Псевдохирург. Заказная пытка

— Хорошо, — устало согласилась Аня.

Она уже отчётливо чувствовала, что обезболивающее из капельницы наконец-то начинает действовать. Пяточки, конечно, совсем болеть не перестали, но эта тупая боль была уже далеко не такой острой, как в тот страшный момент, когда полностью отошёл первичный наркоз. Аня лежала с закрытыми глазами и тяжело, прерывисто дышала. Периодически она откидывала голову назад, чтобы в очередной раз посмотреть на проклятую колбочку. Жидкость в ней всё капала и капала, и никак не хотела заканчиваться. Ей опять начало казаться, что эта пытка будет длиться бесконечно, но, с другой стороны, раствор теперь просачивался заметно быстрее, и это хоть немного её обнадёживало.

Юлия, как и обещала, вернулась минут через двадцать. Лекарства в колбе ещё оставалось довольно много, поэтому медсестра проверила систему и снова ушла. Потом вернулась ещё раз. Она так и ходила туда-сюда, контролируя процесс. Наконец, когда на самом дне флакона осталось совсем мало раствора, Юлия вошла в палату, держа в руках уже другую, совершенно новую бутылочку.

— А там ведь ещё есть лекарство, — слабо подметила Аня, кивнув на старый флакон.

— Ну, совсем чуть-чуть, ничего страшного, — отмахнулась Юлия. — Необязательно вливать всё до самой последней капли, нам уже пора ставить другое лекарство.

Она ловко отсоединила пустую ёмкость и закрепила новую.

— И оно... оно тоже будет так же долго капать? — жалобно спросила Аня, с тоской глядя на свежий флакон.

— Ну... Артур Давидович строго-настрого приказал ставить его на минимальную скорость, так что... — Юля замялась, неопределённо протянув последнее слово. Так и не договорив фразу до конца, она аккуратно зафиксировала колбочку на металлической стойке капельницы, а затем заговорщически посмотрела на Аню и добавила с тёплой улыбкой:

— Ну, или мы можем пустить его чуть быстрее. Он, конечно, будет сильно ругаться, если это заметит. Но если капать на минимальной скорости, то вы тут пролежите часов пять, не меньше.

— Ого... Нет! Я ни за что не хочу ещё целых пять часов вот так лежать! — жалобно заскулила Аня, едва не плача от одной только мысли об этом.

— Ну вот, именно поэтому мы сделаем поток чуть-чуть побыстрее, — понимающе кивнула Юлия, подкручивая колёсико. — Вам нужно ещё что-нибудь?

— Да, я бы очень хотела водички, — тихо ответила Аня, машинально лизнув свои пересохшие губы. — И ещё... узнать бы, там мой муж меня случайно не спрашивал? Хотелось бы попросить его привезти мне что-нибудь. Ну, покушать... мне же ведь уже можно кушать?

— Насчёт вашего мужа я, если честно, совсем не знаю, не видела его, — Юля неловко пожала плечами. — Но у нас скоро как раз должен быть полдник, должны будут раздавать еду. Насчёт кефира я не уверена, но булку вам точно можно. Я чуть позже обязательно вам её принесу.

Вскоре медсестра ушла, и Аня снова осталась в палате одна. В абсолютной тишине она снова была вынуждена прислушиваться к своей непрекращающейся боли. Смотрела на капельницу и с обидой понимала, что раствор, несмотря на все обещания Юлии, почти не течёт.

Глава 5. Бесполезные возмущения

Спустя какое-то время Юлия сдержала своё слово и принесла ей булку.

— Ой, она всё-таки не течёт... — пожаловалась Аня, с грустью посмотрев на зависшую каплю в колбе. Юлия сразу же деловито проверила систему и уверенно покачала головой: — Всё течёт как надо. — Но ведь гораздо дольше, чем первое лекарство, — продолжала жаловаться Аня. — Ну дольше, правильно. Так и должно быть, антибиотики нельзя вводить быстро. Тем более что Артур Давидович назначил вам высокую дозу. — И что, я теперь всю ночь с этим должна лежать? — с нарастающим недовольством спросила Аня.

— Ну почему же всю ночь? — Юлия взглянула на настенные часы. — Сейчас вот 17:40, где-то к девяти вечера уже должны полностью закончить. Это я ещё ускорила поток вопреки строгим указаниям Артура. Если он узнает, попадёт нам обеим, уж поверьте. Вот, держите вашу булку. Давайте я вам помогу чуть-чуть присесть, что ли.

Медсестра аккуратно приобняла её и подсунула под спину пышную подушку, помогая принять полусидячее положение. — И сколько я должна была капаться по его указанию? Всю ночь, что ли? — Аня недоверчиво прищурилась. Юлия простодушно усмехнулась: — Он сказал поставить самый медленный поток. Это вышло бы где-то часов на пять. Ну просто лекарство такое, поймите, его и правда нельзя быстро закапывать в вену.

Аня осуждающе покачала головой, но спорить не стала. Понимала, что это бесполезно. К тому же Карина ей уже наглядно показала, что происходит, если пустить раствор на полную мощность. Повторять те жуткие ощущения ей совершенно не хотелось.

— Да вы постарайтесь просто не думать об этом, — мягко посоветовала Юлия. — Представьте, что это не больница. Просто лежите и отдыхайте. — Сложно отдыхать, когда даже пошевелиться толком нельзя, — продолжала ворчать Аня. Юля всё пыталась сменить тему, говорила о еде. — Насчёт кефира не знаю, можно вам или нет. Поэтому я вам водички принесла, — Юлия дёрнула подбородком, указывая на прикроватную тумбочку. — Артур Давидович ушёл уже, и я не успела лично спросить у него про ваш рацион.

Она заботливо открыла пластиковую бутылку и поднесла её к губам Ани. Она сразу же жадно сделала несколько больших глотков, утирая капли с подбородка, и сразу же сказала: — Насчёт рациона он мне ничего не говорил. Точнее, наоборот! Сказал, что муж может приходить в любое время и приносить мне всякие вкусняшки.

Юлия добродушно рассмеялась. Это прозвучало как-то очень мило — «вкусняшки».

Ну, видимо, доктор решил сразу не пугать вас строгими запретами. Но после любой операции, даже самой лёгкой, лучше соблюдать диету. Обычно молочные продукты в первые дни противопоказаны. — Ну и ладно, я всё равно не очень люблю кефир, — вздохнула Аня, отламывая кусочек от выпечки. — А за булку спасибо большое.

После скромного перекуса Ане сразу стало немного легче. Юлия ушла ещё до того, как пациентка доела свою булку. Закончив с едой, Аня аккуратно вытащила из-под спины подушку, легла обратно на матрас, и снова потянулось это бесконечное, мучительное ожидание.

В палате висели настенные часы, поэтому она всегда чётко знала точное время. Сейчас она с горькой досадой думала о том, что осталась без связи. Свой телефон она в последний раз видела в походе. Она оставила его в палатке, когда отошла в кустики, где и напоролась пяткой на злосчастный сук. На её дикий крик тогда прибежал Кирилл. Он принялся суетиться вокруг неё, впопыхах дотащил до машины, кое-как закидал вещи, а когда она уже в салоне спросила про мобильный, муж лишь отмахнулся — мол, не видел его. В тот момент Аня была в глубоком шоке от боли, и ей было совершенно не до мобильника. Вот так и получилось, что Кирилл доставил её в клинику, а сам уехал, сказав, что ему нужно срочно заправиться. И теперь она лежит здесь, ждёт его часами, а созвониться и узнать, где он, невозможно.

Тоска накатывала всё сильнее, но деваться было некуда. Теперь она — беспомощная пациентка под замком, привязанная к капельнице, и всё, что ей остаётся, это покорно лежать. Пока она не дёргала ногами, зашитые пятки вроде бы сильно не болели. Возможно, наконец-то полноценно подействовало обезболивающее Юлии.

Так или иначе, Ане удалось немного расслабиться, и спустя какое-то время она крепко уснула. Сон стал для неё настоящим спасением, ведь она уже буквально сходила с ума, безотрывно глядя на стойку. Это второе лекарство казалось абсолютно неподвижным, и застой жидкости дико её раздражал.

Когда Аня открыла глаза, в пластиковой колбочке оставалось уже совсем мало раствора. Она перевела взгляд на настенные часы — те показывали 21:20.

— Ну конечно! Я так и знала! «В девять часов уже докапает», как же... — со злостью проворчала она, вспоминая недавние обещания Юлии.

Медсестра ведь уверяла, что этот флакон дотечёт к девяти вечера. Но вот она проснулась, время уже перевалило за половину десятого, а лекарство всё ещё капает. И судя по скорости падения капель, ей предстояло лежать под этой трубкой как минимум ещё целый час.

Ане хотелось плакать от бессилия и обиды. Муж к ней так и не пришёл. «Где же ты болтаешься, мерзавец?» — сгоряча подумала она, по-настоящему злясь на Кирилла. Он уехал и бросил её тут совершенно одну, без единой личной вещи. Даже телефон не привёз. И что самое страшное — он оставил её без кошелька и документов. Аня внезапно похолодела от мысли: а что, если администратор с ресепшена прямо сейчас придёт в палату и потребует оплату за лечение?

Пока она лежала и злилась на мужа, прошло ещё полчаса. Жидкости в колбочке осталось совсем мало. Аня уже начала всерьёз переживать, что препарат вот-вот закончится, и вместо лекарства по трубкам в вену потечёт воздух. Этого она боялась сильнее всего, потому что ей когда-то рассказывали, что если в кровь попадёт пузырёк воздуха — тогда всё, конец.

Умирать она ещё точно не планировала. И уж тем более не из-за какого-то дурацкого антибиотика! Аня вообще не была уверена, что всё это лечение ей действительно нужно. Она ведь пришла сюда всего лишь из-за занозы. Другие люди на ржавые гвозди наступают — и ничего, поболит и проходит. А она? Наступила на какую-то деревяшку, а теперь валяется в больнице под капельницами!

Вся эта ситуация казалась Ане абсолютно абсурдной. Чем больше она об этом думала, тем сильнее возмущалась. Она снова начала подозревать, что это всё коварные интриги доктора. Добреньким притворяется, а сам просто хочет, чтобы она подольше полежала и оставила в клинике побольше денег! Наверняка надеется вытрясти из них кругленькую сумму. Не с неё, так с её мужа.

Аня твёрдо решила для себя: как только объявится Кирилл, она заставит его немедленно увезти её отсюда.

— На хрен эту больницу. Ненавижу больницы... — злобно пробурчала она себе под нос.

И вдруг, легка на помине, в палату вошла медсестра. Это была Юлия.

— О, вы проснулись! — с неизменной добродушной улыбкой протянула Юлия. — Уже почти десять часов вечера, а она всё ещё течёт! — сразу же пожаловалась Аня, ткнув пальцем в сторону стойки. — Ну, пока вы спали, я сделала поток немного потише, — призналась Юлия. — Нет... ну зачем?! — со слезами в голосе пробубнила Аня. — Чтобы не разбудить вас случайно. К тому же, когда человек спит, организм медленнее справляется с препаратами, поэтому снизить скорость — это даже правильно. — Можете уже убрать эту капельницу? Она меня просто бесит! — нервно выдохнула Аня. — Давайте спокойно, не нервничайте так, — миролюбиво попросила Юлия. — Да как тут не нервничать?! Весь день уже тут валяюсь... а мой муж? Он просто бросил меня здесь одну!

— Почему же сразу бросил? — с лёгкой ухмылкой сказала Юлия, а затем нагнулась и подняла с пола увесистый пакет.

Он всё это время лежал за тумбочкой, и Аня со своей кровати его просто не заметила.

— Муж ваш приходил. Просил вам передать вот это. Тут кое-что из личных вещей, одежда, кажется.

Аня жадно выхватила пакет свободной рукой. Юлия тут же предостерегающе вскинула ладони: — Только осторожно, со второй рукой! Не дёргайте вену!

Аня торопливо положила пакет на свой животик и здоровой рукой принялась лихорадочно рыскать внутри в поисках самого главного — своего телефона. Пальцы нащупали мягкий шерстяной свитер, домашнюю одежду, зубную пасту и щётку. Кирилл прекрасно знает, что она любит по утрам чистить зубы, но в поход Аня такие вещи с собой не брала. Значит, муж точно заглядывал в магазин. Только вот самого главного в пакете не оказалось, телефона-то не было... и Аня сразу же помрачнела.

— Что такое? — заботливо спросила Юлия. — Накидал всякого, а самое главное забыл. Телефона нет! — нервно воскликнула Аня. — А, он упоминал об этом, — вспомнила медсестра. — Просил, чтобы вы не нервничали. Сказал, вы, кажется, потеряли телефон в лесу. Но он обещал, что в ближайшее время позаботится об этом и что-нибудь придумает, чтобы вы не оставались без связи.

— Да блин, как я могла его потерять?! — Аня сердито нахмурила брови. Она принялась лихорадочно вспоминать, где в последний раз видела свой мобильный. И, конечно же, вспомнила: он лежал на спальнике.

Он точно оставался в палатке! И Кирилл никак не мог его проглядеть!

— Ну, может, он спешил, и телефон случайно выкатился на траву, пока палатку складывали? — предположила Юлия. — Вы же сами сказали, что всё произошло так внезапно.

Аня лишь хмуро помотала головой. Внутри неё крепло нехорошее предчувствие.

— Давайте не нервничайте, поспите, а завтра всё образуется, — мягко успокаивала её Юлия. — О, пока мы болтали, у вас уже и капельница дотекла. Ну вот, а вы переживали, что это будет длиться вечно. — Если бы у меня был хотя бы телефон, всё тянулось бы не так долго. Посмотрела бы что-нибудь... — продолжала ворчать Аня, уныло уставившись в потолок.

Юлии нечего было на это ответить. Она просто мило улыбнулась и ловким, привычным движением извлекла иглу из вены, зажав прокол спиртовой салфеткой.

— Понимаю, без гаджетов в наше время бывает сложно, — согласилась медсестра. — Но я уверена, ваш муж что-нибудь придумает, раз обещал. Он у вас настырный. Ему на ресепшене строго сказали, что посещения и передачки у нас только до семи вечера, так он сидел в приёмном покое прямо как приклеенный и не уходил. Заявил, что не уедет, пока с вами лично не поговорит.

Аня от удивления округлила глаза, и её возмущение вспыхнуло с новой силой: — Постойте... как это — до семи вечера?! Мне Артур Давидович лично сказал, что посещения разрешены в любое время!

Юлия простодушно усмехнулась, выбрасывая пустой флакон в корзину: — Ну, доктор вам немного приврал. С семи утра до семи вечера у нас часы посещения. Довольно большой промежуток времени. Вот он и привык выражаться, что в любое время.

— Это очень неудобное время! — возмутилась Аня. — Как раз в эти часы все нормальные люди работают! И как, по-вашему, работающие родственники должны навещать своих больных? — Ну, как-то уж... — неопределённо протянула Юлия, уходя от прямого ответа.

Аня снова с недовольством помотала головой, но спорить не стала. Она понимала, что перепираться бесполезно: это всего лишь медсестра, и порядки в клинике устанавливает не она.

— Ну и что в итоге? Вы его всё равно не пустили? — спросила Аня. — Ну, пустить я его не могла, мне бы тогда точно прилетело, — честно призналась Юлия. — Но я сказала, что могу передать вам вещи, и он тогда успокоился. Сказал, что завтра обязательно придёт.

В этот момент Аня тоже немного успокоилась. Раз Кирилл сказал, что завтра придёт к ней, значит, всё хорошо, он её не бросил. И она твёрдо решила, что завтра же вытрясет из него телефон. Если он до утра не купит ей новый, она просто отберёт его собственный мобильник. Аня всегда была упрямой, а муж зачастую шёл на поводу у её капризов. Поэтому она ни капли не сомневалась, что добьётся своего. Теперь она просто ждала завтрашнего дня.

Наконец Юлия сняла капельницу и ушла. Вот теперь Аня по-настоящему могла отдохнуть — без всех этих торчащих из вен проводов. Только одно ей очень не понравилось: Юлия не стала вытаскивать катетер, оставила пластиковую штуку прямо в её запястье.

— А это зачем? — с явным недовольством спросила Аня, указав взглядом на руку. — А это пусть пока тут побудет, — ответила медсестра, деловито закрывая клапан катетера и заклеивая его дополнительным пластырем, чтобы держался на вене надёжно. — Вы издеваетесь?! — пискнула Аня. — Завтра вам с утра снова будут ставить капельницу, — спокойно объяснила Юлия. — Я, конечно, могу убрать катетер, но завтра придётся колоть вену снова. Зачем лишний раз мучить руку?

Аня сразу же начала отрицательно мотать головой: — Нет, я не хочу ещё и завтра весь день лежать под этой дурацкой капельницей! — Артур Давидович боится, что у вас заражение может пойти, — вздохнула Юлия. — Он сказал, что заноза была грязная, и вы долго с ней ходили, поэтому лучше прокапаться. — А нельзя просто таблетку выпить? — возмутилась Аня. — Таблетки не настолько эффективны, как капельница, — терпеливо объяснила медсестра. — Ну и что? Сколько-нибудь да эффективны! И у меня ещё не началось никакое заражение, чтобы сразу так серьёзно лечиться! — Когда начнётся, будет уже поздно, — строго отрезала Юлия. — Так что зря вы так...

Юлия подняла пустую стойку капельницы и поставила её в сторонку, в изножье кровати, чтобы она не мешала Ане. Впрочем, медсестра прекрасно понимала, что капельница ей вряд ли помешает. Она ведь всё равно не сможет встать. Но убрала хотя бы для того, чтобы он лишний раз не мелькал у неё перед глазами. Аня итак нервная. Не зачем лишний раз её раздражать.

— Нет, уберите это! Я не согласна на вторую капельницу! — с возмущением повторила Аня, упрямо глядя на медсестру. Второй рукой она уже схватила катетер вместе с пластырем, но сорвать не решалась. — Я делаю только то, что мне доктор приказал, — спокойно ответила Юлия. — Если очень хотите, можете сами её убрать. А мне проблемы не нужны.

Юлия и раньше встречалась с капризными пациентами, поэтому отлично знала: спорить с ними бесполезно. Порой проще уступить и переложить выбор на них самих — тогда они сразу становятся намного мягче. Вот и сейчас этот приём сработал безотказно. Стоило Юлии передать всю ответственность Ане, как у той сразу поубавилось желание самостоятельно сдёргивать катетер из вены. Она ведь не знает, как правильно это делает, кровь может хлынуть. Аня явно это понимала.

— Мне обязательно нужно поговорить с доктором, — уже тише, но всё ещё упрямо проворчала Аня. — Я должна объяснить ему ещё раз, что не могу тут лежать ещё и завтра из-за какой-то занозы. Нет-нет, ни за что! — Ну, завтра обязательно с ним поговорите, на утреннем обходе, — подхватила Юлия. — Да? Он точно зайдёт ко мне? — обрадовалась Аня. — Ну конечно. Артур Давидович обязательно каждое утро навещает всех своих пациентов, — объяснила медсестра. — Поэтому, если у вас есть какие-то претензии, вы их ему лично и выскажете. Но поверьте, всё, что он назначил, — это не лишнее. Если нога у вас завтра не будет сильно болеть, мы можем не колоть обезболивающее, и тогда капельница прокапает быстрее. — Ага, пять часов... не больно-то быстрее, — надулась Аня.

Юлия поняла, что ей лучше поскорее уйти, иначе этот спор никогда не завершится. — Спокойной ночи, Анечка, — мягко улыбнулась она, уже собираясь уходить. — Если вам ночью что-то срочно понадобится, вон там на стене есть кнопочка. Не нужно кричать, просто нажмите, и к вам обязательно подойдут. — Вы подойдёте? — сразу же уточнила Аня.

Юлия отрицательно помотала головой: — Нет-нет, моя смена с десяти утра до десяти вечера. Я вот тут с вами уже лишние десять минут болтаю.

Аня сразу же смутилась и тяжело вздохнула. Она поняла, что своим ворчанием задержала уставшую девушку после тяжёлого рабочего дня, и ей стало очень неловко. Тем более, она такая добренькая... на добреньких же легче всего наехать. И зачастую они запросто это позволяют. Не могут строго ответить в силу своей чрезмерной доброты. И Юлия точно такого не заслужила. — Извините... но я, правда, очень не люблю лежать в больницах, повторила Аня. — Да я понимаю, а кто их любит-то? Юлия добродушно кивнула, уже открывая дверь палаты. — Но иногда лучше один раз нормально подлечиться, чем потом всю жизнь горевать из-за тяжёлых последствий.

С этими словами медсестра вышла в тёмный коридор, и дверь седьмой палаты тихо защёлкнулась, оставляя Аню в абсолютном одиночестве.

Глава 6. Утро

Аня очень долго не могла уснуть. Ближе к часу ночи она так разнервничалась, что её рука то и дело тянулась к кнопочке вызова персонала. Только она вовремя понимала, что это глупая затея. Ну, придут к ней, и что она скажет? Что ей внезапно приспичило пожаловаться о том, что она хочет домой?

«Не веди себя как дура, — отругала себя Аня. — Спи, спи давай уже!» Таким образом она заставила себя успокоиться, закрыла глаза и попыталась уснуть. Пыталась снова и снова, но всё было бесполезно. А чуть позже пяточки начали болеть. Видимо, действие лекарства из капельницы уже окончательно закончилось.

«А, чёрт, что за дерьмо!» — ругалась она про себя и стонала, снова и снова стонала от бессилия. Боль становилась всё более невыносимой. Сейчас она бы и сама с радостью согласилась на эту проклятую пятичасовую капельницу, только бы унять это адское жжение внутри стоп. Но что сильнее всего возмущало Аню, так это то, что нога, с которой Артур якобы удалил бородавку, болела даже сильнее, чем та, из-за которой она сюда попала!

«Что за чёрт?» — думала Аня, кусая губы. Конечно же, это показалось ей странным и подозрительным. Но что она могла подумать? Она не хотела фантазировать лишнего. Ну, кто в здравом уме догадается, что дипломированный врач в настоящей клинике просто так поковырялся в её здоровой ноге, без всякой медицинской необходимости? И более того — сделал так, что она теперь никогда нормально не встанет на ноги. Это было просто уму непостижимо.

Нет, таких диких фантазий у Ани, конечно, не возникло. Но всё же её безумно возмущало, что некогда здоровая левая нога сейчас болит в разы сильнее правой. Теперь она как никогда жалела, что вообще согласилась на это удаление. Всю жизнь с этой бородавкой жила и горя не знала!

«Вот ты дура... и приспичило же тебе согласиться... Дура, дура!» — в ярости мысленно обзывала она себя. Она всю ночь напролёт ругала себя на чём свет стоит, но легче от этого не становилось. Иглы под кожей медленно делали своё чёрное дело.

Аня с большим трудом уснула ближе к трём часам утра. Только-только начала видеть сны, расслабилась и забыла о боли, как вдруг дверь палаты со скрипом распахнулась. К ней вошла медсестра. Это была не Юлия, а та злющая Карина. Аня про себя уже назвала её злющей — стоило только взглянуть на Карину, как по её телу пробегали мурашки.

— Просыпайтесь, соня. Время утренних процедур, — деловито сказала Карина. — Здесь у нас долго не спят. — Ой... а сколько сейчас времени? — пробурчала Аня сквозь сон, с трудом разлепляя веки. — Часы перед вами, — сухо ответила Карина. Она весьма грубо схватила Аню за плечи и силой развернула на спину. Её рука бесцеремонно нырнула Ане за спину, грубым рывком укладывая её так, как было нужно для процедуры. А именно — ладонью к потолку. Аня сразу поняла, что ей снова собираются ставить капельницу.

— Ой, ну прямо с утра... — недовольно пробурчала Аня. Ей очень хотелось пожаловаться за такую откровенную грубость, но она сдержалась.

— С утра, — деловито повторила Карина. — А чуть позже к вам придёт доктор. Возможно, ещё какое-то лечение назначит, так что к его приходу вы должны полностью прокапаться.

Она шумно, с грохотом установила стеклянную колбочку на стойку капельницы и подключила трубку к катетеру на запястье.

— А это... обезболивающее? — осторожно спросила Аня. — Это лекарство. Антибиотик, — отрезала Карина. — А вам что, ещё и обезболивающее нужно? — Не знаю, не уверена... — пробубнила Аня. — Вчера ночью у меня безумно сильно болели пятки, я даже дёрнуться не могла. — Доктору всё скажете, — отчеканила Карина.

Она демонстративно выкрутила настройки Юлии обратно до самого минимума и быстрым шагом вышла из палаты. И снова над головой Ани повисла проклятая колба с жидкостью, которая будто бы вообще не капала.

— О, чёрт... — протянула Аня, едва не плача от бессилия. Она даже поспорить не смогла насчёт этой капельницы. Пришла, молча поставила и ушла, а ей теперь лежать неподвижно часами. Даже поспать нормально не дали. И как ей теперь уснуть под этой стойкой? Ане было невероятно сложно не думать о капельнице. Когда чётко знаешь, что тебе нельзя даже пошевелиться или повернуться, уснуть становится просто невозможно.

Так как Аня совершенно не выспалась, она уснула вопреки всем своим страхам случайно развернуться с капельницей в вене. Уснула крепко, и уже думала, что её никто больше не потревожит, но не тут-то было. Противная медсестра пришла через какое-то время и снова её разбудила.

— Не спим, не спим! — крикнула Карина, грубо тряся её за плечо. — Вы чего? С капельницей спать нельзя!

— Ой, простите... я просто ночью так плохо спала, вот и разморило, — пробормотала Аня, испуганно моргая. Она тут же взглянула на настенные часы. Они показывали уже 09:30.

— А когда будет обход? — спросила Аня, пытаясь прийти в себя.