Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

- Память о прошлой жизни, - отозвался он. Искорки в уголках глаз пропали. В голосе прозвучало столько печали, что ей захотелось обнять его, как маленького напуганного ребенка. Не смотря на то, что они были ровесниками. Вместо этого неожиданно для себя спросила:

- Так значит здесь все что угодно можно сделать?

- Не совсем... - ответил он, глядя вдаль. - То, что я не могу вообразить, того в моем мире и не появится. Как твою пироженку, например.

Его глаза сощурились, на лице расплылась блаженная улыбка.

- Спасибо, я даже вообразить не мог, что может быть что-то настолько вкусное.

Алина не поддержала его тона. Она встала и нахмурилась, о чем-то напряженно размышляя

- Так может... - она помедлила, подбирая слова, но так и не решилась сказать прямо. - Может не надо было тебе быть одному?

Они продолжили взбираться в гору в тишине. Она уже думала он не ответит, но спустя сотню другую шагов он тихо проговорил:

- Я не смогу глядеть в их глаза... Ведь я подвел их. Я не смог...

Зато в её глаза он поглядел. Ровный спокойный взгляд. Алина назвала бы его равнодушным, если бы не поджатые губы и не чуть сдвинутые брови. Да и кулаки его были сжаты до белых костяшек.

Глава 11. Буря.Страх. Покой

Путь становился все круче. Турист из Алины был такой же, как плавчиха.

- Я справлюсь. Преодолею эту противную гору, - твердила она про себя. - Это второе испытание, которое я должна...

Она обернулась на Святазара. Тот шел невозмутимый и спокойный, словно неспешно прогуливался где-то в городе посреди цивилизации, где полно скамеечек, кафешек и автобусов.

Хоть я и должна сама преодолевать препятствия, подумала Алина, все же хорошо, что он пошел со мной. Ох, как же все таки тяжко...

Ноги наливались тяжестью и еле ворочались. Тяжесть эта росла, казалось, каждый раз, когда она вспоминала о трудности пути. За шиворот будто кто-то хватал и тянул назад, стоило лишь прикинуть крутость подъема. А когда оглянулась назад, и вовсе пала духом. Казалось, что они так много прошли, но блестящая гладь озера была совсем рядом. Вверх же боялась даже смотреть. Если так устала уже сейчас, как же она поднимется туда.

Но вскоре выяснилось, что думает она совершенно не о том. По зарослям пронесся ветер, ветви трепыхались, будто хотели оторваться от деревьев и отправится в полет. Вокруг резко потемнело, небо закрыла тяжелая почти черная туча.

- Только не это... - прошептала Алина, утерев лоб от пота. В лицо плеснуло холодной водой. Далеко в вышине сердито загрохотало.

- Не может быть! Гроза? - простонала она. Святазар ничего не ответил. Он был невозмутим, как обычно. Алина прикусила губу. Мужлан. Ни за что не стану жаловаться. В конце концов должна же я хотя бы одну трудность преодолеть самостоятельно.

Они шли, и казалось установился некий баланс. Ветер рвал деревья рядом, но их будто не касался. Дождь шел совсем близко, но странным образом до Алины долетали лишь брызги.

- Наверняка это Святазар колдует. До нас ничего не дотянется... - бормотала она.

Граум-м! Небо перечеркнула молния. Гром расколол мир пополам. Алина взвизгнула и присела, руки вцепились в голову. Прямо под ноги ей подкатился камень, он был расколот и от него шел дым. Девушка подняла распахнутые глаза и увидела воронку.

- Святазар... - проговорила она, ощушая как нарастает в голосе паника. - Это - молния. А мы в горах...

- Да... Ты правильно подметила... - его голос прерывисто звучал сквозь шум бури.

Злость кольнула такая острая, что на миг забыла о грозе. Издевается он что ли? "Ты правильно подметила!" Да это невозможно не заметить!

Резко повернулась к нему да так и встала. Он глядел спокойным отрешенным взглядом. Непогода совершенно не тревожила его. Единственное, что поменялось в его облике - трепещущие от ветра волосы.

- Ты это... выбирай выражения... - проговорила она, совсем не так резко, как хотела изначально. Слова утонули в вое ветра и шуме дождя. Природа не делала для нее пауз, как это происходило со Святазаром.

- Как ты это де...

Она не успела договорить, как вдарила еще одна молния. Дерево, стоящее в пяти шагах впереди раскололо от макушки до корней. Вдоль ствола побежал огонь. Потом половинки медленно распались, языки огня истончились и пропали, вверх тонкой струйкой потек дым.

- Святазар! Спаси! - она ухватилась за него и трясла. В тот момент ею полностью овладела паника.

Через какое-то время она вдруг поняла что слышит лишь свой визг. Примолкла. Вокруг установилась полная тишина. Не выл ветер, не стучали капли, перестал грохотать гром. Даже листья на деревьях повисли и не производили звука. Вместо всего этого громко, на всю вселенную звучала ТИШИНА. Словно Алину поместили в звукоизолированную комнату.

Она подняла голову, ощущая как развязываются узлы, в которые стянуло мышцы шеи.

Вокруг стоял полный штиль. Деревья неподвижно поникли ветвями, словно в трауре по своему погибшему собрату. Ни одного листика не шевелилось. Святазар стоял, вскинув руку, будто дирижер перед оркестром, завершившим выступление.

- Спасибо, - пролепетала Алина и повалилась на ближайшмй камень. Облегчение навалилось слабостью, она поняла, что ей нужно посидеть.

Как здорово, что Святазар рядом. Он помог, сразу же остановил бурю. Продолжает творить эти свои евангельские штучки, как пророк какой-нибудь. Или святой...

Тут же плеснуло раздражением. Какой из него святой? Коли бы был святым, уж наверняка догадался, что такую опасную бурю нужно искоренять в зародыше. Не дожидаться, когда молния ударит так близко и погубит дерево. Будь он святым, уж точно сумел бы уберечь своих родных от виселицы.

Она дернулась, чтобы вскочить, но лишь на полпальца приподняла себя от камня. Шлепнулась назад и сурово уткнула в него палец. Указующий перст, как казалось ей тогда.

- Ты мог это сделать с самого начала!

- Что сделать? - лицо его было столь спокойно, что она поверила, что он и правда не понимает о чем она. Потому что если бы он понимал, это было бы самое изощренное издевательство, которое ей доводилось видеть.

- Унять бурю! Ты мог с самого начала ее унять! Еще до молний!

Она все же вскочила. Впрочем ноги ее тут же подвели, Алина охнула и опустилась на камень.

- Конечно, - кивнул он. Сквозь покой его черт проступила легкая капелька удивления.

- Тогда почему не сделал?! - устало проговорила она. Злится на этого дурака никаких эмоций не хватит.

- Так ведь буря нам не мешала, - дернул плечем парень.

- Не мешала? - Алина уставилась на воронку и располовиненое дерево. Тело ее затрясло мелкой дрожью. Не сразу поняла, что смеется. - Ха-ха-ха! Конечно же оно никак нам не мешало. Лишь расколола камень у нас под ногами и уронило горящее дерево на нашем пути. Не мешало... Конечно... Просто поджарило бы или разорвало на куски...

Ощущала свои слова, как шипящие капли кислоты, разъедающие все кругом. Все, кроме Святазара. Он был невозмутим и отстранен. Поэтому разъедающая волна обернулась и захлестнула её саму. Она так и задрожала от ярости.

- Ненавижу!

- Ненавидишь того, кто тебя спас, - прошептал голос в голове. Алина вскинулась, хотела возражать, но по телу уже катила волна стыда.

- Ненавижу! - крикнула она ему в лицо. - Может и бурю на нас ты наслал, чтобы потом спасти меня и выглядеть красавчиком!

Она замерла, потом захохотала.

- И лодку! Дырявую лодку тоже ты мне подсунул! Скучно тебе тут! Поразвлечься решил! Поиздеваться над наивной дурочкой!

Она осеклась, поймав его взгляд. Святазар глядел на нее со вселенским спокойствием и терпением. Это еще больше вывело ее из себя.

- Ну что ты молчишь? - взвизгнула она. - Оправдывайся уже!

Он дернул плечом и отвернулся. Её едва не порвало от обиды и ярости. Он так и не стал оправдываться. И жалеть её тоже не стал. В груди Алины бушевала буря, а вокруг стоял полный штиль.

Глава 12.Ночь. Святазар. Одна

В тот день они больше никуда не пошли. Так и сидели, не глядя друг га друга и не разговаривая. Для Святазара это было вполне естественным. На своих качелях он сидел точно так же - неподвижно и молча. Почти сто лет.

Алине затянувшаяся тишина встала поперек души. Чем дольше молчали, тем больше она мучилась. Сперва злилась, сочиняла целые язвительные, полные желчи и злобы монологи, которые громко кидала ему в лицо. Мысленно, конечно же.

Потом среди злобы стали промелькивать примирительные нотки, к тому моменту, как стало совсем темно и на небе высыпали звезды, готова была даже извиниться.

Он, как сидел, лег на спину и закинул руки за голову. Теперь взгляд был направлен в небо на звезды. Алина попыхтела, посопела и легла рядом. Из головы почти соприкасались. Трава была мягкой, погода теплой. Влага после дождя таинственным образом испарилась.

- Там, на мольберте... - проговорил он внезапно. Алина замерла, боясь спугнуть. Это был первый раз, когда он заговорил с ней первым и просто так, без дела. - Я изобразил то, что у тебя внутри.

Он замолчал. Она не могла понять подбирает ли он слова, чтобы говорить дальше или это все, что он имеет сказать.

- И... - проговорила она в ночь перед собой, чтобы приободрить его.

- К чему рисовать грязь и тлен, когда есть звезды? - спросил он, по прежнему не отрываясь от созерцания неба.

Алина даже улыбнулась такой наивности. На сайте НьюГойи тысячу раз разбирали эти темы.

- Ну, это стандартный вопрос неопытного непосвященного человека, - начала она. - Творчество должно нести правду жизни. Если рисовать только красивости, это как накрывать мертвеца красивым покрывалом. Это обман, лицемерие. Трусость. Побег от реальности мира.

Она быстро оседлала своего любимого конька. Она почти наизусть помнила посты НьюГрйи "Отчего красота мира - миф", "В чем правда, брат. О правде художника", "Мир - это грязь, а мы в нем микробы".

- Мы паразитируем на теле планеты, вырубаем леса, разливаем в морях нефть, устраиваем свалки, которые со временем лишь растут. Ядерное оружие, Чернобыль, Фокусима... - она говорила знакомые заученные слова, а внутри разливалась приятность. Глядите, какая я знающая, прогрессивная и немножко мученица. Ведь обычные люди так не думают и даже осуждают за подобную прогрессивную позицию.

- А кому оно должно? - перебил он. Алина моргнула и сбилась. По жилам потекло раздражение. Сам спросил и не слушает, впервые наверное получил шанс узнать прогрессивную точку зрения на жизнь и...

- Что, я не поняла?..

- Ты сказала - творчество должно нести правду жизни, - терпеливо объяснил он. - Кому оно должно?

- Ну как... - Алина растерялась. - Таких вопросов НьюГойе никто не задавал. - Что за дурацкий вопрос? Что значит кому? Нам! Человечеству!

Она вдруг вспомнила офицера фашистов. "Моё творчество послужит великой Германии!" - кричал он. Может быть Святазар тоже об этом вспомнил.

- А разве творец творит потому, что его попросило человечество? - тихо спросил он.

- Ну, гм... - смутилась она. Открыла рот, задумалась и закрыла его назад. А ведь правда. Сама не желала творить по чьей-то указке. Взъелась на маму за то, что она предлагала нарисовать мурал для садика. На сайт НьюГойи пришла отчасти в поисках свободы творчества. И тут сама сказанула - творец должен...

- Кому должен творец? - проговорила она. - А ты философ, Святазар.

- Ну так посиди сотню лет без сна и отдыха...

Она повернула голову и приподнялась. Неужели он пошутил? Но лицо его как всегда было неподвижно и умиротворенно. В глазах отражаются звезды.

А, ну его... Она легла обратно и тоже воззриламь на небо. Старалась представить, как это целую вечность сидеть и смотреть. Никуда не спешить, ни о чем не тревожится. Ничего не делать. От этого на нее повеяло такой жутью, что сладкий ужас заскулил как маленький щенок и спрятался в аорте сердца.

Тем вечером они больше не разговорили.

Утром она проснулась от приятного бодрящего запаха.

- Мама, - прошептала она и улыбаясь села. Некоторое время недоуменно хлопала ресницами, потом наконец вспомнила отчего вокруг ветви деревьев и трава.

Разочарование было столь резким и сильным, что едва не упала назад. Но все таки откуда запах? Если здесь не дом и нет мамы, значит и этого запаха быть не должно.

Рядом с ней на плоском камне на чистом листе лопуха лежала пироженка, точно такой же она угощала Святазара накануне. А рядом с ней... Алина потерла глаза. Рядом стояла кружка с темной жидкостью и видом и запахом походившей на...

- Чай? Откуда здесь чай?

Она заозиралась и увидела спину Святазара. Он сидел чуть сгорбившись и глядел вниз по склону. Ну конечно, чему же еще ему заняться - только созерцание.

- Оттуда, откуда и пи-ро-жен-ка, - ответил он, не оборачиваясь.

Осторожно взяла кружку. Она была глиняная, грубо обработанная, но в целом такая же точно, какие были в ее времени. Она осторожно вдохнула аромат, потом прикоснулась к темной поверхности губами.

- Тот самый вкус! - воскликнула она, улыбаясь. Глаза блестели.

- Иван-чай... - проговорили они одновременно. Алина рассмеялась, он улыбнулся.

- Мама мне такой делает по утрам, когда хочет меня быстро разбудить. Говорит, что это секретный папин рецепт. А ему дедушка рассказал...

Она отхлебнула питье и зажмурилась. Глаза защипало Вместе со знакомым вкусом нахлынула тоска по дому, сердце защемило.

- Ну что же ты? - на плечи легли теплые ладони, парень каким-то образом оказался позади нее, неуклюже потрепал по волосам. От его прикосновения сделалось тепло и покойно.

- Ты уже на пути домой. Не надо тосковать...

Она улыбнулась ему сквозь слезы и отпила чай. Сколько раз ворчала на маму за этот несовременный напиток. Но теперь понимала - это вкусно. И он действительно бодрит.

- Угощайся... - показала она на пироженое.

- Я уже... - ответил он, смущаясь. Она заметила в уголке его губ светлый крем. - Ты угостила меня, и теперь я могу сам...

Алина сидела на мягкой траве, чай из глиняной кружки, ела пирожное с зеленого листа. Тоска потихоньку растворялась в груди. Все будет хорошо. Этот мир выполняет мои желания, а самое главное мое желание - вернутся назад.

- Вернутся назад и заставить их всех признать... - напомнил кто-то внутри головы.

- Да, - улыбнулась она. - Заставить их всех...

Глава 13. Засохшийствол. Цветы. Ягоды.

После завтрака она аккуратно поставила кружку на камень и поднялась. Гора высилась перед ней огромная и неприступная. Вверх, все круче убегала тропинка.

- Ну что? Идем?

Он лишь кивнул. Поклажи у них не было. Они просто встали и отправились в путь.

Склоны делались все круче, земля все чаще уступала место россыпи камней. Зелени было все меньше и меньше. Алина то удивлялась, как легко шагают ноги, то вдруг вспоминала о своем нетренированном теле. Тогда сердце наливалось тяжестью, она чувствовала давление крови в голове. В висках начинало пульсировать.

Потом ее отвлекала какая-нибудь странная птица. Или облака складывались в знакомую форму, и она забывалась. В такие моменты идти становилось легко, усталость и тяжесть уходили. До тех пор, пока она снова о них не вспоминала.

Святазар шагал невозмутимо и легко. Как NPS в компьютереой игре. Будто не был живым человеком. В зависимости от того, в каком состоянии в тот момент была Алина - созерцательном или уставатешьном - и мысли в голове по этому поводу возникали ращные. Она то восхищалась его выносливостью и твердо решала идти так же невозмутимо. Или с головой уходила в едкое раздражение и злость. Как он может так равнодушно топать, когда она тут помирает?

Так продолжалось до тех пор, пока они не уперлись в почти отвесную стену. Как на зло это совпало с тяжким настроением девушки.

- И как мы теперь? - проговорила Алина, словно это Святазар устроил тупик.

Он остановился и поглядел вверх. Словно только что заметил препятствие. Да он же ведет себя, как беспечная пташка, которую она видела пару часов назад. Та так же беззаботно прыгала, пока не упиралась в какое-нибудь препятствие. Удивленно крутила круглой головкой, чирикала что-то свое и поворачивала назад.

Алина поглядела на парня. Все понятно. У него нет никакого плана. Он просто идет вперед, полагаясь на удачу. Как бревно, плывущее по реке.

Как всегда мысли отвлекли от ощущений тела. Обычная усталость отступила, зато появилась усталость душевная. Непрошибаемое равнодушие спутника довело ее до края. Раскрыла было рот, чтобы кричать и тут же закрыла назад. Бесполезно. Смысл кричать на человека, который совершенно на это не реагирует.

Она словно выгорела внутри. На месте сердца образовалось тянущее чувство пустоты, отчего мышцы тревожно сжимались. Это неприятное ощущение нарастало с каждым биением сердца и кажется было оправданным. Это и правда был тупик. Чего доброго придется спускаться назад и искать новую тропку. Алина прикинула, сколько они прошли, каких усилий ей это стоило, и слезы брызнули из глаз.

- Вот тебе и все можно сделать! - Алина зло стукнула кулачком по стене.

- Вот же тропа, - отозвался его голос. Она так и подпрыгнула. Как ни в чем не бывало он стоял рядом и глядел своим неподвижным бараньим взглядом прямо перед собой. Беззаботная птичка не повернула назад. Ей повезло отыскать щелку.

В груди колыхнулось раздражение, оно усилилось, когда она увидела, что он прав. Там и правда была тропа. Девушка задрожала от едва удерживаемой ярости. Издевательство! Специально скрывал от нее путь, чтобы показать, какая она беззащитная. Показать, что она ничеаошеньки без него не может.

- Ну так и пошли... - зло буркнула она и первой ступила на тропу.

Идти было довольно таки удобно, камни складывались в некое подобие ступеней, хотя признаков цивилизации Алина сколь не пыталась, разглядеть не смогла. Гора будто сама создала этот удобный путь.

Не смотря на это тревожный узел в груди затягивался все туже. Сперва была развалившаяся под ее ногами лодка, потом сгоревшее дерево. Не может быть чтобы сейчас все обошлось без чего-нибудь подобного. А то и похуже.

Алина задумалась, что может быть хуже утопления и удара молнией. Удушье? Расчлененка? Нет, это все стоадания телесные. Куда страшнее страдание души.

Точно. Похуже может быть... предательство. Алина поежилась. Вспомнилось, как кричала на пороге класса на Вадима Петровича, а потом точно так же в трубку маме:

- Предатели! Вы предатели!

Святазар, если задуматься, тоже предатель. Из-за него умерли мама и сестра. В голове у Алины окончательно все перепуталось, настроение испортилось. Страдания души были ближе, чем она ожидала.

Прибавила шагу, словно пытаясь убежать от раздражающих мыслей. Руки сделали движение, словно хотели снять школьный рюкзак. Тут же ощутила его отсутствие, странно, только теперь вдумалась в факт, что попала сюда без рюкзака. Он остался в классе Вадима Петровича.

Но дело было не в рюкзаке. В нем лежал блокнот и карандаш. Чтобы унять тревогу в груди, хотела достать его и почеркать бездумно, как делала всегда.

Но блокнота нет. А значит надо отвлечься чем-то другим. Она поглядела вперед и ахнула. Тропа привела их на просторную каменную площадку. Здесь почти не было почвы, только голый плотный камень. И здесь ничего не росло. Даже травы. Тем большим чудом казалось невысокое, в рост девушки деревце, все покрытое аккуратными ярко зелеными листиками.

Алина осторожно ступила на площадку, восхищенно раскинув руки и распахнув глаза.

- Как он тут выжил?! Здесь и земли то нет!

Святазар отозвался снизу:

- Семечко об этом не знает. Оно просто выпускает росток, а потом надеется на Бога.

Алина набычилась.

- Семечко? На бога?

Она фыркнула и протянула руку.

- Наверное плоды у него вкусные...

Пальцы коснулись цветов, ствола.

- Уй! Колючка!

На пальце выступила крупная красная капля. Она сунула палец в рот.

- Дурацкое дерево! - воскликнула она. - Плодов нет, одни колючки. Чтоб ты засохло!

Вспомнила картину с сайта НьюГойи. Даже вздрогнула, когда поняла, что не думала о нем целую вечность. А ведь совсем недавно часа не могла провести, чтобы не заглянуть в интернет, не появилась ли там новая картина. Или очередная умная и едкая правда об окружающем мире.

И вот теперь словно вновь зашла туда и увидела картину. Человек пожирает природу. Трубы, изрыгающие черный дым, танкеры с зияющими дырами в бортах, разливающие по морю черную нефть, пожары, сжирающие целые леса и огромные площади пней.

Она содрогнулась от жалости. Как мы люди можем себе позволить такое?! Мы должны раскаяться, уничтожить все машины, отринуть прогресс и раскрыть объятия...

Она ощутила, что стоит, распахнув руки перед деревцем.

Распахнуть объятия нашему зеленому миру! Грин пис! Да! Она повернулась к деревцу да так и встала. Перед ней стоял давным давно засохший ствол, на голом камне лежит горка сухой листвы.

Чернота, гниль и разложение. Она так и застыла, не в силах убрать руки или прикоснуться еще раз, чтобы помочь. В распахнутых глазах отразилась черная волна тлена.

- Как это? - она указала на деревце. Святазар качнул головой. Печально, как ей показалось.

- Ты же сама сказала...

- Что я сказала? - она вытаращила блестящие от влаги глаза. - Я же просто сказала! Разве от простого "сказала" такое бывает?!

Он молчал.

- Это я его убила?! - в муке вскричала она. Чувство непоправимого захлестнуло с головой. По щекам потекли слезы.

Ей казалось, что это её душу засушили и растворили в гнили. Она содрогнулась от омерзения к себе, а он посмотрел и дернул плечом. Его спокойствие ранило ее, как нож. Он не понимает? Оно и ясно, ведь он и своим родным позволил умереть. Сбежал. Как называют людей, которые не способны испытать сострадание? Эмпатия? У него нарушение эмпатии?!

- Нет, не убила. Оно просто уснуло, - произнес он и вновь обратил на нее спокойный взгляд.

- Как ты можешь так говорить! - взвизгнула Алина. - Оно умерло! Я же вижу! Это я! Я убила его!

- Оно спит... - повторил он, чуть нахмурив брови.

- Ты дурак? Не видишь, что оно погибло! Это же очевидно даже ребенку!

Теперь в ней не осталось ничего, кроме злости. Злости на него. Почему он спорит? Он хочет умалить её вину? Но я не желаю отказываться от вины. Я виновата! Виновата, слышите?!..

Он тяжело вздохнул, на миг ей показалось, что он хлопнет себя ладонью по лбу или закатит глаза. Но он просто коснулся деревца с другой стороны от того места, где поранилась она.

- Проснись.

Он произнес это слово тихо, но настолько повелительно, что Алина распахнула глаза и сама будто очнулась.

Что это я на самом деле? Это всего лишь дерево. К тому же здесь такой мир, невзаправдишный. Разве можно здесь к чему-то относится серьезно. Да и не могла я никого убить. Наверное оно изначально было сухим, я просто не заметила. Оно и понятно, изначально было глупой мыслью тут вырастать. Глупое дерево, глупый Святазар!

- Проснись!

Отголоски его слов еще витали в воздухе. Он говорил уверенно, как власть имущий, но у Алины рука потянулась покрутить у виска. В конце-концов она же прагматичный современный человек, который трезво глядит на вещи...

По сухим ветвям дерева пошла дрожь. На землю посыпалась труха и серая пыль, словно ветви были созданы из пепла. Сердце девушки замерло, деревце сейчас рассыпется.

Но вместо того, чтобы истончится до воздуха ветви на глазах стали набухать, а потом разом сменили цвет. Словно серое покрывало сдернули со свежего зеленого растения, которое вновь было покрыто яркой листвой.

Алина заморгала. Как это? Перед ней было молодое свежее деревце. Зеленая весенняя листва ярко сияла на солнце, а меж листиков красными бусинами висели ягоды.

Она протянула руку и коснулась одной из них. Плотные, полные жизни и энергии. Если положить в рот и сжать зубами, так и брызнут соком.

Алина перевела взгляд на Святазара. Он не улыбался, довольный собой. Хотя мог бы. Алина на его месте точно не удержалась бы. Он даже не хранил многозначительное спокойствие. Дескать, гляди, я был прав. Нет. Как обычно он был отстранен, будто не произошло ничего достойного его внимания.

Ее затрясло. Это значит, что и я не достойна его внимания. Походя он исправил то, что я поломала, и не считает это достойным внимания?!

Тем более не спросясь он переделал то, что я сотворила. Хорошее ли, плохое ли, оставим это за скобками. Главное, что это было мое решение. А он взял и настоял на своем. Значит ткнул меня носом в мою неполноценность. И ладно бы просто ткнул, а еще ткнул и тут же отвернулся, как будто брезгует меня поучать.

Она задрожала от ярости. Нет, не просто брезгует. Он вообще на мой счет не имеет никаких чувств. Ему на меня полностью плевать. Нет, не плевать. Когда плюешь - это некая эмоция, это трата слюны, в конце концов. На меня же, как на пустое место даже слюны не то что жаль, а в голову не придет плюнуть.