Приключения Таисии Цветковой. Бухгалтерский баланс с трупом в придачу

Оказалось, что учредителем «Вектора-М» числился некий Семёнов Игорь Анатольевич. Я прогнала это имя через все базы, какие смогла найти. И — бинго. Игорь Анатольевич Семёнов оказался... водителем. Личным водителем Виктора Павловича Гущина. Я нашла это в старой публикации с какого-то корпоративного мероприятия «СтройГаранта»: на фото Гущин выходил из машины, а подпись гласила, что за рулём — его водитель И. Семёнов.

Я даже привстала от возбуждения. Вот оно! Прямая связь! Фирму-однодневку «Вектор-М», на которую вывели двадцать миллионов, оформили на водителя Гущина. Классическая схема — подставное лицо из ближнего круга, человек зависимый, послушный, готовый подписать любые бумаги за процент или просто из страха.

И тут меня осенило ещё кое-что. Тип в куртке. Высокий, лет сорока, с короткой стрижкой и неприятным взглядом. Курьер, который приходил ко мне с документами. Голос, который звонил мне с угрозами. Человек, который сегодня ночью ковырялся в моём замке. А что, если это всё — один и тот же человек? Что, если это и есть Игорь Семёнов, водитель Гущина? Подельник, правая рука, исполнитель грязной работы?

Я нашла фотографию получше — групповое фото сотрудников «СтройГаранта» с прошлогоднего корпоратива, которое Леночка когда-то выкладывала в общий чат. Долго вглядывалась в лица. И вот он — в заднем ряду, чуть в стороне от всех. Высокий мужчина с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом. Подпись: «И. Семёнов, транспортный отдел».

Это был он. Тот самый тип из кофейни. Курьер. Ночной взломщик. Убийца Бориса Михайловича, закопавший его в лесу под Берёзовым.

Меня затрясло. Теперь у меня в голове сложилась полная картина. Гущин — мозг, организатор. Семёнов — исполнитель, водитель, подставное лицо для фирмы-однодневки и киллер по совместительству. Вдвоём они вывели двадцать миллионов, убили директора, который начал что-то подозревать, и теперь охотились за мной.

Я сохранила обе фотографии, сделала скриншоты данных по «Вектору-М» с именем Семёнова, всё это отправила себе на почту и продублировала на флешку. Резервная копия. Всегда должна быть резервная копия.

Потом я взяла телефон и наконец-то отправила то сообщение Светке, своей подруге из полиции, которое накануне стёрла. Только дополнила его: «Свет, дело серьёзное, не до шуток. Если со мной что-то случится — ищи папку в сейфе „СтройГаранта“, проверь Виктора Гущина и его водителя Игоря Семёнова. Фирма „Вектор-М“ оформлена на Семёнова, через неё вывели 20 млн. Директор Стрельников, скорее всего, убит и закопан в лесу под посёлком Берёзовым. Свидетельница — Антонина Гречко, Лесная, 8. Я серьёзно. Завтра всё объясню при встрече».

Палец на этот раз не дрогнул. Я нажала «отправить». Пусть хоть кто-то, кроме меня, будет в курсе. Светка, конечно, ответит не раньше утра — спит, наверное. Но след останется. Если со мной что-то случится — а такая возможность теперь казалась вполне реальной, — следствие будет знать, где искать.

За окном по-прежнему было темно. Дождь наконец-то перестал, но небо оставалось мутным, беззвёздным. Я посмотрела на спящего Персика, на разгромленную когтями обивку двери, на свой ноутбук с фотографиями убийц.

И вдруг подумала: а ведь всё началось с лишнего ноля. С одной маленькой строчки в платёжке. С трёх миллионов двухсот тысяч вместо трёхсот двадцати. Если бы я не зацепилась за неё взглядом, если бы прошла мимо, как прошли все остальные, — жила бы себе спокойно, сводила бы балансы, пила бы кофе с корицей. И ничего бы этого не было — ни угроз, ни ночных взломщиков, ни страха.

Но я не могла пройти мимо. Не такой я человек. Аркадий Семёнович, царствие ему небесное, воспитал меня правильно. Цифры не врут. И если они не сходятся — значит, кто-то соврал. А за каждой ложью, как я теперь убедилась на собственной шкуре, может скрываться чья-то могила.

— Знаешь что, Персик, — сказала я, и голос мой звучал уже твёрдо, без дрожи. — Они думают, что я просто глупая баба, которую можно запугать звонками и взломом замка. Они ошибаются. Я доведу это дело до конца. Ради Бориса Михайловича. Ради справедливости. И ради нас с тобой — чтобы мы могли спать спокойно.

Кот, не просыпаясь, дёрнул ухом и заурчал чуть громче. Я расценила это как полное согласие.

До утра я так и не сомкнула глаз. Сидела, пила чай, продумывала каждый шаг завтрашней — сегодняшней — операции. Как прийти пораньше. Как дождаться, пока Гущин выйдет на свою встречу. Как проникнуть в сейфовую комнату. Где искать код. Как открыть сейф. Как вынести папку и не попасться.

План был дерзкий, рискованный, почти безумный. Тихий бухгалтер собирался превратиться во взломщика сейфов. Но другого выхода я не видела. Либо я добуду доказательства и пойду в полицию — либо они доберутся до меня раньше.

Когда за окном начало сереть, я наконец встала, размяла затёкшие плечи и пошла приводить себя в порядок. Холодный душ немного взбодрил. Я надела свой строгий серый костюм — броню обычного офисного работника, — собрала волосы, нанесла лёгкий макияж, чтобы скрыть синяки под глазами от бессонной ночи. В зеркале на меня смотрела бледная, но решительная женщина.

Перед уходом я насыпала Персику двойную порцию корма — герой заслужил, — налила свежей воды и присела перед ним на корточки.

— Веди себя хорошо, рыжий. Сегодня важный день. Если всё получится — вечером отметим. Куплю тебе тот дорогущий паштет, который ты так любишь.

Персик степенно подошёл, потёрся о мою ногу и посмотрел снизу вверх своими умными зелёными глазами. В этом взгляде читалось что-то вроде напутствия. «Будь осторожна, хозяйка. И возвращайся».

Я проверила, лежит ли флешка в потайном кармане сумки. На месте. Телефон заряжен. Решимость на максимуме. Я в последний раз оглядела квартиру, потрепала Персика по голове и шагнула за порог, тщательно заперев искалеченный замок.

Впереди был самый страшный и самый важный день в моей жизни. День, когда тихая бухгалтерша Таисия Цветкова должна была вскрыть сейф убийцы и достать оттуда правду.

Лифт, как назло, не работал. Я начала спускаться по лестнице пешком, и сердце колотилось всё сильнее с каждым этажом. Где-то там, в офисе «СтройГаранта», меня ждала вторая папка. Папка, в которой дебет с кредитом сойдутся окончательно — и подведут под всем этим кошмаром последнюю, страшную черту.

Глава 6. Двойная бухгалтерия

В офис я пришла раньше всех — без четверти восемь. Леночка, которая обычно являлась к девяти, ещё спала сладким сном в своей кровати, а в коридорах «СтройГаранта» царила непривычная, гулкая тишина. Только уборщица тётя Маша возила шваброй по плитке да гудел где-то кулер. Я кивнула ей, прошла к своему столу, включила компьютер для виду и принялась ждать.

Сердце колотилось как сумасшедшее. План был прост до безобразия и одновременно невероятно рискован. Дождаться, пока Гущин уйдёт на одну из своих «встреч». Проникнуть в его кабинет, найти код от сейфа. Открыть сейф, забрать папку. И унести ноги, пока никто ничего не заметил. На словах легко. На деле — ноги у меня подкашивались.

Гущин явился к девяти, как обычно. Лощёный, при галстуке, с неизменным запахом дорогого одеколона. Прошёл мимо моего стола, скользнул по мне равнодушным взглядом — слава богу, ничего не заподозрил. Значит, Семёнов не успел доложить ему про ночное фиаско, либо доложил, но Гущин не связал ночного взломщика со мной. Я уткнулась в монитор, изображая прилежного главбуха.

Около одиннадцати в кабинете Гущина зазвонил телефон. Я навострила уши. Через пять минут коммерческий директор вышел в общий зал, на ходу натягивая пальто.

— Леночка, я на пару часов отлучусь. Если что — на мобильном.

— Хорошо, Виктор Павлович, — пропела секретарша, не отрываясь от своих ногтей.

Дверь за ним закрылась. Я выждала десять минут — вдруг вернётся, что-нибудь забыл. Не вернулся. Сердце стучало в горле. Пора.

— Леночка, — окликнула я секретаршу как можно непринуждённее. — Я в архив, поищу старые договоры по «Стройпрому». Если что — я там, в дальней комнате.

— Угу, — рассеянно отозвалась Леночка.

Архив располагался как раз рядом с кабинетом Гущина. Идеальное прикрытие. Я взяла со стола папку для вида, прихватила сумку с флешкой и неторопливо двинулась по коридору. Прошла мимо архива, оглянулась — никого — и шмыгнула в кабинет коммерческого директора.

Кабинет Гущина был обставлен с претензией на роскошь: массивный кожаный диван, дубовый стол, на стенах — дипломы в золочёных рамках. Я прикрыла за собой дверь и замерла, прислушиваясь. Тихо. Только сердце бухает. Я бросилась к столу.

Где такой самоуверенный тип может записать код от сейфа? Под клавиатурой? В ежедневнике? Я выдвинула верхний ящик — ручки, визитницы, степлер. Второй — какие-то рекламные буклеты. Третий заперт. Я перебрала бумаги на столе, заглянула под клавиатуру, под телефон, под настольный календарь. Ничего.

Минуты бежали. Руки тряслись. Я лихорадочно соображала. Аркадий Семёнович всегда говорил: люди записывают важное там, где видят это каждый день, но где другие не догадаются искать. Я обвела взглядом кабинет. И тут мой взгляд упал на дорогую перьевую ручку «Паркер» в подставке. Помпезная, явно для показухи. Я взяла её в руки, повертела. Открутила колпачок. И в полости корпуса, свёрнутая в крохотную трубочку, обнаружилась бумажка. Я развернула её дрожащими пальцами. Шесть цифр: 7-3-9-1-4-2.

Код. Это был код. У меня перехватило дыхание.

Сейфовая комната находилась за неприметной дверью в углу кабинета. У меня, как у главбуха, был ключ от этой двери — официально я имела право заходить туда за договорами и печатями. Я отперла её, проскользнула внутрь и включила свет. Маленькое помещение без окон, стеллажи с папками, а в углу — он. Большой металлический сейф с электронным замком.

Я подошла, набрала код дрожащими пальцами: 7-3-9-1-4-2. Замок пискнул, мигнул зелёным огоньком. Тяжёлая дверца щёлкнула и приоткрылась.

— Получилось, — выдохнула я.

Внутри лежали стопки документов, пачки наличных в банковской упаковке — тысяч триста, не меньше, — бархатная коробочка с какими-то украшениями и несколько папок. Я перебирала их быстро, лихорадочно. «Договоры аренды», «Кадры», «Налоговая»... И вот она. Толстая чёрная папка без подписи. Я раскрыла её — и у меня перехватило дыхание.

Это была она. Та самая вторая бухгалтерия. Теневая. Чёрная.

Передо мной лежал тщательно, скрупулёзно, по-бухгалтерски аккуратно расписанный учёт всей преступной схемы. Реальные суммы, выведенные через «Вектор-М», — а их оказалось не двадцать, а двадцать восемь миллионов. Даты платежей. Проценты обнала — фирма-однодневка брала за услугу семь процентов. И — самое главное — пометки от руки, кому и сколько шло. «В.П.» — Виктор Павлович. «И.С.» — Игорь Семёнов. Доли распределялись: Гущину — львиная часть, Семёнову — поменьше, за грязную работу.

Но это было ещё не всё. В отдельном файлике лежали копии договоров «Вектора-М», подписанные Семёновым, и — я не поверила своим глазам — копия доверенности, по которой Семёнов получал наличные в банке. А ещё там были фотографии. Я вытащила их — и едва не выронила папку.

На снимках был Борис Михайлович. Живой ещё, но связанный, с кляпом во рту, в каком-то полутёмном помещении. Видимо, Семёнов или Гущин фотографировали его — то ли для устрашения, то ли как доказательство для каких-то своих целей. На последнем фото была видна стена с характерными граффити. Я узнала это место мгновенно — старая котельная в промзоне. Та самая, что числилась юридическим адресом «Вектора-М». Вот, значит, где они держали несчастного директора, прежде чем убить и закопать.

Меня замутило. Бедный Борис Михайлович. Человек, который приносил мне конфеты на Восьмое марта, который помнил, как зовут моего кота. Связанный, беспомощный, в грязной котельной, перед лицом своих убийц.

Я сглотнула подступивший к горлу комок. Не время раскисать, Тася. Работай.

Я выхватила из сумки флешку и подключила её к небольшому ноутбуку, который тоже лежал в сейфе — видимо, на нём Гущин и вёл свою чёрную бухгалтерию. Ноутбук был не запаролен — ещё одна самоуверенная небрежность. Я открыла папку с файлами. Там было всё: электронные таблицы с реальными суммами, отсканированные документы, даже аудиозапись — я кликнула наугад, и из динамика раздался голос Гущина: «...через Вектор пропустим ещё пятёрку, потом фирму гасим, концы в воду...» Голос второго, Семёнова: «А с Борисом что? Он же подписи требует...» Гущин: «С Борисом я сам разберусь. Надоел уже, праведник...»

Запись. Голосовая запись, где Гущин фактически признаётся в подготовке убийства. Видимо, кто-то — может, сам осторожный Гущин для подстраховки против подельника, а может, наоборот, Семёнов против босса — вёл тайную аудиофиксацию. Воры не доверяют друг другу. И эта недоверчивость сейчас играла мне на руку.

Я скопировала на флешку всё, что успела: таблицы, сканы, аудиозаписи. Файлы лились медленно, мучительно медленно. Я косилась на дверь, обливаясь холодным потом. Каждая секунда тянулась как час. Полоска копирования ползла: сорок процентов... шестьдесят... восемьдесят...

И тут я услышала. В кабинете Гущина хлопнула дверь. Шаги. И голос — его голос:

— ...да, я уже вернулся, бумаги забыл. Сейчас возьму и снова подъеду.

Гущин. Вернулся. За забытыми бумагами. А я — в сейфовой комнате, с открытым сейфом, с его ноутбуком, с флешкой, которая всё ещё копирует файлы. Восемьдесят пять процентов. Восемьдесят восемь.

Меня прошиб ледяной пот. Я заметалась взглядом. Бежать некуда — единственный выход из сейфовой комнаты вёл прямо в кабинет, где сейчас стоял Гущин. Окон нет. Спрятаться негде, кроме как за стеллажом.

Девяносто пять процентов. Ну же, ну же!

Шаги Гущина приближались к двери сейфовой комнаты. Видимо, забытые бумаги лежали как раз в сейфе.

Сто процентов. Готово. Я выдернула флешку, сунула в потайной карман, захлопнула ноутбук, лихорадочно сгребла папку — нет, папку брать нельзя, заметит пропажу сразу, — положила её обратно, как лежала, толкнула дверцу сейфа... но та не успела защёлкнуться до конца. Я метнулась за стеллаж, в самый тёмный угол, вжалась в стену между полками с архивными коробками, едва дыша.

Дверь сейфовой комнаты распахнулась. Вошёл Гущин. Я видела его сквозь щель между папками — лощёного, самодовольного. Он направился прямо к сейфу. И замер.

— Что за... — пробормотал он, глядя на приоткрытую дверцу. — Я же закрывал...

Сердце моё остановилось. Сейчас он поймёт, что кто-то лазил. Сейчас обернётся и увидит меня. Я перестала дышать совсем.

Гущин распахнул сейф, быстро оглядел содержимое. Перебрал папки. Чёрная — на месте, я положила её правильно. Деньги — на месте. Он немного успокоился, проворчал что-то про «старею, забываю запирать», вытащил какую-то светлую папку — те самые забытые бумаги — и... потянулся к ноутбуку. Проверить. Сердце моё ухнуло в пропасть. Если он откроет ноутбук и увидит, что недавно копировались файлы...

И в этот момент в кабинете зазвонил его мобильный. Громко, настойчиво. Гущин чертыхнулся, бросил ноутбук в сейфе, захлопнул дверцу — на этот раз до щелчка, — крутанул замок и поспешил к телефону.

— Да! Семёнов, ты где шляешься? — раздражённо рявкнул он, выходя из сейфовой комнаты. — Я тебе сто раз... Что значит «упустил»? Какую ещё бухгалтершу?..

Голос его удалялся. Я расслышала ещё обрывки: «...следил всю ночь... ушла рано утром... я потерял её в центре...» Семёнов докладывал про меня. Про то, что не уследил.

— ...найди её немедленно! — прошипел Гущин уже из кабинета. — И на этот раз без самодеятельности. Делаем как договаривались. Всё, отбой.

Хлопнула дверь кабинета. Шаги стихли. Гущин ушёл.

Я простояла за стеллажом ещё минут пять, не в силах пошевелиться. Ноги стали ватными, по спине стекал холодный пот, руки тряслись так, что я едва смогла сжать кулаки. Но в потайном кармане лежала флешка. Флешка, на которой было всё — реальные суммы, имена, подписи, фотографии связанного Стрельникова и аудиозапись, где Гущин признаётся в подготовке убийства.

У меня были доказательства. Настоящие. Железные. Такие, от которых не отвертеться.

Я выждала, пока сердце хоть немного успокоится, выскользнула из сейфовой комнаты, тщательно заперла её на ключ, прошла через пустой кабинет Гущина и вернула на место перьевую ручку с кодом — в точности как лежала. Потом выскользнула в коридор. Леночка по-прежнему сидела на своём месте, увлечённая ногтями. Никто ничего не заметил.

Я дошла до своего стола на негнущихся ногах, рухнула в кресло. В голове билась одна мысль: уходить. Немедленно. С этой флешкой нужно бежать в полицию, к серьёзным людям, к Светке, к её начальству — куда угодно, только подальше отсюда. Пока Гущин не вернулся. Пока Семёнов меня не нашёл.

Я схватила сумку, подхватила плащ.

— Леночка, мне нужно в банк, по платёжкам. Буду после обеда.

— Ага, — отозвалась секретарша.

Я почти бежала к выходу. Спустилась на первый этаж, толкнула стеклянную дверь бизнес-центра — и выскочила на улицу, жадно глотая прохладный осенний воздух. Получилось. У меня получилось. Тихая бухгалтерша Тася Цветкова обчистила сейф убийцы и вынесла оттуда правду.

Я достала телефон, чтобы позвонить Светке. И в этот момент в нескольких метрах от меня, у обочины, я заметила знакомую фигуру. Высокий мужчина в чёрной куртке. Короткая стрижка. Тяжёлый, цепкий взгляд. Он стоял, прислонившись к фонарному столбу, и смотрел прямо на меня.

Семёнов.

Наши взгляды встретились. И я увидела, как в его глазах вспыхнуло узнавание. Он понял, кто я. А я поняла, что он понял.

Семёнов оттолкнулся от столба и двинулся в мою сторону. Быстро. Решительно.

Я развернулась — и побежала.

Глава 7. Погоня на каблуках

Бежать на каблуках — это, я вам скажу, отдельный вид спорта, не предусмотренный олимпийской программой исключительно по недосмотру. Я неслась по тротуару, цокая шпильками, как взбесившаяся лошадь, и каждую секунду рисковала подвернуть ногу. Сумку с бесценной флешкой я прижимала к груди обеими руками, будто младенца.

Сзади слышались тяжёлые, размеренные шаги Семёнова. Он не бежал — он шёл. Быстро, целеустремлённо, как хищник, который знает, что добыча никуда не денется. И от этой его неторопливой уверенности мне становилось ещё страшнее.

Я свернула за угол, едва не сбив с ног какую-то старушку с авоськой, пробормотала извинения и понеслась дальше. Куда бежать? Домой нельзя — он знает адрес. К Светке — далеко, не успею. В полицию — где тут ближайшее отделение, я понятия не имела. Мозг лихорадочно перебирал варианты, как картотеку.

И тут впереди, как спасительный маяк, замаячило огромное здание торгового центра «Меридиан». Люди. Толпа. Камеры наблюдения. Охрана. Среди бела дня, при свидетелях, Семёнов не рискнёт на меня напасть. А там я найду охрану, позвоню в полицию, затеряюсь в толпе. Решено.

Я рванула к стеклянным дверям и влетела внутрь, в прохладу, музыку и многоголосый гул. Меня обдало запахами кофе, выпечки и парфюма. Будний день, но народу хватало — мамочки с колясками, студенты, пенсионеры, праздно гуляющие парочки. Я нырнула в эту человеческую реку, лавируя между людьми, и оглянулась.

Семёнов вошёл следом. Я увидела его чёрную куртку у входа — он крутил головой, выискивая меня в толпе. Я пригнулась, спряталась за стойкой с рекламными буклетами и принялась лихорадочно соображать.

Первым делом — позвонить Светке. Я выхватила телефон, нашла её номер. Длинные гудки. Ну давай же, Светка, возьми трубку!

— Алло? — раздался наконец сонный голос подруги.

— Света! — зашептала я, задыхаясь. — Это Тася! Слушай меня внимательно, у меня мало времени. Я в торговом центре «Меридиан», за мной гонится убийца! У меня доказательства, флешка, всё про Гущина! Помнишь моё ночное сообщение?

— Тась, ты чего, какой убийца? — Светка явно ещё не проснулась. — Ты не разыгрываешь?

— Какие розыгрыши, Света! — я чуть не плакала. — Это реально! Человек убит! За мной гонится Семёнов, водитель Гущина! Высокий, в чёрной куртке! Звони своим, шли наряд в «Меридиан», немедленно! Я серьёзно, как никогда!

Что-то в моём голосе наконец проняло подругу. Она резко проснулась.

— Так, поняла. Не паникуй. Прячься где-нибудь на людях, не выходи на улицу. Я звоню дежурному, и сама выезжаю. Держись, Таська!

Она отключилась. Я выдохнула. Помощь будет. Нужно только продержаться. Спрятаться, выиграть время.

Я выглянула из-за стойки. Семёнов медленно двигался вдоль витрин, методично осматривая каждый закуток. Профессионал. Я попятилась, нырнула в ближайший магазин — это оказался отдел женской одежды — и юркнула между стойками с платьями.

— Девушка, вам помочь? — подлетела продавщица.

— Нет-нет, я просто смотрю, — отмахнулась я, прячась за вешалкой с зимними пальто.

Сквозь щель между одеждой я наблюдала за входом в магазин. Через минуту мимо прошёл Семёнов. Замедлил шаг, заглянул внутрь, скользнул взглядом по торговому залу. Я вжалась в пальто, задержала дыхание. Его глаза прошлись по стойкам... и двинулись дальше. Не заметил. Он пошёл вглубь галереи.

Я перевела дух, но расслабляться было рано. Нужно было перебраться поближе к выходу или к посту охраны и дождаться полиции. Я осторожно выскользнула из магазина в противоположную от Семёнова сторону и быстро зашагала по галерее, стараясь держаться в гуще людей.

И вот тут я допустила ошибку. Засмотрелась назад, проверяя, нет ли погони, — и налетела прямо на витрину с парфюмом. Грохот, звон, флаконы посыпались на пол. Все обернулись. И Семёнов, который был метрах в тридцати позади, тоже обернулся. Наши взгляды снова встретились.

Маскировка провалена. Он рванул ко мне.

Я бросила испуганное «извините!» опешившему продавцу парфюма и понеслась прочь. Мимо мелькали витрины, лица, вывески. Семёнов нагонял — мужские ноги длиннее, да и без каблуков бежать сподручнее. Я слышала его дыхание уже совсем близко.

Эскалатор! Я заскочила на ползущую вверх ленту и побежала по ступенькам, расталкивая людей, бормоча извинения. Семёнов влетел следом. Расстояние сокращалось.

На втором этаже я метнулась направо — и оказалась в зоне фуд-корта. Столики, запах фастфуда, шум. Я пронеслась между рядами, опрокинув чей-то поднос с картошкой фри — снова возмущённые крики, — и увидела впереди спасение: пост охраны торгового центра. За стойкой сидел дюжий охранник в форме.

— Помогите! — закричала я, подлетая к нему. — За мной гонится мужчина! Он хочет меня убить! Я уже вызвала полицию!

Охранник, здоровенный детина с добродушным лицом, поднялся из-за стойки.

— Спокойно, девушка. Где он?

Я обернулась, тыча пальцем. Но Семёнов, увидев охранника и сообразив, что я добралась до помощи, резко затормозил метрах в двадцати. Постоял секунду, сверля меня ненавидящим взглядом, а потом развернулся и быстро смешался с толпой. Исчез.

— Вон тот, в чёрной куртке! — крикнула я. — Он убежал!

Охранник, прищурившись, оглядел толпу.

— Да тут таких в чёрных куртках полцентра. Вы успокойтесь, присядьте. Воды дать? Полицию, говорите, вызвали?

— Вызвала, подруга едет, она из полиции, — пролепетала я, без сил опускаясь на стул возле его стойки. Ноги дрожали, сердце колотилось, лёгкие горели. Но я была жива. И флешка была при мне — я снова прижала сумку к груди.

Охранник, представившийся Геннадием, оказался мужиком понятливым. Выслушав мой сбивчивый рассказ — я опять выдала урезанную версию про преследователя и угрозы, без подробностей про убийство и миллионы, — он связался по рации с коллегами и попросил приглядеть за выходами на предмет мужчины в чёрной куртке. Потом усадил меня в служебной комнатке за постом, принёс стакан воды и велел ждать полицию.

Я сидела, пила воду маленькими глотками и пыталась унять колотун. Флешку я на всякий случай переложила из сумки во внутренний карман пиджака, поближе к телу. Паранойя? После всего, что случилось, — разумная предосторожность.

Минут через двадцать примчалась Светка — растрёпанная, в наспех накинутой куртке поверх домашней футболки, но с настоящим полицейским удостоверением, которое она сунула под нос охраннику. А следом за ней подъехал и наряд — двое серьёзных мужчин, на этот раз не сонные сержанты, а оперативники.

— Таська! — Светка кинулась ко мне, обняла. — Живая! Ну ты даёшь, подруга! Рассказывай всё по порядку.

И я рассказала. Всё. С самого начала — про лишний ноль, про «Вектор-М», про исчезновение Стрельникова, про запонку, которую притащил Персик, про подслушанный в кофейне разговор, про холмик в лесу под Берёзовым, про ночной взлом, про сегодняшнее проникновение в сейф. А под конец достала из внутреннего кармана флешку и положила на стол.

— Вот. Здесь всё. Теневая бухгалтерия Гущина. Реальные суммы — двадцать восемь миллионов. Фотографии связанного Стрельникова в котельной. И аудиозапись, где Гущин говорит, что «сам разберётся» с директором. Это убийство, Света. Спланированное, хладнокровное убийство. И обналичка на десятки миллионов.