Приключения Таисии Цветковой. Бухгалтерский баланс с трупом в придачу

Мария Марцева

Приключения Таисии Цветковой. Бухгалтерский баланс с трупом в придачу

Бухгалтерский баланс с трупом в придачу

Пролог

Кто-то умный однажды сказал: дебет с кредитом должны сходиться. Так вот, лично я, Таисия Петровна Цветкова, ставлю свою подпись под этим утверждением обеими руками. Цифры не врут. Цифры — это единственное, что в этом сумасшедшем мире остаётся честным до самого конца. Человек может улыбаться тебе в лицо, клясться в вечной дружбе, занимать денег и не отдавать, бросать в самый неподходящий момент и говорить, что «всё сложно». А цифры — нет. Цифры либо сходятся, либо не сходятся. И если они не сходятся, значит, кто-то соврал.

Меня этому научил мой первый начальник, Аркадий Семёнович, царствие ему небесное, человек желчный, въедливый и до невозможности порядочный. «Тасенька, — говорил он мне, тыкая прокуренным пальцем в монитор, — запомни на всю жизнь. Лишний ноль в отчёте — это не опечатка. Лишний ноль — это всегда чья-то могила. Иногда финансовая, а иногда, не приведи господи, и самая настоящая».

Тогда я смеялась. Мне было двадцать два года, я только-только окончила финансовый колледж, носила юбки чуть выше колена и верила, что бухгалтерия — это про порядок, тишину и горячий чай в обеденный перерыв. Я не понимала, насколько пророческими окажутся слова старого ворчуна. И уж тем более я не подозревала, что в свои тридцать два года буду сидеть на холодном полу офисного сейфового помещения, прижимая к груди рыжего кота, и думать о том, что вот сейчас, через минуту, меня, возможно, убьют.

Но обо всём по порядку. Меня зовут Таисия Петровна, для друзей — просто Тася. Я работаю главным бухгалтером в небольшой, но довольно успешной фирме «СтройГарант». Мне тридцать два года, я не замужем, что является вечной болью моей мамы и темой для бесконечных нравоучений. Я живу в обычной двухкомнатной квартире на пятом этаже панельного дома, и единственный мужчина, который безраздельно владеет моим сердцем, — это рыжий кот по имени Персик.

Персика я подобрала три года назад у мусорных баков. Тогда это был тощий, облезлый, грязный комок шерсти с огромными зелёными глазищами и непропорционально большими ушами. Он сидел под дождём, дрожал и смотрел на меня так, будто заранее знал, что я не пройду мимо. Я и не прошла. Завернула его в шарф, притащила домой, отмыла, откормила — и вот теперь у меня живёт девять килограммов рыжей наглости, обладающей характером прусского генерала и интеллектом, которому позавидовали бы некоторые мои знакомые.

Персик не просто кот. Персик — это явление природы. Он открывает лапой холодильник, прячет мои ключи в самые невероятные места, безошибочно определяет, когда я расстроена, и в такие минуты ложится мне на колени и начинает урчать так громко, что дребезжат стёкла. А ещё у него есть одна особенность, которая в итоге и втянула нас обоих в эту жуткую историю. Персик — собиратель. Он тащит в дом всё, что плохо лежит. Болтики, пуговицы, фантики, чужие перчатки, оброненные кем-то монеты. Я уж и не знаю, где он всё это находит, но его тайник под диваном напоминает лавку старьёвщика.

И вот однажды, в самый обычный, ничем не примечательный вторник, всё началось. Я сидела на работе, пила свой третий кофе и сводила квартальный отчёт. Всё шло как обычно — цифры послушно выстраивались в ряд, дебет любезно кланялся кредиту, и ничто не предвещало беды. А потом мой взгляд зацепился за одну строчку. Маленькую, неприметную, затёртую среди десятков других. И в этой строчке был лишний ноль.

Я тогда ещё не знала, что слова Аркадия Семёновича вот-вот сбудутся. Что этот лишний ноль приведёт меня к исчезнувшему директору, к запонке с гравировкой, к подслушанному разговору в кофейне, к ночному визитёру, к погоне на каблуках по торговому центру и, наконец, к тому самому застрявшему лифту, где я останусь один на один с убийцей.

Но всё это будет потом. А пока — позвольте рассказать вам всё с самого начала. С того самого вторника, когда баланс ещё сходился, кот мирно дремал дома на батарее, а я даже представить не могла, во что превратится моя тихая бухгалтерская жизнь.

Устраивайтесь поудобнее. Налейте себе чаю. И помните главное правило: лишний ноль в отчёте — это всегда чья-то могила.

Поехали.

Глава 1. Лишний ноль в отчёте

Утро вторника началось с того, что Персик столкнул с подоконника горшок с геранью. Не со зла, а исключительно из любви к искусству — рыжий просто наблюдал за голубем на карнизе и в творческом порыве смахнул хвостом несчастный цветок. Я вылетела из ванной с зубной щёткой во рту, увидела рассыпанную по полу землю, осколки горшка и абсолютно невозмутимую морду своего питомца, который сидел на подоконнике с видом оскорблённой невинности.

— Персик, — простонала я, — ну за что мне это наказание?

Кот зевнул, демонстрируя розовый язык и внушительные клыки, потянулся всем своим девятикилограммовым телом и спрыгнул на пол прямо в кучу земли. После чего, оставляя за собой грязные следы, гордо прошествовал на кухню, к миске. Дескать, я тут устроил тебе развлечение с утра пораньше, а теперь будь любезна, накорми героя.

Я подмела землю, накормила наглеца премиальным кормом с лососем, проглотила бутерброд, влезла в строгий серый костюм и помчалась на работу. Опаздывать я не люблю. Опаздывать — это как не сводить баланс: вроде мелочь, а душа потом не на месте.

Наша фирма «СтройГарант» занимала второй и третий этажи в неприметном бизнес-центре на окраине. Снаружи здание выглядело солидно — стекло, бетон, важная вывеска. Внутри же царил обычный офисный бардак: гудели принтеры, секретарша Леночка красила ногти, изображая бурную деятельность, а из кабинета коммерческого директора, Виктора Павловича Гущина, доносился запах дорогого кофе и ещё более дорогого одеколона.

Я устроилась за своим столом, включила компьютер, поставила рядом кружку с надписью «Главный по цифрам» — подарок коллег на прошлый день рождения — и погрузилась в квартальный отчёт. Работа спорилась. Цифры послушно строились в колонки, итоги сходились, и я уже предвкушала, как сдам всё в срок и вечером с чистой совестью завалюсь на диван к Персику смотреть очередной детектив.

И вот тут-то оно и случилось.

Я проверяла счета по контрагенту ООО «Вектор-М» — фирме, которая поставляла нам какие-то строительные материалы. Обычная рутина. И вдруг мой взгляд зацепился за сумму. Платёж за партию цемента. Триста двадцать тысяч рублей. Только вот в платёжке стояло три миллиона двести тысяч. Лишний ноль.

Я моргнула. Протёрла глаза. Снова уставилась в экран. Нет, не показалось. Три миллиона двести тысяч рублей ушли некоему «Вектору-М» за партию цемента, которая по всем накладным стоила в десять раз дешевле.

— Чудеса, — пробормотала я.

Где-то в глубине души, в том самом отделе, что отвечает за здравый смысл, тоненько и противно звякнул колокольчик тревоги. Голосом покойного Аркадия Семёновича он прошелестел: «Лишний ноль — это всегда чья-то могила, Тасенька».

Я отмахнулась от мрачной мысли. Опечатка, наверняка просто опечатка. Кто-то из менеджеров лишний раз нажал на цифру. Бывает. Я подняла историю платежей по «Вектору-М» — и вот тут улыбка медленно сползла с моего лица.

Платежей было много. Очень много. И все — с подозрительно круглыми, подозрительно большими суммами. За полгода на счета этой загадочной фирмы ушло почти двадцать миллионов рублей. За цемент, за песок, за какую-то арматуру. Только вот складские накладные говорили совсем другое. Цемента к нам поступило от силы на два миллиона. Остальные восемнадцать растворились в воздухе.

— Ничего себе цементик, — прошептала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Я открыла карточку контрагента, чтобы посмотреть, кто вообще такой этот «Вектор-М». ИНН, юридический адрес, банковские реквизиты. Адрес я вбила в поисковик — и присвистнула. По указанному адресу располагался не склад и не офис, а старая котельная на задворках промзоны. Я знала это место. Туда мы с девчонками когда-то ходили смотреть на заброшенные граффити.

Фирма-однодневка. Классическая обналичка. Кто-то под видом оплаты за стройматериалы выводил из «СтройГаранта» миллионы и обналичивал их через подставную контору. И этот «кто-то» имел доступ к платёжкам, печатям и подписям.

Я откинулась на спинку кресла. Сердце колотилось. В бухгалтерии я работаю одиннадцать лет и подобные схемы видела только в страшных снах и в новостях про арестованных коллег. А тут — вот оно, прямо у меня под носом, в моей родной фирме.

Платёжки подписывал директор. Наш генеральный, Борис Михайлович Стрельников. Высокий, статный мужчина пятидесяти лет, с седыми висками и манерами английского лорда. Он всегда здоровался со мной за руку, помнил, как зовут моего кота, и однажды даже принёс мне коробку шоколадных конфет на Восьмое марта. Неужели Борис Михайлович?

Я решительно встала и направилась в его кабинет. В конце концов, моя обязанность — доложить о найденных нарушениях. Может, всему есть разумное объяснение. Может, я чего-то не понимаю.

Но кабинет директора оказался заперт. Я подёргала ручку, постучала. Тишина.

— Леночка, — обратилась я к секретарше, — а где Борис Михайлович?

Леночка оторвалась от своих ногтей и посмотрела на меня большими, подведёнными глазами.

— Так нету его, Таисия Петровна. Третий день нету.

— Как нету? — опешила я.

— А вот так. В пятницу ушёл вечером — и всё. Телефон выключен, на звонки не отвечает. Виктор Павлович говорит, мол, в командировку срочно уехал, в Москву, по делам. Но как-то странно — даже не предупредил никого.

В пятницу. А последний подозрительный платёж «Вектору-М» ушёл как раз в пятницу днём. Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

— А Виктор Павлович у себя?

— У себя, только просил не беспокоить, — Леночка понизила голос. — Он сегодня какой-то нервный. С утра по телефону орал на кого-то, аж дверь дрожала.

Я кивнула и вернулась к своему столу, но работать уже не могла. Мысли крутились в голове, как цифры в неудачном балансе — никак не желали складываться в стройную картину. Директор исчез. Из фирмы выведено двадцать миллионов. Коммерческий директор нервничает и говорит про какую-то срочную командировку, в которую Борис Михайлович уехал, никого не предупредив.

Я ещё раз открыла платёжки и решила распечатать самые подозрительные — на всякий случай. Принтер зажужжал, выплёвывая листы. Я схватила их, сложила и сунула в свою сумку. Сама не знаю зачем. Наверное, сработал тот самый бухгалтерский инстинкт: если цифры не сходятся, нужно сохранить доказательства.

В этот момент дверь кабинета Гущина распахнулась, и сам Виктор Павлович вышел в общий зал. Лицо красное, галстук ослаблен, на лбу испарина. Увидев меня, он почему-то вздрогнул.

— Таисия Петровна! — голос его прозвучал неестественно бодро. — А вы что задержались? Рабочий день вроде закончился.

Я машинально посмотрела на часы и удивилась — действительно, стрелки показывали почти семь вечера. Я и не заметила, как пролетело время за этими проклятыми платёжками.

— Да вот, отчёт довожу до ума, — сказала я как можно спокойнее. — Виктор Павлович, а вы не знаете, когда Борис Михайлович вернётся? У меня к нему вопрос по «Вектору-М»...

Я специально назвала эту фирму. И увидела, как Гущин едва заметно дёрнулся. Совсем чуть-чуть, но я заметила. Меня не проведёшь — я одиннадцать лет читаю людей по цифрам и по лицам.

— По какому ещё «Вектору»? — натянуто улыбнулся он. — Не забивайте себе голову, Таисия Петровна. Борис Михайлович в командировке, вернётся — разберётесь. А вы идите домой, отдыхайте. Поздно уже.

В его голосе появились стальные нотки. Я кивнула, быстро собралась, выключила компьютер и направилась к выходу, чувствуя спиной его тяжёлый взгляд.

На улице уже стемнело. Моросил мелкий противный дождь. Я шла к автобусной остановке и не могла отделаться от ощущения, что только что наступила на хвост чему-то очень опасному. Двадцать миллионов. Исчезнувший директор. Нервный коммерческий, который чуть не подпрыгнул при слове «Вектор».

В автобусе я достала телефон и попыталась найти что-нибудь про Бориса Михайловича в новостях. Ничего. Зато наткнулась на старую статью трёхлетней давности про какую-то обанкротившуюся строительную фирму, из которой так же таинственно вывели деньги, а её директор бесследно пропал. Совпадение? В совпадения я не верю. Дебет с кредитом не сходится случайно.

Домой я добралась вымотанная и насквозь промокшая. Едва открыла дверь, как мне под ноги бросился Персик — встрёпанный, с прижатыми ушами и круглыми от возбуждения глазами. Он мяукал так, будто за время моего отсутствия в квартире случилось как минимум землетрясение.

— Что, проголодался, рыжий разбойник? — я погладила его по голове.

Но Персик не повёл меня на кухню, как обычно. Вместо этого он метнулся в комнату, к дивану, нырнул под него и принялся там копошиться, недовольно урча. Я устало стянула промокшие туфли.

— Персик, что ты там опять прячешь? Снова чью-то пуговицу притащил?

Кот выбрался из-под дивана, держа что-то в зубах, важно подошёл ко мне и положил свою добычу прямо на мою мокрую туфлю. После чего сел рядом и уставился на меня выжидающе, мол, оцени, хозяйка, какой я молодец.

Я наклонилась, чтобы рассмотреть подношение. И замерла.

На моей туфле лежала запонка. Дорогая, явно из чистого золота, с маленьким тёмным камнем посередине. А на обратной стороне поблёскивала тонкая гравировка.

Я поднесла её к свету и прочитала две буквы.

«Б. С.»

Борис Стрельников.

Запонка нашего исчезнувшего директора лежала у меня на ладони. Вот только откуда, скажите на милость, мой кот, который весь день безвылазно сидел дома, мог её притащить?

Персик мяукнул и посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Ну вот, я начал. А дальше уже твоя работа, хозяйка».

Глава 2. Персик нашёл улику

Я стояла посреди прихожей, держала на ладони золотую запонку с гравировкой «Б. С.» и чувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой. Усталость как рукой сняло. Мозг лихорадочно прокручивал один и тот же вопрос: откуда? Откуда в моей квартире, на пятом этаже панельной девятиэтажки, взялась запонка Бориса Михайловича Стрельникова?

Персик сидел у моих ног, обвив лапы хвостом, и смотрел на меня снизу вверх с непередаваемым выражением. На кошачьей морде читалась смесь гордости и нетерпения. Так смотрит студент, который притащил преподавателю не просто реферат, а готовую диссертацию, и теперь ждёт законной пятёрки.

— Так, рыжий, — сказала я, опускаясь перед ним на корточки. — Давай-ка разберёмся. Откуда у тебя это?

Персик мяукнул и снова нырнул под диван. Я опустилась на колени и заглянула в его сокровищницу. Зрелище, надо сказать, было впечатляющее. За три года кот натаскал туда целую коллекцию: две пуговицы, винную пробку, колпачок от ручки, чей-то ключ, три монеты, скомканную обёртку от шоколадки и — я замерла — белый прямоугольник плотной бумаги.

Я вытащила его. Это была визитка. Дорогая, на хорошем картоне, с тиснением. «Стрельников Борис Михайлович, генеральный директор ООО „СтройГарант“». Внизу — мобильный телефон.

Сердце ёкнуло. Запонка, визитка... Всё это принадлежало нашему исчезнувшему директору. Но как, во имя всех квартальных отчётов, эти вещи оказались у моего кота?!

И тут меня осенило. Я вспомнила. Дней пять назад, в прошлый четверг, ко мне домой приходил курьер. Привозил документы на подпись — Борис Михайлович тогда просил меня заверить какие-то бумаги, ссылаясь на то, что сам очень занят. Курьер был незнакомый, молодой парень в чёрной куртке, я ещё подумала, что он какой-то дёрганый. Он зашёл в прихожую, я расписалась, а Персик, помнится, крутился у его ног, обнюхивал ботинки и сумку.

Сумку! У курьера была через плечо большая сумка, и она была расстёгнута. А мой кот — известный воришка-карманник. Видимо, пока я листала документы и ставила подписи, Персик незаметно стянул из открытой сумки и запонку, и визитку, утащил их под диван и притаился до поры до времени.

Но что вещи Стрельникова делали в сумке курьера? Если директор уехал в командировку в пятницу, то почему его личные вещи — запонка, которую обычно носят на манжете рубашки, — ещё в четверг катались по городу в чужой сумке?

— Персик, — прошептала я, — кажется, ты притащил в дом улику.

Кот гордо муркнул, словно прекрасно понимал, о чём речь.

Я села прямо на пол, прислонившись спиной к дивану, и попыталась собрать всё в единую картину. Получалось скверно. Двадцать миллионов, выведенных через фирму-однодневку. Директор, который якобы уехал в командировку, но при этом его личные вещи ещё за день до этого болтались у какого-то курьера. Нервный Гущин, дёрнувшийся при слове «Вектор». И эта старая статья про пропавшего директора другой фирмы.

Чем больше я думала, тем меньше мне нравилась мысль про командировку. Командировка — это удобное объяснение. Слишком удобное. Так говорят, когда человек просто исчез и нужно как-то затыкать рот любопытным.

Я взяла визитку и набрала номер Стрельникова. Долгие гудки. Раз, второй, третий... А потом механический женский голос сообщил, что абонент недоступен. Я попробовала ещё раз — тот же результат.

Персик вспрыгнул мне на колени, потоптался, устраиваясь поудобнее, и заурчал. Я машинально гладила его густую рыжую шерсть, а в голове крутились мрачные мысли. Что, если Борис Михайлович никуда не уезжал? Что, если с ним что-то случилось? Что, если деньги вывел вовсе не он, а кто-то другой, прикрываясь его подписью, а потом убрал директора, чтобы свалить всё на исчезнувшего?

«Лишний ноль — это всегда чья-то могила, Тасенька».

Я поёжилась. Голос Аркадия Семёновича звучал в голове так отчётливо, будто старик стоял рядом.

Нужно было что-то делать. Но что? Идти в полицию? С чем? С запонкой, которую притащил кот, и с распечатками платёжек, которые я, между прочим, вынесла из офиса без разрешения? Меня же первую и заподозрят — главный бухгалтер, имеющий доступ ко всем счетам. Скажут: сама всё провернула, а теперь концы заметаешь, на начальство стрелки переводишь.

Нет. Сначала нужно собрать побольше фактов. Понять, кто за этим стоит. А уж потом, с готовыми доказательствами, идти к следователю.

Я аккуратно завернула запонку и визитку в чистый платок и убрала в верхний ящик комода, под стопку постельного белья. Распечатки платёжек спрятала туда же. После чего заварила себе крепкого чая, сделала пару бутербродов с сыром — один, конечно, тут же реквизировал Персик — и устроилась за кухонным столом с ноутбуком.

Первым делом я снова открыла ту старую статью. «Три года назад из строительной компании „ГрандМонолит“ были выведены десятки миллионов рублей через сеть фирм-однодневок. Генеральный директор Аркадий Воронов бесследно исчез, расследование зашло в тупик». Я вчиталась внимательнее. И вот тут у меня волосы зашевелились на затылке.

В статье упоминался коммерческий директор «ГрандМонолита» — некий Виктор П. Гущин, который после краха фирмы благополучно устроился в другую компанию и вообще остался ни при чём.

Виктор Павлович Гущин. Наш коммерческий директор.

Я перечитала абзац три раза, чтобы убедиться, что не ошиблась. Нет. Всё верно. Тот же человек. Три года назад он работал в фирме, из которой вывели деньги, и директор которой пропал. А теперь та же история повторялась в «СтройГаранте». Двадцать миллионов через однодневку. Исчезнувший Борис Михайлович. И Гущин — снова в стороне, снова чистенький, снова с готовым объяснением про командировку.

Это не могло быть совпадением. Дебет с кредитом не сходятся случайно дважды.

— Персик, — позвала я дрожащим голосом, — кажется, я знаю, кто наш злодей.

Кот, доевший бутерброд, запрыгнул на стол, уставился в экран ноутбука и вдруг хлопнул лапой прямо по фотографии Гущина, которую я успела найти в интернете. Хлопнул точно, с размаху, будто ставил печать. Я даже вздрогнула.

— И ты так считаешь? — нервно усмехнулась я. — Вот и я о том же.

Но одно дело — догадываться, и совсем другое — доказать. У меня на руках были только косвенные улики. Старая статья, дёрнувшийся при слове «Вектор» Гущин, запонка директора в сумке курьера. Этого мало. Гущин — человек хитрый, осторожный, дважды проворачивавший подобное и оба раза выходивший сухим из воды. Голыми руками такого не возьмёшь.

Нужны были доказательства. Документы. Что-то, что напрямую связало бы Гущина с фирмой «Вектор-М» и выведенными деньгами. И я уже примерно представляла, где их искать. В офисе, в сейфе. Только не в том сейфе, где хранились официальные документы, к которому у меня был доступ, а где-то ещё. У такого аккуратиста, как Гущин, наверняка должна быть припрятана и вторая, теневая бухгалтерия. Без неё в таких схемах никак — нужно же где-то вести учёт реальных потоков.

Я закрыла ноутбук и потёрла виски. План постепенно вырисовывался, но от него у меня заранее холодело в животе. Лезть в офис, рыться в чужих сейфах, искать компромат на человека, который, судя по всему, уже один раз заставил исчезнуть неугодного директора... Брр. Не о такой жизни я мечтала, заканчивая финансовый колледж.

Зазвонил телефон, и я подскочила на стуле так, что Персик возмущённо мяукнул. На экране высветился незнакомый номер. Я колебалась пару секунд, потом всё же ответила.

— Алло?

В трубке несколько мгновений было тихо. Только чьё-то дыхание. А потом мужской голос, низкий и неприятный, медленно произнёс:

— Таисия Петровна, я бы на вашем месте не лез не в своё дело. Цифры, знаете ли, иногда лучше оставлять как есть. Целее будете.

И гудки.

Я застыла с телефоном в руке. Сердце колотилось где-то в горле. Значит, они уже знают. Знают, что я нашла платёжки и задаю вопросы. Гущин понял это ещё в офисе, по моему лицу, по этому неосторожному вопросу про «Вектор». И теперь меня предупреждали. По-хорошему. Пока ещё по-хорошему.

Персик, почуяв моё состояние, прижался к моей ноге и тихо, утробно заворчал, глядя на входную дверь. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

— Не бойся, рыжий, — прошептала я, хотя у самой зуб на зуб не попадал. — Мы с тобой им так просто не дадимся.

Я встала, проверила, заперта ли дверь на оба замка, накинула цепочку и для верности подпёрла ручку стулом. Потом вернулась на кухню, налила себе ещё чаю — руки тряслись, и я расплескала половину на стол.

Угроза не напугала меня. То есть напугала, конечно, до дрожи в коленках. Но вместе со страхом во мне поднялось и другое чувство — упрямое, злое, бухгалтерское. Меня, Таисию Петровну Цветкову, которая одиннадцать лет честно сводила баланс, какие-то жулики смеют запугивать по телефону? Свели человека в могилу, украли двадцать миллионов, а теперь ещё и угрожают?

Нет уж. Дудки. Я этого так не оставлю.

Я посмотрела на запонку, спрятанную в комоде, на ноутбук с фотографией Гущина, на своего рыжего сообщника, который уже взял след.

— Завтра, Персик, — сказала я твёрдо. — Завтра мы начнём копать по-настоящему. А пока — спать. Детективу нужен крепкий сон и ясная голова.

Кот согласно муркнул и потёрся о мою лодыжку. За окном по-прежнему моросил дождь, где-то в темноте города прятался убийца, а я, обычный бухгалтер, неожиданно для самой себя ввязалась в расследование, которое могло стоить мне жизни.

Но отступать было уже поздно. Лишний ноль был найден. А значит, кто-то должен был ответить за могилу.

Глава 3. Кофе с привкусом тайны

Ночь я провела отвратительно. Ворочалась, прислушивалась к каждому шороху за дверью, вскакивала от малейшего скрипа. Персик, надо отдать ему должное, нёс караул как настоящий боец — устроился на коврике у входа и время от времени поднимал голову, поводя ушами. Один раз он зашипел на дверь, и я чуть не умерла от страха, но оказалось, что это просто соседи сверху уронили что-то тяжёлое.

К утру я была разбитой, как старый калькулятор, но твёрдо решила: сегодня иду на работу как ни в чём не бывало. Главное — не подавать виду, что я что-то знаю. Веди себя естественно, Тася, говорила я себе, размазывая по бутерброду масло дрожащей рукой. Ты обычный главбух, который ничего не заметил. Скучный, безобидный, занятый своими цифрами.

Персик с сомнением наблюдал за моими сборами, сидя на табуретке. В его зелёных глазах читался скепсис. Дескать, актриса из тебя, хозяйка, как из меня балерина.

— Не каркай, — буркнула я ему. — Прорвёмся.

Перед работой я по привычке завернула в свою любимую кофейню. Маленькое уютное заведение «Зёрнышко» на углу, в двух кварталах от офиса. Я хожу туда уже три года, бариста Дашенька знает мой заказ наизусть — большой капучино с корицей и миндальный круассан. В то утро мне особенно нужна была доза кофеина, чтобы хоть как-то взбодрить измученный мозг.