Консильерита

Подумаешь, какая королева. Была бы честь предложена.

Ресторан, дорогой и по-европейски респектабельный, встретил их приглушённой тишиной. Госпожу Лин-ну здесь хорошо знали, потому сразу проводили на её излюбленное место в самом углу зала.

Тэ-хён остался у входа — внешне безупречный, собранный, но внутри всё ещё кипящий от её пренебрежения в машине. Ему не нужно было охранять её в привычном смысле, здесь было безопасно, поэтому он просто наблюдал. Смотрел отрешённо и зло, как боевой офицер, оценивающий напарника, с которым завтра идти в бой, но которому он ни на грош не доверяет.

Лин-на обедала одна, кутаясь в своё одиночество, как в кокон. От вчерашней хищной — на грани вульгарности — женщины в портовом баре не осталось и следа.

Сегодняшний образ кричал о недосягаемости: строгое чёрное платье-футляр с отделкой красным кантом и чётким акцентом на талии. Пышные волосы были стянуты в тугой, бескомпромиссный пучок.

Отсутствие общения она с лихвой компенсировала сосредоточенной, почти яростной работой, методично занося резкие штрихи золотым пером в красный блокнот.

Увидев в её пальцах ручку, которую ранее госпожа Пак так неосторожно отшвырнула, а он поднял и вернул законной владелице, Тэ-хён укрепился в мысли, что поступил правильно. В руке Лин-ны она смотрелась так же органично, как оружие в руках воина.

Этот дорогой, сделанный на заказ инструмент оставался единственным роскошным предметом из всех её аксессуаров. Ни колец, ни серёг. Никаких драгоценностей.

Любовница Председателя могла бы похвастаться куда большим. Но эта женщина не вписывалась ни в какие определения. Для секретаря она вела себя слишком вольно, умудряясь даже без украшений выглядеть дорого, почти роскошно. Для любовницы чеболя в ней напрочь отсутствовал тот самый роковой вайб, заставляющий мужчин терять голову.

«Консильере»,— снова всплыло в мыслях слово, подаренное Гиль-у. Что-то в её облике совсем не вязалось с этим нарочитым титулом.

Тэ-хён невольно скользнул взглядом по её тонкому стану. Изящно изогнувшись в талии и облокотившись одной рукой о стол, она склонилась над записями, изредка сверяясь со смартфоном. Его взгляд на мгновение вспыхнул, прикованный к откровенно соблазнительным изгибам и точёной линии шеи.

В этот момент к столику подошёл официант, чтобы поинтересоваться, не желает ли она чего-то ещё.

Госпожа Лин-на вышла из задумчивости, подняла голову и посмотрела на парня так, словно увидела посторонний предмет, нарушающий стройные ряды её планов. В её лице не было ни капли раздражения — только сухая, отстранённая вежливость.

Но Тэ-хён буквально физически почувствовал, как официанта обдало могильным холодом, будто тот обратился к призраку. Те же «ноль эмоций», что и в машине. Ей никто не был нужен, и в этой вселенной не существовало ничего важнее её красного блокнота.

«Сколько ей?»— подумал Тэ-хён.

На вид не более тридцати. Самый расцвет сил, когда женщины стремятся строить отношения и вовсю флиртуют, неосознанно играя своей женственностью.

Но прямо сейчас ему открылась странная, отталкивающая вещь: она не была роковой красавицей. Из-под глянца проглядывала обычная, просто миловидная европейка. Ничего особенного. И это открытие лишь сильнее разжигало внутри глухую досаду.

Кто она вообще такая, чтобы с её заурядными данными вот так хладнокровно вертеть этим жестоким миром?

Его, ветерана боевых действий, умудрилась напугать женщина, чья реальная суть оказалась куда прозаичнее её пугающей роли. В Тэ-хёне свербело чисто мужское разочарование — женщина, заявляющая о своём ментальном превосходстве стратега в юбке, могла бы быть и покрасивее. А её, пусть и умные, но такие ледяные глаза равнодушно скользили мимо него, будто он был лишь деталью интерьера. И это высокомерное пренебрежение раздражало его до сжатых кулаков.

Обед закончился неожиданно динамично. Лин-на буквально бросила недоеденное блюдо, запила его глотком красного вина из бокала, и встала. Бросив на ходу менеджеру: «Пришлите мне счёт», направилась к выходу.

— В поместье? — с надеждой в голосе спросил Гиль-у.

— В клинику «Ханён». Я прислала тебе адрес на телефон.

Гиль-у молча кивнул и включил навигатор.

До клиники «Ханён», затерянной в глухом, нереспектабельном районе, добирались долго. К моменту, когда машина затормозила у входа, небо окончательно затянуло и пошёл мелкий, липкий дождь.

Тэ-хён взглядом скользнул по тусклой вывески над козырьком.

«Клиника мужского здоровья?.. Что ей там нужно?»

Лин-на вошла внутрь одна, оставив Тэ-хёна мокнуть под дождём у входа. Хорошо ещё, что пробыла она там совсем недолго.

Она появилась на выходе минут через пятнадцать, но спускаться не спешила. Замерла в дверях, глядя перед собой остекленевшим взглядом, словно внезапно забыла, где находится и зачем сюда пришла. Сделала пару шагов в сторону, мучительно собираясь с мыслями.

Наконец она очнулась и резким шагом направилась к автомобилю.

Тэ-хён молча, с каменным лицом открыл перед ней дверцу. Лин-на опустилась на сиденье. Гиль-у поймал её отражение в зеркале заднего вида.

— Домой? — тихо спросил он.

Ответной реакции не последовало. Лин-на застыла, уставившись в одну точку.

«Что ты там выкопала? Очередной компромат, от которого тошно?»— подумал Тэ-хён, искоса разглядывая её пугающе бледный, словно обострившийся профиль. За глухим стеклом её кокона сейчас царил настоящий шторм, но делиться его причинами она не собиралась.

Тишину салона разрезал резкий звонок смартфона. Выслушав абонента, она безлико бросила в трубку: «Еду», и повернулась к водителю:

— В офис.

Гиль-у молча нажал на газ.

Город стремительно погружался в сумерки. Мелкий дождь заливал стёкла, дробя на мокром асфальте разноцветные огни фонарей и едкий неон вывесок. Этот первый рабочий день казался Тэ-хёну бесконечным. И внутри него зрел лишь один тоскливый вопрос: неужели по такому кругу ада им придётся мотаться ежедневно?

Возвращались они уже глубокой ночью. Когда в темноте за поворотом наконец показалась возвышенность с поместьем Санбалам, Тэ-хён ощутил почти физическое облегчение.

Как и утром, Гиль-у подогнал машину к заднему входу. Тэ-хён открыл дверцу и шагнул в сторону, ожидая, пока Лин-на покинет салон.

С неба сыпал унылый дождь, да и не дождь уже, а непонятная липкая морось. Но она отмахнулась от зонта и резким шагом направилась к дверям дома.

Тэ-хён остался на месте, по инерции ожидая хотя бы формального кивка — оценки его первого рабочего дня. За его спиной тихо шуршала шинами уезжающая к гаражам машина. В глухой тишине поместья раздавался лишь методичный, сухой стук её каблуков по асфальту. И вдруг:

— Кан Тэ-хён.

Он вздрогнул. Армейские рефлексы сработали быстрее, чем накатившая усталость — спина мгновенно выпрямилась, голова опустилась в чётком уставном поклоне:

— Да, госпожа Лин-на.

— Сегодня утром, — её голос звучал ровно, пугающе вежливо, без малейшей тени гнева, — ты преградил мне дорогу перед людьми госпожи Пак. Это было… излишне.

Она сделала паузу. Слишком короткую, чтобы успеть ответить. Слишком долгую, чтобы не почувствовать, как всё внутри сжимается.

— Я не нуждаюсь в защите. Я не прошу о помощи. Впредь действуй исключительно по моему приказу. Ни секундой раньше. Ни секундой позже.

Она смотрела на него в упор сквозь серую изморось — открыто, хладнокровно, с той самой застывшей маской ледяного пренебрежения, от которой у Тэ-хёна днём сводило челюсть.

Он так и не понял, в чём заключалась его тактическая ошибка. Он закрыл её корпусом, уберёг от чужих рук, а его выставили виноватым. Но внутри отчётливо, кожей почувствовал: там, в ресторане, когда его ладонь на мгновение накрыла её плечо, он переступил какую-то невидимую, священную для неё черту. И Ехидна ему этого не простила.

Она резко развернулась и скрылась за дверью. Не оглядываясь. Точь-в-точь как человек, для которого Кан Тэ-хён прямо сейчас попросту перестал существовать.

Всё, с меня хватит! Пора положить конец этому безумию.

Её чужие зелёные глаза до сих пор жгли душу, как вчера в баре, а этот ледяной выговор у порога окончательно растоптал его офицерскую гордость.

Глава 5. Игра тене