Мир альтернативной истины

«Дохляк, если ты не можешь, давай тогда я расскажу императору», – предложил Радеющий. «Может быть, он что-то придумает и поможет вам?»

«А тебе-то это зачем?» – удивился Дохляк.

«Ну как зачем? Вам помочь, чтобы вы узнали правду», – пояснил Радеющий. «Тогда, может быть, вы спасете свои души и будете счастливы».

«А мы будем счастливы, если все наше существование и учение окажется ложью? А все, что мы делали по взращиванию в себе зла и совращению невинных душ, – бессмыслицей?» – подумал Дохляк. «Да еще выяснится, что эта история с меня началась – тогда мне точно несдобровать будет».

«А ты уверен, что вся эта история правда?» – спросил Дохляк. «Может, я ее просто для развлечения выдумал? Ну и чтобы ты, в свою очередь, мне тоже что-то рассказал. Ведь я же, по твоей правде, лжец, как и все демоны. А еще ты говорил, что я дурак и лентяй, так вот я и выдумал все это, чтобы домашнее задание не делать. А ты пойдешь и лживую историю императору расскажешь. Оба мира на уши поднимешь. И что тогда? Император тебя точно не похвалит. Может, за дурное поведение отправит тебя в мир смертных проходить испытания. Будешь как ваш предыдущий император. Он же вроде несколько тысяч лет правил, а теперь терпит унижения от смертных.

А сейчас смертные, знаешь, какие лютые стали? У нас один демон в смертном мире попался, так потом насилу вырвался. Он еще рассказывал: как узнают смертные, что ты демон или небожитель, – им без разницы, он и так и так пробовал представиться – они сразу тебя в больницу отправляют. Но это только называется больницей, а на самом деле тюрьма: тебя свяжут и будут колоть чем-то. А еще документы требуют и правду сказать. А правды о том, что ты демон или небожитель, для смертных не существует. Чем больше ты их будешь убеждать, тем больше они будут тебя мучить в больнице. Так что хочешь – рассказывай императору, но я тебя предупредил».

«А как ему удалось оттуда вырваться?» – спросил Радеющий.

«Да ему какой-то духовный практик помог», – сказал Дохляк. «Он почувствовал его демоническую энергию и понял, что демон не врет, а правда демон. И помог ему сбежать. Демон спросил, кого ему надо убить для практика, иначе зачем он его спас? Но практик сказал, чтобы он просто возвращался в свой мир и не приходил к смертным больше. Это уже не первый случай, когда он кого-то спасает. Смертные сейчас такие: они не боятся ни демонов, ни небожителей. Для них ада и рая не существует, а есть только отклонения от нормы, которые надо лечить и приводить в норму».

После этого, спохватившись, Дохляк спросил:

«Так что с твоей историей-то? Тебе моя история точно понравилась – ты вон как включился. Так что рассказывай свою историю в ответ и не юли больше!»

Радеющий задумался. История Дохляка его и правда заинтересовала. Но теперь он считал, что его собственная пустяковая история, которую он наметил рассказать, не ни в какое сравнение с тайной мироздания Дохляка. Радеющий был совестливым небожителем и считал, что с его стороны будет неправильным менять его легкую историю на такие величайшие знания мира демонов.

«Знаешь, Дохляк, твоя история и правда потрясающая, но мне будет совестно взамен нее рассказывать тот пустяк, что я наметил», – признался Радеющий.

«В смысле? Что значит совестно?» – спросил Дохляк, чувствуя какой-то подвох. «Ты что, решил меня обмануть? У тебя нет на примете истории, которой ты мог бы поделиться? Но ты же дал слово! Что из тебя за праведник-небожитель-то такой?»

«Да нет же, у меня есть история, просто она настолько ерундовая, что мне ее после твоей и рассказывать стыдно», – еще раз объяснил Радеющий. «А так правда у меня есть история, но она гораздо хуже твоей, и рассказывать ее теперь мне будет неловко».

Дохляк почувствовал, что этот мерзавец его за нос водит и соскочить хочет. Он уточнил:

«Значит твоя история гораздо хуже моей, верно? Так почему же тогда ты не желаешь мне ее рассказывать? Тебе же выгодно будет обменять плохую историю на хорошую? Почему тогда отказываешься? Вообще решил историю сэкономить и ничего не рассказывать? Так значит, псевдоправедник?»

«Да нет же, я расскажу, расскажу», – убеждал его небожитель. «Просто эта история – сущий пустячок. Я боюсь, этого слишком мало с моей стороны будет. Я бы хотел что-то еще для тебя сделать».

Дохляк не понял, почему Радеющий хочет ему еще что-то дать, ведь ему же выгоднее отделаться малым. Но раз дает – нужно брать.

«Хорошо, расскажи мне тогда два пустячка», – предложил Дохляк. «Одним завтра воспользуюсь, а другой про запас оставлю на случай, когда домашнее задание опять проверять начнут».

Глава 22 Откровения бессмертных. Часть 3. В сумерках памяти

Группа романа «Мир альтернативной истины» ВКонтакте: https://vk.com/club239211561Иллюстрации, обсуждения глав, материалы о мире и персонажах.

Через несколько дней учителя Муренка опять вызвали на аудиенцию к императору. Чувства участия и беспокойства за императора, возникшие в минуту опасности, закончились после того, как опасность миновала. Учитель Муренка теперь относился к императору с прежним раздражением, если не с большим.

Теперь, думая об императоре, он вспоминал скабрезные шуточки царя и второго демона, а также подхихикивающий коллектив. Еще его очень злила непонятливость императора на фоне всего этого с его глупыми вопросами: «Ты правда беспокоился обо мне? Ты держал меня за руку? Это был не сон?» Своими вопросами он не только напоминал всем о нелепом поведении учителя, но и давал новую пищу для двусмысленных шуточек.

«Он что, совсем идиот?» – думал учитель. «Не понимает, как это выглядит? Или, может, он настолько праведный, что ему это в голову не приходит?»

Учитель Муренка устроил тот праздник, чтобы загнать императора в ловушку, и император, естественно, это понял. Также на празднике учитель Муренка непрестанно осаждал императора компрометирующими вопросами и выводами, не давая тому продуху. В какой-то момент, когда заговорили про харзу, император даже просил всех замолчать, не выдержав их словесной атаки. Значит, харза – это его больное место.

Тем более в подтверждение нереалистично высокопарных слов об этом звере император даже согласился пройти заклинание правды. И прошел! Но как? Допустим, он делает харзу своим первым помощником и секретарем небесной канцелярии. Ну, может, и правда у харзы, как у зверя, есть своего рода нюх на искренние молитвы – и в этом смысле его навыки полезны. Но император на полном серьезе рассуждает, что харза когда-нибудь заменит его на троне. И он прошел с этим заклинание правды. Значит, он действительно в это верит.

Но при этом он не выглядит дураком или сумасшедшим. Его уровень логического мышления достаточно высок. Даже учителю Муренка, первому методологу, было нелегко угнаться за ним. Да, он мыслит системно: его доводы и рассуждения логичны и продуманы, а методы убеждения даже знакомы. Порой, ведя с императором интеллектуальные поединки и наблюдая за его ведением беседы с демонами, учитель Муренка замечал, что, будь он сам на его месте, он бы воспользовался тем же, сослался бы на то же, выкрутился бы, прибегнув к тому же способу. Он словно узнавал себя. Но почему так? Возможно, они и впрямь похожи по логике мышления? Поэтому может, императору нравятся их интеллектуальные поединки? Он относится к ним как к упражнению для ума, и в этом причина его интереса к помощнику царя демонов?

Но ведь император начал его приглашать на аудиенции еще до того, как им удалось толком поговорить. Значит, он тогда не знал его еще, но уже проявил к нему интерес. Почему? Что его так заинтересовало?

Учитель Муренка наконец осмелился задать себе вопрос, которого все время избегал:

«Неужели император небес почувствовал, что помощник царя «недостаточный демон», а значит на него можно повлиять и перетянуть на свою сторону?»

Ну уж нет, этого не будет. Пусть он и отличается от большинства демонов, но зато он может то, что не могут остальные. Да, допустим, у него не выходит притворство. Но что с того? Зато он хорош в искренности и именно благодаря ей, а также своему стойкому характеру, он смог устроиться на должность первого помощника царя. Там, где облажался бы обычный демон, он справился блестяще.

Да и потом, ну нет у него совращенных душ на счету, такой ли уж это серьезный недостаток? Он просто умнее и выше в развитии, чем обычные демоны. Поэтому такое примитивное зло ему чуждо. Но это не значит, что он какой-то «недостаточный демон», просто его зло куда выше и изощреннее.

Разве он во зле недотягивает? Он выжил в аду! 200 лет выживал на улице, где дрался и убивал бродяг за рабочее место и кусок хлеба. После 800 лет дрался и убивал во дворце на службе у царя, тоже чтобы сохранить свое место и возможность заниматься любимым делом – методологией.

Ладно, пусть он никогда не злорадствовал и не получал удовольствие от подобных вещей. Но что с того? Разве это означает, что он недодемон? Просто ему важнее было идти в архив и продолжать работу над методом, который укрепит и расширит влияние их царства. Благодаря его работе демоны смогут причинять еще больше зла. Не в этом ли суть? И разве такие примитивные сиюминутные удовольствия важнее, чтобы тратить на них время? Он просто трезво мыслит и умеет рационально распределять свои задачи.

И в конце концов, кто причинит больше вреда, какой-нибудь обычный демон с примитивным мышлением или тонкий стратег, совершенствующий их учение? Ведь благодаря его разработкам зло расширило свое влияние. Не это ли конечная цель? В этом смысле он причинил вреда куда больше, чем какой-нибудь среднестатистический демон.

Так что пусть император даже и не мечтает. Адская методология – это его жизнь, его путь и смысл существования. Он чувствует, что переродился демоном для этого. Он от своего пути не откажется!

Ну а то, что император почему-то к нему проникся, ему даже на руку. Судя по вопросам и высказываниям императора, тот почему-то ожидает от помощника царя ада хороших поступков. И даже то, как обошелся с ним учитель Муренка на празднике, его не смутило. Он опять позвал его на встречу. А учитель Муренка чувствовал, что позовет. Видимо, чтобы опять разговаривать с учителем Муренка ласковым тоном и изображать из себя его друга.

Он хочет видеть помощника добрым? Что ж, сыграем на этом. Итак, у него есть план. Раньше он все время молчал, чтобы, как велел царь, не сболтнуть лишнего и выглядел подозрительно. Теперь он будет открытым. Во всяком случае, он произведет такое впечатление. Расскажет пару-тройку трогательных историй из своей демонской жизни. Да, он не силен в притворстве, но ему тут и притворяться не нужно. Вся его жизнь – сплошная борьба за выживание вперемешку с занятиями наукой. Пускай император подумает, что помощник наконец открылся и пошел ему навстречу. Тогда император и вправду решит, что демоны могут исправиться и стать добрыми, а первый помощник царя считает его своим другом.

Видимо, небожители и правда наивны в своей вере в добро и возможность исправления. Вон второй демон как разводит этого стражника-идиота, а тот и рад, и считает его своим дружочком. Конечно, император куда поумнее будет, но в этой своей вере он тоже наивен. Сколько помощник его подставлял! Другой бы уже разочаровался и держался подальше, а он все равно продолжает пытаться с ним подружиться. Что за нелепость? Да, в своей вере он такой же наивный, как и его стражники.

Ну что ж, император, значит, ты сам напросился, чтобы тебя использовали. Как говорится у нас, демонов: «предоставил возможность пробиться к своей душе».

Итак, сначала надо показать, что мы демоны не такие уж и плохие, просто у нас была тяжелая жизнь в аду. А может, и на земле тоже, как знать. Он и так считает помощника хорошим, дадим удостоверится – помощник уже продумал линию, про что рассказывать.

Значит, потом, когда он вызовет сочувствие, надо начать интересоваться императором и его небесным миром. Учитель Муренка имел открытый ум и всегда интересовался другими мирами. Так что тут тоже притворяться не придется.

Следующий шаг – подтолкнуть императора к мысли о необходимости спасения демонов. Он уже и так ратует за изучение культур друг друга, обмен опытом. Вот и отлично: обменяем, изучим и проникнем. То есть будем постепенно формировать идею, что мир демонов не так уж и плох, что у него небожителям тоже есть чему поучиться, а учитель Муренка найдет, чему. Вот, хотя бы, у них методологии похожи.

А далее постепенно и незаметно будем проникать в их умы, идеологию и вносить свои изменения. Вскоре небесный мир и сам не заметит, как станет демоническим. Если император небес будет под влиянием учителя Муренка, то такое возможно. Остальные небожители не так умны, с ним вон и такой, как второй демон, справится.

Конечно, у царя другой план. Ему нужно расположение императора только для того, чтобы тот отпустил демонов в их царство. После этого царь планирует накопить силы и опять устроить нападение.

Но есть ли в этом смысл? Объективно говоря, сейчас у мира демонов нет сил на новую войну. Они – побежденная сторона, понесшая огромные потери. Неизвестно, что там еще в их царстве небожители учудили. И в каком там все будет виде, когда они, наконец, вернутся. Для подготовки серьезного нападения нужно набраться сил, восстановить ресурсы. После войны численность демонов заметно сократилась. Чтобы подготовиться к серьезному сражению нужна не одна сотня лет.

Так зачем ждать так долго? А потом опять воевать, опять рисковать, опять многие демоны погибнут. К чему все это, когда можно мирно проникнуть со своим влиянием в небесное царство и сделать его префектурой ада?

Если учитель Муренка этого добьется, то он уже будет не только первым методологом эпохи, но и величайшим реформатором с начала времен. Да, сейчас император возглавил все три мира. Но он только возглавил: демоны остались демонами, смертные – смертными, а небожители – небожителями. Но под влиянием первого помощника все, независимо от вида, будут иметь демоническую идеологию. А он будет возглавлять их.

Ну, точнее, не он, а царь. Пусть царь остается царем и решает все административные вопросы. Помощник никогда не хотел на его место. А помощник будет тем, кто все устроил и всегда при царе. Царь его послушает: он всегда к нему прислушивался. Поразмыслив, он поймет, что план помощника лучше простой попытки завоевания небес и смертных силой.

А когда помощник распространит демоническое влияние по всем трем мирам, уже никто не посмеет сказать или хотя бы подумать, что первый помощник царя демонов «недостаточный демон». Хотя чего он опять об этом? Какая разница, что болтают эти недалекие идиоты, которые просто не в состоянии оценить его интеллектуальный размах и уровень демонизма.

Ладно, надо собираться на встречу с императором.

Когда учитель Муренка шел на выход, кто-то из демонов крикнул ему вслед:

«Учитель, вы уж там хорошо постарайтесь обсудить политические вопросы, чтобы нам утром на завтрак вкусных пирожных принесли».

«Ага, учитель, вы уж там проявите все свое красноречие и ретивость, чтобы император остался доволен», – подхватил кто-то, посмеиваясь.

Раздался общий смех. Учитель Муренка остановился, развернулся к демонам. Потом сказал:

«Знаете, боюсь, с пирожными завтра не получится. Император на прошлой встрече говорил, что на содержание демонов уходит много средств, и он хочет сократить расходы на бесполезных демонов. Вот только он вас плохо знает и попросил меня определить, кто из демонов бесполезен. Тогда я не нашелся, кого назвать, но теперь, пожалуй, назову несколько имен императору».

Услышав это, демоны испугались:

«Что? Да мы же просто шутили!»

«А кого вы собираетесь назвать? Я вот вообще молчал!»

«Перечислите, кого вы хотите назвать!»

«Не уходите, давайте вместе выберем бесполезных демонов».

Но учитель, больше ничего не говоря, направился к выходу.

«Попрошу императора распорядиться, чтобы им утром не приносили завтрак, вот испугаются!» – подумал учитель Муренка

Во дворце император и учитель Муренка рассматривали комикс-коллаж, созданный демонами.

«Знаете, император, а я и не думал, что вы и правда поклонник демонического искусства», – сказал учитель Муренка, увидев эти «произведения искусства» на стене приемного зала.

«Признаться по правде, мне эти картины нравятся», – ответил император. «Картины небожителей написаны все с каким-то эпическим пафосом, им не хватает естественности. Картины же демонов более непосредственны и отражают события без прикрас. К тому же демонам и правда удалось отразить ключевые моменты моей жизни. Вот я встречаю Крысака, вот оставляю ключ у ворот в царство демонов, вот наше сражение с демонами, где я еще был котом, вот мы все вместе в игротеке на вашем празднике».

«Но как же вы повесили картину сражения? Ведь тут изображен еще и харза, а это, как я понял, достаточно тяжелое для вас воспоминание?» – спросил учитель Муренка.

«Да, ты прав», – согласился император. «Раньше бы я такую картину ни за что бы не повесил. Но участие в вашем празднике многое мне дало. Оно открыло во мне то, чего я и сам не ожидал. Идя на праздник, я думал лучше узнать вас и, возможно, постичь границы зла. Но в итоге я познал границы себя. До этого я считал, что уже прошел через многое и давно примирился с собой. Но тот случай с харзой показал мне, что есть что-то, с чем я не смог справиться. А после «заклинания правды» и осмысления перенесенного опыта я смог простить и отпустить себя. Поэтому да, это не лучший момент моей жизни, но он тоже важен и многое дал мне».

«Для нас взаимодействие на празднике тоже было весьма ценным», – сказал учитель Муренка, а сам подумал: «Надо умаслить его». А вслух продолжил: «И царь, и я оценили ваш ум и смелость. А демонам попроще вы понравились своей искренностью и принятием их, несмотря на то, что они демоны. Позже я слышал, как они с восторгом говорили о вас и даже комикс-коллаж вам нарисовали. Вы покорили всех».

«Благодарю, помощник», – сказал император. «Ваши демоны тоже мне понравились своей непосредственностью и искренностью. А то, что они от всей души трудились над своими картинами, – это видно. И это мне и нравится. Хотя для полного комикс-коллажа тут не хватает еще двух картин».

«Каких же?» – спросил учитель Муренка. «Давайте я им скажу, и они с радостью нарисуют».

«Нет, эти картины можем нарисовать только мы с тобой», – возразил император. «Одна картина о том, как я встретил своего первого учителя и вступил в школу «Истинной добродетели». А вторая изображает события, когда я еще только заступил на должность императора и встретил вас в тронном зале. После вознесения я слишком возгордился, но, увидев вас, демонов, я переосмыслил свое поведение и многое осознал тогда. Ты бы мог нарисовать для меня эту картину? Ты рисуешь?»

«Если вы того желаете, я нарисую», – с готовностью сказал учитель Муренка. «Я помню, вы тогда отнеслись к нам с большим участием. Честно говоря, мы ожидали, что вы будете издеваться над нами или поучать нас, но то, как вы с заботой и беспокойством спрашивали о наших нуждах, произвело на всех впечатление. Так что в благодарность с удовольствием попробую нарисовать картину».

«Я был бы очень рад», – сказал император.

«Но не судите слишком строго», – добавил учитель Муренка. «Мой художественный опыт весьма ограничен. В нашем мире специально не учат рисованию. К счастью, когда-то у меня был знакомый настоятель светлой духовной школы, и он немного подучил меня рисовать».

«Вот как?» – удивился император. «Ты и правда водил дружбу со смертным из духовной школы? Но как так получилось? И где вы познакомились?»

«Вообще-то он был первым моим заданием: Сомневающийся наставник духовной школы», – начал рассказ учитель Муренка. Тогда он и правда запутался. Он нашел ряд противоречий в их учении, которые все никак не мог разрешить. Тогда он начал сомневаться в правильности их учения. А когда я пришел, я начал разбираться, в чем суть вопроса. Конечно, до первого методолога мне тогда еще было очень далеко, но кое-какие задатки у меня были. И, кстати, я был лучшим на курсе и уже тогда изучил много книг о нашей концепции и видел суть и закономерности ее системы. Поэтому, изучив вопрос, я смог понять, как логически можно разрешить противоречия в их учении, и объяснил это настоятелю».

«Надо же!» – с восхищением воскликнул император. «Получается, ты помог духовнику светлой школы укрепиться в своей вере вместо того, чтобы склонять его ко злу».

«Я этого не хотел, просто так вышло», – признался учитель Муренка. «Когда я увидел, что эти противоречия логически разрешаются, я не мог не сказать ему. Это же были мои первые интеллектуальные упражнения по разрешению противоречий в идеологии, и мне было интересно, правильно ли я их выполнил. К тому же я был недостаточно знаком с его учением и мог допустить ошибки. Поэтому я и решил обсудить свои догадки с духовником. Сначала, правда, он испугался и отнесся ко мне с недоверием, так как почувствовал, что я демон. Но когда я начал выкладывать свои предположения по разрешению мучивших его противоречий, он стал прислушиваться и постепенно смягчился. В итоге мы с ним вместе поработали в указанном мной направлении и смогли все разрешить».

«Помощник, это просто невероятная история», – воскликнул император. «Значит, ты, даже сам того не желая, помог наставнику светлой школы укрепиться в своей вере?»

«Я этого, правда, не желал, меня лишь интересовала логическая сторона вопроса», – подтвердил учитель Муренка.

«А потом вы подружились, и настоятель обучил тебя рисованию?» – спросил император.

«Ну, можно сказать, что мы подружились», – сказал учитель Муренка. «Во всяком случае, нам было интересно друг с другом. Помню, сначала он был поражен, что демон помог ему с учением светлой духовной школы. И был очень благодарен мне. Я сказал, что демон – это не обязательно какой-то бездумный злодей. У нас есть тоже свои демонические школы, мне нравится учиться. Я любознательный, и мне было бы интересно узнать о мире смертных. Я был бы ему благодарен, если бы он что-нибудь мне рассказал. Так у нас началось общение. Я стал навещать его, когда у меня была возможность. Однажды я увидел, как он расписывал обложки книг своего учения. Меня это заинтересовало, и он стал учить меня рисованию. И позже, когда я стал методологом зла и написал свои книги, этот навык мне пригодился».

«И долго вы дружили?» – спросил император.

«К сожалению, меньше, чем хотелось бы», – сказал учитель Муренка. «Жизнь смертных и так слишком коротка, но к нашему разрыву привело другое событие. Проверяющий заподозрил что-то неладное, ведь я тогда часто таскался в мир смертных, а результата по совращению души все не было. Тогда он неожиданно пришел посмотреть, как я работаю. Помню, в тот день, когда я пришел к духовнику, он молился. Я не стал его отвлекать и, пока ждал, когда он закончит, от нечего делать стал пролистывать книгу с учением его школы. Когда появился проверяющий и увидел все это, он пришел в ярость и решил, что я чуть ли не молюсь вместе с настоятелем! Я, демон, как нелепо! Понятно, он судил поверхностно и, не разобравшись, сделал неверные выводы. Но мне пришлось уводить его оттуда, чтобы он не причинил вреда духовнику и его книгам. После этого я не рискнул больше его посещать, чтобы не доставлять проблем ни ему, ни себе».

«Как жаль», – с сочувствием сказал император. «Ты потом скучал по вашему общению?»

«Да, скучал», – признался учитель Муренка. «Я потом часто представлял, что прихожу к нему, и мы ведем диалоги. Я мысленно говорил за себя и за него, представляя, как бы он ответил на мои вопросы. Между прочим, неплохое упражнение. Мне оно потом помогло в разработке нашей методологии».

«А ты не задумывался, почему тебе так легко удалось разобраться в учении светлой духовной школы и сблизиться с духовником?» – спросил император.

Учитель Муренка на минуту задумался над этим вопросом, потом сказал:

«Думаю, это из-за того, что у меня неординарное мышление и я открыт ко всему новому. Я не смотрю на другие учения через призму зла или добра. Не цепляюсь за стереотипы и какие-то предрассудки. Мне интересна сама суть концепции и то, какой метод я могу применить в работе с ней. Это и правда увлекательно. Наверное, поэтому я и стал первым методологом своего мира».

«Интересная версия», – сказал император. «То есть можно сказать, что ты строго не принадлежишь ни злу, ни добру, и для тебя важен только метод?»

«Почему же не принадлежу?» – улыбаясь переспросил учитель Муренка. «Я первый помощник царя ада, а также первый разработчик методологии зла своей эпохи. Просто не задумывались ли вы, император, что зло – это не обязательно тотальный вред? А наши миры не обязательно следует рассматривать через противопоставление друг другу? Может, мы не на разных полюсах? А наши различия сильно преувеличены предрассудками и стереотипами прежних поколений? Ведь я же смог помочь с учением светлой школы, используя методы и логику своего демонического учения. Так что, возможно, наши учения когда-то были из одной школы. Так к чему нам теперь спорить друг с другом и доказывать, кто прав, а кто не прав? Подумайте над этим, император».