Пробуждение Гемеры

Он прошел к воротам, туда, где лежало тело собаки. Присев на корточки, юноша коснулся пальцами окровавленного бока старого друга и отдернул руку, почувствовав холод вместо привычного тепла. Седая морда Бобика казалась черной от запекшейся крови. Тимка подсунул руки под холодный бок, поднял собаку и отнес ее на окраину пастбища. Там он осторожно, словно боясь разбудить, уложил Бобика на траву и погладил его. Слез уже не было — только горечь и недоумение.

— Зачем? — хриплым голосом спросил у сереющей предрассветной мглы Тимка, но ответа не было.

Чтобы похоронить друга, юноша сходил к прицепу за лопатой, выкопал рядом с телом неглубокую могилу и бережно положил в нее останки пса. Прощаться долго было некогда: светало, и серые предутренние сумерки вот-вот прорежут первые солнечные лучи. Совсем скоро тут будет полно народу. Глотая слезы, Тимка быстро закидал могилу землей и выбросил лопату за ограду.

Стало светло, над горизонтом показались робкие солнечные лучи. Ближе к лесу по пастбищу бродили животные. Коровы и свиньи жались ближе к деревьям: они еще не оправились от ночных событий. Что делать с живностью — непонятно. Свиньи — ладно, но коров надо доить. А птица? Без укрытия, да еще без Бобика, все пернатые станут легкой добычей любого хищника, что наведаются обязательно если и не сегодня днем, то уж ночью — наверняка. Одна надежда, что соседи не дадут пропасть скоту: обнаружив, что фермы больше нет, они заберут животных к себе.

Размышляя о судьбе хозяйства, Тимка вдруг подумал о том, как хорошо дядя сделал, что перепахал широкую полосу земли между пастбищем и усадьбой. Будь здесь трава, огонь мог перекинуться сюда, и животным пришлось бы несладко. На самом-то деле полоса была сделана ровно для обратного: если загорится лес, а за ним и пастбище, чтобы огонь не перекинулся на постройки. В сезон, когда ветра несильные и дуют со стороны леса, это вполне действенный метод защиты. Но сейчас все отлично сработало в обратную сторону.

Вдалеке послышался слабый звук. Тимка прислушался. Вроде бы колокол звонил где-то за лесом. Так обычно оповещала о своем прибытии пожарная команда. Ехали поздно не потому, что только заметили дым — ясно дело, зарево пожара наверняка видно было даже в Эйлере, — но полиция не пускала. А сейчас тут и тушить нечего. Но встречаться с ними Тимке не было никакого резона, даже если пожарные ехали одни, без полицейских. У них в любом случае возникнет множество вопросов, на которые не так просто дать вразумительные ответы. Пришла пора уносить отсюда ноги. Не колеблясь более ни секунды, Тимка побежал к трактору.

Машина стояла на своем обычном месте и от огня практически не пострадала, если не считать вспучившейся кое—где краски. Стена, подле которой летом ставили трактор, была сложена из камня и защитила от огня, бушевавшего внутри постройки. Будь дело зимой, то от «Хоппера», который в холода обогревал дом, не осталось бы ничего, кроме груды обгоревшего металлолома.

Тимка забрался в кабину, открыл топку и увидел, что там еще полно брикетов. Как обычно, дядя притушил котел, но оставил топливо тлеть, чтобы вовремя начать утреннюю дойку. Давление было маленьким, ровно таким, чтобы мог вращаться вентилятор конденсатора. Тимка повернул его вентиль и, не дожидаясь, пока лопасти перестанут двигаться, на всю открыл задвижку подачи воздуха. Едва тлевшие брикеты вспыхнули, и давление начало расти. Вскоре заработал нагнетатель, раздувая огонь еще сильнее. Парень отсоединил шланги магистрали и принялся ждать.

Когда до первой метки на манометре оставалось совсем чуть-чуть, пожарный колокол звучал уже довольно громко. Пройдет совсем немного времени, и здесь окажется полно народу. Включая, разумеется, и соседей, если полицейские кордоны сняли всюду. Они, конечно, неплохие люди — всегда помогут, и все же лучше сейчас не встречаться и с ними тоже.

— Есть! — выдохнул Тимка, не отрывавший напряженного взгляда от трубки.

Он разблокировал колеса и потянул рычаг, пуская пар в цилиндры. Трактор тронулся с места. Нажав на педаль тормоза правой колесной пары, Тимка развернул машину и поехал на пастбище. Давление в котле теперь поднималось довольно быстро, а так как никаких прицепов или навесного оборудования трактор за собой не тащил, то можно было всю мощность отправить на разгон. Скорость быстро росла.

Тимке нередко доверяли управление трактором, и он давно научился слышать в гуле и лязге работающего «Хоппера» посторонние шумы. Но когда машина работала в полях, ей не требовалась высокая скорость. Да и дядя вряд ли так же гонял когда-нибудь, даже когда ездил в Эйлер. Он берег машину, на которой, можно сказать, держалась вся ферма. Поэтому когда Тимка переключил рычаги, чтобы выжать максимальную скорость, трактор жутко взвыл и залязгал. К тому же машину теперь так трясло и швыряло, что трудно было удержаться и не сбавить ход.

Опушка леса приближалась. Тимка вцепился в скобы и лишь время от времени нажимал то правую, то левую тормозные педали, стараясь удерживать трактор более—менее на прямой. А ведь еще надо было попасть точно на просеку. Если по ней проехать, то можно попасть на поляну. Они с дядей там оставляли трактор, когда рубили деревья, поскольку оттуда машина не видна. Да и саму просеку, где заботливо восстанавливали дерн и кусты после каждой поездки, сходу не обнаружить.

Было дело, что как-то новый шериф, когда только вступил в должность, пытался уличить дядю в незаконной вырубке, но только зря прокатался целый день, пытаясь захватить фермера с поличным. Трактор с прицепом, груженым бревнами, до вечера простоял в лесу в ожидании отъезда рьяного полицейского. Одного раза вполне хватило, и с тех пор шериф только заскакивал на чай с вареньем, что до него всегда делал его предшественник, ушедший на пенсию. В конце концов местные фермеры испокон веков рубили тут лес, но сами же засаживали делянки. Пока одни деревья росли, другие использовали на нужды ферм. И лес не страдал, и фермерам было хорошо, а потому закон предпочел дремать, чтоб не нервировать людей, у которых и так жизнь вовсе не мед.

Увидев стремительно приближающуюся к ним махину, животные шарахнулись в стороны, пропуская трактор к лесу. Перед самым въездом на просеку Тимка уперся ногами в тормозные педали и сбросил обороты двигателя. Заскрежетали колодки, пыхтение стало заметно глуше, однако тяжелый трактор тормозил неохотно и въехал на просеку со все еще приличной скоростью. Впереди показался довольно каверзный поворот, в который требовалось входить на малых оборотах и очень осторожно. А если не знаешь, как проходить это местечко, то лучше и вовсе не пытаться. Да вот только сейчас уже поздно отказываться от маневра — слишком близко этот поворот.

Тимка дернул опломбированный красный рычаг аварийной остановки. Из—под колес с громким шипением вырвался пар, что-то заскрежетало и противно захрустело, будто отлетали зубья шестерен. Тимку швырнуло вперед, на рычаги. Он взвыл от боли, но все же уперся двумя ногами в левую педаль. Трактор занесло, и он сильно ударился кабиной о дерево. Тимка приложился головой о стойку, и у него на миг потемнело в глазах. Но дело было сделано: «Хоппер» успел-таки заскочить в поворот. Парень вернул красный рычаг на место и включил пониженную передачу. Но давления в котле едва хватило проехать пару десятков метров. Впрочем, и этого расстояния хватало, чтобы трактор некоторое время не смогли обнаружить со стороны пастбища. По следам разве что, но поди их различи на вытоптанной земле.

Тимка выключил нагнетатель, перекрыл доступ воздуха в топку и разблокировал клапан автоматического слива. Теперь, когда температура в котле достаточно снизится, а топка погаснет, вода из магистралей вытечет сама. Покончив с делом, юноша откинулся на спинку сиденья и некоторое время наслаждался покоем. Шелестели листья, потрескивал остывающий металл и тихо шипел пар в приводе вентилятора. Звуки привычные, простые, понятные. Можно сказать — умиротворяющие. Ничего постороннего не было слышно, в том числе и колокола пожарных. По всей видимости, огнеборцы прибыли на место и приступили к тушению. Им сейчас не до того, чтоб звонить. Тимка прикрыл глаза. Ему ясно представилось, что вот сейчас из-за деревьев выйдет дядя и скажет, что хватит уже торчать без дела. Как же сейчас хотелось такого чуда! В книгах сказки всегда заканчивались хорошо, так почему же и наяву такому не случиться? Тимка открыл глаза, но никого не увидел. Он даже немножко подождал, прислушиваясь к шуму леса. Но сказки живут только на страницах книг, такова уж их природа.

До слуха парня донесся одиночный удар пожарного колокола. Скорее всего, кто-то в суете случайно задел веревку, но громкий звук вернул парня к реальности. Надо отсюда уходить. Возможно, да даже наверняка, никто ничего и не заметил. Но если кто-то все-таки видел въезжавший в лес трактор, то гости сюда наведаются обязательно, каким бы защищенным это место ни казалось. Покончат с текущими делами и придут.

Встав на сиденье, Тимка сдвинул металлическую пластину, что закрывала промежуток между стеклом и крышей кабины. В тайнике он нашарил кобуру с револьвером, патронташ и нож с ножнами. Про это местечко юноша знал давно и подозревал, что остальные фермеры тоже не выезжали безоружными, однако никогда сам сюда не лазил.

Судя по отсутствию пыли, дядя не так давно наведывался в тайник. Может быть, просто почистить оружие, а может, и по делу. Несмотря на периодические рейды полиции, бандиты на дорогах иногда попадались, и время от времени фермерам приходилось держать оборону, ибо на тракторе от автомобиля не удрать. При всем при том закон прямо и недвусмысленно запрещал выносить оружие за границы фермы. Городские полицейские прекрасно знали, что на этот закон народ поплевывает, и могли учинить внезапный обыск. Потому-то фермеры и оборудовали себе тайники кто во что горазд.

Надев пояс, Тимка вытащил из кобуры револьвер и осмотрел его: оружие было смазано, вычищено и заряжено. Нож тоже выглядел вполне ухоженным. Парень осторожно попробовал пальцем кромку лезвия — острое. Удовлетворенный осмотром, он убрал оружие, достал из—под сиденья оплетенную ремешками из растрескавшейся кожи флягу и потряс ее. Похоже, жидкости там оставалось на донышке. В этой фляге дядя обычно возил самогон, но емкость прекрасно годилась и для воды. Тимка открутил колпачок, вылил остатки сивухи на траву и повесил флягу на шею. Затем снял с крючка фонарь и отправился через поляну в лес, к месту, где бил из—под земли ключ. Но, сделав несколько шагов, остановился и оглянулся на трактор, прощаясь с машиной. «Хоппер» наверняка найдут и заберут, тут уж ничего не поделать. Было невыносимо жалко оставлять трудягу на произвол судьбы, фактически отдать в неизвестно чьи руки. Парень привык к трактору. Не то чтобы считал машину живым существом, но относился к ней тепло и уважительно. И теперь приходилось расставаться. И тут ничего не поделаешь.

Тот чистый ключ, где они с дядей утоляли жажду, все так же бил из—под земли. Тоненький ручеек, прихотливо огибая деревья, бежал к невысокой каменной гряде и нырял под валуны, под которыми шумела подземная речка. Большая там река или нет — трудно сказать: воду не увидать, только услышать. Но дядя говорил, что там, глубоко внизу, воды предостаточно, а если на длинной веревке опустить между двумя большими валунами лампу, то видно, как по дну пещеры несется бурный поток. Грегор говорил, что сам не раз видел, и, судя по звукам, в словах его сомневаться не приходилось. Но так или иначе, а пещера, по которой текла река, точно была огромной. Как-то Тимка, тогда еще совсем малец, тайком дошел до места, где вода стекала в океан. Тогда поток его не очень впечатлил. Или где-то терялся по дороге, или река была просто шумным ручьем, но вот огромный черный провал пещеры поражал воображение. Он пугал не только своими размерами, но и какой-то жуткой точностью, словно не вода там трудилась, а сказочные титаны прорезали ход своими мечами. От страха ли, от ледяного холода, которым дышала пещера, но парнишка не рискнул сунуться в темный провал. Даже долго стоять там было страшно: казалось, оттуда смотрит само зло. И Тимка убежал.

Но все же тайна подземного русла не давала покоя. Много раз мальчик внимательно исследовал каменную гряду и однажды наткнулся на другой путь. Его невозможно было обнаружить просто так: он находился под трухлявым стволом упавшего дерева. У Тимки, когда он перелезал через ствол, провалилась сквозь кору нога и зависла в пустоте. Ветки и листва рухнули куда-то в черный провал, из которого, как показалось мальчишке, пахнуло потусторонней жутью. Живо представилось, что великан—оборотень подбирается все ближе, что сейчас клацнет зубами и отхватит ступню. Обдирая кожу, Тимка быстро высвободил ногу из плена трухлявой деревяшки и отбежал подальше. Вытирая со лба пот, он зарекся приближаться к этому месту. Но вскоре любопытство все же победило страх. Через несколько дней Тимка принес лампу и, привязав к ней веревку, спустил в дыру. Вопреки ожиданиям, дно оказалось совсем рядом, и он, готовившийся узреть бездну, почувствовал разочарование. Однако был в этом и серьезный плюс: тут негде было уместиться великану.

Ударив несколько раз по стволу ногой, мальчик немного сдвинул его и просунул в отверстие голову. Когда глаза привыкли к сумраку, который не слишком охотно отступал перед огоньком масляной лампы, Тимка увидел камни, похожие на ступени. В тусклом свете их было видно штуки три — остальные терялись в темной глубине. Очень хотел спуститься и продолжить исследование, но вернулся страх, и он передумал.

Натаскав ветки, Тимка закидал дыру, чтобы до поры скрыть ее от посторонних глаз. О находке он тоже решил никому не рассказывать. Но не потому, что хотел считать тайну только своей — он не знал, как отреагируют родственники. Он хорошо помнил, как за поход по валунам к пещере получил хорошую порцию дядиного ремня, и больше не хотелось. Да и вообще, неплохо бы сперва разузнать что-нибудь у взрослых.

Однако попытки расспросить родственников не дали ощутимых результатов. Лишь однажды дядя поведал что-то стоящее. Дело было в лесу, где они заготавливали дрова для плиты. Когда в работе наступил перерыв, они уселись на бревно. Ветер стих, и стал слышен шум воды.

— А кто-нибудь ходил туда, откуда река вытекает? — спросил тогда Тимка, прислушиваясь.

— Да, было дело, — с заметной неохотой ответил Грегор и принялся скручивать сигарету.

— А кто? — продолжал допытываться мальчик.

— Да приезжали какие-то городские аж на двух катерах. Просили слезно, ну и заплатили хорошо, чтоб, значит, полазить. Пещера-то на нашей земле, а значит, просто так лезть не могли. Ну и там сгинули. Шериф приезжал с пожарными, но лезть искать никто не рискнул. Через месячишко Волна прошла, Новый год наступил. А после Волны — ты знаешь, все начисто выметено и косточек не отыскать. И больше никто туда не совался. Да что и говорить — гиблое место, нечего там делать людям.

С той поры они с дядей больше никогда не говорили про подземную речку. Однако Тимка ничего не забыл и как-то в школе спросил учителя. Тот объяснил: — В давние времена река была мощной, полноводной и пробила в камнях соответствующий проход, но за долгие тысячелетия обмелела, пещера осталась. — А ступеньки вода тоже может сделать? — полюбопытствовал Тимка. Учитель странно посмотрел на него и ответил: — Конечно! Когда вода долго точит камень, то может сотворить поразительные вещи.

Тогда Тимка ему поверил, как верил всему, что говорил учитель. А когда повзрослел, то уже воспринимал реку в пещере как данность и даже не вспоминал о детском интересе к этой теме. И сейчас, споласкивая флягу ключевой водой, подумал, что пещера могла бы помочь скрыться от полицейских, если те вдруг решат обшарить лес. А ведь так и сделают: увидят, что трактора нет на дворе, и пойдут искать, куда он уехал. Когда найдут — поймут, что беглец где-то рядом, а не погиб. И тогда прочешут лес. В пещере же, если завалить ветками вход, можно спокойно переждать, пока все не уляжется.

Набрав воды, Тимка поспешил к месту, про которое так вовремя напомнил ему бьющий ключ. Было отрадно видеть, что сюда никто не наведывался. Набросанные поверх дыры ветки теперь совсем исчезли под слоем перегноя, а поверх наросла редкая трава. Со стороны ни дать ни взять — простой холмик.

Парень осторожно содрал дерн, аккуратно отложил его в сторону и отодвинул ветки. За прошедшее время дерево, закрывавшее лаз, еще больше сгнило, и юноше не составило труда несколькими ударами ноги расширить проход. Спустившись вниз, Тимка принялся укрывать ветками дыру. Он их укладывал как можно плотнее, чтобы даже свету трудно было проникать сквозь завал. Одна беда: труха сыпалась в глаза, и приходилось часто прерываться. Юноша жалел, что не прихватил из трактора очки—консервы.

Закончив, Тимка критически осмотрел результаты своей работы. Ему не очень понравилось, но все равно веток больше не осталось. Оставалось надеяться, что маскировка скроет лаз хотя бы от поверхностного взгляда.

Тимка открыл дверцу под дном резервуара, достал оттуда плоский пенальчик со спичками и зажег фитилек. К сожалению, света лампа давала немного, поскольку служила габаритным огнем для трактора. Но зато была полностью заправлена, а значит, огня хватит часа на три. Этого вполне достаточно, чтобы добраться вдоль реки до океана, даже если останавливаться через каждый шаг, чтобы подсветить себе путь.

Ступени под ногами были ровными и одинаковыми: вряд ли такие могла сделать вода. По крайней мере, доселе Тимке еще ни разу не доводилось видеть двух совершенно одинаковых вещей, сделанных природой. Да и вручную, если подумать, такое не получится. А здесь — череда неотличимых друг от друга камней. Причем еще и чистых, если не считать самых верхних, что уж совсем удивительно. На эту лестницу обязательно должен был сыпаться мусор, а она выглядит так, словно ее только подмели.

Внезапно стены пещеры осветились. Яркий, слегка желтоватый свет излучали, казалось, сами камни. А затем произошла катастрофа: позади Тимки с тихим шелестом опустилась стена. Ловушка! Парень рванулся обратно и попытался сдвинуть гладкий плоский камень, но тот не поддавался. Тимка стучал кулаками и ногами — все без толку: с тем же успехом можно было пинать стены. Путь наверх был закрыт. Пытаясь избежать одной беды, он по уши вляпался в другую, и теперь новая напасть может оказаться даже хуже той, что грозила. Оставался путь вниз. Он развернулся, однако и здесь его ждал неприятный сюрприз — такая же глухая стена, только светившаяся красным. А ведь и ее совершенно точно не было.

Света от стен было достаточно, поэтому Тимка погасил фонарь и уселся на ступеньку, оказавшуюся неожиданно теплой.

— Хоть в чем-то повезло... — вздохнул парень, устало привалился к стене и закрыл глаза.

Он вдруг со всей отчетливостью осознал, что теперь, оказавшись в ловушке, ему только и остается — размышлять. Наверное, те ученые, про которых говорил дядя, тоже попали сюда. А потом, когда все умерли, красная стена поднялась и их тела смыло Волной. Вот только отчего умерли — непонятно. Хотя произошло ли это от удушья или голода — не так уж важно, в каком обличии к ним приходила смерть. «У нее тысяча лиц, но результат всегда один и тот же», — как говаривал священник.

От камней тут было тепло. Тимка расстегнул широкий патронташ с кобурой, положил все это на ступеньку и начал снимать рубаху, когда заметил, что стена впереди исчезла, а проем светится зеленым. Путь в недра пещеры был открыт. Тимка резко обернулся, надеясь, что пропала стена и позади, но она оказалась на месте. Но и так было неплохо.

Подхватив патронташ, Тимка поднялся было со ступеньки, и стена перед ним вновь опустилась. Парень опять сел и с недоумением уставился на светящийся красным камень. Наверное, проход открывался, когда человек долго оставался неподвижным. Проверить догадку не составляло труда. Тимка вновь привалился к стене и рядом положил тяжелый патронташ. Стена немедленно поднялась, а свет поменялся.

— Во как! — прошептал юноша и коснулся кобуры.

Стена моментально опустилась. Тимка убрал руку — стена поднялась. Похоже, что тот, кто управлял пещерой, не хотел, чтобы кто-то продолжал свой путь с оружием. Оставив патронташ на ступеньке, Тимка осторожно сделал шаг вперед. Так и есть: стена больше не вредничала.

С каждой ступенькой шум воды усиливался. Пахло сыростью, но светящиеся стены и камни лестницы оставались сухими. Это казалось непонятным и пугающим. Даже в погребе фермы, чья глубина составляла от силы метра три, стены были влажными, а тут — сухо.

Лестница оказалась куда длиннее, чем сперва представлялось Тимке. По идее, он уже давно должен был спуститься к воде, но впереди виднелись только ступени, уводившие куда-то вниз. Бесконечная лестница, да и только. Воображение вдруг подкинуло идею, что, возможно, он давно умер там, в ловушке, а теперь спускается в преисподнюю, которая уготована людям за грехи, и скоро услышит вопли душ грешников. Ведь если верить проповедям, он, Тимка, грешен, как и любой другой человек, а значит, не может рассчитывать на рай.

Когда юноша окончательно уверовал, что идет навстречу адским мукам, лестница неожиданно кончилась, и он остановился на большой ровной площадке. Все страхи о подземном царстве, где черти топят котлы своих машин брикетами из грешных душ, немедленно испарились. И тут же возникли снова, когда на полу вдруг вспыхнула оранжевая стрелка. Она указывала куда-то вперед, где сгущалась темнота. По спине у Тимки пробежал холодок. Ему очень не хотелось двигаться в указанном направлении, но он вспомнил присказку дяди, когда тот сетовал на городские порядки: — Если уж ты оказался в аду, то слушайся чертей.

Парню эта поговорка показалась сейчас как никогда уместной, и он с замирающим сердцем сделал шаг в указанном стрелкой направлении. Голова закружилась, земля на миг ушла из—под ног и тут же появилась вновь. Не удержавшись на ногах, юноша упал, больно приложившись задом о какую-то твердую поверхность.

Глава 4

"...и с тех пор руки его не могут держать ничего, кроме денег".

В глаза ударил яркий солнечный свет. Тимка зажмурился и затряс головой. Он не мог видеть, но уже понимал, что находится далеко от подземелья. Громкие звуки вокруг, чаячьи крики, запахи горелого топлива и тухлой рыбы... К тому же раскаленный на солнце бетон припекает.

Когда глаза попривыкли к яркому свету, юноша огляделся и сообразил, что оказался в морском порту. Но не Эйлерском — тот был намного меньше, да и грузились там в основном небольшие баржи. Здесь же у причала стоял огромный платформа—пароход. Трубы его, казалось, подпирали небо, а внутри колес, если положить одно такое на землю, наверняка уместилась бы вся ферма. И даже, наверное, вместе с пастбищем. Могучие столбы якорей удерживали гиганта на месте. Немного дальше стояло судно еще большего размера, и над ним неторопливо проплывали изящные стрелы кранов, переносивших крупные ящики из вагонов стоящего напротив поезда. Груз они ставили уже вторым рядом на совершенно необъятную платформу. Матросы, ходившие по погруженным уже ящикам, переговаривались друг с другом с помощью флажков. Все двигалось, жило, перемещалось. Фантастическое зрелище!

На высокой скале у входа в бухту виднелась башня маяка, казавшаяся отсюда меньше Эйлерской, хотя наверняка это было не так. По берегу тут и там были разбросаны серые корпуса каких-то зданий с полукруглыми крышами. Они тоже выглядели не слишком большими, но когда Тимка разглядел, как из одного такого сооружения выезжает грузовой состав, похожий на игрушечный, то понял, что ошибался. Вероятнее всего, это были склады.

От неумолчного шума, грохота, скрипа порта начинала побаливать голова. Тимка решил, что с него хватит и пора отсюда выбираться. Но едва он успел подняться с бетона, как его движения прервали весьма грубым способом: неведомая сила схватила юношу за ворот и перебросила через какой-то металлический барьерчик. Парень распластался на бетоне, пребольно ткнувшись носом о твердую щербатую поверхность, и закашлялся.

— Жить надоело? — рявкнули сзади. — Мне? — спросил Тимка, пытаясь встать. — Нет, другому остолопу, — съязвил невидимый собеседник.

Юноша наконец поднялся и обернулся. Позади стоял коренастый бородач в сером комбинезоне, по всей видимости — рабочий порта, и нетерпеливо притоптывал тяжелым пыльным ботинком. В левой руке человек держал красные флажки, а правая была сжата в кулак. Незнакомец исподлобья смотрел на Тимку и, казалось, готов был ударить парня, если тот полезет в драку.

— Стой там и не рыпайся, дурак деревенский, — прорычал человек. — Чуть под кран не угодил, ротозей. Не останови я его вовремя — отскребали бы тебя сейчас от бетона. — Какой кран? — закрутил головой Тимка, а потом понял, что гигантская башня на платформе, под которой исчезали далеко отстоящие друг от друга рельсы, была вовсе не одним из зданий порта, а той самой машиной, про которую говорил рабочий.