ЯВЬ. Том 1. Хроники рунного времени

Артём схватил свой контейнер с георадаром — инстинкт учёного, привычка не бросать оборудование. Настя прижала к груди амулет. Илья заметался, не зная, за что хвататься, потом схватил свой дрон.

— А камень? — спросила Настя.

— Оставим, — отрезал Даниил. — Он неподъёмный. И он — их главная цель. Если даже смогли бы побежать с ним, они нас точно догонят. Да мы его просто не сдвинем! А ты георадар брось!

— Но мама...

— Твоя мать не в камне, — резко сказал Даниил. — Она в его памяти. А память мы заберём с собой.

Он похлопал по небольшому прибору, похожему на старый осциллограф с множеством датчиков.

— Я снял всё, что смог. Бежим.

Они выскочили в коридор. Справа, от главной лестницы, уже доносился тяжёлый, ритмичный топот — нечеловеческий, пугающе механический. Даниил рванул налево, к служебной двери с табличкой «Вход воспрещён». Сделал в её сторону выпад рукой и что-то прошептал — дверь со скрипом отворилась сама.

За ней была тьма. Лестница, уходящая вниз, в подвал. Пахло сыростью, мазутом и чем-то сильно затхлым, тошнотворным.

— Вперёд! — скомандовал Даниил, включая фонарик на телефоне.

Они побежали вниз. Сзади послышался грохот — это безликие вломились в лабораторию. И почти сразу — вой. Высокий, пронзительный, от которого закладывало уши. Они поняли, что часть добычи ушла, и рванули следом.

Лестница кончилась. Начался туннель — низкий, кирпичный, с ржавыми трубами под потолком. Местами на полу хлюпала вода.

— Быстрее! — рявкнул Даниил.

Он бежал первым, освещая путь. За ним — Настя, Артём, профессор Федосеев, и замыкал Илья, то и дело оглядываясь.

Позади нарастал шум. Безликие вроде и не бежали, но перемещались очень быстро. Свет фонарика дёргался, и в его рваном пятне иногда на долю секунды и непонятно как проступали чужие силуэты — ломанные, неестественные, будто мир не успевал их дорисовывать.

— Они догоняют! — заорал Илья.

Даниил резко остановился, развернулся. Его рука описала в воздухе тот же резкий, ломаный жест, что в лаборатории — будто он на мгновение «нащупал» что-то невидимое.

Пространство перед ним дёрнулось. На кирпичах проступил алый след — грубый, пересечённый, словно трещина, сложившаяся в знак. И в следующую секунду потолок не выдержал. Кирпичи не разлетелись от удара — казалось, они потеряли опору. С глухим, тяжёлым грохотом свод сложился вниз, заваливая проход. Даниил на мгновение пошатнулся, будто у него выбили опору изнутри. А рунный след ещё несколько секунд тлел на обломках — не как свет, а как остаточное напряжение в самой материи.

— Это их ненадолго остановит, — выдохнул явно обессиленный Даниил, разворачиваясь и снова пытаясь бежать прежним темпом. — Уходим, уходим!

Они неслись по туннелю, перепрыгивая через лужи, спотыкаясь о камни. Воздух был спёртым, дышать было тяжело. Но страх гнал вперёд.

Наконец впереди начало проступать более светлое пятно темноты. Решётка. За ней — ночная улица, мокрый асфальт, а вдалеке — огни Москвы, распахнувшейся перед ними как на ладони.

Даниил с разбегу вытянул руку, опять что-то произнёс, и та со скрежетом распахнулась в сторону. Они вывалились наружу, в прохладный, но свежий воздух московской ночи.

Позади, из туннеля, донёсся глухой удар — безликие пробивались сквозь завал.

— Сюда! — крикнул Даниил, указывая на стоящий в тени грузовик с будкой — тот самый, что вёз камень.

Водитель, молодой парень, дремал за рулём. Даниил распахнул дверцу:

— Заводи! Быстро! Денег дам, сколько скажешь!

Парень, увидев его лицо, спорить не стал. Мотор взревел. Все влетели в кузов, и грузовик рванул с места, подпрыгивая на ухабах.

В заднее окошко будки было видно, как на тротуар начали выбираться фигуры. Они застыли на асфальте, глядя вслед уходящей машине. Не двигались, не преследовали — просто смотрели — неподвижно, будто уже знали, куда идти дальше.

— Это надолго? — спросил Артём, тяжело дыша.

— На эту ночь, — ответил Даниил. — Мы оторвались, они потеряли магический «запах» Насти. Но они будут искать снова. Как только снова возьмут след и поймут, где мы.

— И где мы? — спросила Настя.

Даниил посмотрел на неё долгим взглядом.

— В бегах, Анастасия Петровна. Мы в бегах.

Грузовик петлял по ночным улицам. Водитель, получив пару крупных купюр и сбивчивые объяснения, что это «киносъёмка, чувак, экшн», высадил их у метро «Университет» и умчался, счастливый и слегка обалдевший.

Они стояли на пустынной площади перед входом в метро. Фонари горели тускло, где-то вдалеке проехала полицейская машина. Москва спала, не подозревая, что творилось в её подвалах всего час назад.

Профессор Федосеев, всё ещё бледный, держался за сердце.

— Я домой, — сказал он, еле шевеля губами. — Забуду... забуду это как кошмар. Никому ни слова. А вам... вам удачи в этом деле, я для такого слишком стар.

Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, будто боялся, что если обернётся, то не сможет уйти.

Илья мялся рядом.

— Я... не знаю, что теперь делать ... может, тоже пойду? — неуверенно протянул Илья, переводя взгляд с Даниила на Настю.

— Решай сам, — устало ответил Даниил. — Но запомни: ты касался камня. Они могут прийти и за тобой. Ты теперь в зоне риска.

Илья побледнел ещё сильнее.

— И что же мне делать?

— Держись подальше от всего странного. И если увидишь что-то необычное — набери сразу меня. Вот телефон.

Он продиктовал номер. Илья судорожно забил его в память мобильника и тоже исчез в темноте улицы.

Остались трое.

Настя стояла, прислонившись к Артёму, и мелко дрожала. То ли от холода, то ли от пережитого ужаса и адреналина погони. Артём обнимал её, чувствуя, как колотится её сердце.

— Что теперь? — спросила она тихо.

Даниил посмотрел на них. В свете фонаря его лицо казалось высеченным из камня — усталым, но не сломленным.

— Теперь, Анастасия, тебе нужно место, где знают не только, как с этим жить, но и как управлять этим миром. И другим тоже.

— О чём вы? — не понял Артём.

— Я говорю об Академии, — сказал Даниил. — Тайное место, где обучают таких, как мы. У кого проснулась магическая сила, магов, ведунов, колдунов, ведьм — называй как хочешь, но это те, кто видит и может больше обычных людей.

— Академия? — переспросила Настя. — И где она? В другом мире?

— Нет, — Даниил чуть заметно улыбнулся. — В этом. Но глубже и дальше. Она скрыта от глаз обычных людей, но для тех, кто смог совладать со своей силой, вход открыт. Там ты сможешь научиться управлять своей силой, не теряя себя. Там тебе помогут.

— А я? — спросил Артём. — Я могу с ней?

Даниил посмотрел на него изучающе.

— Магическая сила есть у каждого от рождения. Но большинство не могут её проявить. Уверен, что ты сможешь. Похоже, ты из рода защитников. В Академии для тебя место также, как и для Насти.

Артём вздрогнул. Он никогда не чувствовал ничего подобного, никогда не замечал в себе чего-то необычного, магического. И слова Даниила отозвались внутри странным, пугающим эхом.

— Я должен... я должен её защищать, — проговорил он, будто пробуя эти слова на вкус и удивляясь тому, что они звучат так естественно.

— Именно так, — кивнул Даниил. — Поэтому тебе нужно научиться это делать правильно.

Настя подняла на него глаза. В них стояли слёзы — усталости, страха, надежды.

«Если не в Академию, то куда»? Резкие и неприятные воспоминания нахлынули на неё: в квартиру на Юго-Западной? К людям, которые называли себя семьёй — и никогда ею не были? Которые её просто... не замечали? Она была там всегда лишней — как вещь, которую нельзя выбросить, но и пользоваться не хочется. Как будто все эти годы от неё ждали, что она скоро уйдёт. И она сама это знала. Поэтому жила, не оглядываясь назад. Потому что «дом» у неё закончился десять лет назад — вместе с матерью.

Она выдохнула и крепче сжала руку Артёма.

— Мы поедем? — спросила она Артёма.

Он посмотрел на неё. На её бледное лицо, на руку, которую она прижимала к груди, туда, где под футболкой теплел амулет. Вспомнил её пустой взгляд, когда она на несколько мгновений потеряла память. И понял: выбора нет.

— Да, — ответил он твёрдо. — Мы поедем.

Даниил кивнул.

— Тогда ждите здесь. Я вызову машину. Нам ехать далеко.

Он отошёл на пару шагов, достал мобильный и быстро набрал номер. Коротко бросил в трубку: «Второй уровень готовности. Забери нас у метро «Университет». Жду».

А Настя вдруг обвила руками Артёма за шею и прижалась к нему так сильно, будто боялась, что он исчезнет.

— Прости меня, — прошептала она. — За то, что втянула тебя в эту жуткую историю. За то, что заставляю тебя делать выбор.

— Ты не втянула, — ответил он, гладя её по спине. — Я сам пришёл к тебе. И никуда не уйду.

Он отстранился, заглянул ей в глаза. В них плескалась такая бездна боли и любви, что у него перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Держись за это. Даже если забудешь всё остальное — помни, что я тебя люблю.

И поцеловал её.

Это был не тот робкий, детский поцелуй, который она потеряла. В нём было всё — страх смерти, горечь потерь, отчаяние последних часов. И ещё — благодарность за то, что они живы, и обещание, которого они не могли произнести вслух.

Где-то вдалеке завыла сирена. Ночь стояла над Москвой, тёмная и равнодушная. Но для них двоих в этот миг не существовало ничего, кроме губ друг друга и бешеного стука сердец.

Даниил, поговорив по телефону, остановился в нескольких шагах, не желая прерывать их. В его глазах мелькнуло что-то похожее на зависть — или на давно забытую боль.

Машина подъехала через десять минут. Чёрный внедорожник с тонированными стёклами, за рулём — молчаливый парень в бейсболке, который только кивнул Даниилу и уставился на дорогу.

— Садитесь, — сказал Даниил, открывая дверцу. — Путь неблизкий. Поспите, если сможете. Это свой человек, ему можно доверять.

Настя залезла внутрь, Артём следом. Она сразу прильнула к нему, положив голову на плечо. Он обнял её, чувствуя, как постепенно уходит дрожь.

Машина тронулась, ныряя в ночные улицы, выезжая на пустые проспекты, унося их прочь от Москвы, прочь от опасности, прочь от всего знакомого.

— Куда мы едем? — спросил Артём тихо, чтобы не разбудить задремавшую Настю.

— Опять во Владимирскую область, — ответил Даниил с переднего сиденья. — В лес под Муромом. Туда, откуда всё началось.

— Там же лагерь, раскопки...

— Нет. Глубже. Туда, куда не ведут дороги. В Академию.

Артём посмотрел в окно, на мелькающие огни, на тёмные силуэты деревьев за городом. Странное спокойствие опустилось на него. Он понятия не имел, что их ждёт впереди, хватит ли у него сил. Но здесь и сейчас, в тишине уходящей ночи, он был рядом с ней. И этого было достаточно, чтобы держаться.

Настя что-то пробормотала во сне и сильнее прижалась к нему. Артём поцеловал её в макушку и закрыл глаза.

Машина летела в ночь, унося их в новую жизнь. А Москва за спиной медленно тухла — огонь за огнём, будто кто-то задувал фонари.

Глава 9. Путь Яви

Машина остановилась, когда за окнами ещё было темно.

Настя проснулась оттого, что Артём осторожно тряс её за плечо.

— Приехали, — тихо сказал он.

Она села, протирая глаза. Тело ломило после сна в неудобной позе, в голове стоял тяжёлый туман. За окном был лес. Густой, тёмный, бескрайний. Просёлочная дорога, по которой они ехали, здесь неожиданно заканчивалась, упираясь в стену вековых сосен.

— Где мы? — спросила Настя, всё ещё не до конца проснувшись.

Даниил обернулся с переднего сиденья:

— Муромский лес. Только с другой стороны. До вашего лагеря отсюда километров сорок к северу, а то и больше. По карте. Но здесь расстояния мерятся не километрами — можно ходить в двух шагах от цели и не найти, если не знаешь пути. Места здесь глухие, даже грибники не ходят.

Даниил вышел, открыл багажник и достал два объёмистых рюкзака. Один протянул Артёму, второй повесил на плечо сам.

— Дальше пешком, — сказал он. — Идти не меньше трёх-четырёх часов. А надо успеть до рассвета.

— А что будет на рассвете? — спросил Артём, закидывая рюкзак за спину.

— Полог над Академией станет плотнее, не пройдём. Придётся ждать следующих сумерек.

Водитель, не попрощавшись, молча развернулся и уехал в ту сторону, откуда они приехали, оставив их одних посреди ночного леса.

Воздух здесь пах иначе, чем в Москве или даже в лагере, где они копали. Здесь пахло не просто лесом — здесь пахло древностью. Сырой хвоей, прелыми листьями, грибами и ещё чем-то неуловимым, от чего по коже бежали мурашки.

Лес молчал. Ни птиц, ни ветра, ни далёкого шума трассы. Тишина стояла такая, что закладывало уши.

— Пошли, — Даниил первым шагнул под кроны деревьев, подсвечивая путь фонариком.

Тропы не было, но Даниил шёл уверенно, будто знал здесь каждый шаг. Вскоре под ногами начала угадываться едва заметная стёжка — не то звериная тропка, не то нечто иное, возникающая и исчезающая по своей воле. Она вилась меж стволов, ныряла в овражки, обходила замшелые валуны, и казалось, что выбирает путь сама, ведя их туда, куда нужно. Складывалось ощущение, что тропа не просто ведёт — а откликается на того, кто на неё ступил.

— Неведомые дорожки, — прошептал Артём, оглядываясь. — Прямо как в сказке.

— В каждой сказке есть доля правды, — отозвался Даниил. — Эти тропы помнят шаги многих, кто искал Академию. А идём мы не просто через лес, а через зачарованный.

Настя шла впереди Артёма, и краем глаза то и дело ловила странные мелькания. То среди ветвей мелькнёт зелёный глаз и тут же растает и пропадёт. То в корнях старого дуба вспыхнет золотая искра и погаснет. Один раз ей показалось, что на суку, под самым небом, сидит дева с длинными русыми волосами и чешуйчатым хвостом, но когда Настя посветила туда фонариком, ветка была пуста.

— Здесь кто-то есть, — тихо сказала она.

— Есть, — кивнул Даниил, не оборачиваясь. — Хранители. Духи леса. И его древние жители. Они редко показываются людям, но чувствуют каждого — зачем он пришёл и с чем. Поэтому держитесь стёжки. Ни шагу в сторону. Здесь лес не любит чужаков.

Часа через два, когда Настя уже стала выбиваться из сил, и когда небо уже начало сереть первой предрассветной дымкой, тропа вывела их на небольшую поляну, где стояла избушка — точнее, то, что от неё осталось: потемневшие от времени брёвна, покосившаяся дверь, крыша, поросшая мхом. И, что самое странное, она стояла на огромных куриных ногах, жёлтых и когтистых, вцепившихся в землю. Избушка не двигалась, но казалось, что она внимательно смотрит на путников пустыми окнами. И на мгновение Насте почудилось, будто избушка чуть повернулась, провожая их взглядом. Или ей просто показалось от усталости?

Настя замерла.

— Это... настоящая?

— Была когда-то, — ответил Даниил. — Теперь это сторожевой пост. Те, кто живут внутри, не показываются чужакам. Но меня знают, и пропустят. Идём, не задерживаемся.

Они обошли избушку стороной, и та скрылась за деревьями. Лес снова сомкнулся вокруг, но теперь Настя уже явно чувствовала — он не пустой. За каждым стволом, за каждым кустом таилась жизнь, древняя и мудрая.

Лес начал редеть. Деревья расступались, и впереди забрезжил розовый предрассветный свет готового всплыть солнца. Они вышли на опушку и замерли.

Перед ними, насколько хватало глаз, простиралось море тумана. Белого, плотного, как взбитые сливки, которые встающее солнце окрашивало в розовые тона. Туман лежал ровным слоем, закрывая всё: землю, деревья, горизонт. Казалось, они стоят на краю гигантского облака.

— Красиво, — выдохнула Настя.

А потом заметила странность. Туман не был неподвижным. Он двигался. Медленно, плавно, но совершенно не туда, куда должен был бы гнать его ветер. Ветра не было вообще, а туман тек справа налево, будто повинуясь чьей-то невидимой воле.

— Что это? — спросил Артём, тоже заметив аномалию.

— Полог, — ответил Даниил. — Академия скрыта им. Для обычного глаза здесь просто лес и туман. Но для тех, кто пришёл сюда не случайно...

Он замолчал, постоял некоторое время, и неожиданно сделал шаг вперёд.

Туман дрогнул.

И вдруг, словно повинуясь его движению, начал расходиться. Медленно, неохотно, открывая узкую тропу — коридор из белой мглы, уходящий вглубь.

— За мной, — скомандовал Даниил и шагнул на тропу.

Настя и Артём переглянулись и вошли в туман следом.

Туман смыкался за их спинами, отрезая путь назад. Через несколько шагов они потеряли из виду опушку, с которой пришли. Вокруг была только белая пелена, влажная и холодная, и узкая полоска земли под ногами.

— Не отставайте и не теряйте меня из виду, — прокричал Даниил, а туман будто съел его слова.

Настя сжала руку Артёма крепче.

— Не бойся, — шепнул он.

— Я не боюсь. Я... чувствую.

Она действительно чувствовала. Амулет на груди теплел ровно, спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сила. Будто он знал, куда они идут, и одобрял этот путь.

Тропа кончилась внезапно.

Туман расступился в последний раз, и они вышли на громадную поляну. Ровная, как стол, покрытая ярко-зелёной травой, она простиралась на сотню метров, а в центре её...

Настя ахнула.

Там, в центре поляны, стояла стена.

Высокая, сложенная из огромных валунов, поросших мхом и лишайником. Она уходила вправо и влево, насколько хватало глаз, теряясь в клочьях тумана. А в ней — двухстворчатые ворота. Огромные, дубовые, окованные почерневшим от времени железом. Прямо на воротах, посередине на обеих створках, была высечена руна — не та, что на амулете матери, а другая: стилизованное Древо с корнями, уходящими вглубь, и кроной, уходящей в небо. Ветви его переплетались, образуя сложный узор, напоминающий одновременно и солнце, и раскрытую книгу.

— Руна Знаний, — тихо сказал Даниил, заметив её взгляд. — Так её называют. Символ Академии. Это след того, как здесь проявляется сила — через память и передачу знания.

Настя перевела дух.

— Это она...

— Академия, — кивнул Даниил. — Точнее, её внешние стены. Сама Академия дальше. Но войти тебе можно только через эти ворота.

Он подошёл к ним и положил ладонь на шершавое дерево.

— Есть три пути в Академию, Анастасия, — сказал он, не оборачиваясь. — И ни один не бывает лёгким. Ты должна знать о них. Путь Яви — когда тебя приводит проводник. Путь Нави — когда ты приходишь сам, проходя через семь ночей страха Морока, очищаясь от него. И Путь Прави — когда ты принимаешь долг рода, и тебя приводит твой родич.

Он обернулся.

— Твой путь — Явь. Твоя сила проснулась рядом со мной. И я тебя привёл. Я твой проводник в Академию через зачарованный лес. Поэтому для тебя вход открыт. Просто подойди и коснись руны на воротах.

Настя шагнула вперёд, но Артём задержал её руку.

— А я? — спросил он, и в голосе его прозвучала плохо скрываемая горечь.

Даниил посмотрел на него долгим взглядом, и в голосе его прозвучало предостережение:

— Что бы ни случилось, когда она войдёт, — не пытайся идти следом. Ворота таких не пускают.

Даниил говорил спокойно, но жёстко.

— И дело не в каких-то правилах. Ворота просто не откликаются на тебя, не чувствуют твою силу.

Он на секунду замолчал, подбирая слова.

— Здесь проходят только те, в ком сила уже проявилась. Академия узнаёт таких. Настю — узнала. Меня — тоже. Я довёл её через лес до порога. Дальше она сама.

Он посмотрел прямо на Артёма.

— А ты пока для них — тишина. Даже если в тебе есть достаточно силы, она не проявлена, спит. Порог её не ощущает. Поэтому не пропустит.

— Тогда зачем ты взял меня с собой? — вырвалось у Артёма. — Знал ведь, что не пройду!

— Знал, — спокойно ответил Даниил. — Но и оставлять тебя в Москве было опасно. За тобой наверняка начнут охотиться — ты касался камня, ты в поле зрения Морока. Здесь, рядом с Академией, ты под защитой её полога. Кроме того... — он чуть заметно усмехнулся. — Я надеялся, что близость этого места поможет твоей силе проснуться. Иногда само нахождение рядом с порогом даёт толчок. Я о таком слышал.

Артём сжал челюсти. В его глазах мелькнуло что-то твёрдое, упрямое.

— Но я должен быть с ней.

— И будешь, — сказал Даниил. — Когда придёт время. И если сможешь. А пока...

Он не договорил, но Настя поняла.

Она повернулась к Артёму, взяла его лицо в ладони.

— Я вернусь, — сказала она твёрдо. — Слышишь? Я узнаю всё, что нужно, научусь всему, чему смогу, и вернусь. Ты только жди.

Артём смотрел на неё. В его глазах плескалась буря — страх, любовь, отчаяние, решимость. Он хотел возразить, хотел сказать, что не отпустит, что пойдёт с ней, что наплевать на все правила.

Но вместо этого он просто кивнул.

— Я буду ждать. Сколько нужно.

Она поцеловала его. Коротко, но так сильно, что у обоих перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, — шепнула она.

— И я тебя. Помни это.

Настя разжала объятия, повернулась к воротам и пошла.

С каждым шагом амулет на груди теплел всё сильнее. Руна на запястье запульсировала, засветилась слабым золотистым светом. Она чувствовала, как воздух вокруг неё густеет, становится почти осязаемым, как огромная невидимая сила внимательно, изучающе ощупывает её.

Она подошла к воротам и подняла руку.

Рука дрожала.

Настя коснулась ладонью вырезанной на дереве руны.

* * * * * * * * * * * *

И мир исчез.

Временной сдвиг длился мгновение. Для тех, кто стоял снаружи — почти незаметное. Для неё — бесконечное...

Она провалилась не в вязкую пустоту, как раньше, а в яркий, залитый солнцем день. Она стояла на зелёном холме, поросшем цветами. В груди разливалось тепло — не жаркое, а глубокое, идущее изнутри, будто амулет стал её вторым сердцем. В воздухе пахло мёдом, свежесрубленным деревом и чем-то ещё — счастьем, которого она не помнила с детства. В ушах звенело, но не больно, а чисто, как после долгого молчания. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались леса и перелески, а внизу, в долине, кипела работа. Люди в длинных светлых одеждах — мужчины и женщины, старые и молодые — обтёсывали камни, вкапывали брёвна, возводили стены. Это было не строительство крепости, а рождение чего-то великого.

Рядом с Настей стоял старец с белой бородой и посохом, увенчанным резным солнцем. Он смотрел на строительство и улыбался.

— Первый камень, — сказал он негромко, будто самому себе. — Здесь будет Академия. Место, где знания предков не уйдут в забвение, а будут передаваться из рода в род. Светлое место.

Он повернулся к Насте — и посмотрел прямо на неё, сквозь века.

— А ты пришла издалека, — сказал он. — Но сила у тебя наша. Ты входишь одна, но не одна останешься. То, что любишь, не всегда можно провести через ворота. Но можно вернуть через путь. Помни: свет знания сильнее любого мрака. Иди. Тебя ждут.

* * * * * * * * * * * *

Видение схлопнулось, и Настя снова стояла перед воротами, мотая головой и пытаясь вспомнить, где она и что случилось.

Тяжёлые створки дрогнули и начали медленно, с протяжным скрипом открываться внутрь. За воротами был туман. Но не тот, белый и плотный, что окружал поляну снаружи. Этот туман был золотистым, тёплым, и сквозь него проступали очертания башен. Старинных, белокаменных, с узкими бойницами и шатровыми кровлями, крытыми медной черепицей. Они возвышались над туманом, и казалось, что они всегда здесь были, просто ждали, когда их увидят.

Настя обернулась.

Артём стоял в десяти шагах, там, где она его оставила. Их взгляды встретились.

— Я вернусь, — одними губами сказала она.

Он кивнул.

Настя шагнула в ворота.

Она шагнула — и на мгновение её фигура стала расплываться в золотистом тумане, как акварель на мокрой бумаге. Края джинсовки, волосы, очертания плеч — всё теряло чёткость, превращаясь в свет. Артём увидел, как она исчезает, стирается из мира, и тело рванулось раньше, чем разум успел сказать «нет».

Он не мог иначе. Не мог просто стоять и смотреть, как она уходит туда, куда ему нет хода. Ноги сами понесли его вперёд.

— Артём, нет! — крикнул Даниил, но было поздно.

Артём влетел в проём ворот, пытаясь догнать Настю, схватить её за руку, удержать у себя...

И наткнулся на стену.

Невидимую, но абсолютно непроницаемую физически. Она возникла из ниоткуда, упругая, как резина, и прочная, как камень. Его отбросило назад, он кубарем покатился по траве, вскрикнув от неожиданности и боли.

— Артём!

Настя обернулась на крик и замерла. Она уже была по ту сторону ворот, и туман за её спиной начал сгущаться, скрывая Даниила с Артёмом, скрывая дорогу, скрывая всё.