Шрамы нашей любви. Тень и Свет

Лирэль молчала. Она неотрывно всматривалась в его лицо, ловя прямой, хищный взгляд. Глаза Валиана — черты эльфа, который планомерно разрушил её жизнь и теперь упивался своей победой. Она изучала врага без страха и слёз, превращая собственное безмолвие в глухой, непреодолимый щит.

Валиан усмехнулся.

— Спи, — тихо произнёс он, бережно убирая руку от её лица. — Праздник удался на славу, Цитадель ликует, и этот день остался за нами. Завтра наступит совершенно иная жизнь. Перестань цепляться за мертвецов, Лирэль. У тебя всё ещё есть шанс стать моей женщиной — по-настоящему, разделив со мной этот триумф. Дай себе время, и ты сможешь меня полюбить.

Он покинул комнату, унося с собой удушающее присутствие. Оставшись одна, Лирэль прильнула лицом к студёному стеклу окна. В чёрном небе разгорались звёзды. Точно такие же светили им двоим у Кургана, когда она свято верила в спасительную силу их уз. Тогда ей казалось, что любовь — это укрытие, а не капкан, который заживо похоронит их в стенах этой проклятой Цитадели.

Пальцы содрогались от рваной, пугающей пульсации колец. В этой судороге сквозила слепая тревога — так бьётся сердце подкошенного стрелой зверя.

— Это ещё не конец, — сорвался во тьму прерывистый, надломленный шёпот. — Выход найдётся. Я доползу, прорвусь обратно к нему. Я уничтожу эту клетку...

Шёпот оборвался — клятвы вдруг показались бессмысленным самообманом. Магия колец окончательно выдохлась, погружая комнату в мертвенную тишину. Лирэль оставила каменные плиты пола, на которых пряталась до этого, и бессильно забралась на постель своего палача. Она закрыла глаза, пока пума грела её ступни своим живым теплом. Но покой не наступал. В грудь словно вросла тяжёлая бетонная плита, которая медленно и безжалостно топила её в чужом матрасе. Секунда — и Лирэль рухнула навзничь, погружаясь в чёрную внутреннюю пучину.

Глава 22. Я не ты

Серая пустота сомкнулась вокруг неё — то самое призрачное пространство, где когда-то они искали спасения с Вэйном. Здесь она шаг за шагом подчиняла себе волю колец, здесь упрямо верила, что их любовь способна разогнать любую тьму. Но прежний свет погас. Остался лишь глухой, осязаемый мрак и пронзительный холод, пробирающий до самых костей. Мертвую тишину, от которой болезненно сводило челюсти, казалось, можно было потрогать руками. Сам воздух превратился в плотную, тяжелую взвесь, дышащую вековым тленом: пылью забытых гробниц, металлической горечью запекшейся крови и удушливым шлейфом увядших цветов.

Из непроглядной темени соткался её силуэт. Мориэль. Тёмная эльфийка ступала бесшумно, а её длинные угольно-чёрные волосы струились и таяли в воздухе, напоминая горький дым погребального костра. Век без солнца сделал её кожу пугающе бледной, почти прозрачной. Сквозь этот фарфоровый покров отчётливо проступала синева вен — они ветвились по телу, точно русла древних, иссохших рек, оставивших свой неизгладимый след на карте её плоти.

Взгляд Лирэль скользнул по её платью. Изъеденная временем и серая от пепла ткань струилась к полу, но зависала в миллиметре от него, укутывая Мориэль подобием дымного савана — призрака её утерянного прошлого. На бледной шее эльфийки качался медальон на тонкой серебряной цепочке. Лирэль до боли в глазах всматривалась в него, пытаясь разгадать секрет, но кулон был надежно скрыт от чужих глаз. Запечатан намертво, как и сама его хозяйка, не собиравшаяся впускать никого в свою душу.

Глаза Мориэль пугали абсолютной, непроглядной чернотой. Ни белков, ни зрачков — сплошная бездна. Та самая мертвая пустота, которую Лирэль когда-то видела во взгляде Валиана, только здесь она была разверзнута, увеличенная в тысячи раз. В этом черном омуте не читалось ни ярости, ни боли, ни безумия. Лишь безграничная, всепоглощающая усталость. Усталость той, кто слишком долго всматривался в бездну, пока бездна не начала всматриваться в ответ, стирая границы между ними. Её лицо по-прежнему хранило безупречные очертания, но в них застыла та жуткая, безжизненная грация, которой обладают лишь мраморные девы на старинных погостах. Красота совершенная, но точно древний храм, из которого навсегда ушли боги.

На её пальцах хищно поблескивали те самые кольца. Три артефакта мерцали ядовитым, почти болезненным светом, пульсируя в унисон с её дыханием — если эта призрачная фигура вообще ещё сохранила способность дышать. Лирэль заворожённо зафиксировала этот блеск — и в груди у неё всё сжалось. Три. Не два. Три... Разум бессильно молчал, не в силах объяснить эту вспышку. Но глубоко под спудом парализующего страха и боли шевельнулось фантомное, ускользающее чувство. Острое осознание нехватки чего-то жизненно важного...

— Ты думала, что можешь меня победить? — Голос Мориэль раздался внутри её собственной головы. Мягкий. Почти нежный. Точь-в-точь как у матери, убаюкивающей младенца перед тем, как придушить его подушкой. — Думала, Вэйн показал тебе правду?

Лирэль рванулась назад. Но ноги не слушались. Земля уходила из-под ног — пол под ней мгновенно стал ватным, предательски зыбким. Она увязала в этой серой пустоте, теряя способность двигаться.

— Вэйн... он ведь обещал... — Голос Лирэль сорвался, превратившись в едва слышный шепот. — Он говорил, что я смогу подчинить себе силу колец. Что если мои помыслы останутся чисты, я никогда не превращусь в тебя. Что любовь... любовь всегда сильнее тьмы.

Мориэль рассмеялась. От этого звука по коже побежали иголки. Он напоминал хруст ломающихся костей. Плач ребёнка, эхом разносящийся по пустому дому. Предсмертный, клокочущий вздох умирающего. Каждая нота этого смеха физически ранила, уничтожая последние крохи надежды Лирэль.

— Вэйн мёртв, дурочка, — этот шёпот Мориэль прозвучал как смертный приговор. В беспросветной черноте её взгляда скользнул призрачный отблеск сострадания. — Его давно нет. Каждый его жест, каждый совет, каждая «мудрость», которую ты так бережно хотела сохранить в памяти, — порождение твоей собственной расколотой души. Твоя грандиозная иллюзия. Истеричный крик о помощи, запертый внутри твоей головы. Ты сама создала этот фантом, Лирэль. Просто потому, что тебе жизненно необходимо было лекарство от боли и призрачный шанс на счастливый финал.

Мориэль шагнула ближе. Её босые ноги не касались пола. Она парила над ним, точно призрак, неумолимо сокращая расстояние между ними. От этого бесшумного приближения у Лирэль захолодело в груди.

— Но реальность другая, Лирэль, — она склонила голову набок, и её чёрные глаза бездонно блеснули. — И она страшнее, чем ты думаешь.

Воздух вокруг стал ещё гуще, едва позволяя сделать выдох.

— О чём ты говоришь?.. — едва слышно выдохнула Лирэль. Её пересохшие губы едва шевелились, а в горле застрял ком от нарастающего ужаса.

Тёмная эльфийка склонилась вплотную, почти касаясь её. Теперь их разделяло ничтожно малое расстояние. Лирэль кожей ощутила исходящее от неё дуновение — морозное, напоминающее ледяное дыхание январской стужи.

— Ты зациклилась на чистоте помыслов, — сказала Мориэль. — Думала, что благородство сердца гарантирует контроль над этой силой. А если впустишь в душу месть, магия станет смертоносным орудием.

Она отступила на шаг.

— Истина гораздо беспощаднее, Лирэль. Прикосновение к этим артефактам всегда несёт в себе семена погибели. Твоё милосердие проклято точно так же, как и чья-то лютая злоба. Возведение щита ради чужой жизни ничем не отличается от удара палача. Перед лицом этой магии все порывы души равны. Кольца жаждут одного — безраздельного господства над тобой. Всякий раз, взывая к ним, ты добровольно шагаешь в пропасть. С каждым новым шагом удерживать ускользающий разум будет всё труднее, пока пепел не поглотит тебя без остатка.

Лирэль покачала головой.

— Это ложь!.. Я поцеловала Кэйлена, и сила покорилась мне. Он не пострадал. Я удержала эту лавину, я сделала это!

— О, эта иллюзия победы, — Мориэль снисходительно усмехнулась. — Опусти взгляд на собственные пальцы. Вглядись в этот металл. Их свечение стало мягче, оно льнёт к твоей коже, точно родное. Думаешь, это признак твоего триумфа? Нет. Просто эти артефакты откусили ещё один кусок от твоей сути. Они вросли в тебя чуть глубже. И дальше это падение станет лишь стремительнее.

Она сделала шаг назад. Теперь они стояли лицом к лицу.

— Созерцай, — Мориэль заставила пространство вокруг них прийти в движение. — Вот итог твоего выбора. Посмотри, к чему приведут твои благие порывы. И в какого монстра ты превратишься, когда кольца заберут последнюю крупицу твоего разума.

Перед Лирэль разверзлась преисподняя, некогда бывшая сердцем Цитадели. От праздничного блеска свадебного дня не осталось и следа. Знакомая архитектура теперь казалась гротескной карикатурой, вызывая ту же тошноту, что и созерцание гниющей плоти на лице когда-то прекрасного возлюбленного. Пространство превратилось в гигантский резервуар, до краёв наполненный дымящимся багровым киселём. Живая, парная сукровица толчками подступала к лодыжкам, источая удушливый, липкий дух парного мяса, окислившегося железа и предсмертных испражнений. Землю устилал сплошной, хрустящий ковёр из костей и рваной плоти. Повсюду громоздились павшие тёмные эльфы. Их длинные угольно-чёрные локоны пропитались багровой грязью, а бледная, почти прозрачная кожа покрылась глубокими ранами. Смерть не выбирала: искалеченные дети бездны, растоптанные старики и лучшие тёмные гвардейцы королевства лежали единой массой. Никто из них даже не успел осознать, откуда пришёл удар.

Широко распахнутые глаза павших безмолвно кричали. Изуродованные лица замерли на последней ноте агонии. Каждая застывшая ладонь хранила свой маленький якорь уходящего мира — спрятанный медальон, обрывок письма, сорванный цветок. Лирэль потеряла равновесие. Земля ушла из-под ног, и она осела в рубиновую жижу. Влагой обдало её бёдра; тёплый багрянец хлюпнул, точно хищник, почуявший жертву. Ткань мгновенно потемнела, впитывая смерть, которая теперь намертво липла к телу и заполняла всё вокруг своим невыносимым смрадом. Горло перекрыло глухим спазмом. Ни звука, ни единого вдоха. Полное оцепенение на коленях. В самом эпицентре резни. Наедине со знанием, от которого ломался разум: перед ней была её личная будущая реальность.

— Не отворачивайся, — приказала Мориэль.

Взгляд Лирэль скользнул вверх. На троне сидел Валиан. Его разум был полностью разрушен. Он потерялся в бездне. Из его глаз вырывался черный огонь — точь-в-точь как у Мориэль. Лирэль видела насквозь: былая маска из стали въелась в плоть, став его настоящим, уродливым лицом. Тут она заметила главное — на его пальце пульсировало кольцо, завершая эту страшную картину. Валиан хохотал взахлеб. Его веселили мертвые тела, кровь и пепелище. Он упивался этим ужасом с дикой, детской радостью.

— Радость моя! — сладко пропел он. Валиан содрогался от дикого, щенячьего ликования. — Ты вернулась к своему королю! Иди же сюда! Осмотрись вокруг! Насладись тем, во что мы превратили этот проклятый мир!

Он покинул трон. Расправив ладони для объятий, правитель шагнул вперед. Угольные полы его накидки резко взлетели вверх, раскрываясь за его плечами, точно огромные вороньи крылья. Эта живая тьма словно приготовилась поглотить остатки зала.

— Все эти земли будут нашими! — неистово кричал он. — Ни одна тварь не посмеет встать у нас на пути! Ни эльфийские кланы, ни людские королевства, ни подземные мастера, ни даже небесные владыки! В наших руках абсолютное могущество! Мы стали первородным мраком! Мы — само бессмертие!

Он протянул к ней руку.

— Ступай же ко мне, моя повелительница, — вкрадчиво прошептал он, — Мое одиночество длилось, как вечность. Твой трон готов.

Тогда мрак породил еще одну фигуру. Это была Лирэль. Полная противоположность той жалкой, дрожащей эльфийке, что замерла в луже чужой крови. Вперед шагнула истинная хозяйка этого пепелища. Её взгляд испускал абсолютную ночь, лишенную всяких признаков человечности — две провальные бездны, от одного взгляда на которые хотелось содрать ногтями кожу. Лицо казалось призрачно-фарфоровым, истонченным до предела. Былая светловолосая коса превратилась в ледяное серебро. Поседела целиком... Неодолимая сила стерла прежнюю Лирэль без остатка.

На её пальцах горел проклятый металл. Но его сияние стало мёртвым, пугающим. Огонь колец больше не грел, он забирал всё, что делало её живой, превращая сердце в камень. Копия Лирэль подошла к Валиану. Медленно. Совершенно спокойно. Как хищная кошка, которая уже задушила свою добычу и наслаждается моментом. Она остановилась рядом и склонилась к его плечу, пачкая лицо чужой кровью. И эта кошмарная пара вместе посмотрела вниз. На тысячи изуродованных тел соплеменников...

— Ты видишь это? — тихо спросила Мориэль со спины. От прикосновения её ледяной руки к щеке Лирэль вздрогнула. — Это твой приговор. То, что ты сотворишь своими руками.

Лирэль разрыдалась. Тихо. Без единого всхлипа. Ее плечи мелко дрожали, а из груди уходило последнее тепло. Сопротивление было окончательно сломлено.

— Но мои чувства к нему... они настоящие, — сквозь пелену слёз выдавила она. — Кэйлен... ведь он выжил только благодаря мне. Магия отступила перед этой связью. Я была уверена, что усмирила это пламя, что веду его за собой...

— Твой порыв и разрушит этот мир, — Мориэль едва заметно склонила голову.— Ты вытащила его, ведомая сердцем. Это выглядело благородно. Но именно так ты открыла врата кошмару. Каждое обращение к кольцам — даже во имя добра — требует твоей крови. Ты платишь своим «я». И очень скоро сдерживать этот натиск станет просто невозможно.

Пространство вокруг них сжалось.

— Сначала твой выбор убережёт Кэйлена, — Мориэль продолжала. — Затем ты побежишь выручать Найру. Потом наступит черёд Каэриса. Ты попытаешься прикрыть собой всех бдизких. Но за каждый благородный шаг мрак потребует колоссальную дань. Он сожрёт тебя...

Эльфийка разорвала дистанцию, плавно отстранившись. Её угольные бездны замерли на лице Лирэль — и в этой глубине проступило совершенно иное чувство. То не была былая насмешка или сострадание. Это был безмолвный, леденящий ультиматум.

— Но это лишь верхушка айсберга, — её зловещий шёпот эхом прорезал мертвенную тишину. — Ты до сих пор тешишь себя мыслью, будто расплата ждёт тебя где-то далеко впереди? Будто судьба милостиво выделила тебе отсрочку? Думаешь, ты сможешь вырваться из этих тисков и бросить всё?

Она улыбнулась. Так улыбаются лишь те, кто до конца осознал масштаб катастрофы.

— Доверчивое дитя, — шёпот змеёй скользнул под кожу. — Беда не прячется в тумане грядущего, она уже дышит тебе в затылок. Прямо в эту секунду, пока твой разум блуждает среди призрачных грёз, Валиан расставляет свои капканы. Он не собирается смиренно считать дни. Его фигуры на доске уже двинулись вперёд.

Мориэль сделала жест рукой — и пространство вокруг снова изменилось.

Перед мысленным взором Лирэль возникли очертания скрытого от чужих глаз покоя. В густом полумраке у стола замер Валиан. Столешница была завалена чертежами, древними пергаментами и оккультными знаками. Рядом стояла фигура Морваны. Облачённая в угольные одежды, она хранила пугающее, лишённое всяких эмоций спокойствие, а её взгляд выдавал холодный прагматизм.

— …и тогда кольца окажутся в моих руках, — принц хищно оперся ладонями о край стола. — Я сломаю их сопротивление. Мой книжник, досконально изучивший манускрипты древности, вовсю ведёт поиски решения. Рано или поздно он найдёт способ. Сила колец будет моей. Ей больше ими не владеть.

Морвана кивнула.

— А что будет с Лирэль?

Валиан усмехнулся.

— Она станет бесполезной, — равнодушно произнёс Валиан. — Как только я заберу кольца, я заставлю её заплатить за всё. Я ещё не решил, какое извращённое наказание для неё выберу и что именно с ней сделаю, но её жизнь превратится в ад.

Картинка перед глазами рассыпалась. Лирэль вновь оказалась в серой пустоте. Но на этот раз её грудь вздымалась вовсе не от паники. Внутри клокотал чистый гнев, смешанный с оцепенением и горькой разгадкой.

— Он уже ищет способ, — прошептала Мориэль. — Он уже плетёт интригу с Морваной.

Она посмотрела на Лирэль.

— Никакого выхода нет! — Мориэль покачала головой. — Ты думаешь, можно просто бросить оружие и вернуться к мирной жизни? Ошибаешься. Сдашься — и Валиан заберёт у тебя силу колец. Решишь защищаться и взывать к магии — мрак выжжет тебя изнутри. В финале ты займёшь моё место.

Лирэль посмотрела на собственные ладони. На пальце красовались два кольца. Всего два. Лирэль вглядывалась в них — и впервые осознала, что это вовсе не неразрывная связка, а совершенно разные вещи. Два самостоятельных проклятия. Первое — мрачное, испускающее рубиновые искры, бьющееся словно живой пульс. Кольцо Смерти. Оружие уничтожения, которое она вскидывала ради обороны. Второе — сияющее, с солнечными бликами, согревающее как ласковый выдох. Кольцо Жизни. Инструмент исцеления, вернувший Кэйлена с того света. Два кольца... Но у Мориэль на руке полыхали три.

Лирэль медленно подняла глаза. Посмотрела на тёмную эльфийку.

— Ты скрыла от меня главное, — тихо произнесла Лирэль. Она не отводила взгляда от руки эльфийки, чувствуя, как внутри разгорается упрямое сопротивление.

Мориэль не проронила ни слова. Лишь её зрачки, лишённые всякой жизни, едва заметно дрогнули.

— Секрет раскрыт, отрицать бессмысленно, — тихо произнесла хозяйка серого мира. — Ты разгадала мой перевес. Мои руки подчинили себе три источника. Твоя же сила расколота, тебе досталось всего два артефакта. И это неравенство тебя погубит.

— Какова роль третьего? — прерывисто выдохнула Лирэль. — Где его найти? В серой пустоте её шёпот прозвучал чересчур громко, нарушая мёртвое безмолвие.

Мориэль улыбнулась — горько и тихо.

— Это не моё дело, — отрезала Мориэль. — Этот секрет ты обязана раскрыть сама.

Лирэль расправила плечи, её разум будто пронзила вспышка света. Всё встало на свои места. — Общая картина сложилась. Жизнь и Смерть — это две абсолютные, противоположные силы. В природе они не могут существовать одновременно в одной точке: существо либо живо, либо мертво. Единственное, что позволяет им сменять друг друга, — это Время.

— Его верный подчинённый, — продолжила Лирэль, и её голос крепчал с каждым словом. — Он ищет не способ подчинить кольца. Он ищет третье кольцо. — Время, — едва слышно выдохнула она, глядя прямо на серый металл. — Последнее кольцо отвечает за Время.

— Я спрятала его подальше от этого мира. Оно — самое жуткое из всей троицы. Не потому, что наделено большей мощью, нет. Всё дело в его слепом равнодушии. Жизнь и Смерть переборчивы, они сами ищут свои Якоря и покоряются лишь тем, кого признали достойными. Но это… — она осеклась. Повисла тяжелая, звенящая пауза в несколько ударов сердца. — Это чудовище достанется любому. Тому, чьи пальцы первыми коснутся его оболочки. Тому, кто разгадал ритуал. Тому, кто готов без колебаний швырнуть на алтарь требуемую цену.

Мориэль замолчала.

— Этот артефакт вернёт мне всё, — Лирэль бесстрашно посмотрела на тёмную эльфийку. Страх бесследно испарился. — Он откроет мне подлинную историю. Не ту выборочную жуть, которой ты пытаешься меня запугать. Я заберу свои воспоминания назад.

Она сделала шаг ближе к Мориэль.

— Я чувствую твою неуверенность, — Лирэль в упор посмотрела на бледное лицо. — Ты боишься, что не сможешь сожрать мой разум.

Мориэль засмеялась.

— Какое наивное упрямство, — тихо ответила она. — Ты веришь, что правда принесёт тебе свободу? Она лишь скуёт тебя по рукам и ногам. Чем больше подробностей ты раскопаешь, тем глубже увязнет твоя душа. Твои собственные воспоминания станут твоим персональным палачом.

— Тогда почему ты не рассказала мне про третье кольцо? Что ты скрываешь?

Мориэль застыла, словно каменное изваяние. Время в серой пустоте будто остановилось. А затем — глухо, сочась застарелой болью — из её груди вырвались слова:

— Потому что тот, кто раздобудет Кольцо Времени, подчинит себе былые дни. Грядущие годы. Сами воспоминания...

Она сделала шаг назад.

— Так вот ради чего Валиан затеял эту игру, — подумала Лирэль. — Вот зачем его преданный слуга переворачивает старинные свитки. Вот ради чего он заключил союз с Морваной. Его цель — не укротить мою силу. Он жаждет завладеть недостающим артефактом. И когда эта серая сталь окажется у него, он согнёт под себя весь мир. Сможет перешагнуть через меня и станет могущественнее самого мрака.

Лирэль оцепенела. Вся паутина заговора сошлась перед ней в одну безупречную, пугающую картину. Мотивы союза Валиана с Морваной обнажили свою истинную, зловещую суть: речь шла вовсе не о банальной попытке обуздать силу Якоря. Ему жизненно необходим ключ от самих рубежей Времени. С его помощью Валиан вознамерился полностью перекроить прошлое, занять абсолютный трон и превратиться в бессмертное божество, неуязвимое для любого оружия смертных. Пространство для манёвра исчезло. Перед ней остались лишь две тропы. Либо она выследит серую сталь первой, опередив его на один единственный вдох. Либо опустит руки и позволит ему завершить этот ритуал. Но тогда этот кошмарный ад, эта багровая бойня из её видения станет реальностью.

Мориэль продолжала молчать. От её пристального взгляда эльфийка вздрогнула. В глазах не осталось ни капли веры. Там зрело что-то пугающее, перед чем блекли любые надежды на чудо.

— Но можно поступить иначе, — добавила она. — Запечатай себя, если Валиан найдет кольцо раньше. Ты сможешь убежать от этой участи, чтобы не видеть ад, который здесь начнется.

Лирэль подняла глаза.

— Запечатать себя?

— Да, — подтвердила Мориэль. — Уходи в храм. Запечатай кольца и себя. И тогда тьма не сожрёт тебя, ты не станешь мной. Валиану не достанутся кольца, но есть ли в этом хоть малейший смысл...

Она сделала шаг ближе.

— Ведь Кэйлен умрет, и Валиана будет некому остановить.

Лирэль застыла.

— Что?

— Яд, — с горькой улыбкой произнесла та. — Тот, от которого ты его спасла. Кольца защищают его, но если ты запечатаешь себя — они перестанут работать. И яд вернется. Он будет умирать долго и мучительно...

Лирэль покачала головой.

— Нет... Нет! Я не вынесу этого... Я просто не могу позволить ему умереть...

— Ты думаешь, статус избранной тебя защитит? — сказала Мориэль. — Да, сейчас кольца Жизни и Смерти подчиняются только тебе. Валиан не может просто снять их с твоей руки. Но Кольцо Времени — это ключ ко всему. Оно способно подчинить себе остальные артефакты и объединить их в единое целое. Как только Валиан заберет его, твоя связь с кольцами... Кто знает, как скоро.

Она безумно, истерично рассмеялась.

— Ты в ловушке. С того самого момента, как надела кольца. С того самого момента, как спасла Кэйлена. Ты уже выбрала. Вопрос только в том — кто останется в конце.

Мориэль подняла руку, и Лирэль закричала. Звук распорол безмолвие, точно полотно.

Она очнулась от кошмара. Наглотавшись воздуха, как вырвавшийся из глубины утопающий, она резко села. Тело покрыл холодный пот, сердце болезненно билось в груди, дыхание срывалось на хрип. Волосы облепили лицо. На пальце ровно и мирно пульсировали кольца — так, словно кошмар им не снился. За окном царила глухая, безжалостная ночная тьма. Нокс вскинула голову, глядя на нее серебряными глазами. Большая кошка всё прекрасно чуяла: в ее взгляде застыли тревога и страх. Лирэль медленно подняла руки, разглядывая пальцы. Артефакты светились мягко и тепло, иллюзия исчезла...

Она уже переступила черту, когда спасла Кэйлена от яда. Тот поцелуй подчинил ей кольца, подарив обманчивое чувство контроля. Она наивно верила, что любовь защитит её, но жестоко ошиблась. Каждое использование артефактов, даже во благо — затягивало петлю на её шее.

К этому кошмару добавилась новая угроза. Валиан ведет свою игру в сговоре с Морваной. Его верный прихвостень прямо сейчас идет по следу Кольца Времени. И у Лирэль связаны руки: продолжит призывать кольца — станет чудовищем из своего сна. Запечатает себя — обречет Кэйлена на смерть от яда. Абсолютный тупик.

Но теперь у неё появилась цель: опередить врагов и первой найти Кольцо Времени. Докопаться до истины — всей, без остатка. Узнать настоящую, суровую реальность. И, возможно, вопреки всему отыскать скрытый выход. Она принимала свой выбор. Этот ночной кошмар был не просто видением, а грозным предупреждением. И у неё всё еще оставался шанс всё изменить. Пока ещё оставался...

Нокс наклонила голову. Её глаза пристально изучали Лирэль, и в них проступило новое чувство. Не страх, не покорность, а безмолвное единение. Будто зверь знал всё наперёд и чувствовал, какая участь ждет их обеих.

— Ты должна найти Найру, — твёрдо сказала она. — Найди её во что бы то ни стало. У нас мало времени.

Внезапно дверь распахнулась, и в покои вошёл Валиан. Без привычных знаков величия, в простом полуночном платье, с рассыпанными по плечам волосами, он казался безобидным. Но Лирэль знала скрытую правду: Валиан оставался собой всегда. Даже когда спал, даже когда дышал, даже когда одаривал её своей редкой улыбкой.