Шёлк, ставший парусом

Ли Вэй впился взглядом в бумагу, которую держал Бай Ин. Он стиснул зубы, глаза быстро бегали по строчкам. Бай Ин заметил, как уголки губ следователя дёрнулись, сложившись в опасную усмешку. Документ был бесценен, но Ли Вэй сдержался и не шелохнулся.

— Потом мне удалось поговорить с младшим сыном, Цзи Хуа, — со вздохом продолжил Бай Ин. Он сложил расписку и убрал её. — Парень в угнетённом состоянии… Но рассказал, что в их семье не всё ладно. Матушка пьёт отвар Серебряной Ивы. Я справлялся у лекарей — говорят, сильнейшее успокоительное. Видно, нервы ни к чёрту.

Бай Ин перевёл взгляд на яства на столе и потянулся за одним из лакомств.

— А папаша, Цзи Кэдао, принимает пилюли Золотого Дракона, — объявил он.

Ли Вэй снова усмехнулся.

— Знакомое средство, — сказал он. — Тонизирующее, для мужской силы. Но даёт побочный эффект — вспышки ярости.

— Вот оно что! — протянул Бай Ин. Он предполагал нечто подобное. Видимо, этот эффект и помогает Цзи Кэдао держать всех в страхе.

— Что-то ещё? — спокойно спросила Фэн Хуан. Но в её тоне явственно звенела сдержанная ярость.

— Ещё как! — оживился Бай Ин. — Старый аптекарь Вэнь готовит для Цзи Хуа особый настой на маке! И название выдумал поэтичное: «Усмиряющий настой»!

На мгновение в павильоне повисла тишина. Нарушил её Бай Ин, его голос стал непривычно осторожным.

— Фэн-ван, — начал он, глядя куда-то в стол. — Простите дерзость, но… я знаю, что вы… — он запнулся, слова давались с трудом. — Что вы начинали путь к капитанству не на палубе, а в трюме. Как рабыня. — Он произнёс это почти шёпотом, не в силах поднять глаза на капитана. — Эта семейка… она как-то к этому причастна?

Фэн Хуан усмехнулась — холодно и беззвучно. Её губы растянулись в широкой, ледяной улыбке, от которой по спине пробежал мороз.

— Я не ошиблась в тебе, когда подобрала тебя в порту, Бай Ин. Твоей догадливости действительно не занимать, — её похвала прозвучала сухо, как удар весла по воде. — Причастна.

Она сделала паузу, и её следующий приказ прозвучал чётко и неоспоримо:

— Оставь нас.

Бай Ин не стал ничего добавлять. Он молча поднялся, но на полпути к выходу обернулся, решив, что не наелся. Захватив с собой тарелку с недоеденным рисом и парой кусков мяса, он бесшумно скрылся за дверью.

Фэн Хуан медленно перевела взгляд на Ли Вэя. В его лице читалось всё: сжатые челюсти, резкая складка у губ, тень, лёгшая глубоко в глаза. Это было выражение не просто гнева, а ярости, сдерживаемой лишь железной волей.

— Ты хотел знать, почему я исчезла тогда? — тихо начала Фэн Хуан, сделав перед этим тяжёлый, будто разрывающий грудь вдох. — Моя собственная тётка, Инлун, продала меня работорговцу. Имени его я не знаю. Но пока корабль шёл морем, на него напали пираты.

Она замолчала, не отводя взгляда от Ли Вэя. Тот с такой силой сжал в руке палочки для еды, что тонкое дерево треснуло, угрожая сломаться.

— Но я хочу не просто мести, — продолжила Фэн Хуан, и её голос стал низким, пронизанным стальной злобой. — Я хочу, чтобы она прошла через все круги ада. Вместе со всей своей гнилой семейкой.

— Того, что рассказал твой человек, уже достаточно для смертного приговора, — тихо, но чётко произнёс Ли Вэй. Внутри него всё клокотало от холодной ярости. Причины и следствия выстраивались в чёткую, ужасающую цепь. Семья Сюэ обладала авторитетом, богатством, покровительством императора — всем, чего не было у клана Цзи. Тщеславная Инлун, совершив неудачное замужество, не получила ни власти, ни состояния, на которые рассчитывала. Ли Вэй на мгновение замер, мысль ударила, как молния: а что, если гибель семьи Сюэ тоже не была случайностью?

— Ты не понимаешь… — покачала головой Фэн Хуан, но её слова потеряли прежнюю жёсткость, в них прозвучала усталость.

— Хуан, — он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей. Пальцы мягко, но твёрдо сомкнулись вокруг её пальцев. — Твой Бай Ин — ценный человек. Я могу дать ему доступ к ресурсам… чтобы он добыл не просто улики, а неопровержимые доказательства. Они ответят перед законом. Всей семьёй.

— Мне этого мало, — она не отводила глаз, и в её взгляде горел холодный, непримиримый огонь. Она не отняла руку. — Я хочу, чтобы она сошла с ума. Чтобы каждый её день стал пыткой.

— В твои дела я вмешиваться не стану, — тихо сказал Ли Вэй, и в его словах ясно прозвучало невысказанное: делай что должно. Я обеспечу тебе пространство для манёвра.

Его намёк был понятен. Фэн Хуан могла действовать самостоятельно, чтобы расшатать и без того хрупкие нервы тётки.

16. Кисть, чертящая сеть

Ли Вэй стоял в кабинете спиной к двери, вглядываясь во мрак ночного сада за окном. Страшная разгадка исчезновения Сюэ Лань десять лет назад обрушилась на него как ушат ледяной воды — безжалостная и неопровержимая. Теперь стало понятно, почему в те годы, когда он был молод, полон рвения, но лишён нынешнего влияния и связей, дело зашло в тупик. Все нити вели в ту самую трясину, куда у него тогда не было доступа.

Он потёр пальцы о пальцы, будто стирая с них невидимую пыль. Его губы искривились в усмешку, лишённую всякой теплоты. Теперь у него были все рычаги, все ресурсы. Он мог не просто разворошить змеиное гнездо клана Цзи, а сровнять его с землёй так, что и пепла не останется.

В дверь постучали. Ли Вэй медленно обернулся.

— Господин, — в кабинет беззвучно вошёл Чжи Сю. — Господин Бай Ин прибыл, как вы и распорядились. Пригласить его? — Голос управляющего был ровен и бесстрастен, как всегда.

— Да, — коротко кивнул Ли Вэй.

Чжи Сю молча склонил голову и удалился. Почти сразу в дверном проёме возникла фигура Бай Ина. Пират вёл себя так, будто зашёл в кабак, а не в кабинет высокопоставленного следователя. Он неспешно подбрасывал в воздух пару грецких орехов и ловил их ртом, не обращая внимания на формальности.

— Что за срочность, господин следователь? — спросил Бай Ин с наигранной, почти издевательской вежливостью.

Его голос звенел насмешкой, но лицо Ли Вэя оставалось неподвижным, как каменная маска. Следователь смотрел на него ровным, безэмоциональным взглядом, затем сделал шаг от окна к столу, на котором лежали несколько листов, исписанных аккуратным, чётким почерком.

— Полагаю, ты уже успел поговорить с Фэн Хуан, — произнёс Ли Вэй не вопросом, а констатацией факта.

Бай Ин дёрнул бровью и хмыкнул.

После ужина, когда Фэн Хуан вернулась в отведённый ей павильон «Спящий Аист», она дала ему чёткие указания. Бай Ин оставался на берегу. Ему предстояло стать её глазами и ушами на суше, помогая людям Ли Вэя вскрывать гниль семьи Цзи. Перспектива застрять в Линьхае, в то время как ветер звал в море, Бай Ина не радовала. Но капитан была непреклонна. Ей нужен был здесь человек, которому она доверяет безоговорочно.

— Ну, и что дальше? — продолжил Бай Ин, всем видом показывая своё пренебрежение к «чиновнику в парчовом халате». Он лениво перекатывал орех в ладони, будто оценивая, куда бы его швырнуть.

Ли Вэй лишь слегка усмехнулся — вежливо и безразлично. За десять лет службы он повидал всяких: и льстивых царедворцев, и циничных убийц. Детское бунтарство пирата его не задевало. Подобные выходки его больше не трогали — за годы практики он научился смотреть в самую суть.

— Я впечатлён твоими способностями, — спокойно продолжил Ли Вэй. — Умение добывать информацию — редкий дар.

Неожиданная похвала заставила Бай Ина на секунду замереть. Орех выскользнул из его пальцев и с глухим стуком покатился по полу.

— То, что ты принёс сегодня, уже тянет на суд. Но чтобы раздавить семью Цзи наверняка, нужны не просто улики, а доказательства, которые не оставят им ни шанса, — Ли Вэй посмотрел на пирата прямо, его взгляд стал твёрдым, холодным и лишённым всякой снисходительности. Как следователь, он знал: чтобы уничтожить зло, нужно добраться до самого корня и вырвать его вместе с землёй, на которой оно растёт.

— Если этого хватит для суда, зачем копать глубже? — всё же спросил Бай Ин, но в его тоне уже проскользнула не уверенность, а любопытство.

— Потому что у семьи Цзи есть покровители, — пояснил Ли Вэй. — Они могут замести следы, переложить вину на подставных лиц, а твои бумаги превратятся в пыль. Суд — это не только закон, это ещё и игра влияний.

Бай Ин задумчиво хмыкнул, кивая.

— Раз ты уже понял, что эта семья связана с твоим капитаном, то… — начал Ли Вэй, но Бай Ин резко перебил его.

— А ты-то здесь при чём? — спросил пират, сузив глаза. — Какое тебе дело до её прошлого?

— Спроси у своего капитана, — парировал Ли Вэй, выдержав многозначительную паузу. На его лице вновь появилась та же вежливая, ни к чему не обязывающая улыбка, от которой Бай Ин внутренне поморщился. — Если Фэн Хуан захочет, она тебе расскажет.

Выкладывать пирату историю о том, что Сюэ Лань была его невестой, Ли Вэй не собирался. Это было между ним и ею.

Бай Ин закатил глаза и громко фыркнул, но спорить не стал. В этом Ли Вэй был прав: такие вещи решала только сама Фэн Хуан.

Однако в следующее мгновение пират сменил тему, его взгляд стал изучающим.

— А у вас тут все такие? — неожиданно спросил он, оглядывая кабинет.

— Какие? — Ли Вэй слегка приподнял бровь.

— Вежливые. Каменные. Будто маски на лицах, — Бай Ин лёгкой походкой подошёл к столу и опёрся о него ладонями. — Вот ваш управляющий, Чжи Сю… Ни эмоций, ни дрожи в голосе. Он что, шпион?

Ли Вэй мысленно усмехнулся. Чжи Сю служил ещё его отцу и был вышколен так, что даже мысль о предательстве казалась абсурдной. При Ли Вэе управляющий лишь отточил своё искусство бесстрастия, за что его и ценили. Это был человек, на которого можно было положиться в самом сложном деле.

— Управляющий Чжи прекрасно знает своё дело, — сдержанно ответил Ли Вэй. Затем он поднял руку, мягко, но твёрдо пресекая дальнейшие отклонения. — Но мы отвлеклись. Чтобы разобраться с семьёй Цзи окончательно, нужны не просто доказательства их преступлений. Нужны такие улики, которые заставят их покровителей самих отречься от них, чтобы спасти свою шкуру. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — И в этом, Бай Ин, главная роль отведена тебе.

Когда Бай Ин покинул кабинет, Ли Вэй опустился в кресло за письменным столом. Перед ним лежали листы бумаги, исписанные чётким, но поспешным почерком — первые наброски плана. Он медленно пододвинул их к себе, взял кисть и начал вносить правки.

Разговор с пиратом запустил в его сознании цепь новых стратегий. План перестал быть просто реакцией — он начал обретать глубину и многослойность. Отложив исправленный документ, Ли Вэй взял два свежих листа бумаги и написал краткие, но ёмкие письма. Он писал кратко и по делу, без лишних слов.

Закончив, он позвал слугу.

— Доставь эти письма незамедлительно, — произнёс Ли Вэй, протягивая свёрнутые листы. — Первое — госпоже Цзюй Янь. Второе — аптекарю Гун Шаню в старом городе.

Слуга молча поклонился, принял письма и бесшумно исчез за дверью, словно тень.

Цзюй Янь, бывшая звезда столичного заведения «Лунный Павильон», оказалась в Линьхае не по своей воле. Ли Вэй помог ей в час, когда земля уходила из-под ног, и с тех пор она отвечала ему безграничной преданностью и осведомлённостью. Её чайный салон «Хрустальные Струи» считался образцом утончённости, местом, где элита города могла непринуждённо беседовать о делах, искусстве и многом другом. Что касается аптекаря Гун Шаня, то его обязательства перед Ли Вэем были особыми. Три года назад следователь не просто помог — он спас от разорения и бесчестья не только самого старика, но и его внука. С тех пор пропахшая травами лавка «Источник Жизни» на самом оживлённом перекрёстке города стала для Ли Вэя ухом, приложенным к самой земле. Гун Шань был ходячей энциклопедией ядов, противоядий и психотропных снадобий, а его клиентская книга, которую он вёл не на бумаге, а в памяти, была весьма ценна.

Ли Вэй снова погрузился в работу. Он провёл за столом ещё два часа, углубляя схему, прорабатывая каналы связи, варианты отступления и точки давления. Он не собирался водить Бай Ина за руку — тот был хитрой лисой, и ему нужна была свобода манёвра. Но Ли Вэй мог обеспечить ему надёжное прикрытие: надёжные легенды, укрытия, документы, которые превратят пирата в неуязвимого призрака, неуловимого для глаз клана Цзи и их покровителей.

Конечная цель была ясна: собрать не просто улики для местного суда, а неопровержимые доказательства, которые можно будет отправить в столицу и положить на стол тому, чьё слово значило больше, чем шепоток в коридорах власти. У Ли Вэя уже был на примете человек в Палате Инспекций — Гуан Мин. Чиновник принципиальный, неподкупный и обладавший как раз той бескомпромиссной прямолинейностью, которая могла пробить любую стену молчания. Чтобы привлечь его внимание, нужен был не просто компромат — нужна была система, картина такого размаха, что её уже нельзя было бы игнорировать.

Ли Вэй откинулся на спинку стула, потянулся, и в тишине кабинета хрустнули позвонки. За окном давно стояла глубокая ночь, но в его глазах горел ровный, холодный свет. Игра началась. И на этот раз он собирался вести её до конца.

Бай Ин в задумчивости медленно мешал ложкой густую рисовую кашу с сушёными ягодами и кусочками персика. Его взгляд был прикован к пиале, будто в её глубине плавали ответы на его вопросы. Он не замечал ни ароматных паровых булочек с начинкой из свинины и зелени, ни нежного тофу под тёплым соевым соусом, ни даже сладостей с кунжутом и пастой из красных бобов — всего того, что обычно заставляло его глаза блестеть.

Фэн Хуан наблюдала за ним украдкой, прихлёбывая утренний чай. Редко она видела своего бойкого помощника погружённым в такую глубокую, почти отрешённую задумчивость. Она уже давно окончила завтрак, а он всё водил палочками по давно остывшей каше, превращая её в однородную массу.

— Бай Ин, — её голос прозвучал тихо, но с той ровной, капитанской твёрдостью, которая всегда привлекала внимание. — Твоя каша скоро в кирпич превратится.

Бай Ин вздрогнул, словно вынырнув из глубокой воды, и медленно поднял на неё взгляд. Но взгляд этот был не обычный — он был изучающим, острым, будто он впервые видел её или искал в её чертах ответ на невысказанный вопрос.

— Да, Фэн-ван? — его собственный голос прозвучал глуховато.

— Ты ничего не ел, — заметила она, и в её тоне скользнула лёгкая, почти неуловимая нота шутки. — О чём ты думаешь так усердно, что даже твой аппетит сдался? Ты и паёк в шторм не терял, а тут каша простаивает.

Бай Ин помедлил. Он опустил глаза обратно в пиалу, затем решительно зачерпнул полную ложку холодной, загустевшей каши и отправил её в рот. Вкус был приторно-сладким и пресным одновременно, но в его состоянии он почти его не почувствовал.

Между ними повисла тягучая, неловкая пауза, наполненная лишь тихим гулом утреннего дома. Бай Ин чувствовал на себе вес её ожидающего взгляда. Вопросы, крутившиеся в его голове со вчерашнего вечера, были острыми, личными и дерзкими даже по его меркам. Как спросить капитана о том, что, возможно, было её самой глубокой раной и самым сокровенным секретом? Он метался между преданностью, требовавшей знать всё, чтобы лучше защищать, и суеверным страхом переступить незримую черту.

— Вчера за ужином я наблюдал, — начал Бай Ин, делая паузу, чтобы проглотить очередную ложку каши. — Я видел, как менялось лицо у того следователя, когда я рассказывал про семейку Цзи. — Он отложил ложку, взял со стола парную булочку, разломил её, и парок тонкой струйкой вырвался наружу. — И особенно — каким стал его взгляд, когда я спросил, не связаны ли вы с этой грязью. А потом, когда мы говорили с ним наедине… у меня сложилось впечатление… — Бай Ин оборвал себя на полуслове и решительно принялся за булочку, а следом за ней — за чашку горячего чая, словно ему нужно было набраться храбрости или собрать мысли в кучу.

Фэн Хуан молча наблюдала за ним, её удивление медленно сменялось пониманием. Она ценила его за многое: за дерзость, за ловкость рук, за умение раствориться в толпе. Но сейчас перед ней был не просто её пират — он оказался куда более проницательным, чем она обычно допускала. Её пальцы обхватили тёплую фарфоровую чашку, и она сделала небольшой глоток, давая ему время.

— И к каким же выводам ты пришёл, Бай Ин? — спросила она наконец, и её голос был спокоен, но в нём не было ни капли снисхождения. Она смотрела на него прямо, ожидая.

— Нууу… Фэн-ван, — Бай Ин вздохнул, поставив чашку с лёгким стуком. — Этот чиновник, Ли Вэй… Вы с ним были знакомы тогда? То есть… — он подбирал слова, — в вашей прошлой жизни. До того, как вас забрало море.

Он замолчал на мгновение, но не стал ждать ответа. Второй вопрос вырвался у него стремительно, будто он боялся, что передумает, если не выскажется сейчас:

— Он что, был вашим женихом? Иначе почему ему так… не всё равно? Почему он смотрит на вас не как следователь на свидетеля, а как человек, который что-то потерял и теперь никак не может поверить, что нашёл?

Фэн Хуан едва не подавилась чаем. Она резко склонилась, давясь кашлем, пока слезы не выступили на глазах. Поставив чашку с резким звоном, она медленно подняла голову и уставилась на Бай Ина. Молча. Пристально, как штурман изучает незнакомую карту. Эта немая проверка длилась минуту — долгую, тягучую минуту, в течение которой в воздухе повис невысказанный вопрос и оценка внезапно открывшейся проницательности её подчинённого. Наконец её губы дрогнули, сложившись в усмешку — невесёлую, но признательную.

— Палата по уголовным делам явно потеряла отличного следователя, — произнесла она, и в её голосе прозвучал смешок, в котором смешались ирония и лёгкое потрясение.

«Неужели он догадался? Так быстро?» — пронеслось у неё в голове. Но с другой стороны, что ещё мог подумать человек, видя, как двое смотрят друг на друга — не как союзники, а как призраки из общего, давно похороненного прошлого? Где кроется корень такой яростной заинтересованности, как не в том, что когда-то связывало сердца?

— Так я прав? — не отрываясь, спросил Бай Ин, и в его глазах горело уже не просто любопытство, а азарт первооткрывателя.

— Это пыльная история, Бай Ин, — её улыбка стала мягче, но в глубине глаз он уловил тень — не печали, а скорее усталой решимости не ворошить прошлое. — Не стоит листать книгу назад. Там написаны имена людей, которых больше нет.

Она больше не Сюэ Лань — нежная орхидея из семейства Сюэ. А он — не тот мечтательный юноша, что верил в справедливость, написанную чернилами, а не кровью. Они оба стали другими — закалёнными, острыми, несовершенными. Та старая история была о двух призраках. А призракам не место среди живых.

— Но твою догадку, — добавила она, и её голос приобрёл низкий, заговорщицкий оттенок, — оставь при себе.

Бай Ин шумно выдохнул, будто спуская пар, и встряхнул головой, словно сбрасывая тяжесть неловкого разговора. В этот самый момент, как будто поджидая за дверью, бесшумно вошёл Чжи Сю.

Управляющий, как всегда, был воплощением безупречной формы. Он сложил руки в традиционном приветствии и совершил лёгкий, но безукоризненный поклон, угол наклона которого был выверен с математической точностью.

— Господин Ли Вэй ожидает господина Бай Ина в своём кабинете, — произнёс он. Его голос был ровным, чистым и абсолютно лишённым какого-либо оттенка. Слово «господин», обращённое к пирату в потрёпанной одежде, прозвучало в его устах с той же нейтральной вежливостью, что и обращение к императорскому послу.

Бай Ин невольно закатил глаза. Этот бесстрастный, отполированный до глянца тон действовал ему на нервы сильнее, чем крик пьяного боцмана. Каждое «господин» отзывалось в нём фальшью, как будто Чжи Сю нарочно тыкал его носом в ту бездну, что лежала между их мирами.

Уголок губ Фэн Хуан дрогнул. Она прикрыла лицо фарфоровой чашкой, чтобы скрыть усмешку, блеснувшую в её глазах.

— Бай Ин, — произнесла она, и в её голосе зазвучала лёгкая, но неоспоримая команда, приправленная намёком на потеху. — Полагаю, тебе стоит поспешить. Следователь не любит, когда его заставляют ждать.

Бай Ин с театральным вздохом поднялся из-за стола. Его движения были нарочито медленными, почти ленивыми. Он потянулся, поправил складки на своём скромном халате, явно затягивая время — отчасти из упрямства, отчасти назло всей этой чопорной атмосфере.

Пока Бай Ин следовал за бесшумной тенью Чжи Сю, он не мог не отметить перемены, наступающие в саду. Глубокая летняя зелень начала уступать место — кое-где листья уже полыхали багровым румянцем, а где-то отливали первым, робким золотом. Над зеркальной гладью пруда висело высокое, бездонное осеннее небо. Воздух был прохладен, чист и напоён последними цветочными ароматами, смешанными с запахом влажной земли и мха.

— Слушай, старик, — не выдержал тишины Бай Ин, ускорив шаг, чтобы поравняться с управляющим. — Ты случайно никогда шпионом не был? Исчезать и появляться так внезапно — это тебе не служанок будить. Ты будто из воздуха материализуешься. А?

— Господин Бай Ин — большой шутник, — невозмутимо парировал Чжи Сю, не сбивая с размеренного, будто отмеренного шага.

— Да я серьёзен, как в море перед штормом! — возмутился пират.

— Если вам так интересно, — голос управляющего оставался ровной, бесцветной струёй, — то я отвечу. Я служу семье Ли всю свою сознательную жизнь. Ни шпионом, ни каким-либо иным агентом никогда не был.

Внутренне Чжи Сю, разумеется, не одобрял присутствия в доме таких сомнительных личностей, как пираты. Но за годы службы у Ли Вэя он усвоил главное правило: работа хозяина часто требовала контактов с миром теней, и в его обязанности входило обеспечивать этим контактам безопасность и безмолвие, а не выносить о них суждения.

— Всё равно поместье у вас какое-то… ненастоящее, — не унимался Бай Ин, оглядывая безупречные дорожки. — Все тут как тени ходят. Ни смеха, ни сплетен за углом.

Чжи Сю ничего не ответил, но в глубине его сознания мелькнула сухая усмешка. Пират, при всей своей грубости, был не так уж и не прав. В поместье Ли Вэя слуг отбирали с особой тщательностью, как отбирают солдат для тихой ночной вылазки. Здесь было слишком много секретов — тяжёлых, опасных, — которые не должны были выйти за пределы этих стен. Любое лишнее слово, любой неосторожный взгляд могли стать причиной мгновенного и бесповоротного увольнения. Тишина была не просто правилом, а единственно возможным условием существования.

— Мы пришли, — голос Чжи Сю прервал его размышления. Они остановились перед знакомой дверью кабинета. — Вас ожидают.

— Ты говорил, что Ли Вэй ждёт. Кто ещё? — удивлённо вскинул брови Бай Ин, но управляющий уже бесшумно отворил дверь, шагнул вперёд и объявил ровным, как поверхность того самого пруда, голосом:

— Господин Бай Ин прибыл.

Когда Бай Ин переступил порог кабинета, его ожидало не только привычное уже присутствие Ли Вэя у окна. В просторной комнате собралось ещё несколько человек, создавая непривычную для этого строгого места картину. Воздух здесь был уже не просто пропахший бумагой и тушью — в нём витали тонкие, едва уловимые шлейфы сушёных трав и пряных корений, смешанные с лёгким, изысканным ароматом цветочных духов. Чжи Сю, словно невидимка, бесшумно вышел, и дверь за ним мягко закрылась, отрезая их от остального мира.

— Знакомься, — начал Ли Вэй без вступлений, его голос был деловит и лишён обычной отстранённости. — Это те, кто поможет нам затянуть петлю на шее клана Цзи так, чтобы не выскользнул даже самый мелкий червяк.

Он сделал шаг в сторону старшего из присутствующих — седовласого мужчины с умными, внимательными глазами и руками, испещрёнными мелкими шрамами и пятнами от снадобий.

— Мастер Гун Шань, владелец аптеки «Источник Жизни». Его знания о травах и людях, которые их покупают, не имеют цены.

Старик склонил голову в почтительном поклоне, и на его лице промелькнула лёгкая, понимающая улыбка, будто он уже видел насквозь и оценил нового союзника. Бай Ин кивнул в ответ, стараясь выглядеть солиднее.

— Сань Тоу, — Ли Вэй кивнул в сторону молодого человека, чей внешний вид — поношенная одежда, сгорбленные плечи — был идеальной маской для простого работника. — С завтрашнего дня он — новый садовник в доме Цзи.