Пробуждение Гемеры

Человек приготовился было еще что-то съязвить, но тут откуда-то далеко сверху — Тимка даже сперва решил, что с неба — донесся голос: — Эй! Чего там? — Нормально! — задрав бороду, проорал наверх рабочий. — Сейчас пойдем дальше! И Тимке: — А ты стой за той вот линией покуда.

Парень с трудом разглядел полустертую полосу и послушно встал по другую сторону от нее. Человек замахал флажками. Громко засвистел пар, огромные шатуны заворочались, раздался скрежет, и громадная платформа с высоченной ажурной башней двинулась по широченной своей колее прямо на бородача. Из труб надстройки вырывались клубы дыма, где-то в недрах сооружения оглушительно завывало. Звук чем-то походил на тот, что издавал трактор, когда тащил плуг, только гораздо громче.

Тимка присел на корточки и заглянул под днище машины. Из—под литальтонового брюха торчали массивные тумбы опор, оканчивающихся широкими площадками. Расстояние от них до бетонной поверхности — палец не пролезет. По крайней мере, так показалось сперва. А если подумать — больше и не требовалось, коль скоро внизу ровный бетон.

Горизонтально расположенные колеса упирались в желоба рельсов и медленно, но верно двигали все это сооружение. Время от времени из—под днища доносился неприятный громкий скрежет. Скорее всего, звук возникал при проскальзывании колес в желобах. В какой-то момент, когда кран оказался почти напротив одного из судов, рабочий неистово замахал над головой флажками. Результат его сигнализации не замедлил сказаться: шатуны стали двигаться заметно медленней, а от скрежета колес у Тимки заныли зубы. Перед тем как остановиться совсем, машина проползла еще добрых пару десятков метров. Некоторое время спустя из патрубков по краям платформы с ревом вырвались струи пара, а колеса вышли из рельсовых желобов. Тимка сообразил, что кран, по всей видимости, прибыл на место и теперь, как только литальтон остынет, машинист приступит к работе.

Между тем рабочий сунул флажки за отворот распахнутого на груди комбинезона и подошел к Тимке. — Что ты тут забыл? — спросил он, раскуривая трубку. — А я это, здесь, вот... — растерянно мямлил парень, не зная, что ответить.

Он осознавал, что спросить у человека про город, рядом с которым находится этот порт, — навлечь на себя неприятности. Заикнешься — и в полицию отправят, а там показываться уж точно никак нельзя. Но и все время мычать невпопад тоже плохо, надо хоть что-то внятное сказать. Но сейчас, как назло, в голову лезли всякие глупости. Поэтому юноша плел разную ерунду о поездке и о том, как потерялся. В общем, тянул время в ожидании светлой мысли.

Рабочий молча слушал и медленно кивал, при этом не сводя цепкого взгляда с лица Тимки. То ли верил, то ли нет — не понять, лишь время от времени затягивался трубкой и выпускал изо рта клуб дыма. Одно можно было сказать точно: человек этот доброжелательным не выглядел.

— Ну, я пойду? — робко спросил Тимка, закончив повествование.

— Не торопись, дружок, — покачал головой рабочий и выбил трубку о каблук.

— И не трудись больше врать, я вижу тебя насквозь. Что, надоела батраку жизнь деревенская?

— Ну, я как-то вот так... — неуверенно развел руками Тимка, мысленно поблагодарив человека за столь своевременную подсказку. Теперь хоть стало понятно, как вести себя дальше.

— Да не смущайся, такие как ты здесь часто попадаются. И мне, например, трудно их за это упрекать, — хмыкнул бородач, протягивая руку. — Владимир. В смысле, меня Владимиром кличут, Вовой.

— Тимофей, — пожал большую жесткую ладонь юноша. — Тимка. — Будем, значит, знакомы. — Вова кивнул и широко улыбнулся, однако взгляд его ничуточки не потеплел. — Будем, — не стал возражать Тимка и спросил первое, что пришло в голову.

— А на какой пароход лучше наняться, не подскажете?

— Отчего же? Подскажу, — охотно откликнулся бородач. — Тут полно всяких посудин, где требуется расторопный юнга. Ты чего умеешь? Машины знаешь?

— Ну, так... — неопределенно пожал плечами Тимка. — Помогал дяде с ремонтом трактора, с котлом возился, там, платформу прицепа латал. Да много всего такого было.

— Отлично! — обрадовался Вова, и в глазах его на миг вспыхнул какой-то непонятный огонек. — Сейчас кран встанет, и я сбегаю к одному своему знакомому кепу. Капитану, то есть. Ему помощник механика нужен. Подучишься там рейс—другой, а дальше и сам, глядишь, выбьешься в люди. Лады?

— Здорово было бы! — улыбнулся Тимка.

Его порадовало предложение, но почему-то не отпускало ощущение какого-то подвоха. Не то чтобы он не доверял Владимиру, просто все неожиданно легко складывалось, а так не бывает. Эту истину юноша, несмотря на свой возраст, усвоил давно и твердо.

Платформа остывала долго. Они с Владимиром успели много о чем покалякать, прежде чем одна из опор робко звякнула о поверхность. А вскоре под остальными тяжело, будто жалуясь на судьбу, заскрипел бетон. Вова сунул трубку в карман, вытащил из-за пазухи флажки и подал знак машинисту. Запыхтел двигатель, тяжелым маслянисто—стальным стуком отозвались механизмы, и кран, развернув стрелу к судну, начал опускать крюк. Запыхтел паровоз, торопливо толкая вагоны вдоль борта судна. Люди в серых комбинезонах занимали свои места, готовились к погрузке.

— Ты вот что, пока покидай в топку брикеты, а я сбегаю к капитану. Лестница и вход в кочегарку с другой стороны, — сказал Владимир, убирая флажки, и предупредил: — Да, и не сходи с платформы на землю, а то мало ли что... — Хорошо, — с радостью согласился Тимка.

Он был вовсе не прочь оказаться в машинном отделении этой потрясающей воображение машины, но когда оказался внутри — его ждало разочарование. Кочегарка была весьма прозаическим помещением. Мало того, что грязноватым, так еще и практически непроветриваемым. Брикеты ссыпались в бункер у стены по широкой трубе, заканчивавшейся в полуметре от пола. В общем, ничего любопытного или нового. Чтобы дверь не закрывалась, Тимка подсунул под нее брикет: дышать стало полегче. Подойдя к топке, он поискал рычаг открытия заслонки. Такового не оказалось, но зато нашлась блестящая педаль. Стоило ее нажать — механизм ненадолго раздвигал створки. Времени как раз хватало, чтобы кинуть в огненную пасть пару тяжелых брикетов топлива.

С работой удалось справиться довольно быстро. Собственно, брикетов оставалось на колоснике довольно много, и некоторые даже еще толком не занялись. Тимка вытащил брикет из—под двери и выбрался на платформу, чтоб понаблюдать, как работает кран.

А посмотреть, кстати сказать, было на что. Сперва, правда, стало не по себе, когда при каждом повороте крана над головой проносилась солидная стопка бетонных плит противовеса, но потом Тимка попривык и перестал втягивать голову в плечи. Отсюда, с платформы, все выглядело очень внушительно. Со стрелы опускается пучок тросов в вагон, а через некоторое время поднимается уже с грузом. Поворот, наклон — и вот уже груз опускается куда-то в недра парохода. Все это действо сопровождали вой гудка, лязг, свист пара, глухое ворчание смазанных механизмов в надстройке.

Тимка обошел сооружение и увидел дверь, за которой, тут уж не ошибешься, и скрывалось само машинное отделение. Увы, но туда не было хода из кочегарки, а дверь была заперта на огромный висячий замок. Единственное, что удалось разглядеть в щелку, — часть косозубой шестерни. Судя по размеру виденного фрагмента — огромной. Когда кран разворачивался, она начинала лениво вращаться. Но однообразное зрелище быстро наскучило, и тогда юноша просто уселся, свесив ноги на краю платформы.

Мимо шли какие-то люди, но уже не в комбинезонах, а в черной форме и одинаковых плоских шляпах с полями. У каждого на поясе висела дубинка полицейского образца. Один из людей неодобрительно посмотрел на Тимку и крикнул: — А ну, за работу, бездельник! Нечего тут прохлаждаться. Наверное, это и были местные полицейские. Чтобы избежать возможных неприятностей, юноша быстро вскочил на ноги и скрылся за дверью. Он даже припер изнутри дверь ломом, чтобы если человек в черном захочет посмотреть, ему не удалось бы войти. Тимка стоял, и сердце его бешено колотилось. Он себе представлял, как полицейский поднимается по лестнице, подходит к двери, дергает ее... Но время шло, а никто не объявлялся. Подождав еще немного, юноша вытащил лом и приоткрыл дверь. На платформе никого не было, да и поблизости никого не видать, но он решил все же не высовываться и дожидаться Владимира тут, в кочегарке.

Надолго ожидание не затянулось. Дверь открылась, вошел Владимир и еще один человек — невысокого роста толстяк. Пожилой лысеющий человек в потрепанном черном костюме и потертых ботинках меньше всего напоминал Тимке капитана судна. Похоже выглядели государственные чиновники, что изредка заглядывали на ферму, хотя все же одежка их выглядела поприличней.

Служить под началом такого потрепанного начальника юноше не очень-то хотелось. Наверняка и пароход окажется под стать своему капитану, но выбирать не приходилось: следующая встреча с патрулем могла оказаться последней.

— Подойди-ка сюда, мальчик, — позвал капитан, брезгливо оглядывая помещение котельной. Тимка подошел. — А ты, Вова, займись делом, пока мы беседуем с молодым человеком, — негромко приказал капитан рабочему.

Тот коротко поклонился и послушно вышел.

— Итак, Тимофей, хочешь, значит, стать мореходом, — сказал толстяк, разглядывая юношу. — Дело непростое, требует выносливости. Справишься?

Парень чуточку подумал и кивнул. — Справлюсь!

— Спра—а—авлюсь... — передразнил его капитан с изрядной долей скепсиса в голосе. — Сейчас посмотрим.

Он протянул руки и ощупал плечи Тимки. Неопределенно хмыкнув, зашел сзади и зачем-то похлопал юношу по бокам. Затем снова оглядел его с ног до головы и сказал: — Открой рот.

— Зачем? — удивился Тимка.

— Открой, говорю, — раздраженно повторил капитан. Юноша пожал плечами и открыл рот. — Прекрасно! — произнес человек, явно удовлетворенный осмотром, и крикнул в сторону двери. — Зайди сюда.

Вова, видимо, околачивался где-то рядом, потому что моментально явился на зов. — Ну, чего? — спросил он с нетерпением.

— Отличная находка! — сказал капитан и хлопнул его по плечу. — Ты в Анторе, пожалуй, самый большой везунчик. Пойдем наружу, обговорим детали.

И Тимке:

— А ты здесь подожди.

Парень находился в ступоре, пытаясь сообразить, что же происходит. Антор, столичный порт... Да от фермы досюда не меньше двух сотен километров! Страшно даже подумать, какие силы требовались, чтобы в мгновение ока перенести человека на такое расстояние. Ни одна машина на такую скорость не способна. А ведь в пещере и вовсе никаких машин не было. И тихо, опять же, если не считать шума воды где-то глубоко внизу. Выходит, колдовство случилось. Вот только непонятно, почему неведомый колдун решил забросить его, Тимку, в порт? Не для встречи же с Вовой.

И вообще, происходящее нравилось юноше все меньше и меньше. А осмотр, что произвел капитан, напомнил Тимке то, как дядя покупал у соседей живность для фермы. Тоже рассматривал их со всех сторон, заглядывал в рот. Зачем так нанимать матросов — непонятно. Да и капитан ли это был вообще?

Дверь открылась, и в котельную шагнул Владимир. Рабочий выглядел чрезвычайно довольным. — Все хорошо, мы договорились с капитаном. Иди, поговори с ним. Похоже, тебя берут на судно. — Спасибо, — сдержанно поблагодарил Тимка и вышел из котельной.

Когда он спустился с платформы, капитан неожиданно выудил из брючного кармана стальной браслет, на котором был выгравирован какой-то длинный номер, и протянул его юноше.

— Надень пока на левую руку. — И пояснил: — Это чтоб избежать проблем с полицией.

Особо разглядывать вещицу времени не было, но Тимка успел заметить, что на внутренней части браслета нанесен какой-то сложный рисунок. Как данное украшение могло уберечь от полиции — непонятно. Да и какой смысл в нем вообще — тоже неясно, но юноша безропотно надел браслет на запястье и сжал скобы — замок тихонько щелкнул. В конце концов, везде свои правила. В Эйлере, например, моряки носили медальоны, где любой мог прочесть название судна и личный номер. Наверное, браслет — что-то вроде медальона, но почему тогда названия судна нет? Хотя, конечно, сравнивать — занятие неблагодарное. Тут и у полиции форма другая, если что.

У Тимки со времен школы не было никакого личного номера, и теперь он даже немножко гордился браслетом — моряк. Ну, почти. Окончательно матросом Тимка станет, когда там, на судне, капитан занесет цифры в журнал.

Они с капитаном шли вдоль причала, но куда точно — Тимка не знал. Да и вообще его сейчас больше занимали разнообразные пароходы, стоящие в порту. Сперва попадались только грузовые суда, некоторые из которых были настолько большими, что даже имели по четыре колеса. Однако за забором, разделявшим порт на две части, стояли небольшие пассажирские пароходы и чем-то походившие на многоэтажные дома лайнеры. Тимка заметил, что в этой части порта было куда чище, чем в грузовой. Тут даже платформы кранов покрашены. Люди стали попадаться заметно чаще, да и одеты они были хорошо. Особенно женщины. Даже на базаре в Эйлере Тимка никогда не видел таких платьев, шляпок и причесок. И почти прозрачные зонтики от солнца тут были какие-то совсем другие: изящные и легкие. А может, все дело в том, что дамы носили их иначе. Непринужденней, что ли. Мужчины, впрочем, тоже выглядели солидно и богато, не чета эйлерской деревенской публике. Но не только люди, но и здания тут были иными: серые слепые кубы складов грузовой части порта сменились застекленными дворцами из снежно—белого камня. Да и многочисленные дороги, что вились тут меж деревьев, выглядели куда приличней. Опять же, лязг механизмов порта здесь звучал как-то приглушенно, чаще слышались голоса и детский смех.

Вскоре капитан свернул на боковую дорогу, ведущую наверх, к одному из роскошных зданий. Тимка едва поспевал за уверенно шагающим человеком, удивляясь, как у того не сбивается дыхание. Дорога вывела их на круглую, обрамленную деревьями площадь перед зданием. Перед въездом на столбе висела слегка поблекшая вывеска «Гостиница "Старый морской волк"».

— Подожди-ка меня здесь, парень, — приказал капитан, указывая на стоящую в тени деревьев скамейку. — Посиди там и никуда не уходи, а то сцапают, неровен час.

— А... — раскрыл рот Тимка и огляделся по сторонам.

— А если кто привяжется — скажи, что ждешь бумаги, и покажи браслет. Все понятно?

— Да.

— Вот и отлично. Я скоро приду.

Капитан толкнул массивную лакированную дверь и скрылся внутри здания. Тимка какое-то время потоптался, а потом все же уселся на скамью. Заняться было нечем, и он принялся рассматривать порт, благо отсюда открывался прекрасный вид. Удалось разглядеть даже стоянку частных суденышек, что находилась на самом краю акватории пассажирской части: крохотные кораблики стояли у плавучих пристаней в несколько рядов. Напротив них на берегу виднелись какие-то домики с вывесками. Что там написано — без бинокля не прочитать, поэтому оставалось лишь гадать об их предназначении. Магазинчики, забегаловки, где можно вкусно и недорого перекусить и поболтать с людьми, мастерские. Почти как на базаре. Тимка решил, что потом, когда утрясутся все формальности и будет немножко свободного времени, он непременно сходит в те края.

Капитан вернулся не слишком скоро, в руках его были листы исписанной бумаги. Он уселся рядом с Тимкой и разложил их на скамейке. — Так, юнга, поставь подписи тут, тут и тут, — деловито тыкая пальцем на пропуски в текстах, сказал капитан и протянул юноше самописку. Тимка взял ручку, открутил колпачок и посмотрел на перо, чтоб там не висела капля: очень не хотелось посадить кляксу на столь важные бумаги. Примерившись, он старательно вписал в указанные места свое имя. Как он ни старался, но буквы все равно получились кривыми. «Пляшущими», как сказал бы учитель. Впрочем, капитан был, похоже, удовлетворен. Он схватил подписанные бумаги и снова ушел, и на этот раз обернулся быстро. Вместо бумаг в руке его был зажат какой-то плотный свиток. — Так, парень. Пошли. Нам во-о—он туда, — ткнул пальцем в один из лайнеров капитан. У Тимки от радости екнуло сердце. Сразу попасть на такой прекрасный корабль он и не мечтал. Кем бы ни был тот колдун, но он оказал деревенскому пареньку неоценимую услугу.

В порт они спустились быстро. Тимка едва сдерживал себя, чтобы не побежать к прекрасному белому кораблю. Но вопреки ожиданиям они не поднялись на борт прекрасной «Анабель», а прошли дальше. Там, между колес двух огромных лайнеров, примостилось казавшееся небольшим судно.

— Пришли, — сказал капитан, кивая на трап.

— «Белый Лис», — вслух прочел Тимка и вздохнул. Все же судьба вновь подшутила над сиротой. Пассажирский пароходик был древним и дряхлым, хотя и явно ухоженным. В Эйлере похожая посудина давным—давно стояла на берегу и служила портовым кабаком с названием «Краб и еж». Правда, там, среди домов, она казалась довольно большой, но на то он и берег.

У входа на палубу стоял, опершись на поручень, высокий угрюмый человек в матросской робе с сине—зеленой повязкой на рукаве. Моряк дымил сигаретой и отсутствующим взглядом смотрел на порт. Длинные волосы его трепал ветер. Тимка обратил внимание, что у матроса на груди висел такой же медальон, что и у эйлерских моряков. Наверное, его браслет на руке — отличительный знак юнги.

— Куда? — со скукой в голосе спросил матрос и сквозь зубы сплюнул в воду.

Капитан тет же сделался суетливым, будто не он хозяин тут, а вот этот верзила. — Груз сдаю.

— Ну, иди тогда, — кивнул капитану матрос и снова сплюнул.

Эти порядки насторожили Тимку, но он не подал виду. В конце концов основная его задача — скрыться, исчезнуть. Вроде бы получается — и ладно, а остальное — дело десятое. Они прошли к палубной надстройке и остановились около двери. Тут их встретил другой матрос — невысокий короткостриженый крепыш в застиранной одежде.

— Груз, — лаконично сказал капитан, указывая на Тимку, и протянул человеку свиток.

— Чистый хоть? — поинтересовался моряк, мельком глянув на бумаги. — Да, — кивнул тот, кто выдавал себя за капитана.

— Поднимись в рубку и скажи, что товар принят, там и расчет получишь, — возвращая бумаги, сказал коренастый.

Сопровождающий ушел, а матрос крепко взял Тимку за руку повыше локтя и повел внутрь надстройки. В самом конце короткого коридора крепыш открыл неприметную овальную дверь и втолкнул юношу в маленькую каморку.

— Я скоро приду, — обнадежил человек и вышел.

Клацнул замок, Тимка остался один. В помещении было пусто, если не считать привинченного к полу стула. Парень подошел к крохотному круглому окошку и, потянув за рукоятку, открыл его. В проем тут же ворвался соленый морской ветер, звуки порта и крики чаек. Что бы ни ждало дальше, но здесь и сейчас наверняка лучше, чем на допросе в полиции. А потом и в тюрьму могли закатать. Все знают, что если не повезло попасть под подозрение, то из полицейских лап не выкарабкаться. Подойдя к двери, Тимка дернул ручку — заперто. Эх, все вокруг хоть и кажется относительно безопасным, но зыбко, непонятно. Тот же капитан, который лебезит перед матросами, браслет с узором на внутренней стороне, закрытая дверь... Зачем запирать человека, который пришел добровольно?

Но долго взаперти сидеть не пришлось. Щелкнул замок, и в комнату вошли двое в матросских робах: уже знакомый коренастый крепыш и молоденький смугловатый парнишка, вряд ли намного старше Тимки. Наверное, тоже юнга, хотя и с медальоном. Молодой внес что-то вроде жаровни, похожей на ту, что дядя ставил в холодные дни в спальню, только эта была поменьше. Сквозь решетку виднелись раскаленные угли, пахнуло жаром. Зачем в такое теплое время нужно отапливать помещение? Одно можно было сказать: в этих местах люди живут совершенно иначе.

— Садись на стул и положи руки на подлокотники, — приказал коренастый Тимке. Юноша, не задавая лишних вопросов, сел. Моряк вынул из кармана веревки и ловко примотал руки парня к подлокотникам, а затем скомандовал молодому матросу:

— Приступай.

Юнга вытащил из-за пояса железный стержень с толстой пластинкой на конце и сунул эту штуку в угли. Коренастый подошел к окошку и зачем-то закрыл его, звуки смолкли.

— Не надо закрывать, а то жарко будет, — кивнув на жаровню, попросил Тимка.

— Будет, еще как будет. — с хитрой улыбкой согласился матрос, а потом вдруг резко вытащил стержень и прижал раскаленную до красна пластину к правому предплечью Тимки.

Сперва в нос ударила вонь горелой плоти, а затем нахлынула боль, от которой потемнело в глазах. Юноша закричал, забился, стараясь вырваться, но веревки держали крепко. Матрос бросил клеймитель в жаровню, достал из кармана пузырек, откупорил и щедро полил ожог каким-то составом. Боль немного унялась.

— Вот ты и собственность Элисанда, дружок, — хмыкнул крепыш. — Теперь немного тут посидишь и отправишься в трюм к другим.

Тимка понял, что влип в куда более гадкую историю, чем казалось. Работорговцы! Он слышал про такое, но особо не верил. Выходит, он теперь не сам по себе, а чья-то собственность. Законная собственность, причем, коль скоро своими руками подписал бумаги. Поверил каким-то проходимцам. Клейменый раб. И браслет с номером навсегда заменит ему имя. От боли и унижения Тимка расплакался. Слезы текли по щекам, капали на одежду. Но что с них толку теперь? Поздно, все поздно. Скоро его запрут как скотину, и пароход отправится в путь. Вот уже и пар зашипел... Юноше вдруг показалось, что каморка раскачивается, а стены кружатся. Затем вдруг пол под стулом провалился и все поглотила тьма.

Глава 5

«Горек был тот день и солона вода слез его».

Очнулся Тимка от того, что ему на лицо капала вода. Он поморщился и открыл глаза. Человек, склонившийся над ним с кувшином в руках, немедленно прекратил лить воду.

— Ты как? — уточнил незнакомец.

Вопрос не дошел до сознания. Юноша только машинально отметил, что голос у говорившего довольно высокий и при этом с заметной хрипотцой.

— А где я? — поморщившись, спросил Тимка.

— В брюхе «Белого Лиса», дружище, — ответил человек. — В нашей общей каюте почти что класса люкс.

Он обвел рукой крохотное помещение с двумя койками, ведром в углу и крохотным окошком в противоположной от двери стене.

— «Белого Лиса»?.. — пробормотал Тимка, все еще силясь вспомнить, что произошло.

Он с недоумением разглядывал новую свою рубаху из грубого серого сукна и штаны из того же материала. Обшарпанные тяжелые ботинки моряка довершали сей нелепый наряд. Тимка попытался вспомнить, кто и зачем его переодел, но не получилось. По-видимому, что-то неладное произошло. Ударили по голове, что ли?

Человек смотрел на парня с любопытством, смешанным с жалостью. Как отметил Тимка, незнакомец был одет точно так же, как и он сам. Униформа? Они в армии? Не похоже...

Понемногу, словно из черной смолы, всплывали предшествующие события. Процесс шел все быстрее, и вскоре отдельные кусочки прошлого соединились в одну картину. Когда память вернулась окончательно, Тимка застонал, поднял руку и посмотрел на клеймо. Практически над самым запястьем глумливо ухмылялась лисья морда. Ожог еще только начал спадать, и воспаленная кожа делала изображение еще более отвратительным. Руку саднило и дергало. Человек, словно понимая, что чувствует сейчас Тимка, полил ее водой из кувшина. Стало немножко легче.

— Пока хватит, — сказал сердобольный незнакомец и пояснил, приподняв кувшин. — Эта вода для питья, и следующую порцию получим не скоро, полагаю. Надо и для утоления жажды что-то оставить. Да, кстати о жажде: если захочешь от чего-то избавиться — делай вон в то ведро и не забывай после как следует крышку прикрывать, а то задохнемся, понятно?

— Ты тоже раб? — спросил Тимка вместо ответа.

— Как видишь, — тряхнул человек браслетом. — А зовут меня Тед, Теодор. Могу еще продиктовать номер, но это надсмотрщикам оставлю. А ты кто, милое дитя?

— Я не дитя, я — Тимка. Тимофей меня зовут. Я с фермы, — обиделся юноша и зачем-то уточнил. — Она рядом с Эйлером.

— Даже так? С Эйлром рядом? Дела. — человек улыбался, покачивая головой. — Фермер из Эйлера, значит... А я тутошний, считай, анторский, и...

Внезапно Тед помрачнел и замолк. Кулаки его сжались, словно он собирался подраться. Тимка благоразумно решил, что пока не стоит уточнять обстоятельства, при которых житель столицы оказался рабом. Вряд ли Тед сейчас захочет вспоминать что-то в таком роде.

— А здесь много таких, как... мы?

— Думаю, голов пятьдесят, если исходить из размеров судна. Не больше шестидесяти — точно, если все официальные. Но, думаю, тут всё на мази: Элисанд не будет нелегалов катать. У него товар отборный, качественный. — Тед снова пригорюнился. — Хоть в этом повезло.

— Это почему повезло? — заинтересовался Тимка.

— Так ведь нелегальный товар возят в тайниках, без света и почти без воздуха. Их, как рыбу, в бочки забивают. Если живыми доезжает хотя бы треть, то торговец все равно в прибыли.