Шрамы нашей любви. Тень и Свет

— Мы должны пробиться, — произнёс он хрипло. — Я чувствую её. Через кольца. Она копит силу. Она победит его…

Каэрис шагнул вперёд.

— Мы не пробьёмся, — вмешался он тихо. — Барьеры Валиана непроходимы. Я видел такое только однажды — в гномьих шахтах Подгорья. И даже там были трещины. Здесь сложнее. Валиан запечатал Святилище наглухо.

Кэйлен посмотрел на него. В его взгляде не было гнева. Только усталость. И понимание.

— Тогда, что же нам делать?

Каэрис помедлил. Потом произнёс:

— Меня и Найру впустят.

Найра подняла глаза.

— Что?

— Валиан — манипулятор, — Каэрис говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Он не просто держит её в плену. Он использует её. Как рычаг. Как оружие. И если мы придём за ней, скорее, он не станет нас убивать. Он позволит войти, чтобы сломать всех вместе. Чтобы доказать, что сопротивление бесполезно.

Найра нахмурилась.

— Ты предлагаешь пойти к нему в ловушку?

— Я предлагаю использовать его ловушку, — Каэрис посмотрел на Кэйлена. — Мы идём внутрь. Разведка. Оценка ситуации. Возможно, поговорим с Лирэль. Возможно у неё уже есть план побега. Но король не пойдёт на этот риск.

Кэйлен поднял брови.

— Почему не я?

Каэрис шагнул ближе. Его голос стал тише, но каждое слово было чётким, как удар кинжала.

— Потому что ты болен, король. Яд в твоих венах убивает. Валиан знает это. Если ты войдёшь — он использует твою слабость. Он ударит по Лирэль через тебя. И она не выдержит, увидев это.

Кэйлен молчал. Он знал, что Каэрис прав. Знал, и ненавидел это знание.

Каэрис продолжил, — Ты силён… Ты можешь уйти. Но не к Святилищу, а к Кургану.

Кэйлен вздрогнул.

— Курган?

— Я слышал о нём от старых гномьих наёмников, — Каэрис говорил медленно, словно вспоминая. — Они называли его «местом, где камень дышит». Древнее место силы. Там магия течёт иначе. Там яд можно замедлить. Там кольца можно усилить. Там у тебя будет шанс подготовиться к финальной битве.

Найра нахмурилась.

— Откуда у тебя такие знакомства?

Каэрис усмехнулся, но в глазах мелькнула тень.

— Работа. Я много где бывал. И многое слышал. Вопрос не в том, откуда я знаю. Вопрос в том, поможет ли это.

— А вы? — спросил Кэйлен.

— Мы идём в Святилище, — Найра встала, её голос был ровным, как лёд. — Разведка. Оценка. Возможно, контакт с Лирэль! Мы выживем.

Кэйлен смотрел на них — на Найру, сухую и циничную, на Каэриса, усталого и расчётливого. И осознавал, что был обузой. Его присутствие у Святилища только мешало. Валиан использовал бы его слабость и любовь к Лирэль.

А Курган был шансом. Шансом стабилизировать яд. Шансом усилить кольца. Шансом подготовиться.

— Хорошо, — произнёс он хрипло, но твёрдо. — Я иду к Кургану. Вы… в Святилище. Но помните: Лирэль — не жертва. Если она говорит «нет», значит, у неё есть причина. Если она молчит — значит, она готовит ход. Доверяйте ей…

Найра кивнула. Каэрис тоже. Шэдоу рванулась с места — длинными, мощными прыжками, унося Кэйлена на восток. К Кургану. К месту силы. К последней надежде.

Найра и Каэрис остались вдвоём у водопада. Шум воды заглушал всё, кроме их дыхания. Каэрис не двинулся сразу. Он стоял, глядя вслед пуме, и Найра видела, как напряглись его плечи — не от усталости. От того, что он собирался сделать. Он шагнул к ней. Не остановился на почтительном расстоянии, как всегда. Подошёл вплотную. Так близко, что она почувствовала тепло его тела, запах кожи и стали, который знала уже слишком хорошо.

— Найра, — произнёс он тихо. Голос был хриплым. Не от холода, а от того, что слова застряли в горле.

Она не отступила. Подняла глаза. В полумраке его лицо было тенью, но она видела его глаза — и в них не было привычной нотки цинизма наёмника. Было что-то оголённое. Что-то, что он прятал даже от самого себя. Его рука поднялась. Пальцы коснулись её предплечья — там, где под тканью туники скрывался старый синяк, оставшийся после последней битвы.

— Помнишь? — спросил он тихо. Его большой палец медленно провёл по больному месту… — Ты прикрыла мне спину. Я прикрыл тебе фланг. Мы двигались как одно целое. Без слов. Без приказов.

Найра не шелохнулась. Но её дыхание сбилось. Её пальцы сжались в кулаки — не чтобы ударить. Чтобы удержаться. Потому что её тело помнило это лучше разума. Помнило вес его плеча, когда они стояли спина к спине. Помнило ритм его дыхания, синхронный с её собственным. Помнило момент, когда он перехватил удар, предназначенный ей, и даже не засомневался.

Она знала, что он что-то скрывает. Чувствовала это по тому, как он иногда замолкал на полуслове, как его взгляд уходил в сторону, когда спрашивала о прошлом. Она чувствовала это по тому, как он напрягался каждый раз, когда кто-то упоминал имя Валиана. Но она также знала, что в бою он никогда не предавал. Ни разу. И это знание — проверенное кровью и синхронностью дыхания — перевешивало любые подозрения. Она выбрала доверять телу, а не голосу разума, который метался.

— Я не знаю, что ты сказала обо мне королю, — прошептал он. — Может быть, ты назвала меня просто наёмником. Может быть — тактическим ходом. Мне всё равно. Потому что правда не в словах, которые ты произнесла для него. Правда в том, как ты двигалась рядом со мной. Как ты приняла мой ритм и сделала его своим…

Его другая рука поднялась и легла ей на затылок. Пальцы запутались в волосах. Не тянули, а ласкового прикасались.

— Если ты сказала ему, что нравишься мне — ты не ошиблась, — его голос сорвался. — Не потому, что ты использовала женские чары. А потому, что ты увидела меня. Не как инструмент и убийцу.

Он наклонился ближе. Его лоб коснулся её лба. Тихо. Бережно. Их дыхание смешалось.

— Я остался не чтобы мне заплатили, Найра. Я остался, потому что впервые за десять лет кто-то двигался со мной в одном ритме. Потому что ты стала для меня больше, чем выживание.

Он замолчал. В его глазах была правда. Но не вся. Где-то глубоко, за этой правдой, лежала тень, которую он не мог озвучить. Не сейчас. Не перед входом в ад. Он боялся, что если скажет всё — она отвернётся ещё до того, как они сделают первый шаг.

И тогда он поцеловал её. В этом поцелуе была не только правда. Была и ложь. Ложь, которую он не мог произнести вслух — потому что если бы она узнала всё сейчас, она бы не пошла с ним. А он не мог позволить ей идти одной. Не после того, как они стояли спина к спине в бою. Не после того, как она приняла его ритм и сделала его своим. Он нёс эту вину в себе, как камень на шее, и знал, что когда-нибудь она узнает. Он должен был войти в Святилище рядом с ней, чтобы вытащить Лирэль. А после — будь что будет.

Его губы были тёплыми, сухими, с привкусом соли и железа — тем самым привкусом, который они оба помнили с той ночи. В этом поцелуе не было обещаний. Была только та правда, которую он мог дать. И та ложь, которую он вынужден был скрывать. Голая, болезненная, абсолютная. Правда двух тел, которые знали друг друга в бою лучше, чем любые любовники знают друг друга в постели.

Найра обомлела. Её руки поднялись, и легли ему на грудь. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы почувствовать биение сердца под тканью туники. Быстрое. Неровное. Живое. То самое сердце, которое билось в унисон с её собственным. Ни один из них не отходил. Они стояли, прижавшись лбами, и продолжали дышать одним воздухом.

— Ты мог уйти, — произнесла она наконец. Голос был тихим. Но в нём не было осуждения. Только факт. И память тела.

— Мог, — Каэрис закрыл глаза. Его пальцы всё ещё были в её волосах. — Но тогда бы я остался с пустотой в груди. А с тобой… я наполнен.

Даже если ты не знаешь всего, — добавил он про себя. Даже если, возненавидишь меня за это молчание.

Найра медленно подняла руку. Провела пальцами по его щеке, губам. Её кожа была прохладной. Его — горячей.

— Идём, — произнесла она. И в этом слове было не прощение. Доверие, основанное на памяти тела, на синхронности в бою, на этом поцелуе. Доверие, которое Валиан попытается разрушить. И которое либо выстоит, либо разобьётся навсегда.

Каэрис открыл глаза. Посмотрел на неё. И в его взгляде была решимость. Они пошли к Святилищу. Легко. Бесшумно. Как тени. Но теперь между ними была невидимая нить — тоньше паутины, прочнее стали. Нить, выкованная синхронностью двух тел в бою. И трещиной невысказанной правды, которая ждала своего часа.

Наступила тишина: неестественная, давящая. Ни шороха листьев. Ни пения птиц. Ни даже звука ветра. Как будто лес замер, затаился и ждал. Потом чем-то повеяло. Запах, который заставлял инстинкты кричать: опасность. И наконец — он. Нокс…

Огромный, с глазами, в которых горел холодный, аналитический свет. Он стоял на тропе, преграждая путь. Не рычал. Не скалился. Просто стоял — как изваяние, как страж, как приговор. Найра остановилась. Её рука легла на рукоять кинжала — не вытаскивая, просто готовая. Каэрис замер рядом, его тело напряглось, как тетива лука.

Нокс смотрел на них. Его глаза: холодные, умные — скользили по их лицам, оценивая, взвешивая, решая. Найра знала: этот волк был не просто животным. Это была часть Валиана. Его глаза, его уши, его воля. Если Нокс здесь, значит, Валиан знает. Валиан ждал…

Каэрис шагнул вперёд. Медленно. Без угрозы.

— Мы идём к твоему хозяину, — произнёс он тихо. — Передай ему: мы пришли с миром.

Нокс не двинулся. Он просто смотрел. Потом — медленно, с пугающей грацией, он развернулся и пошёл в сторону Святилища. Найра и Каэрис переглянулись. В глазах Найры читалось холодное понимание. В глазах Каэриса — усталая ирония.

— Он нас впускает, — произнёс Каэрис. — Как я и говорил.

— Ловушка, — отрезала Найра.

— Конечно, ловушка, — Каэрис усмехнулся, и в этой усмешке не было радости. — Но это наша ловушка. И мы идём в неё добровольно.

Они пошли за волком. Ашар кружил над ними, его силуэт чертил круги на сером небе. Он видел всё: Нокса, ведущего их к Святилищу. Высокие стены древнего гномьего сооружения. Массивные двери, которые медленно открывались, впуская их внутрь. И высоко на стене, в узкой щели окна — белую ткань и красные перчатки.

Лирэль стояла у окна. Она не видела их лиц — расстояние было слишком велико. Но она чувствовала их. Через кольца. Через вибрацию, которая пробегала по её пальцам. Найра. Тёмный эльф. Они шли...

Ашар издал короткий, резкий крик, и полетел обратно, к водопаду, к тому месту, где Шэдоу уже уносила Кэйлена к Кургану.

Валиан стоял у окна в глубине Святилища. Он смотрел вниз, на две фигуры, входящие в его владения. На его лице появилась едва заметная усмешка. Лицо, которое он украл у брата, теперь смотрело на его триумф. Он провёл пальцем по своему лицу и улыбнулся своему отражению в тёмном стекле. Наконец-то. Он ждал этого момента. Ждал, когда они придут за ней. Ждал, когда сможет сломать их всех вместе. Он повернулся к Безмолвному, стоявшему в тени.

— Приведи её, — произнёс он. — И приготовь зал переговоров. У нас гости.