Дневник предназначения

За обедом он был мил: шутил, спрашивал о её дне, рассказывал смешные истории про бывших коллег.

— и он такой говорит: «Это не мой кофе, я заказывал капучино». А я ему: «Вы заказали американо. Я помню, потому что вы три раза переспрашивали цену». — Денис рассмеялся. — Клиенты иногда такие придурки, сам знаешь.

— Знаю, — кивнула Аня, делая глоток воды. — У нас тоже бывают странные.

— Например?

— Ну, один мужчина каждый день заказывает двойной эспрессо и овсяное печенье и никогда не улыбается. А одна женщина приносит с собой чашку из дома, потому что «в ваших чашках кофе остывает быстрее».

— И ты запоминаешь всех?

— Стараюсь, — ответила Аня. — Это приятно — когда тебя помнят.

Денис посмотрел на неё внимательно.

— А ты бы хотела, чтобы тебя помнили?

— Не знаю, — сказала Аня. — Наверное, да. Но не как «девушку, которая плохо готовит кофе».

Денис засмеялся.

— Ты хорошо готовишь кофе. Даже я заметил, а я не эксперт.

— Спасибо, — ответила Аня и почему-то смутилась.

Он положил руку на стол, близко к её ладони, но не притронулся.

— Знаешь, я рад, что мы снова общаемся. Я скучал по тебе. По нашим разговорам.

Аня почувствовала, как внутри снова завозился тот самый червячок сомнения. Слова — это хорошо. Но где поступки?

— Я тоже рада, — сказала она, хотя не была уверена, что это правда.

А потом, когда они вышли из кафе, он вдруг достал из-за спины маленький букетик — полевые ромашки, перевязанные бечёвкой.

— Это тебе, — сказал он. — Просто так.

Аня растерялась. Ей было приятно, но внутри что-то не отпускало. Мысль о Марке — его спокойных серых глазах, фразе «Здесь есть ты», о том, как он молча сносил Денисову грубость, — не шла из головы.

«Откинь это», — сказала она себе. — «Ты должна сосредоточиться на себе. На Денисе. На том, что делать».

Она взяла букет, улыбнулась и сказала:

— Спасибо. Очень красиво.

Денис был доволен собой — это читалось в его расслабленной улыбке и чуть приподнятых плечах.

Они вернулись к кофейне. Денис проводил её до двери.

— Увидимся? — сказал он.

— Да, — ответила Аня. — Завтра.

Денис ушёл, а она вошла внутрь.

Марк был за стойкой. Он мельком взглянул на неё — долгим, внимательным взглядом, от которого у Ани перехватило дыхание. Она опустила глаза и молча надела фартук.

Марк ничего не сказал. Всё оставшееся до конца смены он общался с ней только по рабочим вопросам: «Проверь молоко», «Где запасные крышки?», «Клиент на втором столике забыл перчатки». Аня отвечала односложно, но чувствовала, как внутри нарастает тяжесть.

В семнадцать ноль-ноль она закончила. Быстро собралась, бросила пальто и вышла. Марк даже не посмотрел ей вслед.

На улице она выдохнула. Свежий воздух немного прочистил голову.

«Ладно, — подумала она. — Хватит. Сегодня я пеку торт».

Она достала телефон, нашла по навигатору магазин «Всё для тортов» и поехала.

Магазин оказался маленьким, но плотно набитым — как шкатулка, в которую кто-то очень старательный сложил всё самое интересное. Аня переступила порог и замерла.

На полках стояли ряды силиконовых формочек в виде сердечек, звёзд, цветов и каких-то фантастических зверей. Дальше — насадки для кондитерских мешков: узкие, широкие, зубчатые, круглые. Аня взяла одну в руки, покрутила. «Для чего это? — подумала она. — Чтобы выдавить идеальную розочку или просто полоску?»

Рядом громоздились баночки с посыпками — золотые, серебряные, разноцветные, с крошечными шариками и длинными блёстками. «Это, наверное, для тортов на день рождения, — предположила Аня. — Или для тех, у кого больше терпения, чем у меня».

Потом взгляд упал на стеллаж с шоколадом. Тёмный, молочный, белый, в каплях, в плитках, в порошке. Отдельно стояли мешочки с какао-маслом и какао-бобами. Аня представила, как можно растопить эту гору и сделать глазурь, которая блестит как зеркало. И тут же усомнилась, что у неё получится.

За прилавком стояла женщина с добрым лицом и быстрыми, уверенными движениями. На бейджике было написано «Надя». Она не кинулась к Ане с вопросом «Что ищете?», не сверлила взглядом. Просто улыбнулась и продолжила раскладывать коробки.

Аня обошла магазин ещё раз, трогая то формочку, то пакетик с маршмеллоу. В голове крутилось: «А это зачем? А это?» Она чувствовала себя ребёнком в незнакомом лесу, где каждая веточка могла оказаться волшебной палочкой.

— Здравствуйте, — сказала она наконец. Голос звучал тише, чем хотелось, и в нём пряталась лёгкая неуверенность. Сразу было понятно: человек здесь первый раз и ещё не решил, хочет ли он вообще во всё это влезать.

Надя подняла голову и улыбнулась шире.

— Здравствуйте. Что-то ищете конкретное или просто смотрите?

— Просто смотрю, — призналась Аня. — Я никогда не пекла торты. Ну, то есть один раз пекла, с подругой, но это была катастрофа.

— С подругой — это всегда риск, — сказала Надя понимающе. — Но одной проще. Вы начните с бисквита.

— А что мне для него нужно?

— Мука, сахар, яйца, масло. И хорошая форма. — Надя вышла из-за прилавка, взяла с полки силиконовую круглую форму. — И терпение. Его часто забывают в таких магазинах.

Аня улыбнулась.

— С терпением у меня пока не очень.

— Наработается, — сказала Надя и добавила в корзину разрыхлитель и ванильный экстракт. — Главное — не бояться. Бисквит любит уверенность.

Аня слушала, кивала и чувствовала, как напряжение отпускает. Надя была лёгкой, простой, без тени превосходства. Она не говорила «это же элементарно» и не смотрела с жалостью. Просто помогала.

— Если что-то пойдёт не так, — сказала Надя на прощание, — пишите в мессенджер. Номер на визитке.

Аня взяла визитку, сунула в карман и вышла на улицу с полным пакетом. Ей почему-то стало спокойно. Как будто она завела ещё одного союзника в этом бесконечном поиске.

Дома, в своей студии, она поставила пакет на кухонный стол и замерла. Теперь или никогда.

Сердце колотилось. Внутри сидела та самая глупая неуверенность: а вдруг не получится? А вдруг опять сухо и криво? Аня выдохнула и попросила колонку включить музыку — какой-нибудь плейлист, который посоветовал алгоритм.

Из динамиков полилась энергичная попса, которую Аня при посторонних никогда бы не включила. Но сейчас она была одна. И медленно, словно проверяя, не сломается ли всё вокруг, она начала пританцовывать.

Сначала неловко, потом смелее. Стянула рабочую футболку, надела старый свитер, который доходил до колен. Волосы выпали из пучка и упали на плечи. Она тряхнула головой и рассмеялась — от собственной нелепости, от облегчения, от того, что никто не видит.

Музыка играла, Аня танцевала по кухне, раскладывая продукты: мука, масло, яйца, шоколад. Мерить ничего не надо, Надя сказала: «Делай на глаз, но записывай, чтобы повторить».

Она замесила тесто под ритмичный бит, взбила белки в такт припеву и отправила бисквит в духовку, пританцовывая у плиты. Надя оказалась права: главное — не бояться.

Получилось не идеально — чуть суховато, с трещиной наверху. Но съедобно. И пахло шоколадом так, что кружилась голова.

«В следующий раз добавим масла», — записала Аня в телефон и улыбнулась.

На следующий день она принесла пробник в кофейню.

— Дегустация, — объявила она, ставя коробку на стойку. — Новое хобби. Выпечка.

Марк и Паша переглянулись.

Паша откусил первым, прожевал и изрёк:

— Нормально. Но можно лучше. Чуть суховато.

Марк молча откусил, медленно прожевал и, не поднимая глаз, сказал:

— Слишком сухо. Но шоколад чувствуется.

Аня не обиделась. Она положила оставшийся торт в холодильник для постоянных клиентов и записала себе в телефон: «Добавить масла».

Вечером, перед закрытием, она снова подошла к тетради. Открыла на чистой странице и написала:

«Я попробовала новое хобби — печь торты. Получилось не очень. Почему я так боюсь, что у меня ничего не выйдет?»

Она оставила тетрадь на столике и пошла домой. Ответ придёт утром.

Глава 7. Фальшь и прикосновение

Солнце только начинало золотить крыши, когда Аня отперла дверь «Птицы». Тишина внутри казалась почти осязаемой — ни шума кофемашины, ни звона чашек, ни голосов. Только она и этот утренний покой, который она так полюбила за три года работы.

Но сегодня её ждало кое-что ещё.

Она бросила сумку под стойку и, не снимая пальто, подошла к столику у окна. Тетрадь лежала на старом месте, прикрытая салфеткой — будто кто-то нарочно прятал её от чужих глаз.

«Ну, давай, — подумала Аня. — Что ты мне скажешь?»

Она открыла на заложенной странице и прочитала аккуратные, чуть дрожащие строки:

«Страх ошибки — это не слабость, это желание сделать хорошо. Но идеально с первого раза не получается ни у кого. Продолжай печь, и однажды ты удивишь себя»

Аня выдохнула. Как будто кто-то невидимый снял тяжесть с её плеч.

— Продолжай печь, — повторила она вслух. — Ладно. Уговорил.

Она закрыла тетрадь, убрала на место и принялась готовить кофейню к открытию: расставила стулья, проверила молоко, включила кофемашину. Но мысли всё равно возвращались к тетради. «Кто ты? — думала она. — Почему ты знаешь, что мне страшно? Почему ты помогаешь?»

Ответа не было. Только тишина и запах свежего кофе.

Потом взгляд упал на букет ромашек, который Денис подарил вчера. Он стоял в стакане с водой на подоконнике, уже чуть привядший, но всё ещё красивый. Аня вытащила цветы, разделила на три маленьких пучка и поставила каждый в крошечную вазочку — такие обычно использовали для эспрессо. Ромашки оказались на каждом столике: у окна, у стены и у входа.

«Пусть люди радуются», — подумала она.

Первый посетитель пришёл ровно в девять. Мужчина в синей куртке, которого Аня про себя называла «двойной эспрессо и печенье». Он всегда заказывал одно и то же и никогда не улыбался. Сегодня он вошёл, молча кивнул, сел за свой обычный столик у окна и первым делом оглядел его. Вазочка с ромашками стояла с краю, чуть правее салфетницы.

— Что-то изменилось, — сказал он, не поднимая глаз.

— Цветы добавила, — ответила Аня.

— Хорошо, — кивнул он и взял чашку.

Аня приготовила эспрессо, положила на тарелку овсяное печенье и отнесла.

— Ваш кофе, — сказала она.

Мужчина поднял глаза, взял чашку и вдруг улыбнулся. Не широко, скорее уголками губ, но заметно.

— У вас тут всегда вкусно, — сказал он. — Спасибо.

Аня опешила на секунду, потом улыбнулась в ответ.

— Пожалуйста. Приятного аппетита.

Она вернулась за стойку и почувствовала, как внутри разливается что-то тёплое. Мелочь, а приятно. Оказывается, её замечают. Даже те, кто никогда не говорит лишнего. Она вдруг подумала: «А зачем мне нужно, чтобы меня замечали? Почему я не могу просто радоваться работе, а жду одобрения?»

Вопрос остался без ответа. Но осадок был странным — как будто она заглянула в себя и увидела там что-то, что раньше не замечала.

День тянулся медленно. После обеда пришло сообщение от Дениса: «Привет! Сегодня вечером идём в кино? Я нашёл хороший сеанс, начало в восемь. Заеду за тобой?»

Аня задумалась. Ей нравилось его внимание, но внутри всё ещё жила смутная тревога, которую она не могла объяснить. «Почему я не могу просто радоваться? — подумала она. — Вчера он был милым, подарил ромашки. Сегодня зовёт в кино. Чего ещё желать?»

Но желать хотелось другого. Чтобы он был настоящим. Чтобы она не боялась, что завтра он снова исчезнет.

«Давай, только я сама приду, мне удобнее»,— ответила она.

Вечером, после смены, она переоделась, привела себя в порядок и отправилась в кинотеатр. Денис ждал у входа с двумя билетами и маленькой коробкой попкорна.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, чмокнув её в щёку.

Фильм оказался средним — комедия, которую через десять минут хотелось выключить. Но Денис смеялся громче всех и комментировал каждую шутку. Аня кивала, улыбалась, но думала о своём. «Почему он так громко смеётся? Ему правда смешно или он хочет, чтобы я подумала, какой он весёлый?»

Мысль была несправедливой, и Аня сама это понимала. Но остановиться не могла.

Потом они вышли из зала, и Денис повёл её в кафе через дорогу. За ужином он рассказывал о работе.

— меня повысили, теперь я управляющий небольшим складом. Логистика, поставки, всё серьёзно. — Он говорил уверенно, но почему-то смотрел в сторону. — Друзья говорят, что у меня талант к организации.

Аня слушала и вспоминала. Неделю назад общая знакомая обмолвилась, что Денис работает курьером в доставке продуктов. «Ну, у него сейчас сложный период, но он старается». Аня тогда не придала значения — мало ли кто что говорит.

Теперь она смотрела на него и чувствовала фальшь. «Зачем он врёт? — думала она. — Он боится, что я отвернусь, если узнаю правду? Или ему просто легче притворяться, чем быть настоящим?»

Он врал. Не злобно, не нагло — скорее как ребёнок, который хочет казаться лучше, чем есть на самом деле. И это было хуже, чем открытая ложь. Потому что Аня не знала, что ей делать с этим. Сказать прямо? Сделать вид, что не заметила? Или просто принять, что он такой, и решить — нужно ли ей это?

— Здорово, — сказала она. — Я рада за тебя.

Денис улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, и на миг Ане показалось, что она всё придумала. Но нет. Что-то внутри сжалось. Она вдруг почувствовала себя уставшей. Не от долгого дня, а от этой игры, в которой она не просила участвовать.

Домой она возвращалась одна — Денис предложил проводить, но она отказалась. Шла по улице, смотрела на фонари и думала. «Он говорит одно, а я чувствую другое. Как понять, можно ли ему верить?»

Вечерний воздух пах дождём. Аня зашла в метро, села в вагон и закрыла глаза. «Может, я просто боюсь быть одна? — подумала она. — Может, поэтому цепляюсь за него, даже когда чувствую, что что-то не так?»

Ответа не было. Только стук колёс и чужое отражение в тёмном стекле.

Утром она пришла в «Птицу» раньше обычного. Ей нужно было выговориться. Но не Лане — тетради.

Она открыла чистую страницу и написала:

«Он говорит одно, а я чувствую другое. Как понять, можно ли ему верить?»

Оставила тетрадь на столике и пошла готовить кофемашину.

День начался как обычно: посетители, чашки, звон монет. Паша возился в подсобке, Марк работал на первой смене и был, как всегда, молчалив. Аня чувствовала на себе его взгляд, но когда оборачивалась, он смотрел в сторону.

«Что он во мне нашёл? — подумала она. — Я обычная бариста с кучей брошенных хобби и непониманием, куда двигаться дальше. Может, ему просто скучно? Или он тоже одинок и я — единственный человек, с которым он вообще разговаривает?»

Мысль была обидной для Марка, но Аня не могла от неё избавиться. Она слишком привыкла думать, что не заслуживает внимания. Что если кто-то смотрит на неё, то либо по ошибке, либо от безысходности.

Около четырёх, когда народу почти не осталось, Марк подошёл к стойке.

— Поможешь перемыть посуду? — спросил он. — Посудомойка сломалась, в подсобке завал.

— Хорошо, — кивнула Аня.

Паша уже ушёл, оставив их вдвоём.

Мыли молча. Марк тщательно протирал каждую чашку, Аня — блюдца. Их руки двигались в одном ритме, иногда почти касаясь.

Аня украдкой смотрела на него. На его тёмные волосы, на серьгу в ухе, на то, как он сосредоточенно вытирает фарфор. «Почему он не говорит? — думала она. — Ему не о чем со мной разговаривать? Или он просто не умеет?»

И вот, когда они одновременно потянулись за одной и той же чашкой, их пальцы встретились.

Аня замерла. Марк тоже. Оба уставились на руки.

Кожа у него была тёплой, чуть шершавой. Аня почувствовала, как сердце пропустило удар. В голове пронеслось: «Что я делаю? Что мы делаем? У меня есть Денис. Ну, то есть не совсем есть, но»

Она не успела додумать.

— Извини, — сказал Марк, убирая руку.

— Ничего, — ответила она.

Секунда тишины. Марк посмотрел на неё — долгим, внимательным взглядом, от которого у Ани перехватило дыхание. В его глазах не было улыбки, но была какая-то другая теплота. Или ей только показалось?

Потом он отвёл глаза, поставил чашку на полку и быстро вышел в подсобку.

— Я закончу, — бросил он уже из-за угла. — Можешь идти.

Аня не двигалась. Сердце колотилось. Она чувствовала, что между ними что-то происходит, и это пугало её больше, чем Денис с его ложью.

«Почему я думаю о нём? — злилась она на себя. — Он просто коллега. Он ничего не сказал. Ничего не сделал. Это всё мои фантазии».

Но она знала, что это не фантазии. Что-то было. И она не знала, радоваться этому или бояться.

Она медленно сняла фартук, повесила на крючок и вышла из кофейни. На улице было светло, но в душе — сумерки.

«Завтра я получу ответ в тетради, — подумала она. — А вдруг он мне не понравится? А вдруг я не готова его услышать?»

Она вздохнула и пошла к метро. Вечер только начинался.

Глава 8. Фестиваль

Утром Аня пришла в «Птицу» раньше обычного. Ей не терпелось проверить тетрадь — вчера она оставила там вопрос, который не давал покоя. О Денисе. О том, как понять, можно ли ему верить.

Она открыла тетрадь на заложенной странице и прочитала аккуратные, чуть дрожащие строки:

«Доверяй не словам, а тому, что чувствуешь. Если внутри холодно — значит, не твоё. Ты уже знаешь ответ, просто боишься его принять»

Аня перечитала два раза. Потом закрыла тетрадь и убрала на место.

— Боюсь принять, — повторила она вслух. — Наверное, ты прав.

Она не успела развить мысль — телефон завибрировал. Сообщение от Паши:

«Аня, привет. Босс вызвал ремонтников, завтра у нас внеплановый выходной. Кофейня закрыта. Отдыхаем».

Аня удивилась. Перечитала сообщение два раза. Выходной? Просто так, средь недели? Она уже собиралась ответить Паше, когда дверь кофейни открылась и влетела Лана — в своей обычной манере: громкая, яркая, с огромными серьгами и чашкой кофе с собой.

— Привет! — крикнула она с порога. — Я тут мимо проходила, думала, заскочу на пять минут. Как вы тут?

— У нас завтра выходной, — ответила Аня. — Внеплановый.

— О, круто! — Лана скинула сумку на стул. — И чем займёшься? Будешь целый день дома сидеть и печь торты?

— Не знаю, — пожала плечами Аня. — Наверное, да.

— Ань, ты серьёзно? — Лана закатила глаза. — У тебя выходной, надо что-то делать. Гулять, ходить куда-то, дышать свежим воздухом.

В этот момент из подсобки вышел Марк, услышавший последние слова.

— Завтра в парке музыкальный фестиваль, — сказал он, протирая руки ветошью. — Мой друг Алекс там работает, фотографирует. Он может достать бесплатные проходки.

— Фестиваль? — Лана оживилась. — Это где?

— В Центральном парке, — ответил Марк. — Начало в двенадцать. Я сам собирался идти.

— Ань, погнали! — Лана схватила подругу за руку. — Ты почти никуда не ходишь, это шанс отвлечься. Тем более — бесплатно.

— Не знаю, — неуверенно сказала Аня. — У меня ещё торт недопечён

— Ань! — Лана посмотрела на неё строго. — Ты серьёзно? Торт подождёт. Там музыка, люди, можно познакомиться с кем-то нормальным. А то этот твой Денис — она не договорила, но Аня поняла.

— С Денисом всё нормально, — тихо сказала она.

— Конечно, нормально, — Лана махнула рукой. — Ладно, не будем о нём. Идём завтра? Марк, ты с нами?

— Да, — кивнул Марк. — Я встречу вас у входа.

Аня вздохнула.

— Хорошо, уговорила.

Лана просияла и тут же переключилась на другую тему: «А там можно будет найти клиентов? Я возьму визитки, вдруг кто-то захочет стилизацию». Она болтала без остановки, пока Аня заваривала ей матча. Марк молчал, но Аня заметила, что он украдкой улыбается.

На следующий день они встретились у входа в парк. Утро было солнечным и ветреным — листья только начали желтеть, но воздух пах летом.

Марк ждал их у турникетов, в тёмной футболке и джинсах, без обычного наушника. Рядом с ним стоял высокий парень с камерой на плече и ярким шарфом на шее.

— Это Алекс, — представил Марк. — Мой друг.

— Привет! — Алекс широко улыбнулся. — Марк мне рассказал о вас. Лана, Аня — так?

Аня кивнула, Лана кокетливо поправила волосы.

— Фотограф? — спросила она.

— Иногда, — ответил Алекс. — Больше люблю безумные идеи. Знаете, устроить фотосессию на крыше или в заброшенном здании.

— Звучит опасно, — усмехнулась Лана.

— Опасно — это скучно, — парировал Алекс. — Интересно — это когда не знаешь, что получится.

Они прошли внутрь. Фестиваль оказался небольшим, но шумным: сцена с местными группами, палатки с едой, несколько точек с крафтовым пивом и огромная лужайка, где люди сидели на пледах и танцевали.

Алекс вскоре увлёкся работой — он снимал музыкантов, потом посетителей, потом небо в листьях. Лана крутилась рядом, то помогая ему с камерой, то позируя сама. Между ними явно возникла искра — они смеялись, шутили, обменивались быстрыми взглядами.

Аня и Марк остались вдвоём.

— Давно вы знакомы? — спросила Аня, кивнув на Алекса.

— Года два, — ответил Марк. — Мы встретились в пиццерии, где я работал. Он заказал пиццу с ананасом, я сказал, что это преступление. И так началось.

— С ананасом? — Аня улыбнулась. — Серьёзно?

— Абсолютно, — Марк почти улыбнулся в ответ. — Он до сих пор её заказывает. Мы просто перестали спорить.

Они пошли вдоль аллеи, останавливаясь у палаток с едой. Марк купил два стаканчика лимонада и протянул один Ане.

— Ты редко улыбаешься, — сказала она, принимая стакан.

— Просто не вижу повода, — ответил он.

— А сейчас?

Марк посмотрел на неё. Солнце светило в его серые глаза, делая их почти прозрачными.

— Сейчас есть, — сказал он тихо.

Аня почувствовала, как сердце пропустило удар. Она хотела что-то ответить, но не успела — начался концерт. Первая группа играла что-то бодрое и ритмичное, и толпа задвигалась.

Музыканты на сцене сменились, потом ещё раз. Аня потеряла счёт времени. Она стояла рядом с Марком, иногда они переглядывались, один раз он поправил её волосы, упавшие на лицо — случайно или нет, она не поняла. Но внутри разливалось тепло, которое она не могла объяснить.

Лана и Алекс время от времени появлялись, чтобы проверить, всё ли в порядке. Лана сияла, Алекс был оживлён. Аня заметила, как он коснулся руки Ланы, когда они смеялись над чем-то.

— Они хорошо смотрятся вместе, — сказала Аня Марку.

— Алекс давно не был таким весёлым, — ответил он. — Лана ему подходит.

— Ты тоже мог бы быть веселее, — сказала Аня.

— Зачем? — спросил Марк. — Мне и так хорошо.

Аня не нашлась, что ответить.

Фестиваль закончился ближе к вечеру. Когда они выходили из парка, Алекс предложил Лане подбросить её до дома — она согласилась.

— А вы? — спросил он у Ани и Марка.

— Мы пройдёмся, — сказал Марк.

Они остались вдвоём. Шли по вечерней улице, не торопясь. Фонари только зажглись, и воздух стал прохладным.

— Ты редко говоришь о себе, — сказала Аня первой, чтобы нарушить тишину.

— Не люблю, — ответил Марк. — Но с тобой почему-то легче.

— Почему?

— Не знаю. — Он помолчал. — Ты не давишь. Не задаёшь лишних вопросов. Просто слушаешь.

Аня улыбнулась.

— Я умею только слушать. Говорить — не очень.

— Это не так, — сказал Марк. — Ты просто боишься, что твои слова не важны.

Аня удивилась его точности.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тоже так думал раньше. Долго. — Он посмотрел на неё. — В банке я молчал, потому что боялся сказать что-то не то. Ошибиться. Подвести людей.

— И что изменилось?

— Я ушёл. Понял, что молчание — это тоже выбор. Но иногда лучше рискнуть и сказать, чем всю жизнь жалеть, что не сказал.

Аня шла рядом, смотрела на его профиль. В свете фонарей он казался другим — менее закрытым.

— А чего боишься ты? — спросил Марк.

Аня задумалась.

— Что я пустая, — сказала она тихо. — Что для меня ничего не придумано. Что все мои хобби, поиски — просто бег на месте.

— Это не так, — сказал Марк. — Ты не пустая. Ты просто ещё не нашла то, что заставит тебя остановиться и сказать: «Вот оно».

— А ты нашёл?

Марк кивнул.

— Кофейню. Тишину. И возможность быть рядом с теми, кто мне важен.

Он не сказал «с тобой», но Аня почувствовала, что он имел в виду именно это.

Они подошли к её дому. Остановились у подъезда.

— Спасибо, — сказала Аня. — За сегодня. За лимонад. За то, что ты просто рядом.

— Завтра увидимся, — сказал Марк.

— Да. Завтра.

Она зашла в подъезд, обернулась. Марк стоял, глядя ей вслед.

— Спокойной ночи, Аня.

— Спокойной ночи, Марк.

Аня поднялась в свою квартиру, села на подоконник и долго смотрела на фонари. В голове крутилось одно: «Что я чувствую к Марку? И что мне делать с Денисом?»