Православие для героев. Книга чтений 2

Чтение сто восемнадцатое

«Какой политико-экономический строй больше всего подошел бы православному человеку?» Какой путь лучше всего для православного человека? Делались попытки соединения пути социализма и православия в период СССР? Какие попытки могут быть по соединению православия с социальной жизнью в России после внесения поправок в Конституцию об уважении к истории веры в Бога наших предков?

Тот строй, где нет такого, сказанного в сердцах и по мудрости в отцах: «Бесчеловечие мы уважаем как дело благородное, а сострадание презираем как нечто постыдное. Их //сострадающих// гонят из городов, гонят из домов, с площади, с дорог, из бесед, из народных собраний, пиров и – о горькая участь! – их отгоняют и от самой воды», тогда как этой воды - озера, реки и моря. Нужен такой строй, чтобы торжествовало просвещение правды и истины, что невозможно без изучения закона Божьего. Чтобы в каждом человеке, в делах его, был Бог, желание Его, а не желание безбожия, чтобы всюду виделось лучшее, а не худшее из того, что и без того спешит развратить человека и его общество. И в самом себе всегда худшее, если нет и в себе -отдельном - Бога. «Вожделевание Бога – всегдашнее услаждение и просвещение, всегдашняя радость. Если всегда вожделеваешь Его, всегда будет обитать в тебе», - указал преподобный Ефрем Сирин. Православному человеку, не неофиту, то есть не недавно пришедшему к Богу и к Церкви, не средне укрепившемуся в вере, а крепкому в вере любой политический и экономический «строй», то есть любой жизненный путь представляется дарованным Богом таковым по Его помышлению, какой он есть. Православный человек, оставляя, если надо, родителей, братьев и сестер, чтобы следовать за Иисусом Христом, не берет с собой в дорогу ни двух рубах, ни смены обуви, он не осуждает, ни планирует завтрашнего дня, ибо так заповедал Господь; и когда православный строит свой дом на камне – это означает, что он основывается в жизни на вере в Иисуса Христа, Свет и Предвечный Совет Пресвятой Троицы, но он не строит тот дом, к которому он может привязаться и поставить свое личное выше интересов Церкви и служения Богу. Вообще, православным людям важен только один путь жизни - вечной блаженной жизни в Царстве Небесном; а любой эпохальный строй в миру является временным, настолько грешным для людей, что возникает даже искус самоуничтожиться, чтобы поскорее вознестись на Небеса всем миром. Однако у Бога свои виды на текущую жизнь людей и на то, сколько еще должно родиться людей. И является смертельным грехом всякий суицид, чтобы люди несли свой крест с терпением до того срока, когда Христос придет второй раз, но уже не для того, чтобы вновь принести жертву за людей с попранием их грехов Своей смертью на кресте Голгофы, но чтобы по справедливости вершить Свой Страшный суд над вновь накопленными грехами новозаветных людей, над каждым из людей в отдельности: спросить, какой мерой благодарности или предательства любви Божьей они ответили Богу за открытие тайны пути в Божье Царство? Пока люди живут в миру, им желательно иметь ту социально-культурную формацию, которая как можно более близка своими государственными законами к закону Божьему, если это возможно. В период социализма революцией был осуществлен эксперимент присоединения Божьих заповедей к законам государства. В каких-то ипостасях это было очень заметно и долгое время хорошо работало – но лишь с точки зрения экспериментаторов и слоев населения, кто поверил, что такое соединение возможно. Однако, Церковь, конечно, не может одобрить такой системы государства, где в Основной закон будет вписана обязательность веры в Бога, когда это безусловно привело бы к формальному исполнению православных обязанностей огромного количества людей, не говоря уже о тех, кто находится в органах власти и многое там решает лишь для удовлетворения своих амбиций. Церковь, в которой члены ее прихода ложно верующие, в качестве истинной Православной Церкви существовать не может по определению. Но, несомненно, в свете внесения в Конституцию России пункта о том, что Бог есть, и мы чтим память православных предков, с подкрепленным тем самым правом не только вероисповедания, но и пропаганды Православия, ситуация в отношениях Церкви и государства еще более станет благоприятствующей приходу к христианской вере многих россиян. Верующие будут крепче мечтать, чтобы православие оказывало все большее влияние на всю жизнь в российском обществе. Все, по милости Господней, в вере и в руках православных! «Великая милость для человека, что он познает Бога и Бог приближается ко всякому, по мере //в обществе// человеческих сил» (28, 215).

Чтение сто девятнадцатое

«Можно ли сказать, что для любого человека, будь он верующим или нет, капитализм менее губителен, чем коммунизм?» С каким терпением православие проявляло себя в последние эпохи? Может быть построено что-то между капитализмом и социализмом на основе естественных нравственных ценностей Православия?

Нет, однозначно сказать нельзя. Капитализм в России в XIX - начале XX веков не привел Россию к одному благоденствию, хотя и были его большие успехи. Но и в СССР успехов было не меньше, но и он не привел к одному благоденствию. И там, и там были и великие завоевания, и трагические ошибки. И там, и там было поругано дело веры – в первом случае не менее мучительно, поскольку народ, которому не чинились препятствия веры, не уберег работу Церкви, и это не меньший грех, чем в период революции, где рушили все, отнюдь не все доброе, но и злое; не оставили в покое и Церковь, найдя зло даже в ней – сословность (как бы, кастовость – часто на практике богатым одна участь - помещичья, бедным другая - полукрепостная), которую и уничтожала та революция. Надо и должно по-доброму чтить память всех предков: и их мученические подвиги, и их заблуждения, когда есть раскаяние. Старец Дионисий говорил: «Если мы не можем быть как Ангелы – не падать, то хотя бы не будем как бесы – не каяться». Каяться в грехах надо. Но и: «Бегай зла лихоимства, делающего антихристом, то есть противником евангельским заповедям, всякого, утешающегося им». А в заповедях много сказано о терпении, смирении, прощении. И еще не вовсе ясно, в ком меньше христианства – в капитализме или коммунизме, если в обоих в какое-то время не господствует зло. Бог дает нам время подумать, Он указывает на то, что становится с Церковью после прекращения коммунизма, но также и то, что становится с нею после прекращения коммунизма в капиталистических странах. И это покажет, сколь много Божьего было в той и другой формации и сколько в них остается. В России еженедельно открывается после строительства или восстановления по одному-три Божьих храма, часовен. Но и это не есть ответ на то, будет впереди у России социализм или капитализм? Может, что-то среднее, и тогда опыт, считающийся, ужасным, пригодится как компонента спасительного в миру. Не социальный строй, но Царь Господь решает, как лучше. Симеон Новый Богослов говорил: «Кто имеет общение с Господом Иисусом, над тем никогда не возгосподствует грех, так как христиане в Самом Христе живут, движутся и суть (Деян. 17, 29)». Словом, для Православия любая эпоха в миру – садизм Рима, аморализм капитализма и богоборчество социализма советского образца – это эпоха своего мирского пути в обретении Божьей правды к Богу Истине и спасение в Божьем Царстве Его по исполнению Божьих заветов в миру с духовным трудом одному по вместимости даров Господа и Духа Святого и совместно с Единой Святой Соборной Апостольской Церковью. Ни одна из пройденных эпох не была предпочтительней другой, ибо в каждой православными людьми выполнялась одна цель и работа с одинаковым рвением обрести через исполнение Божьих заповедей совершенствование души и тела в Духе по благодати, очищение от грехов, исполнение долга перед Богом и людьми с укреплением надежды на Царство Небесное. Другое дело, когда речь идет о народе, в котором живут и верующие, и неверующие люди; и христиане в своей стране должны печься, прежде всего, о том, чтобы положить душу за друзей своих, любить свою Церковь, почитать отцов и матерей, предков своих. И если России выпало жить в разных эпохах, условно – феодальной, капиталистической, социалистической, а также протекающей нынешней перестроечно-реформаторской, настоянной на дикостях «рынка», подобной сомнительной целебной горькой настойке на мухоморах, то каждая является той, которая по промыслу Божию была дарована для ей выпавших испытаний, совершенствования и молитв о спасении к Отче нашему. При этом - с обязательным обретением и проявлением в добрых поступках веры и надежды на встречу с Пресвятой Троицей через Иисуса Христа и Духа Святого в Божьем Царстве вечной жизни. Губительны для христиан ни какие-либо эпохи, ибо чудо жизни Церкви указывает на защиту ее Богом Триединым, а отход в любой даже самой спокойной эпохе от заповедей Божьих и погрязание с врагами и слугами врагов Божьих в смертельных грехах. И это касается любого верующего человека, ведь верующие во все эпохи, всегда, так или иначе, поддерживали ту или иную политику и власть. Надо в этих условиях, уповая на более справедливую эпоху, чем прежние, брать из каждой все лучшее, отвергая все худшее, и быть верным единому – следовать по пути Божьему. Митрополит Сурожский так уповает: «Радуйтесь тому, что вы Богу дороги. И, в пределах Ваших сил, делайте, что можете, чтобы Бог на вас радовался. Храни Вас Господь и Матерь Божия!»

Чтение сто двадцатое

«Как относиться к попыткам некоторых политических кругов скрестить православие и коммунизм под предлогом, что они пропагандируют одни и те же ценности?» Была ли попытка построения коммунизма в России случайной, детерминированной - объективно в миру определенной, или это был промысл Божий? Может, живучесть социализма указывает на промысл Божий: чтобы сохранить мощь России после утраты парадигмы веры, державности и народности с крахом их в результате поражения в впервой мировой войне? И после революции, и в наше греховное время народ верит?

Не сочтите за назидание автора, но, опять же, как не подивиться неприкрытому хамству, когда Божьи православие и его эпохи в разных его ипостасях вольно разделяют, что по определению ересь, а как соединяют, так могут прозвать сие и осеменением, и скрещиванием и еще невесть чем. «Не те умны, которые изучили изречения и писания древних мудрецов, но те, у которых душа – умна, которые могут рассуждать, что добро и что зло; и злого и душевредного убегают, а о добром и душеполезном разумно радеют и делают то с великим к Богу благодарением». Это от мудрецов православия, ибо просто и разумно от чистоты сердца. Ни одна эпоха не пропагандирует одни и те же ценности, а как раз свои особенные. И не некие вредные политические круги это должны знать, но и каждый человек, попытавшийся хорошенько подумать. И те-то круги как раз и не станут пропагандировать ничего не своего, даже в скрещивании с чем-либо, ибо пропаганда наступает, когда утверждается свой канон, и все, что только напоминает, будто канон не сам по себе, а от влияния посторонних партий, - это стараются отмести и забыть. Каждая революция, установив диктатуру лидеров, затем избавляется от своих соратников-единомышленников, мешающих провозглашать один новый канон откровением вождя. Так было и во время чудовищно кровавой Французской революции, так было и при социализме с идеологией, «каноном» коммунизма, хотя он был не сам от себя, а от домарксовских теорий до возвышения Маркса, которому и в кошмарном сне не мог присниться коммунизм в Российской империи, каковую он ее знал до своей смерти. И Ленин вначале думать не думал, что будет при жизни строить на Родине социализм под знаменем марксизма, уличающего частный капитализм, использующий добавочную энергию коллективного труда как невесть откуда берущуюся в нем прибавочную прибыль. То есть если десять рабочих по отдельности в день не соберут десять телег или карет, то когда они вместе – то соберут десять телег, да еще и десять карет. Надо только дать им крышу над головой, снабдить инструментарием, получать прибыль, а платить рабочим, как и прежде. Это ограбление платить зарплату, как прежде? По-христиански вовсе нет! В притче Иисуса Христа о хозяине, который заплатил трем группам рабочих, начавших работать в разные часы дня, одинаковое вознаграждение, как договаривался с ними, те, кто поработал больше, оказались недовольны. Хозяин же (Христос) резонно заметил: заплатил каждому, как вначале договорился, он имел на это право. И при социализме рабочие не изменили данному правилу Христа. Но только… заменили самих хозяев, а сверхприбыль стали использовать, чтобы огородить себя от всего мира и строить свое «Божье Царство» социальной справедливости. Да, православная мораль здесь сыграла огромную роль. Кодекс, законы социалистического общества в сути своей не могли основываться не на лучших нравственных посылах, иначе люди не поверили бы, что объявленный коммунизм, когда всем по справедливости, поровну, можно будет построить. Таким образом православие, где хозяин Бог, и социализм-коммунизм, где хозяин не Бог, не совмещаются, не скрещиваются, никак не сливаются. Но достаточно много Божьего было в каждой из нескольких сильно разнящихся эпох СССР. В этом смысле, учитывая обстановку мировой войны, при которой ослабленный российский народ вынужден был взять свой путь спасения в тоталитарном режиме (и в тоталитарную советскую армию перешли служить до 80 процентов царских офицеров и генералов), Советскую Россию и СССР можно было назвать даже и нравственным государством справедливости в борьбе за мировое счастье всех освобожденных от кабалы хозяев трудящихся. Воспользовавшись случаем, много горестей принесли Православию различные сектантские партии, и они долго разжигали богоборчество, иконоборчество и прочее зло. Новой власти это оказалось выгодно, заблудшая, она повела страну к счастью социализма, а случились огромные бедствия. Но это не было оставлением Богом народа. Что для него какая-то краткая эпоха безбожия, когда милость Его не поддается счету во сколько крат более любого богоборчества? Не было это и оставлением народом Бога. Народ помнил: «Не может быть со Христом тот, кто лучше захотел быть подражателем Иуды, нежели Христа», - как сказал Киприан Карфагенский; и народ вовсе не искусился иуды, а сохранил Православную Церковь. Пока можно дискутировать, какие имелись цели у такого допущения разорения церкви с сохранением в ней института митрополитов – что есть живая связь между Церковью и Иисусом Христом, но ясно одно – Бог остался с Россией. Осмысление времен, в том смысле, как соотносилась сила Церкви с силой государства, для Православия всегда было делом не простым. И в свои годы архимандрит Иоанн (Крестьянкин) писал: «Время сейчас трудное во всех отношениях, и без Бога не пережить нам ни материальных, ни духовных невзгод». Скажем же и так: нет таких политических кругов, которые пытались бы скрестить православие и коммунизм, но есть душевная, и в известной степени даже духовная, потребность мечтательных людей примирить некоторые любимые, близкие душе вещи, старое с новым и благодаря этому меньше страдать, хотя бы, от бездействия осуществить эту попытку. Так в семье верующий молодой человек переживает муки и надежды, когда один из родителей является глубоко верующим, а другой, хотя и живущий по мирским нравственным нормам человек, - неверующим, даже легкомысленным насмешником в адрес Церкви, веры, а то и Господа Бога. Абсолютно в Бога не верующих людей, скорее всего, не существует. Ребенок надеется, что родной любимый родитель-грешник опомнится и образумится, придет любовь и примирение в семье во всем. А если этого не случается, один ребенок уходит от родителя грешника, а другой всеми силами трудится, молясь, о возвращении «блудного отца». Такие же муки могут испытывать и родители, когда в их глазах становятся «блудными» в миру вполне воспитанные и поддерживающие лучшие душевные ценности мира (в том числе реставрирующие евангельские произведения, храмы, уважающие историю Церкви), но неверующие сын или дочь. И у кого из них в государстве по их талантам и должностям обретается какая-то возможность влиять на события, они предпринимают попытки создания условий, когда могут жить, хотя бы, в одной стране, а не разбежаться по всему свету; и могут примкнуть к другим церквям и культурам потомки православного народа, братья и друзья. Это касается тех, кто изменяет события как ученый, политик, а кто и как анархист и политический революционер. Разные силы и партии могут пропагандировать и похожие ценности, и близкие к тем, которые внушают Божьи заповеди, но в любом случае относиться с полным доверием можно только к ценностям православным, церковным, то есть высоко духовным евангельским во имя Отца и Сына и Святого Духа. «Ибо никто перед очами Владыки не старается об угождении //человеку -// подобному себе рабу к бесчестию Владыки и к своему осуждению» (8, 195).