Полынь - трава горькая

- Я не могу, - проговорила Полина, качая головой. - Ты один не справишься. Тебе будет нужна моя помощь.

- Я сказал - уходи! - прорычал Илья. - Они выйдут к избушке по следам, но я не дам им забрать его. Поверь, я знаю, что делаю.

- Илья...

- Ну как ты не понимаешь? - он взял её за плечи и заглянул ей в глаза. - Я знаю, что делаю и сумею защитить его. И себя. Но если ты будешь здесь, я буду думать только о тебе. И мне будет плевать на парня, потому что он никто для меня. А ты...

- Хорошо, я ухожу, - сказала Полина.

- Давай я провожу тебя, - обрадованно выдохнул Илья. - И, пожалуйста, больше не спорь со мной...

***

Они вышли из избушки, когда по листьям ударили первые капли дождя.

- Давай быстрее! - Илья взял её за руку и увлёк за собой в темноту.

Они шли быстро и поднявшийся ветер скрывал их шаги, а тугой и крупный летний ливень не позволял вдохнуть полной грудью.

- Возвращайся, дальше я сама... - внезапно остановилась Полина. - Я знаю куда идти и не заблужусь.

Илья взял её лицо в ладони и мягко поцеловал мокрые сочные губы:

- Как скажешь, любовь моя... - прошептал он и исчез в густом кустарнике, прежде чем она смогла хоть что-то ответить ему.

***

Илья вернулся к избушке через двадцать минут и остановился невдалеке, прислушиваясь к приглушённым голосам, которые до него донёс ветер. Эти двое всё-таки нашли Александра и теперь пытались рассмотреть внутри хоть что-то через маленькое окошко, очевидно, не решаясь, сразу войти внутрь.

- Печёнкой чую, он там... - проговорил Тимур, передёргивая затвор пистолета.

- Иди, - кивнул ему Руслан. - Я подстрахую тебя здесь.

Немного помявшись, Тимур шагнул к крыльцу, явно не желая показаться трусом. Но не успел он открыть дверь, как за его спиной раздался оружейный выстрел.

- Стреляй! Они там!!! - заорал он не своим голосом, скатываясь с крыльца и зажимая ладонью простреленную ногу. Потом откатился за какую-то бочку и тоже открыл стрельбу вслед за Русланом.

Илья перебежал за другое дерево и выстрелил ещё раз. Но вдруг охнул и стал оседать на землю...

***

Дождавшись, когда Илья уйдёт, Полина ещё долго не могла сдвинуться с места. Она никак не решалась оставить его наедине с опасностью, и в то же время не знала, чем сможет ему помочь.

Однако, услышав выстрелы, не раздумывая, бросилась назад, боясь только одного - что она может не успеть.

Глава 10

– Зараза!!! – завопил Тимур, когда опустошил всю обойму и понял, что остался беззащитным перед этим лесным человеком. Илья осторожно коснулся распоротой пулей кожи щеки и уха, зашипел от боли и выругался. Потом, поняв, что у противника закончились патроны, быстро зарядил ружье, прячась за кустами, подобрался к избушке и, выскочив оттуда, наставил ружье на Тимура, который пытался подобраться к пистолету лежавшего без сознания Руслана.

Илья отбросил оружие ногой и ткнул ружьём в Тимура.

– Ещё раз рыпнешься, башку разнесу

– Ты кто такой? Что тебе надо?! – Тимура трясло от страха, боли и злости.

– А вам что тут надо? – вопросом на вопрос ответил Илья.

– Мы ищем одного человека

– Кроме меня и зверья здесь никого нет, – сказал Илья. – Тут моя территория и вам, городским, тут делать нечего. Так что давай, поднимайся, забирай своего друга и проваливай туда, откуда пришёл

– Погоди, я тебя где-то уже видел – отчаянно вглядывался в нависшую над ним фигуру Тимур. Лицо его перекосило от ярости.

Дождь хлестал по деревьям, бил тугими струями по крыше избушки, барабанил по стёклам, ручейками стекал по плечам и окровавленному лицу Ильи.

– Видел, ну и радуйся, а теперь проваливай

Тимур поднялся и, шатаясь, взвалил на плечи бесчувственного Руслана – пуля Ильи раздробила его плечо. Сделав пару шагов, Тимур обернулся и прошипел сквозь зубы:

– Зря ты в это ввязался. Я тебя запомнил, мужик. Хорошо запомнил. И мы ещё встретимся.

– Вали отсюда подобру-поздорову, – ответил Илья, не опуская ружья. – Пока я не передумал.

Тимур сплюнул, подхватил Руслана поудобнее и, пошатываясь, двинулся в темноту. Дождь мгновенно поглотил его фигуру, и через несколько секунд только шум ливня заглушил его тяжёлое дыхание и шаги.

Илья опустил ружьё, прислонил его к крыльцу и присел на ступеньку. Дождевые капли смешивались с кровью, стекавшей по его щеке, и он чувствовал жгучую боль в рассечённом ухе и на скуле. Пуля прошла вскользь, но оставила глубокий порез – от щеки до уха. Кровь текла по шее, пропитывая воротник футболки. Он стянул её через голову, подставляя ничем не защищённое тело упругим струям, стиснул зубы и закрыл глаза.

Из темноты выбежала Полина. Мокрая насквозь, с прилипшими к лицу волосами, она увидела Илью, сидящего на крыльце в лужице стекающей по нему крови, и вскрикнула, прижав ладони ко рту.

– Илья! Господи! – она бросилась к нему, упала на колени рядом, осторожно коснулась его лица, заглянула в глаза. – Ты ранен! Илья!

Он медленно поднял голову, и на губах его появилась мягкая улыбка.

– Пустяки. Царапина. Пуля задела по касательной. Ты зачем вернулась?

– Где они? Где эти люди? – Полина оглянулась, боясь, что они появятся сейчас снова.

– Ушли, – Илья встал, взял её за руки, поднял и притянул к себе. – Я же обещал...

– О! Я так испугалась.

Полина всхлипнула и прижалась лбом к его мокрому плечу. Дождь лил, не переставая, а они стояли так, обнявшись, под открытым небом, не замечая ни пронизывающего ветра, ни хлещущего дождя, ни обступившей их со всех сторон ночи. И Илья, несмотря на жгучую боль, чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Потому что его любовь была рядом. Потому что он смог её защитить.

– Пойдём в избушку, – сказала Полина, осторожно отстраняясь от него. – Нужно обработать твою рану.

Полина зажгла лампу, поставила её на стол, и жёлтый свет озарил комнату. Александр по-прежнему лежал на топчане, он был в сознании и с тревогой смотрел на Полину и Илью.

– Что это? Кто стрелял?

– Не бойтесь, Саша, – ответила она на его вопрос. – Всё хорошо. Но нам придётся отсюда уйти.

Она взяла бинт, ковш с водой, какой-то настой в тёмной бутылке. Илья сидел на лавке, и она начала аккуратно промывать его рану, смывая кровь и грязь. Илья морщился, но терпел.

– Сильно? – спросил он.

– Да, Илья, шрам останется точно, – ответила она, ловко накладывая повязку. – На всю жизнь.

– Шрамы украшают мужчину, – усмехнулся он.

Она покачала головой, достала шприц и ампулу – те же лекарства, что колола Александру.

– Это антибиотик. Чтоб заражения не было.

Илья молча дал сделать укол, потом Полина села напротив и, наконец, спросила:

– Ну а что с теми людьми?

Илья пожал плечами.

– Я никого не убил, – сказал он. – Только ранил. Они вернутся, но не скоро.

– Нам нужно уходить, – твёрдо повторила Полина. – Сейчас. Немедленно. Саша не может оставаться в этой избушке – здесь слишком опасно. Я заберу его к себе на хутор. Буду лечить там.

– Нельзя, – вскинул на неё взгляд Илья.

– Другого выхода нет, – ответила она. – Здесь его найдут. А обо мне они не знают.

Илья долго молчал, глядя на неё. Потом кивнул.

– Хорошо. Тогда собирайся.

Через двадцать минут они снова вышли в ночь, под проливной дождь. Илья взвалил на спину Александра, который только тихо застонал от оглушающей боли. Полина шла впереди, время от времени останавливаясь, чтобы дождаться Илью, сгорбившегося под своей ношей. Едва на востоке забрезжил серый рассвет, они вышли к хутору и через заднюю калитку попали на подворье Полины.

В доме Александра уложили в боковушке, той самой, где когда-то жила младшая сестра Полины, Василина. Комната была маленькой, с деревянным распашным окном и старенькой кроватью. Полина укрыла парня одеялом, сделала укол, поставила у кровати кружку с водой.

– Теперь он в безопасности, – сказала она, выпрямляясь. – Хотя бы на время.

Илья стоял у двери, мокрый, уставший, с белой повязкой на пол-лица. Полина повернулась к нему.

– А теперь, Илья, ты должен вернуться домой. Дальше я справлюсь сама.

Они вышли в комнату, оставив Александра одного, и Илья остановился в полуметре от девушки. Глаза его блестели в полумраке.

– Уйду, если поцелуешь меня.

Полина замялась, губы её дрогнули. Она шагнула вперёд и поцеловала его – неловко, украдкой, едва коснувшись его губ.

– Не так

Илья обхватил её за талию, притянул к себе и поцеловал уже по-настоящему – крепко, горячо, так, что у неё перехватило дыхание.

Они оба не заметили, как за окном мелькнула тень, и чьё-то лицо на несколько секунд прижалось к стеклу и тут же исчезло.

Полина отстранилась от Ильи:

– Не надо так, – сказала она. – Больше не надо А теперь уходи, пожалуйста Я очень тебя прошу

Илья протянул руку, провёл ладонью по её волосам, убрал прилипшую прядь с лица и ушёл, ни разу не обернувшись.

***

Дождь хлестал по лицу, заливал глаза, смешивался с кровью. Тимур тащил на себе Руслана, перекинув его здоровую руку через свою шею, и каждые несколько шагов спотыкался, скользя ногами по мокрой глине. Лес вокруг был чёрным, плотным, как стена, и только редкие вспышки молний вырывали из темноты мокрые стволы и переплетённые корни.

– Чёрт чёрт чёрт, – выдыхал Тимур сквозь стиснутые зубы, едва переставляя ноги, скользя и падая на колени, каждый раз завывая от боли. Руслан был без сознания, тяжёлый, как мешок с песком, и каждое движение давалось Тимуру с нечеловеческим усилием. Раненая нога горела огнём, пуля, застрявшая в мякоти, напоминала о себе при каждом шаге острой, простреливающей болью.

Но он шёл и шёл через темноту, пока ноги не подкосились окончательно и они оба рухнули в овраг – Тимур первым, кубарем покатившись по мокрой глине, а Руслан следом, тяжёлым, безжизненным телом. Тимур ударился спиной о корягу, взвыл от боли, закусил губу до крови. Он лежал так долго, не в силах пошевелиться, слушая, как дождь барабанит по листьям и как где-то рядом капает вода с намокших веток.

– Тимур – раздался рядом слабый, сиплый голос. – Тимур помоги

Руслан пришёл в себя. Он лежал на боку, лицом в грязи, и пытался приподняться на локте, но рука подломилась, и он снова упал. Правая рука висела безжизненной плетью, а кровь из раны на плече смешивалась с дождевой водой, растекаясь по земле чёрной лужей.

– Тимур я истекаю кровью помоги добраться до машины выедем туда, где есть связь, вызовем врача

Тимур с трудом сел, опёрся спиной о скользкий ствол рухнувшего дерева. Посмотрел на Руслана – и в глазах его не было ни жалости, ни сочувствия. Только усталость. Злоба. И страх.

– Я тоже ранен, – сказал он глухо. – Но тащил тебя всю дорогу. Больше не могу. Дальше – каждый сам за себя.

Руслан поднял голову, и в наступающем рассвете Тимур увидел, как его лицо исказилось от ненависти.

– Ты что несёшь? А? Или напомнить, сколько раз я тебя выручал? Вечно твою шкуру спасал. Забыл да? В позапрошлом году, когда ты с Севкой прокололся, кто тебя прикрыл? Я! А когда ты в карты проигрался Князю, а потом ещё и Барыге должен был, кто за тебя словечко замолвил? Я!

– Заткнись, – оборвал его Тимур, и голос его дрогнул.

– Не заткнусь! – злость придала Руслану силы и он, оттолкнувшись от земли, перевернулся. – Ты обязан мне, Тимурчик! По гроб жизни! А теперь хочешь меня здесь бросить?!

– А что я должен, по-твоему, сделать? – заорал Тимур, и голос его сорвался на визг. – Сдохнуть тут с тобой, чтоб тебе легче стало?! Мы оба ранены, у нас нет связи, до машины ещё чесать и чесать, а этот мужик с ружьём, может, уже вызвал ментов! Если я останусь с тобой – нас обоих повяжут! Ты этого хочешь?

– Не бросай меня – Руслан всхлипнул и голос его стал тихим, почти детским. – Тимур пожалуйста не забуду

Тимур тяжело поднялся, опираясь на подвернувшуюся под руку палку. Подошёл к Руслану, остановился над ним. Тот лежал на спине, глядя в небо, и дождь заливал его перепачканное грязью лицо.

– Прости, Руслан, – тихо сказал Тимур. – Так надо.

Он наклонился, протянул руки. Руслан, увидев его лицо, понял всё. Глаза его расширились, он открыл рот, чтобы закричать, но Тимур уже не дал ему этого сделать. Резкое движение – раздался сухой, тихий хруст шейных позвонков. Тело Руслана дёрнулось раз, другой, выгнулось дугой и обмякло. Глаза его остекленели, продолжая смотреть в начинающее светлеть небо.

Тимур отшатнулся, тяжело дыша. Руки его дрожали, а к горлу подступила тошнота. Откатившись в сторону, Тимур склонился над землёй. А когда почувствовал, что ему стало немного легче, с трудом поднялся, схватил тело Руслана за ноги и потащил его к полуметровой яме, наполовину заполненной дождевой водой, с осыпавшимися краями. Тело шлёпнулось в жидкую грязь, и вода сомкнулась над головой, скрыв лицо. Тимур лихорадочно начал забрасывать яму ветками, сучьями, камнями – всем, что попадалось под руку. Дождь старательно помогал ему, смывая следы и пряча улики.

Закончив, Тимур, не позволяя себе окончательно обессилить, поднял с земли палку, опёрся на неё, как на костыль, и, хромая, двинулся вперёд – туда, где, по его расчётам, должна была стоять машина.

Было уже позднее утро, когда он, наконец, отыскал ту самую опушку. Чёрный внедорожник стоял на том же месте, мокрый, блестящий от ночного дождя. Тимур подошёл, открыл дверцу, рухнул на сиденье. Долго сидел, собираясь с мыслями, потом завёл двигатель, включил фары и выехал на размытую дорогу. В салоне остро пахло сыростью, кровью и потом, вызывая у Тимура новые приступы тошноты. Но он, стискивая руль побелевшими пальцами, смотрел только вперёд, стараясь не думать о том, что осталось позади, в мокрой земле, под слоем веток и грязи.

Глава 11

Палата в частном роддоме была светлой, просторной, с высокими окнами, за которыми сияло голубое небо. На подоконнике стоял букет белых роз, на стене тихо работал телевизор, но звук был убавлен почти до нуля. Владислав Семёнович Гальперин сидел на стуле у кровати дочери и держал на руках крошечный свёрток – своего внука. Младенец спал, смешно морщил носик и едва слышно посапывал. Впервые за много дней на лице Владислава Семёновича появилась настоящая, тёплая улыбка. Он смотрел на малыша, и в глазах его на мгновение мелькнуло что-то, похожее на нежность.

– Красавец, – сказал он тихо, покачивая ребёнка. – Весь в нас, Гальпериных. Породистый у меня внук. Глаза, нос – мои.

Татьяна, бледная, с кругами под глазами, но счастливая, откинулась на подушки и смотрела на отца с благодарной улыбкой. Она погладила край одеяла, помолчала немного, а потом сказала, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Пап А Саша звонил? Он знает, что я родила? Ты ему сообщил?

Гальперин замер на долю секунды, но сразу взял себя в руки. Улыбка не сходила с его лица, когда он поднял глаза на дочь.

– Звонил, – ответил он спокойно. – Он просил передать, что очень рад и что любит вас обоих. Но ему пришлось срочно уехать. По делам.

– Уехать? – Татьяна приподнялась на локте, лицо её вытянулось. – Куда? Когда он вернётся? Почему он сам мне не позвонил?

– Танюша, не волнуйся, – Гальперин одной рукой продолжал держать внука, а другой мягко коснулся плеча дочери. – Ты же знаешь наш бизнес, у нас все дела очень важные и срочные. Как только Саша сможет, он сразу же вернётся. А пока он просит передать тебе, что всё будет хорошо. Ну, малышкаТы же знаешь своего мужа: если он говорит, что справится, значит, справится.

– А почему он не звонит? – голос Татьяны дрогнул. – Его телефон отключён. Я звонила раз двадцать.

– Наверное, там, где он, нет связи, – Гальперин пожал плечами с невозмутимым видом. – Ты не переживай. Главное – ты и малыш. А Саша вернётся, обнимет вас обоих и всё расскажет.

Татьяна хотела ещё что-то спросить, но в этот момент на телефоне Гальперина зажужжал вызов. Он извинился, аккуратно передал ребёнка медсестре, которая тут же подошла, и вышел в коридор. Взглянув на экран, он увидел имя – «Влад». Лицо его мгновенно изменилось: улыбка исчезла, глаза стали холодными и колючими. Он принял вызов.

– Слушаю.

Голос Влада в трубке звучал напряжённо:

– Владислав Семёнович, нам нужно срочно встретиться. Не телефонный разговор.

– Давай ко мне. Я буду через двадцать минут, – коротко ответил Гальперин и отключился.

Он вернулся в палату, поцеловал дочь в лоб, а внука - в макушку и натянуто улыбнулся.

– Вот видишь, Танюша. И у меня дела, будь они неладны. Я скоро вернусь. Отдыхай. Корми нашего парня. И не кисни. Ты же у меня умница

Татьяна проводила его тревожным взглядом, но ничего не сказала. А когда он ушёл, прижала сына к груди и вернула его медсестре, только когда малыш насытился.

– Вот и хорошо, – улыбнулась та. – А теперь я займусь ребёнком, а вы поспите до следующего кормления. Да, малыш? Не будем мешать отдыхать нашей мамочке, правда?

***

Когда Гальперин приехал домой, Влад уже был там. Он прошёл вслед за шефом в кабинет и остановился у стола, нервно перебирая пальцами. Гальперин сел в кресло, жестом приказал говорить.

– Тимур в больнице, – начал Влад. – У него огнестрельное ранение. Пуля из ружья, раздробила бедро. Вообще странно, что он смог выехать на трассу и не умер от потери крови. Но там у него батарейки сели и он, похоже потеряв сознание, врезался в столб. Проезжавшие мимо вызвали скорую. Его отвезли в больницу.

– Где этот недоумок сейчас? – ледяным тоном спросил Гальперин. – Давай больше конкретики.

– Я узнавал. Он в реанимации. Операция идёт. Выживет, но нога

– Мне плевать на его ногу, – перебил Гальперин. – Где Руслан?

Влад опустил глаза.

– Неизвестно. Когда Тимура нашли, он был один. И без сознания, как я уже сказал. Никого рядом не было.

Гальперин медленно поднялся, опёрся ладонями о стол. Глаза его сузились.

– Нужно решать вопрос с огнестрелом. Врачи, полиция – кто-то обязательно будет задавать вопросы.

– Я понимаю, Владислав Семёнович. Но как мы объясним?

Гальперин выдохнул, взял себя в руки.

– Никто не должен знать, что Тимур имеет ко мне отношение. Ни одна живая душа. Пусть скажет, что ходил по грибы и попал под шальную пулю охотника. Такое бывает. Полиция спишет на несчастный случай. А если он ляпнет лишнего – пусть не надеется, что я буду его вытаскивать.

Влад кивнул и поспешно вышел.

***

Тимур после операции находился в реанимации. Влад каждый день исправно докладывал Гальперину обстановку: состояние стабильное, но в сознание не возвращается, находится в искусственной коме. Как только придёт в себя, Влад увидит его первым и обо всем предупредит. Полиция тоже ждёт, пока он очнётся, чтобы допросить.

Время шло. Гальперина радовало только одно: зять Александр по-прежнему не был найден. Ни в лесу, ни в моргах, ни в больницах. А раз его нет – значит, он всё-таки мёртв. И надёжно спрятан. Или закопан. Вывод один – он не вернётся. И это устраивало Гальперина больше всего.

Илья тем временем вернулся в Михайловку, но домой, к жене, не пошел, а поселился у старой тётки Ульяны, вдовы погибшего лесника, жившей на отшибе. Ульяна встретила его с радостью, усадила за стол, накормила горячими щами и напоила чаем с мёдом. Она ни о чём не спрашивала, только вздыхала и крестилась, глядя на его перевязанное лицо.

А когда к ней пришёл брат, отец Ильи, и потребовал, чтобы сын шёл домой, Ульяна встала на пороге, подбоченилась и раскричалась так, что слышно было на всю улицу:

– Не позволю над Ильей измываться! Всю жизнь его в рабах держали! Дома ты его гноил, работой завалил, слова доброго не сказал! А он у меня будет жить, сколько захочет! Убирайся, Сергей, пока я тебя кочергой не огрела!

– Герой! Под бабью юбку спрятался, – сплюнул отец, красный от злости, развернулся и ушёл, громко хлопнув калиткой.

Илья сидел за столом, молчал и смотрел в кружку. На душе у него было смутно, тревожно, но рядом с тёткой, в её старом, пахнущем травами доме, он чувствовал себя почти спокойно.

***

Полина тем временем ухаживала за Александром. Тот медленно шёл на поправку – температура спала, рана начала затягиваться, но говорить он всё ещё не мог, только смотрел на неё мутными глазами и сжимал её руку. О нём никто в Берёзовом не знал. Зато по хутору уже поползли другие слухи – старый Кондрат, сидя на лавке у ларька, рассказывал всем, кто готов был слушать:

– А вы знаете? Полинка-то наша с Ильёй сошлась! Я своими глазами видел – он к ней по ночам ходит. И морда побитая у него. Откуда? А я вам скажу: жена его этак отделала за Полинку. А ведьме этой хоть бы что! Девка она видная, но с норовом Ох, с норовом! Увела Илью и всё тебе тут. А Нина, жена его, одна кукует. Вот дела-то!

Сплетни расходились по округе быстро, как круги по воде. И никто не знал, что на их тихий хуторок надвигается настоящая буря.

Глава 12

Ульяна вошла в магазин и остановилась, увидев брата, грузного мужчину с красным, обветренным лицом и тяжёлым взглядом, который, стоя у прилавка с внуками Викой и Володей, выбирал для них сладости, ворча на продавщицу Тамару из-за цен, но детям подавал самое дорогое – шоколадные батончики, вафли в глазури, мороженое. Увидев сестру, он нахмурился и, не здороваясь, сразу перешёл в наступление.

– Явилась, старуха, – буркнул он, но так, чтобы слышали и Тамара, и случайная покупательница, копошившаяся у полки с крупами.

– И тебе здравствуй, братец родной! – усмехнулась на язвительное замечание Ульяна. – А что я старая, так это ничего. Через восемь лет и ты такой будешь.

– Илюху моего у себя приютила? – не обратил внимание на её колкость Сергей. – Дуришь парня, Ульяна. Он и так без ума ходит, а ты ему потакаешь.

Ульяна спокойно сложила руки на груди и посмотрела на брата с насмешливым прищуром.

– А что мне, выгнать его на улицу? Чтоб он под забором ночевал? Ты бы лучше, Серёженька, не мне, а себе вопросы задавал. Сын от вас всех убежал, а ты виноватых ищешь.

– Молчи, зараза! – рявкнул Сергей так, что Тамара за прилавком вздрогнула, а старуха у полки выронила из рук пачку риса. – Он семью бросил! Жена мается, дети сиротами при живом отце растут! А ты ему постель стелешь, кормишь, поишь! Гнать его в шею домой надо, к Нине! Чтоб бабу не мучил!

Ульяна покачала головой.

– А ты, Серёженька, при всех горло-то не дери. А то ведь и я рот открыть могу. Есть что рассказать людям про тебя и про то, как ты с сыном всю жизнь обходился. Хочешь послушать?

Тамара сделала вид, что раскладывает печенье, но уши её навострились. Покупательница у круп, баба Клава, тоже замерла, прислушиваясь. Такой скандал – событие, которое потом неделю будут пережёвывать на всех лавках.

Сергей побледнел, сжал кулаки, но промолчал. Он знал, что сестра языком остра и память у неё цепкая. Он только проворчал себе под нос:

–Чтоб ты сдохла, паскуда.

Ульяна не стала больше обращать внимания на его слова. Она повернулась к притихшим детям, которые жались в углу у входа. Им было стыдно, что дед при всех кричит на бабушку Ульяну. И она, словно поняв это, подошла к ним, погладила Вику по голове, приобняла Володю.

– Ну что вы испугались, касатики, – сказала она ласково. – Сбегайте-ка проведайте отца. Он у меня дома. Скажите ему, как любите его. И попросите, чтоб он не скучал. А потом посидите с ним, вместе чаю попейте. Хорошо?

Вика подняла глаза, благодарно кивнула.

– Хорошо, бабушка Уля.

Володя тоже кивнул, и они, выбежали из магазина, забыв о гостинцах деда. Сергей проводил их тяжёлым взглядом, но ничего не сказал. Он оплатил сладости, сунул их в пакет и вышел на крыльцо, где остановился, поджидая сестру.

Ульяна не торопилась. Она спокойно выбрала всё, что ей было нужно и только потом, расплатившись, вышла. Сергей стоял у своей машины и, набычившись, поманил сестру к себе.

– Неужто до дома подвезти хочешь? – улыбнулась она.

– Обойдёшься, – сказал он, понизив голос до угрожающего шёпота. – Слушай сюда, Ульяна, если ты там начнёшь воду баламутить, если я узнаю, что ты по древне всякие сплетни носишь, я тебя прибью. Своими руками. Поняла?

Ульяна остановилась в шаге от него, посмотрела в его злые, налитые кровью глаза и вдруг рассмеялась – звонко, заливисто, как девчонка. Смех её разнёсся по пустынной улице, отразился от заборов и улетел в небо.

– Ой, Серёженька, – сказала она сквозь смех. – Испугал. Прямо до смерти. Поезжай-ка ты, братец, домой. Остудись. А Илья у меня поживёт, сколько надо. И не тебе решать, где его место.

– Ах ты су – крепко выругался Сергей и замахнулся было на сестру рукой, но она полоснула его острым взглядом и едва разжала тонкие губы.

– Не смей! Прокляну

А потом развернулась и спокойно пошла по дороге в сторону своего дома. Сергей постоял ещё немного, глядя ей вслед. Лицо его пошло красными пятнами, кулаки сжались до белых костяшек. Он хотел крикнуть что-то ей в спину, но слова застряли в горле. Вместо этого он сплюнул на землю, сел за руль и, поднимая колёсами клубы пыли, помчался по улице.