное спокойствие. Она думала о том, как напильник в седельной сумке коснется замка клетки. Она чувствовала себя натянутой тетивой, которая вот-вот спустит стрелу. На одном из поворотов, где ущелье расширялось, они увидели это.

Далеко вверху, на узком карнизе скалы, медленно двигалась черная змея каравана. Всадники казались крошечными фигурками на фоне величественных гор, но от этого зрелища Элию обдало жаром. На самом краю выступа, отделенный от основной колонны, застыл неподвижный силуэт на иссохшем коне. Следопыт Тьмы смотрел не вперед, на дорогу, а вниз — прямо туда, где в тенях ущелья затаились они.

— Он знает, что мы здесь, — прошептал маг, и его голос дрогнул. — Он не гонится за нами, он приглашает нас. Это не путь, Астерия. Это горлышко ловушки.

Элия не ответила. Она лишь крепче сжала бока коня коленями, побуждая его двигаться вперед. Страх никуда не ушел, он жил в её животе ледяным комом, но взгляд отца тот самый, горел перед её глазами ярче любых магических факелов.

Они двигались вглубь Мертвых Ущелий, и с каждым поворотом стены из черного сланца становились всё выше, пока не превратились в отвесные монолиты, почти полностью закрывшие небо. Здесь, внизу, воцарился вечный сумеречный холод.

— Не смотри вверх, Элия, — прохрипел маг, его голос гулко отразился от камней. — Смотри под копыта. Камень здесь жадный, он ждет, когда мы оступимся.

Вокруг них расстилалось кладбище гор. Дорога была завалена острыми обломками скал, которые скрежетали под подковами мерина. Из расщелин выползал густой, тяжелый туман, пахнущий сырым подземельем и старой медью.

Из-за странной акустики ущелья звуки каравана наверху казались то совсем близкими, будто клетка катилась прямо за их спинами, то затихали вовсе. Элия постоянно оглядывалась, её сердце пропускало удар при каждом шорохе осыпающегося гравия. На одном из выступов она увидела нечто, от чего её кровь застыла. На острой коряге кустарника висел обрывок черной ткани, испачканный чем-то темным и липким.

В воздухе завис едва уловимый, приторно-сладкий запах разложения, смешанный с озоном. Элия сидела впереди, вцепившись в гриву коня так сильно, что её пальцы побелели и онемели. Ей было невыносимо страшно — казалось, что из каждой трещины в скале на неё смотрят пустые глазницы Следопыта. Но она упрямо поджимала губы, не позволяя себе даже дрогнуть.

— Калеб... — тихо позвала она, не оборачиваясь. — Тот мужчина в комнате... Он сказал, что отец меня обманывал. Что он «гасил» во мне что-то.

Маг долго молчал, слышно было только тяжелое дыхание коня. Наконец он ответил, и его голос был полон горечи:

— Твой отец любил тебя больше жизни, дитя. Он хотел, чтобы ты была счастлива, а не вкус крови и запах жженой магии. Если это ложь — то это самая милосердная ложь на свете.

— Но теперь всё кончено, — Элия посмотрела на свои грязные руки.— Есть только эта клетка.

— Да, — маг пришпорил коня, заставляя его преодолеть крутой подъем. — Теперь у нас есть только путь вперед. Всадник не лгал в одном: он будет нас догонять. Он играет с нами, как кошка с мышью, давая нам ложную надежду.

Они выехали на небольшую площадку, где из скалы бил тонкий, вонючий ручей. Калеб резко натянул поводья.

— Стой. Смотри туда.

Элия проследила за его взглядом. Прямо на тропе лежало то, что осталось от одной из лошадей конвоя. Животное было не просто мертво — оно выглядело так, будто из него выпили всю жизнь, оставив лишь сухую шкуру и кости. Вокруг трупа земля была выжжена фиолетовым пламенем.

— Они были здесь совсем недавно, — прошептала Элия, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Клетка... она тяжелая. Они должны были замедлиться.

— Они не замедляются, Астерия, — маг спрыгнул с коня и подошел к ручью, смывая пыль с лица. — Тень не знает усталости. Но посмотри на скалы выше.

Она подняла голову. Там, над ними, нависал естественный каменный мост, соединяющий две стороны ущелья. И именно по этому мосту сейчас медленно, как во сне, проезжал караван.

— Мы можем срезать, — Элия резко повернулась к магу, её глаза лихорадочно блестели. — Если мы полезем по той расщелине, мы окажемся у них на пути через полчаса! Калеб, мы можем успеть!

Старик посмотрел на отвесную стену, окутанную туманом, а затем на изможденную девушку, которая из последних сил старалась не подавать виду, как ей страшно.

— Это путь для безумцев, — тихо сказал он. — Но у нас нет другого. Если мы доберемся до моста, у тебя будет всего несколько минут, пока я буду отвлекать стражу.

Они оставили коня у подножия, скрыв его в густых тенях между валунами. Расщелина, которую выбрала Элия, выглядела как глубокий шрам в теле горы — узкая, скользкая от ледяного конденсата и предательски крутая.

— Держись за выступы, которые не блестят, — прошептал маг, втискиваясь в тесную щель за ней. — Блестящий камень — это лед. Соскользнешь — и костей не соберут.

Элия начала карабкаться первой. Её пальцы, иссеченные острым сланцем, саднили, а под ногти забивалась черная крошка. Каждый раз, когда она подтягивала свое тело вверх, её мышцы протестующе ныли, а в голове стучало: «Быстрее. Еще чуть-чуть».

Стены расщелины смыкались над ними, оставляя лишь узкую полоску тусклого неба. Воздух здесь был неподвижным и затхлым, пахнущим сырым подземельем. Сверху то и дело осыпались мелкие камни, с сухим стуком ударяясь о плечи. Ей казалось, что сами скалы пытаются раздавить её. Страх высоты и замкнутого пространства сжимал горло, но она лишь сильнее впивалась зубами в губу.

— Калеб... — выдохнула она, когда её нога соскользнула, и она на мгновение повисла на одних руках. — Ты слышишь? Они уже близко. Скрип... я слышу скрип колес прямо над нами.

Маг, тяжело пыхтя снизу, уперся плечом в её стопу, помогая восстановить равновесие. Его лицо было мокрым от пота, несмотря на мороз.

— Не слушай звуки, слушай своё дыхание, — прохрипел он. — Они на мосту. Мы почти у цели. Элия, если что-то пойдет не так... если я не смогу... просто делай то, зачем пришла.

Спустя десять минут мучительного подъема, Элия выбралась на небольшой уступ, скрытый за массивным обломком скалы. Отсюда до каменного моста было всего несколько шагов. Она припала к земле, чувствуя, как холод камня проникает сквозь куртку. Прямо перед ней, на расстоянии вытянутой руки, проплывали тяжелые колеса клетки. Скрежет металла здесь был оглушительным.

— Калеб, я вижу его! — прошептала она, и в её глазах вспыхнул лихорадочный огонь. — Отец... он совсем близко.

Она увидела конвоиров — четырех всадников в черных латах. Они ехали, низко опустив головы, словно впали в транс от монотонного движения. Следопыта рядом не было, и это пугало больше всего.

— Сейчас, — Калеб приподнялся, сжимая посох. Его татуировки на руках начали тускло мерцать, откликаясь на близость врага. — Когда я ударю по камням, поднимется туман. У тебя будет не больше минуты. Напильник у тебя?

— Да, — Элия нащупала холодный металл в кармане. Её рука дрожала, но она сжала инструмент так крепко, что суставы побелели. — Калеб... мне страшно.

Старик посмотрел на неё, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на нежность, которую он скрывал за суровостью.

— Страх — это не слабость, Астерия. Это твоя связь с жизнью. Но сейчас заставь его замолчать. Твой отец смотрит не на нас, он смотрит во тьму. Выведи его оттуда.

Маг резко выпрямился и ударил концом посоха о гранит. Раздался не гром, а тихий, вибрирующий гул. В то же мгновение из расщелин между камнями повалил густой, неестественно белый пар. Он мгновенно окутал мост, скрывая коней и всадников. Элия не ждала. Она рванулась вперед, пригибаясь к самой земле.

— Эй! Кто здесь?! — раздался сорванный крик одного из стражников, последовал лязг вынимаемого меча.

Но она уже была у клетки. Железные прутья были ледяными и скользкими. Внутри, в полумраке, она увидела его.

— Отец! — позвала она сорванным шепотом, вцепляясь руками в решетку.

Седовласый мужчина медленно, невероятно медленно поднял голову. Когда его затуманенный взгляд встретился с её глазами, по его лицу пробежала судорога узнавания.

— Э...лия? — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Беги... уходи отсюда... это ловушка...

— Нет! Я не уйду без тебя! — она лихорадочно вытащила напильник и приставила его к массивному замку, обмотанному черными цепями.

В тумане послышались удары. Маг вступил в бой. Магические искры вспыхивали в белой мгле, высвечивая силуэты сражающихся.

— Быстрее, девочка! — выкрикнул Калеб где-то совсем рядом. — Я долго их не удержу!

Элия начала скрежетать металлом по металлу. Звук казался ей невыносимо громким, предательским. Напильник скользил по холодному железу, не оставляя на нем почти ни следа. Она стиснула зубы, чувствуя, как отчаяние начинает душить её.

— Пожалуйста... пожалуйста, поддавайся... — молила она замок, пока вокруг неё туман окрашивался в багровые тона от факелов приближающейся подмоги.

Туман, поднятый магом, бурлил вокруг моста, превращая реальность в призрачный хаос. В этой белой мгле вспыхивали яростные лазурные всполохи — это маг, выжимая из своего изможденного тела последние капли силы, отбивал атаки стражников. Каждый раз, когда его посох сталкивался со сталью клинков, раздавался гулкий, электрический треск, и на мгновение во тьме высвечивались перекошенные ужасом лица солдат.

— Быстрее, Астерия! Не смотри назад! — сорванным, надтреснутым голосом кричал Калеб где-то в паре шагов от неё. — не останавливайся! У нас секунды!

Элия не видела его, только эти всполохи, освещавшие её окровавленные руки. Она прижалась грудью к холодным прутьям, чувствуя, как от клетки веет могильным холодом. Напильник в её руках скрежетал, издавая пронзительный, визгливый звук, от которого закладывало уши.