Полная версия
Мир альтернативной истины
«Хорошо, я подумаю над этим», – сказал император. «Должен признать, я согласен с тобой в вопросах ненавязывания своей идеологии и предвзятости к какому-либо из миров. А насчет одной школы, думаю, ты попал в точку».
Они прогулялись по другим залам дворца, и император показал учителю Муренка картины небожителей. Ему они тоже показались пафосными и слишком вычурными. Учитель Муренка постепенно претворял свой сценарий в жизнь. Он уже рассказал императору парочку трогательных историй о своей демонической жизни, не преминул упомянуть и о благородстве царя демонов. Царь не просто дал ему место первого помощника, но и буквально спас его от бродячей жизни, в которой он погибал интеллектуально и физически. Император был растроган и этими случаями, и помощью царя.
Потом они устроились в небольшой уютной комнатке выпить чайку. Учитель Муренка взглянул на императора. Его лик, освещенный последними лучами уходящего солнца, был особенно светел и прекрасен. Но было в его лице еще что-то по-домашнему близкое. Учителю Муренка вдруг захотелось поговорить о чем-то сокровенном.
«Император, а могу я вам задать личный вопрос?» – осторожно спросил учитель.
Императора взволновал этот вопрос. «О чем он хочет спросить? О моей духовной школе и первом учителе? Может он что-то начал вспоминать? А может он все вспомнил?» От последней догадки у императора дрогнуло сердце.
С тех пор, как они впервые встретились, император все ждал, когда учитель, наконец, вспомнит и узнает его. Он одновременно и хотел, и боялся этого. Хотел, потому что очень скучал по нему и желал вновь обрести старого друга и учителя, которого он когда-то любил, почитал и боялся разочаровать. А боялся из-за возможной неловкой ситуации, которая возникнет между ними. Ведь им тогда придется поговорить и объясниться друг с другом.
Что касается императора, то он учителя уже давно простил, еще в той смертной жизни. Единственное, о чем он жалел, так это о том, что не пришел к учителю. Да учитель его выгнал, но это не значит, что он потом не передумал и не хотел бы его увидеть. Возможно, в старости, на пороге смерти учитель хотел бы с ним проститься? Может быть, тогда учитель бы не переродился демоном?
От этой мысли императору стало еще тяжелее. Понятно, учитель сам виноват в своем падении, но, может быть, в этом есть и вина его ученика? Ведь он, как ученик, должен был помочь своему учителю. И даже если тот его когда-то выгнал, он не должен был оставлять учителя умирать в одиночестве.
Но тогда он еще не был небесным императором, прошедшим долгий тяжелый путь и помнящим свои прежние перерождения. Он был обычным смертным и еще многое не понимал в ту пору. Ему казалось, что, если учитель его выгнал, значит, он не должен больше приходить и выяснять, как он. Тогда будущий император тоже одновременно и хотел, и боялся прийти.
Возможно, если бы он все же пришел, и они бы еще тогда поговорили, то этот разговор не пришлось бы откладывать на 1000 лет. Тогда им тоже было бы нелегко, но разве теперь легче? Что им следует говорить сейчас, спустя 1000 лет, когда они уже стали бессмертными и живут другими жизнями?
То, что император помнит свои прошлые жизни, – это только лишь потому, что он стал небожителем. Не переродись он небожителем, он никогда бы и не вспомнил эту жизнь. Может быть, они и не должны ее вспоминать? Может, им надо было решить все еще в той жизни, а раз не смогли, то теперь это уже и не нужно? Ведь учитель эту жизнь не помнит. Возможно, так и должно быть?
А если бы помнил, какое значение для него имели бы те воспоминания? Что, если эти воспоминания неважны для него? Какое значение для него имеет какая-то смертная жизнь, которая прошла 1000 лет назад? К тому же, вполне вероятно, что для учителя его недостойный ученик вовсе и не играл никакой роли в его жизни. Сколько лет будущий император был в школе «Истинной добродетели»? Лет 6–8? Что это значит для человеческих отношений, а тем более для бессмертного демона? Возможно, еще будучи смертным, через пару лет учитель забыл о своем нерадивом ученике, и их отношения существовали и существуют только для императора.
От этих мыслей императору становилось все тревожнее. Учитель Муренка заметил, что император молчит и чем-то обеспокоен, и посчитал неуместным задавать свой вопрос повторно.
Какое-то время они молчали. После всех раздумий император решил, что учитель что-то вспомнил и хочет его спросить об этом. Поколебавшись, он, наконец, позволил задать вопрос:
«Хорошо, спрашивай».
Учитель Муренка уже не ожидал, что император ему ответит. На секунду растерявшись, он вспомнил, что хотел спросить.
«Император, у меня вопрос о вашей последней жизни, когда вы были котом», – начал учитель Муренка. «Про ваше сражение и вознесение уже всем известно. Но у меня вопрос, как вы, вообще, будучи котом, то есть животным, пришли к духовной практике? Понимаю, вопрос может показаться нескромным: если не желаете – не отвечайте».
Позволив спросить, император уже прокручивал в своих мыслях сцену объяснения с учителем, и этот вопрос его ошарашил: «Что? Про кота? Причем здесь моя последняя жизнь? Как они связаны?» Потом он с облегчением подумал, что учитель, наверное, ничего не вспомнил, вот и спрашивает о таком. Но потом опять заволновался: а вдруг вспомнил, но не знает, как подойти к этой теме, вот и задает такой личный и странный вопрос?
«Ты правда хочешь спросить об этом?» – осторожно спросил император. «Ты точно ничего больше не хочешь спросить?»
«Простите, если вам вопрос мой показался бестактным», – сказал учитель Муренка. «Просто это очень странно и удивительно. Насколько мне известно, до этого смертные животные никогда не возносились небожителями, а тем более еще и до императора небес. А ваш харза – до первого помощника. Вы оба с ним – уникальный случай в истории. Думаю, причина того, что такого раньше не было, в том, что животные живут обычной животной жизнью и не занимаются духовным совершенствованием. И это вполне логично для животных. Вот мне и стало интересно, как вы пришли к занятиям духовной практикой, а затем к просветлению? Простите, что спрашиваю такое. Я всегда был любопытен и любил познавать мир».
Император подумал, что, видимо, зря накрутил себя: учитель его еще не вспомнил, а может и вообще никогда не вспомнит В общем, пока можно жить спокойно. К императору стало возвращаться его привычное душевное состояние.
«Что ж, на этот вопрос я, пожалуй, смогу ответить», – сказал император. «Дело в том, что в квартире, в которой я жил, будучи котом, было очень много животных. Я с детства стремился к уединению: мне нужно было какое-то пространство, чтобы побыть одному. Но в квартире этого пространства не было. Чтобы как-то отгородиться от окружающих, я интуитивно начал заниматься медитацией. Через какое-то время я научился отключаться от окружающего мира и сосредотачиваться на себе, на своих чувствах и ощущениях. А позже я смог почувствовать связь с окружающей энергией. Еще позже научился становиться с ней единым целым и следовать за ней. В общем, через некоторое время в своих занятиях по медитации я заметно продвинулся. И даже смог какое-то время противостоять вам во время той битвы».
На последних словах император печально улыбнулся.
«И вот так просто из-за того, что вам мешали другие животные, вы пошли по духовному пути?» – спросил учитель Муренка.
«Все начинается с простого», – ответил император, все еще улыбаясь и глядя на учителя Муренка.
Они замолчали, каждый задумался о чем-то своем. На улице стало темнеть, но император еще не распорядился зажечь свечи, и в помещении стоял полумрак. Было что-то тайное и чарующее в этом полумраке. Учитель взглянул на императора. Сейчас в полутьме черты лица императора не были видны так отчетливо, его лицо казалось моложе и каким-то странно знакомым. Как будто он когда-то видел этого юношу очень давно.
Император, в свою очередь, испытывал нечто похожее, только осознанное, ведь он помнил, что это его учитель. С наступлением темноты демонические черты учителя сглаживались, и он все больше походил на того учителя из их прошлой жизни.
Учитель воспринимал это странное узнавание как дежавю, император же все понимал. Но между ними обоими возникло какое-то странное узнавание и притяжение, как будто два близких дорогих человека встретились через много лет и снова обрели друг друга.
«Прости меня», – вдруг сказал учитель.
Он и сам не понял, за что просит прощения. Если бы он стал анализировать, наверное, он решил бы, что просит прощения за то, что пытался подставить его на празднике. Но сейчас он не мог ответить на этот вопрос: разумом он еще не осознал и не вспомнил свою человеческую жизнь, но его чувства, интуиция, телесная оболочка уже откликнулись. И слова словно сами вылетели из глубины его сердца.
Императору же показалось, что учитель его, наконец, вспомнил и просит прощения за то, что выгнал его тогда из школы. Ведь тот так неожиданно и неформально обратился к нему, словно внезапно что-то вспомнив. Император тут же поддался эмоциям и отреагировал.
«И ты прости меня, учитель!» – воскликнул император. «Я должен был все равно вернуться к тебе. Я не должен был бросать тебя одного».
Он обнял учителя. Учитель Муренка не понимал, о чем говорит император и за что просит прощения. Также не понимал, почему тот его обнял. Он просто чувствовал. И, в этот момент ему, первому помощнику царя демонов, обнимать императора небес не казалось чем-то странным или противоестественным. Разум еще не осознал, но душа и тело уже признали его ученика. И им с императором стало так тепло и грустно одновременно, что они зарыдали в объятиях друг друга прося прощения.
Глава 23 Пробуждение
Группа романа «Мир альтернативной истины» ВКонтакте: https://vk.com/club239211561Иллюстрации, обсуждения глав, материалы о мире и персонажах.
После эмоционального потрясения в ту ночь и императору, и учителю приснились сны об их смертной жизни. В то время они просто были учителем и учеником. Им обоим приснилась их первая встреча и начало их отношений.
Учителю снилось, как он выбирал себе «подходящего ученика», у которого нет семьи и нет привязанностей. Только такой ученик сможет постигнуть «абсолютное добро». Он долго искал и, наконец, нашел подходящего мальчика. После нескольких проверок мальчик прошел тест «на доброту», и тогда учитель Муренка принял его в свои ученики.
Императору же снилось, как он, будучи мальчиком, был просто счастлив от того, что его теперь кормят и любят (во всяком случае, так ему казалось). Он тогда еще не знал, что такое «настоящее добро», и думал, что его учитель очень добрый, поэтому и взял его к себе. Он уже полюбил его и думал, что учитель тоже его очень любит.
А еще он надеялся, что учитель станет его папой. Мальчик представлял себе, как они вернутся в его деревню, и он гордо объявит остальным уличным детям: «Вот – это мой папа, он очень добрый и меня любит!» Но тут мальчик подумал: «А как же остальные дети? Ведь у них тоже никого нет!»
«Дядя-учитель», – обратился мальчик. Он пока не осмеливался звать его «папой». «А можем мы к тебе домой в школу взять еще и моих друзей?»
«У тебя есть друзья?» – строго спросил учитель.
«Ну они не совсем друзья», – поправился мальчик. «Просто мы играли иногда вместе и просили еду. Но у них тоже нет родителей. Мы можем и их взять к тебе? У нас будет большая семья».
«Мы не можем спасти всех оборванцев», – ответил учитель. «И мне больше учеников не требуется. Тебя достаточно. Я должен правильно воспитать тебя и не могу распыляться на других. Только тогда ты сможешь постичь «абсолютное добро» и принести настоящую пользу нашей школе. Я возлагаю на тебя большие надежды – не подведи меня!»
«Не подведу, дядя-учитель», – искренне заверил его мальчик. «Я буду хорошо стараться, чтобы ты был мною доволен». А сам подумал: «Потом, когда я вырасту и сделаю все для школы, я приглашу остальных ребят, и мы будем жить все вместе. И им тоже будет тепло и сытно. Надо только сейчас как следует постараться…»
Следующий фрагмент сна был об обучении мальчика. Мальчик уже подрос, стал старше, и в его чертах отдаленно угадывалось лицо будущего императора. Стояла прекрасная погода, и учитель проводил занятие в саду их школы «Истинной добродетели». Они сидели на лавочке в тени деревьев, рядом стрекотали кузнечики.
«Если неправильно понять добро – оно будет злом», – говорил учитель. «Потому что… Продолжи!»
«Потому что неправильное добро – это зло, добро, искаженное злом – не есть добро», – повторил мальчик.
«Молодец!» – похвалил учитель за выученный урок.
«Учитель, а если встретится случай, неописанный в книге, как поступить тогда?» – спросил мальчик.
«В таком случае воздержись от каких-либо действий», – объяснял учитель. «Потому что без четкого понимания и инструкции к действию ты можешь по ошибке совершить зло, а не добро».
«А если будет ситуация, требующая неотложного решения?» – продолжал спрашивать мальчик. «Тогда я могу поступить так, как считаю правильным, полагаясь на свои представления о добре?»
«А вдруг ты ошибешься и совершишь зло?» – спросил учитель.
«Но я же обучался добру и, скорее всего, не ошибусь», – возразил мальчик. «Просто когда я жил на улице, я видел разные ситуации, в которых можно не знать, как поступить правильно. А в книгах нашей школы об этом ничего нет. Могу я тогда действовать, как мне кажется правильным?»
«Если в нашем учении эти случаи не описаны, то либо они не имеют пути добра, либо это недоработка наших методологов, и эти случаи появятся позже», – объяснил учитель. «В любом случае будет правильным не предпринимать никаких действий, чтобы не ошибиться и случайно не сотворить зло».
«А если ничего не делать – это тоже будет зло?» – подумал мальчик, но спрашивать не стал, так как знал, что не сможет объяснить учителю…
И вот им приснилась их последняя сцена.
«Надо же, как я ошибся!» – думал учитель. «Сколько времени было потрачено на ученика, который оказался «сомневающимся». А сомневающийся ученик распространяет зло. Сейчас уже бесполезно отрицать очевидное: толку от него не будет, надо быстрее с ним заканчивать и брать нового. Теперь надо быть внимательнее при отборе. Жаль, столько лет было потеряно впустую! Уже давно было видно, что он не подходит. И чего я с ним так тянул? Ну вот, влияние сомневающегося ученика налицо – и на меня повлиял: не хотел я смотреть правде в глаза. Нет, надо скорее с этим покончить!»
«Смотри, ты хочешь остаться в школе, потому, что ко мне привязался, а не потому что осознал свои ошибки», – объяснял учитель. «То, что ты привязался ко мне – уже неправильно, так как метод постижения абсолютной истины не терпит мирских привязанностей».
«Абсолютная истина – не добро», – сказал ученик, еле сдерживаясь от слез.
«После этих слов тебе точно нечего делать в нашей школе “Истинной добродетели”», – сказал учитель.
«Но у меня нет родителей и никого нет!» – возразил мальчик.
«Именно поэтому я думал, что ты будешь идеалом», – сказал учитель, не понимая, что мальчик намекает, что ему просто некуда идти.
«Значит, вы взяли меня не потому, что хотели помочь, а, чтобы я стал идеалом?» – спросил мальчик.
«Я пытался тебе помочь, но ты сам упорно не хотел моей помощи», – сказал учитель.
Потом, смягчившись, добавил:
«Знаешь, тебе просто не подходит этот путь. Я в тебе ошибся, и в этом моя вина. Я не разглядел в тебе будущего «сомневающегося ученика». Ты был маленьким ребенком, и, естественно, я понимаю, что ты не обманул меня намеренно. Просто я был недальновиден. Ну а также в моем методе проверки закралась ошибка – надо будет его доработать».
«У вас не школа “Истинной добродетели”», – сказал мальчик и, плача, ушел…
Когда настал рассвет, очарование и волшебство прошлой ночи рассеялось с первыми лучами солнца. Учитель Муренка проснулся в своей клетке и поначалу не понимал, где он и что происходит. Он опять забыл свой сон, но лучше бы он забыл события прошлого вечера.
Когда учитель вспомнил и осознал, что произошло, он впал в неописуемую ярость. Он не понимал, как все это произошло, словно это был не он. Как он мог обниматься с императором небес и просить у него прощения? Теперь за то, что поддался тому странному порыву, он ненавидел себя, ненавидел его. Ну ладно, он сам – в конце концов, он демон. Может, это была часть его плана, но как император мог? Он же император света – как он мог обнимать демона и тоже просить у него прощения?
Хотя, к сожалению, и на часть плана он списать эти действия не мог. В его план это не входило. Да, он изначально хотел повлиять на императора. Но непонятно как, в итоге, император на него как-то повлиял, что он попросил у него прощения, а потом, когда император его обнял, не оттолкнул его, а тоже обнял и расплакался вместе с ним. Да такое расскажи кому – не поверят!
Продумывая все это, учитель Муренка громил свою клетку.
Демоны, привлеченные шумом, с удовольствием наблюдали и комментировали новое представление.
«Учитель, что случилось, вы сегодня опять не в духе?» – притворно участливо спросил кто-то из демонов.
«Как же так, наверное, император прошлой ночью его плохо принял», – предположил кто-то.
«Или слишком хорошо», – предположил кто-то еще, опять намекая на их двусмысленные отношения.
«Наверное, учитель злится, что проснулся не во дворце, а в темнице», – предположил кто-то. «Он-то уже представлял себя не иначе как первым помощником императора во дворце помощника, а то и самим императором!»
«Ага», – подхватил кто-то. «А вместо этого оказался здесь с нами. Ну что, учитель, не взяли вас во дворец? Придется опять в темнице пребывать, нас трактатам зла учить, а не на царских перинах лежать и угощения вкушать!»
«Кстати, а где завтрак?» – спохватился кто-то. «Почему до сих пор нет? Уже пора».
«Точно в это время обычно всегда уже приносили», – подтвердил кто-то.
«Стойте, учитель сказал вчера, что бесполезным демонам пирожные не принесут», – вспомнил кто-то.
«Так это он что, получается, всех назвал бесполезными демонами?» – предположил кто-то.
«А меня ты что тоже бесполезным назвал?» – в негодовании вскричал кто-то. «Я тебя вчера вообще не дразнил и не смеялся над тобой – моя клетка далеко от входа».
«А меня ты чего назвал? Я тогда вообще в игротеке был?» – спросил еще один недовольный.
«Подождите, он не мог назвать всех», – начал рассуждать кто-то из демонов. «Смотрите, даже царю завтрак не принесли. А он уж точно не бесполезный демон. И учитель с ним близок, и никогда бы его не назвал».
Пока демоны беседовали, учитель Муренка продолжал громить свою клетку. Услышав их слова о том, что он не остался во дворце, он вдруг вспомнил, что император, действительно предлагал ему остаться! После их непонятно откуда взявшегося проявления теплых эмоций друг к другу император спросил: не хотел бы учитель пожить во дворце? Или если ему нужно уладить какие-то дела с демонами, то он может переехать во дворец позже.
Император что, совсем с ума сошел? Он что, теперь думает, что первый помощник царя демонов будет работать на мир света? Что он подчинил его себе? Конечно, учитель Муренка сразу отказался и пошел к себе в клетку.
Сейчас, вспоминая это, учитель Муренка сделался еще яростнее и с большим энтузиазмом стал доламывать тумбочку, которая все никак не поддавалась.
«Учитель, а вы ее угол между прутьев клетки зажмите и вдарьте по ней ногой – тогда сломается», – посоветовал какой-то демон, с интересом наблюдавший за погромом.
Как ни странно, учитель Муренка, хоть и пребывал в ярости, но к совету извне прислушался. Так и сделал. Тумбочка треснула, и он несколько раз повторил удар, пока она не разломалась. Раскидав ее части по разным углам клетки, учитель Муренка перешел к разорению кровати.
Тем временем основная масса волновалось о завтраке. Кто-то высказал предположение, что учитель и император вчера поссорились – вот император всех и наказал. Кто-то мыслил дальше и предположил, что учитель не справился, и император раскусил его план по возвращению демонов в их мир, и теперь все кончено.
«А давайте императору нового демона предложим, который будет нам на завтрак пирожные зарабатывать?» – предложил один демон.
«И кого ты предлагаешь?» – спросил кто-то.
«Ну, демон должен быть посимпатичнее, чтобы императору понравился», – продолжил рассуждать демон, внесший такое предложение. «В общем, я предлагаю Мордоворота!»
Раздался хохот. Дело в том, что все демоны особой красотой не отличались, лишь за редким исключением. Но Мордоворот прямо выделялся даже на их фоне, причем не в лучшую сторону. При этом сам Мордоворот общего мнения о своей внешности не разделял и искренне считал себя довольно привлекательным. Поэтому, когда предложили его кандидатуру, он не понял, что это очередная злая шутка демонов о его мнимой привлекательности, а счел это предложение реальным и всерьез испугался. Все бы обошлось, если бы он просто промолчал, но он, к удовольствию демонов, реально запаниковал.
Как же ему было хорошо до этого! Мордоворот с удовольствием вместе со всеми насмехался над тем, как учитель ходит пирожные на завтрак у императора «зарабатывает». А сегодня он вообще был счастлив: этот чопорный, надменный учитель, который вечно строит из себя самого умного и все время требует выполнения уроков, пришел в ярость и громит свою клетку. Как же ему только что здорово было смеяться над учителем вместе с другими. Да еще учитель должность первого помощника царя занимает – в общем, заслужил!
А теперь вдруг все переменилось. Еще минуту назад Мордоворот чувствовал себя таким счастливым, унижая помощника, но сейчас вдруг все оборвалось. Мордоворот неожиданно попал под удар. Что, если они и правда предложат императору Мордоворота? Что тогда с ним будет? Это же над ним будут смеяться за то, что ходит «зарабатывать» пирожные! И ведь у него не так язык подвешен, как у методолога. Методологу-то что? Вчера над ним смеялись, а он взял и что-то напел императору, и сегодня все без завтрака оказались. А Мордоворот так не сможет.
Да и потом, если его отправят к императору, как ему жить после этого? На него же всегда потом будут коситься и издеваться! Даже если все благополучно закончится и их отпустят назад в их мир, и даже если Мордоворот на аудиенциях с императором и правда поспособствует этому, его не поблагодарят. Над ним продолжат издеваться в мире демонов. Он навсегда останется «тем, кто ходил к императору». А это все – край! Уж лучше смерть, чем такая ужасная жизнь! Надо что-то решать и срочно!
Все эти мысли за несколько секунд пронеслись в голове Мордоворота. И он впервые сделал что-то для себя нетипичное – стал ругать свою внешность:
«Да что вы, ребята, разве я подойду? Вы посмотрите на меня: нос кривой, нижняя губа выпирает, правое плечо выше левого. Да император, едва взглянув на меня, сразу выгонит и в гневе на неделю всех завтрака лишит! Я точно не подойду! Вот Сопля может – у него красивый изгиб бровей и плечи широкие. Такой демон императору точно понравится!»
«А чего ты на меня-то сразу?» – заволновался Сопля. «А еще друг называется! И вовсе у меня брови не красивые, а плечи ненамного шире твоих. Твои плечи императора тоже устроят».
Демоны, заметив, что Мордоворот реально поверил их шутке, продолжили подначивать:
«Да, Мордоворот, выбор пал на тебя, как на признанного красавца среди демонов, так что нечего теперь на других кивать».
«Да, судьба теперь тебе ходить к императору за пирожными!»
«И больше не садись со мной рядом на медитации», – сказал обиженный Сопля. «А то от тебя энергия плохая. У того, кто ходит к императору учиться добру, вредная для демонов энергия».
«Да я же не ходил, не ходил!» – оправдывался Мордоворот…
В своем мире царь демонов привык жить у себя во дворце, заниматься своими делами и видеть подданных в основном только когда ему это было угодно. В темнице же царь был вынужден ежедневно и достаточно близко видеть подданных и, что еще хуже, слышать их никчемную болтовню. Поэтому по утрам, пока демоны завтракали, царь уходил в игротеку, чтобы побыть одному и помедитировать. Потом он возвращался, съедал свой завтрак и собирал демонов в игротеку уже для совместной медитации. В это утро царь, как всегда, медитировал в игротеке. Он услышал, что в помещении с клетками какой-то шум, но возвращаться и жертвовать своим редким покоем и уединенностью не стал.
Покончив с медитацией, царь вернулся и увидел всю картину: помощник бесится и громит клетку, демоны между собой ругаются, уже не обращая на него внимания, а стражники-небожители, не зная, что делать, выставили опять свои копья и стоят вокруг клетки учителя Муренка, не решаясь войти. В представлении стражников первый помощник царя демонов был вторым по силе и по злобе демоном в аду, поэтому выпускать его из клетки и тем более заходить к нему они опасались.