Китайская экономика: логика развития и перспективы

Как Китаю следует противостоять такой ситуации?

Я считаю, что Китаю предстоит долгий путь. Вполне логичен вопрос: если к власти придет Байден, изменится ли его отношение к Китаю? Но политика Байдена вряд ли будет сильно отличаться от политики Трампа - возможно, лишь методы сдерживания станут другими. Однако это не значит, что внешняя обстановка улучшится.

Изменения, произошедшие за последние несколько лет, носят долгосрочный характер. Чтобы им противостоять, мы должны придерживаться трех принципов.

Во-первых, необходимо ускорить развитие собственных инноваций в ключевых областях.

Во-вторых, нужно активнее поддерживать открытую и инклюзивную систему инноваций в современном мире, не допуская изоляции Китая.

В-третьих, следует сохранять тесные экономические и торговые связи с США, в особенности избегая одностороннего разрыва отношений с нашей стороны.

Эти три принципа легко формулируются, но их реализация требует мудрости и силы воли. Далее я поделюсь своими наблюдениями и пониманием следующих трех аспектов: американо-китайская конкуренция, перестройка глобализации и адаптация Китая к этим изменениям.

Пять этапов китайско - американских отношений

Прежде всего, необходимо рассмотреть пять этапов китайско-американских отношений.

Первый этап - 70-е годы XX века. Он начался с визита президента США Ричарда Никсона в Китай в феврале 1972 года и завершился официальным установлением дипломатических отношений между Китаем и США в 1979 году. Это был этап налаживания контактов. Китай и США установили тесные связи в разгар холодной войны, поскольку обе страны были настроены недружелюбно по отношению к Советскому Союзу. В 1969 году после конфликта на острове Даманский Советский Союз был крайне раздражен, и в воздухе витала опасность ядерного конфликта. США по собственной инициативе связались с Советским Союзом и предупредили, что атомная бомбардировка Китая будет означать начало Третьей мировой войны. В Китае также царила высокая напряженность - летом 1969 года проводилась эвакуация населения. Позже, когда председатель Совета министров СССР Косыгин, возвращаясь с похорон лидера Вьетконга Хо Ши Мина, сделал остановку в Пекине, премьер-министр Чжоу Эньлай встретился с ним в аэропорту, и конфликт был урегулирован. Китай осознал важную роль США в этом вопросе, что в конечном итоге при посредничестве Пакистана привело к визиту президента Никсона в Китай.

Второй этап продолжался с 1979 по 1989 год - период тесного взаимодействия между Китаем и США, когда осуществлялось сотрудничество во многих сферах. Причинами сотрудничества были как продолжающееся противостояние с общим «противником» - Советским Союзом, так и проводимая Китаем политика реформ и открытости. В экономической сфере президент Рейган предоставил Китаю значительные льготы. Во время предвыборной кампании Рейган заявлял о намерении восстановить дипломатические отношения с Тайванем, но после избрания его первый важный зарубежный визит состоялся в материковый Китай. В военной области сотрудничество также было весьма интенсивным. Активно развивались культурные обмены, в Китае начался бум обучения за рубежом.

Третий этап охватывает период с 1989 по 2010 год - время рационального взаимодействия между сторонами. После 1989 года президент Джордж Буш-старший направил в Китай своего советника по национальной безопасности, чтобы заверить Дэн Сяопина в сохранении отношений. США первыми среди западных стран обозначили свою позицию, что имело большое значение. Это создало благоприятные условия для продолжения реформ и открытости Китая в 1990-х годах. В этот период Китай вступил во Всемирную торговую организацию. США исходили из убеждения, что вовлечение Китая в поддерживаемую ими систему приведет к постепенной американизации Китая. Однако Китай сохранил собственную политическую систему и культурные традиции. Хотя Китай принял глобализацию и плюрализм ценностей, он не стал «вторыми США». В этот период уже проявилось влияние развития Китая на США. В 2004 - 2005 годах возник значительный торговый дисбаланс, что вынудило США добиваться ревальвации юаня. С 2005 по 2008 год курс юаня к доллару вырос на 30%, но из-за финансового кризиса этот процесс остановился.

Четвертый этап начался после 2010 года с реализацией американской стратегии «Возвращение в Азиатско-Тихоокеанский регион», которая была отложена из-за событий 11 сентября. Кроме того, президент Обама, получивший в 2009 году Нобелевскую премию мира, стремился стать «президентом всего мира» и надеялся на поддержку Китая в достижении соглашения на Копенгагенской климатической конференции. По ряду причин эти планы провалились. В 2010 году внешняя политика США значительно изменилась. После объявления стратегии «Возвращение в Азиатско-Тихоокеанский регион» было заключено Соглашение о Транстихоокеанском партнерстве (ТТП). Если первая инициатива имела целью стратегическое сдерживание Китая, то ТТП было нацелено на экономическое давление. Эта политика продолжалась до прихода к власти Трампа.

Пятый этап начался с приходом к власти Трампа и продолжается по настоящее время. Китай и США вступили в фазу открытого соперничества. В 2017 году администрация Трампа официально объявила Китай стратегическим соперником. В следующем году США начали торговые войны, а затем установили технологическую блокаду. В 2020 году из-за пандемии развернулась «война риторики», имевшая серьезные последствия. Доля американцев с негативным отношением к Китаю выросла с 40% при вступлении Трампа в должность до двух третей сегодня. Постоянная критика Китая и возложение на него ответственности за различные проблемы непосредственно повлияли на общественное мнение в США, включая традиционно более рациональные интеллектуальные круги, отношение которых к Китаю значительно изменилось. Трамп радикально трансформировал политику США в отношении Китая.

Различия между китайско - американским соперничеством и американо - советской холодной войной

Китай и США находятся в состоянии соперничества, а в некоторых сферах даже появились первые признаки холодной войны. Чем это отличается от холодной войны между США и СССР в прошлом? На сайте Guancha.cn было опубликовано интервью с американским стратегом-реалистом Джоном Миршаймером (John Mearsheimer). По его мнению, нынешняя ситуация между Китаем и США мало чем отличается от холодной войны между США и Советским Союзом. Несмотря на обширные и глубокие экономические связи между Китаем и США, они не имеют значения перед лицом военного и геополитического соперничества, по крайней мере, не являются решающими факторами. Если вспомнить причины Первой мировой войны, становится ясно, что торгово-экономические отношения не могут повлиять на геополитику двух стран.

На мой взгляд, нынешние отношения Китая и США отличаются от холодной войны между США и СССР. Холодная война между США и Советским Союзом велась за победу одной идеологии над другой. Это была борьба не на жизнь, а на смерть, и соперничество носило глобальный и всеобъемлющий характер. Между США и СССР практически отсутствовали экономические и социальные связи. В то время как в отношениях Китая и США продвижение собственной идеологии носит «односторонний» характер: к этому стремятся США, у Китая же таких планов нет. В этом аспекте соперничество между двумя странами явно не является «смертельным». Оно не носит всеобъемлющего характера и сосредоточено в основном в геополитической и технологической сферах, причем геополитическое противостояние ограничивается западной частью Тихого океана. Кроме того, между Китаем и США установлены тесные экономические и социальные связи.

Сходство с холодной войной между США и СССР заключается в том, что все три страны имеют разные идеологии и системы ценностей, а военное и технологическое соперничество также носит всеобъемлющий характер.

В идеологической сфере существуют так называемые «Вашингтонский» и «Пекинский консенсус». Изначальное значение «Вашингтонского консенсуса» отличалось от современного. В 1980-х годах западные страны-кредиторы, Всемирный банк и Международный валютный фонд разработали этот консенсус для решения долгового кризиса в Латинской Америке. Он требовал от латиноамериканских стран проведения структурных экономических реформ, выраженных в «трех основных пунктах» и «десяти подпунктах». Первый принцип - разумная денежно-кредитная и фискальная политика, запрет монетизации дефицита и необоснованного повышения налогов; второй - приватизация; третий - ослабление контроля над экономикой и либерализация. В этом смысле Китай открыто и честно реализовал «Вашингтонский консенсус».

После 2010 года значение «Вашингтонского консенсуса» существенно изменилось: теперь он означает «демократическую политику плюс либеральный капитализм». На этом этапе появился «Пекинский консенсус», трактуемый как «авторитарное правление плюс государственный капитализм». «Пекинский консенсус» - это западная концепция, созданная для противопоставления новому «Вашингтонскому консенсусу». Мы должны быть бдительны в этом вопросе. Возможно, это попытка некоторых западных кругов дискредитировать экономические достижения Китая. Согласно «Пекинскому консенсусу», эти достижения ничего не стоят, являясь результатом государственного капитализма при авторитарном режиме - роста, достигнутого за счет благосостояния народа. Такая модель, по их мнению, не должна распространяться на другие страны.

Мы должны четко осознавать, что стремительный экономический рост Китая никоим образом не обусловлен так называемым государственным капитализмом и не является результатом только государственного вмешательства. Напротив, он достигнут главным образом благодаря развитию частного сектора. Большая часть экономического роста создана частными предприятиями. В Китае существует консенсус на всех уровнях от руководства до простых граждан относительно концепции «50, 60, 70, 80, 90» (частный сектор обеспечивает более 50% налоговых поступлений, более 60% ВВП, более 70% технологических инноваций, более 80% городской занятости и более 90% общего числа предприятий). Государственные предприятия остаются прибыльными в основном потому, что большинство из них относятся к сырьевым отраслям, занимая монопольное положение как поставщики ресурсов, а также получая государственную и банковскую поддержку на льготных условиях.

Нам следует быть весьма осторожными относительно концепции разделения на «авторитарные» и «демократические» режимы, поскольку она несет в себе множество проблем. Между «личной диктатурой» и популизмом существует непрерывный спектр различных форм правления, включая множество дополнительных факторов. Китайская система во многих аспектах содержит значительные демократические элементы, представляя собой смешанную форму правления. Упрощенное деление на авторитаризм и демократию ненаучно, однако на Западе четко противопоставляют «Вашингтонский» и «Пекинский» консенсусы.

Во время пандемии это противопоставление усилилось. С одной стороны, Китай добился поэтапных успехов в борьбе с эпидемией. После введения карантина в Ухане стране удалось добиться длительного ослабления эпидемии ценой краткосрочных трудностей. С другой стороны, реакция Запада была более сложной. Сначала там считали, что пандемия их не коснется, что это проблема «отсталого Китая». Некоторые даже заявляли, что болезнь поражает только «желтую расу», проявляя постколониальное высокомерие и расистские настроения. На следующем этапе западным странам пришлось принять те же меры, что и Китай: вводить карантин, сначала в Италии, затем в США, Великобритании и других странах. На позднем этапе они стали более раздраженными, поскольку Китай успешно справился с кризисом, первым вышел из пандемии и возобновил экономическую деятельность. Запад начал обвинять Китай в сокрытии информации, что является полнейшей чушью.

На церемонии открытия видеоконференции 73-й Всемирной ассамблеи здравоохранения председатель Си Цзиньпин выступил с речью, поддержав оценку мер по борьбе с пандемией. Информационное бюро Госсовета КНР опубликовало Белую книгу «Меры Китая по противодействию новой коронавирусной пневмонии». Следует отметить, что Запад стал более настороженно относиться к китайской модели.

С точки зрения геополитики американская стратегия «возвращения в Азиатско-Тихоокеанский регион» похожа на животный инстинкт защиты своей территории. Китай естественным образом сопротивляется этому. США называют себя «городом на холме», но Китай - единственная в мире страна с тысячелетней цивилизацией, также имеющая глобальные амбиции. По стремительному развитию военно-морского флота и военно-воздушных сил Китая видно, что разрыв в вооружениях между двумя странами сокращается, поэтому противостояние в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях неизбежно.

Кроме того китайская инициатива «Один пояс - один путь» представляет собой уникальный, активный и амбициозный международный проект Китая после 1949 года. Это также вызвало настороженность Запада, который опасается, что Китай намерен распространять свою модель и расширять международное влияние. Конечно, в развитии инициативы есть проблемы, такие как чрезмерный масштаб, большое количество проектов и кредитов, недостаточный экспорт идей и практик, которые требуют корректировки.

Во время пандемии Китай оказал гуманитарную помощь Европе: впервые в истории развивающаяся страна (или так называемая «отсталая» страна) помогла центру западной цивилизации. Это вызвало обеспокоенность в США и Европе относительно возможных геополитических последствий.

Неразрывные технологические связи Китая и США

Пол Самуэльсон (PaulSamuelson), один извеличайшихэкономистов XXвека, опубликовал в 2004 году свою последнюю научную статью, в которой поставил проблемы негативного влияния китайских технологий на США. В то время технологии Китая не были столь передовыми, поэтому мало кто из американцев обратил на это внимание. После 2010 года США начали предпринимать активные действия, связав свою стратегию «возвращения в Азиатско-Тихоокеанский регион» с технологическими ограничениями против Китая.

Хочу подчеркнуть, что изменение политики США в отношении Китая началось не с Трампа. Фактически, еще при Обаме США обвинили Китай в «краже» американских технологий. От «Инцидента с компанией Sany» и «Дела ZTE» до «Специального отчета 301» и «Дела Huawei» - черный список Министерства торговли США против китайских компаний постоянно растет. Недавно в него включили Харбинский политехнический университет, Пекинский университет авиации и космонавтики и другие технические вузы, ужесточив контроль за китайскими студентами в областях STEM (наука, технологии, инженерия, математика). Кроме того, начались преследования преподавателей американских университетов, сотрудничающих с Китаем, что привело к сокращению научно-исследовательского взаимодействия между вузами двух стран.

Жесткая и деспотичная технологическая блокада США против Китая подняла вопрос: приведет ли это к формированию двух параллельных технологических систем? Для ответа нужно учесть два фактора.

Во-первых, современные технологии настолько сложны, что ни одна страна не может полностью овладеть отдельной технологией. Например, в производстве смартфона участвуют минимум 7 - 8 стран, a iPhone создается усилиями всего мира. Другой пример - технология 5G. Если США попытаются создать собственный «клуб» или альянс, многие страны могут присоединиться, но такой союз вряд ли состоится, поскольку Huawei уже заняла значительную долю рынка 5G. Существует также проблема технических стандартов: глобальные стандарты устанавливаются не странами, а крупными корпорациями. Когда интернет только появился, компьютеры были неудобны из-за различий в стандартах, но со временем они унифицировались. Аналогичным образом, стандарты 5G разрабатываются и принимаются крупными компаниями разных стран. Huawei достигла лидирующих позиций на мировом уровне, поэтому ее нельзя просто игнорировать, что приводит к невозможности разрыва технологических связей Китая и США. Последние сначала запретили своим компаниям обсуждать стандарты с Huawei, но затем были вынуждены смягчить ограничения, разрешив американским фирмам участвовать в разработке стандартов вместе с Huawei, поскольку ее уже невозможно исключить из процесса.

Во-вторых, свою роль сыграют американские компании. Многие утверждают, что Китай огромен, но не силен. На самом деле величие Китая и есть его сила. Огромный рынок естественным образом усиливает власть рынка. Более половины чипов американской компании Qualcomm продается в Китае, без китайского рынка она не сможет существовать. Производство чипов - высокотехнологичная и капиталоемкая отрасль. Тайваньская TSMC инвестировала 30 млрд долларов в 5-нанометровую технологию. Если Qualcomm не будет инвестировать, она отстанет от TSMC. Qualcomm заявила, что в 2020 году займет 90% китайского рынка чипов для 5G: очевидно, она не хочет терять этот рынок.

Именно осознание величины китайского рынка заставляет американские компании лоббировать свои интересы в правительстве США. Запрет против Huawei неоднократно продлевался, но это не означает полного эмбарго: американские компании могут подавать заявки на экспорт чипов в Huawei и получать разрешения. Правда, некоторые, например, Google, получали отказы. Кроме американских, важную роль играют компании из других регионов, например, тайваньские Foxconn и TSMC, которые придерживаются стратегии делать ставку на обе стороны. Foxconn инвестирует в Висконсин, a TSMC - в Аризону. Думаю, эти инвестиции служат своеобразным залогом: если США полностью запретят им работать с Huawei и другими китайскими компаниями, инвестиции могут быть свернуты. Голландская ASML, мировой лидер в производстве литографического оборудования, также инвестирует в китайский город Сучжоу, следуя той же стратегии.

Вывод, который напрашивается из вышеизложенного: Китаю и США не удастся создать две параллельные технологические системы.

Корректировка , но не свертывание глобализационного проекта

Подводя итоги предыдущего этапа глобализации, я выделяю три ее ключевые особенности. Во-первых, произошла реальная интеграция мировой экономики. В период холодной войны существовало разделение на социалистический и капиталистический лагеря, но после 1991 года мир действительно стал единым экономическим пространством. Во-вторых, возвышение Китая, который стал второй экономикой мира, существенно изменило глобальную экономическую структуру. В-третьих, в США резко усилилась финансиализация экономики. Принятый в 1999 году «Закон о модернизации финансовых услуг» разрешил банкам универсальную деятельность, что вызвало бурный рост финансового сектора. На мой взгляд, главная проблема США сегодня - именно чрезмерная финансиализация, а многие трудности страны связаны с непомерным влиянием Уолл-стрит.

После мирового финансового кризиса значимость Китая в глобальной экономике продолжает расти. Если в 2009 году китайский ВВП составлял лишь 34% от американского, то к 2019 году этот показатель достиг 68%. Это означает, что номинальные темпы роста экономики Китая ежегодно на 7,2% превышали американские, а в долларовом выражении средний прирост составлял более 10%. В списке 500 лучших компаний журнала «Fortune» присутствие китайских компаний увеличилось с 37 в 2008 году до 119 в 2019 году, и это всего на две компании меньше, чем у США. Если раньше обсуждали недостаточное представительство китайских компаний в этом списке, то теперь дискутируют о том, почему они крупные, но недостаточно сильные, учитывая, что многие лидеры рейтинга представляют китайский банковский сектор. Однако сам факт такого масштабного присутствия свидетельствует о силе Китая. Его возвышение влияет на США не только через торговый дисбаланс, но и через вопросы занятости и технологического развития. Китай стал мировым лидером во многих областях, включая искусственный интеллект, робототехнику, мобильную связь и цифровые финансы, сравнявшись, а в отдельных сферах превзойдя США.

Важно понимать, что действия США не направлены исключительно против Китая. Как давний мировой лидер Америка вынуждена адаптироваться к изменяющейся глобальной структуре. Долгое время США играли ключевую роль в создании и поддержании международной торговой системы. Например, разработанные американцами правила ВТО значительно способствовали экономической интеграции и росту. Американский рынок - основной источник спроса на китайские товары. На протяжении многих лет положительное сальдо торгового баланса Китая с США превышало его общемировой профицит, что фактически означало дефицит в торговле со всеми остальными странами. Сейчас в США наблюдается усиление экономической и политической поляризации. Доля богатства, контролируемая 1% самых обеспеченных граждан, непрерывно растет и превысила 30% национального достояния, тогда как доходы беднейшей половины населения остаются практически неизменными на протяжении последних пятидесяти лет. Отсутствие эффективной системы перераспределения и соответствующих реформ только усугубляет эту диспропорцию и, как следствие, поляризацию.

Эта поляризация четко проявилась в ходе президентских выборов. В 1960 году демократ Кеннеди победил Никсона без выраженной географической закономерности. В 1976 году успех демократа Картера обеспечили в основном южные штаты после того, как партия стала поддерживать движение за гражданские права. В 1992 году Клинтон завоевал поддержку как Западного, так и Восточного побережий, а также некоторых центральных штатов, значительно расширив влияние демократов. В 2008 году Обама также одержал победу благодаря прибрежным штатам. Хотя в 2016 году победил Трамп, Хиллари Клинтон получила больше голосов избирателей, а ее поражение на выборах было обусловлено особенностями американской избирательной системы. В соответствии с положениями этой системы большинство голосов внутри штата автоматически означает победу в этом штате, но заполучив крупные штаты с высокой численностью населения, Хиллари уступила центральные регионы. Это наглядно демонстрирует географический раскол: восточные и западные регионы поддерживают демократов, а центральные - республиканцев.

Нарастающая поляризация ограничивает силы и финансовые ресурсы США, не позволяя им поддерживать глобальный экономический порядок в прежнем объеме. Отсюда их выход из глобальной «Вичат-группы» (из различных международных соглашений или организаций). Однако было бы ошибкой считать это отказом от мирового лидерства. США остаются самой могущественной страной в мире и стремятся сохранить свое лидерство. Китай же пока не готов занять место Америки в борьбе за это лидерство. «Выход из Вичата» следует рассматривать как стратегическую перегруппировку - временное отступление для укрепления лидерских позиций. США больше не хотят бесплатно предоставлять мировые общественные блага, требуя теперь либо платы, либо следования своим правилам. По сути, «выходя из чата», Америка перестраивает глобальную систему по собственным стандартам. Ошибочно воспринимать это как упадок США или возможность для Китая стать новым лидером: мы к этому пока не готовы.

Можно ли назвать эту ситуацию регрессом глобализации? Думаю, такая оценка будет преувеличением. Скорее, мы наблюдаем неизбежную корректировку глобализационных процессов. Пересматривать свою стратегию приходится и США, и Китаю, чьи растущие экономики оказывают все большее влияние на мир.

28 октября 2019 года мы совместно с Дэни Родриком (Dani Rodrik), почетным профессором в области международной политики и экономики Школы государственного управления имени Кеннеди Гарвардского университета, и Джеффри Леманом (Jeffrey Lehman), исполнительным вице-президентом Нью-Йоркского университета в Шанхае, опубликовали инициативу, подписанную 37 учеными, включая пять нобелевских лауреатов и двух главных экономистов Всемирного банка. Все участники согласились, что глобализация нуждается в корректировке, и предложили разделить торговую политику на два направления. Первое предполагает отказ от практики «разори соседа»: экспортных ограничений (подобных тем, что вводит США в отношении китайской продукции), демпинга, конкурентной девальвации и субсидирования трансграничных поглощений.

Всем типам внешней политики, которые строятся по принципу «разорения соседа» и продвижения собственных интересов за счет других, должен быть положен конец. При этом вопросы внутренней политики могут и должны обсуждаться. Соединенным Штатам следует осознать: на нынешнем этапе развития Китай объективно нуждается в государственном регулировании экономики - будь то правительственные субсидии или деятельность госпредприятий, эти механизмы останутся востребованными в обозримой перспективе. В то же время Китаю стоит понимать: Америке требуется время и пространство для адаптации. Стремительное усиление китайского влияния создало для США комплекс серьезных вызовов, требующих стратегической перестройки как в географическом, так и во временном измерении.