Проект "New de Goya" или Алина в стране кошмаров

Зато здесь Ленка ощущала себя на собственном месте. Зайди речь о кухне, своей грациозностью она поспорила бы и с мисс школы. Хотя нет. На кухне Ленка царит, как императрица Екатерина вторая царила в Российской империи. Училка по истории очень красочно рассказывала о ее правлении.

На разделочном столе как на параде выстроились ряды коробочек, баночек, бутылочек с поясняющими надписями, с открытыми и закрытыми крышками и пробками. Обеденый стол был засыпан мукой, рядом лежало тесто и скалка.

На большой тарелке стояла заготовка великолепного пирога, готовая к отправке в духовку. Духовка была включена и напоминала уютное окно в многоэтажке. Ленка что-то мурлыкала под нос, нанося последние штрихи в свой шедевр.

- Твоя подруга при смерти, а ты тут мурлычешь песенки, - громко произнес Алинин голос. И вновь она ощутила это чувство раздвоения. Голос однозначно ее, но связки и язык точно оставались недвижимыми.

- Что? Какая подруга? - лицо Ленки побледнело, рот округлился.

- Подруга, которую ты обозвала дурой и отправила в дурку! - сказала Алина по инерции уже сама.

Ленка неуверенно улыбнулась.

- Так вон же ты. Насколько могу видеть у тебя все в порядке.

Она нанесла последний штрих на пирог, заметный и понятный только ей самой и торжественно отступила в сторону.

- Я изготовила его для тебя. Примирительный пирог. Даже если ты и затаила на меня обиду, увидев его ты разом растаешь...

Ленка говорила уверенно. Алина и впрям чувствовала, что тает. Такого шедевра Ленка давно не делала. Уж она со своим художественным вкусом могла это оценить. Не пирог, а настоящее произведение искусства.

Конечно на нем не было ни жуков, ни червей, это было бы слишком для Ленки, зато она выбрала блестящую темно-бардовую глазурь. При должной фантазии ее можно принять за запекшуюся кровь.

- Ты превзошла себя, - сказала Алина. От этих слов подруга расплылась в улыбке. Облегченной, как показалось девушке. Видать Ленка все же сомневалась в ее, Алининой, способности прощать.

- А тебя так легко купить, - синтезированный голос НьюГойи заполнил кухню. - Ее мнение о твоем творчестве никуда не делось.

Алина нахмурилась. А ведь точно.

- Но если ты делала его для меня, - проговорила она, - где жуки и черви?

Ленка неуверенно улыбнулась.

- Мы с тобой как Урфин Джюс и филин Гуамоко, - мягко отозвалась она. - Помнишь в детстве читали книжку. Филин считал, что колдун обязан есть червей и прочие гадости, а Урфин...

- Прочие гадости?! - Алина вновь ошутила ярую злобу, скручивающуюся в животе в тугую спираль. - Так значит ты думаешь о моих рисунках?

Ленка перестала улыбаться.

- Пожалуйста, не начинай. Хорошо ведь было!

- Не начинать?! - взвизгнула Алина. Тугая ярость без предупреждения ударила в голову. - Ты остаешься при своем мнении, а я должна улыбаться и месиво твое жевать? Урфин и то больше уважал Гуамоко, хотя бы притворялся...

- Почему я должна притворятся, когда общаюсь с подругой? - приполняла брови Ленка. - Ты же сама все время говоришь о правде.

- Да! Тогда и я скажу правду! - выкрикнула Алина - Пирог у тебя вышел... Вышел...

Она заметалась, ища подходящего слова.

- Крысиный, - подсказал НьюГойя.

- ...крысинный! - закончила она.

Ленка пожала плечами.

- Нормальный у меня пирог. Я для тебя постаралась, освоила новый рецепт, подобрала цвет глазури...

Она не договорила. Пирог вдруг шевельнулся. Тесто в середке дрожало и пучилось. Ленка ухватила лопатку для микроволновки и осторожно ткнула в пирог. И тут тесто прорвалось и наружу посыпала целая череда мышей.

Ленка визжала, мыши пищали, Алина в ужасе отступила. В ушах звучал хохот НьюГойи. Мыши падали на пол и принялись носится по кухне. Ленка взгромоздилась на плиту, не переставая визжать.

- Поджарь ее! Поджарь! - кричал голос в ушах. Алина в ужасе увидела, как ее собственная рука потянулась к ручке плиты. В ужасе ухватила ее второй рукой и выскочила с кухни.

- Нет. Мне показалось. Руки меня слушаются, - твердо сказала сама себе и вдруг поняла, что вновь очутилась на улице.

- Куда двинем дальше? - бодро спросил её электронный голос, не давая остановится и подумать. - Хочешь поглядеть на твоего разлюбезного Вадима Петровича? Нашу тонко чувствующую кудряшечку и милашечку?

Голос НьюГойя так и брызгал ядом.

- Хочу, - проговорила Алина. Это единственное слово оцарапало глотку. Если Золька вызывала в ней жалость и равнодушие, а на счет Ленки она сомневалась, то на счет учителя ИЗО в ней колебаний не было. Он заслужил и крыс и червей.

Ноги понесли ее к школе, а в горле пересохло. Вдруг вспомнилось, кто идет в ее списке возмездия сразу следом за учителем.

Глава 17.Наставник. Хейт. Сомнения

Настало время Вадим Петровича. Ложного наставника. Предателя из предателей. Вот уж кто заслуживает эпитета - крыса.

Алина снова отпихнула зарождающуюся было мысль о маме. Нет. Сосредоточимся на Вадиме Петровиче. Если НьюГойе надо, чтобы я отомстила - это наилучшая кандидатура. Если я все сделаю правильно, быть может он забудет обо всем прочем. Я должна удивить его. Порадовать.

Пока пыталась навести порядок в собственной голове, перед ней выросла школа.

Миновала пост охраны, охранник на нее даже не взглянул. Прошла в дальнее крыло школы, правильно, где еще располагать кабинет рисования, никому не нужного предмета. Так думают завучи и директор. Но Алина теперь знает, что это не так. Через любовь к рисованию в её жизнь вошел НьюГойя. Вошел и вручил ей суперсилу возмездия. Она тихо отворила дверь и остановилась на пороге.

Вадим Петрович сидел за компьютером, спиной ко входу и увлеченно стучал по клавиатуре. Её не заметил.

Алина вытянула шею и приблизилась. Совершенно беззвучно, несмотря на то, что на ногах были надеты тяжелые ботинки. Ощущение странности происходящего вновь коснулись её мозга, но тут же были вытеснены мыслями о том, что делал Вадим Петрович. Он сидел на своей страничке, где выкладывал переделанные рисунки школьников.

Алина увидела картинку. Неказистую с виду, но сразу видны признаки старания. Даже прилежания. Сразу ясно, что нарисовавший её ходит в художку и старается. Часами просиживает перед мольбертом. Алина была такой же.

"Не знал, что ты способен на шедевр?", - писал учитель.

" Да? Педагог в художественной школе постоянно ругает меня! Поверить не могу, мое творение собрало почти сто лайков! И это незнакомые люди! Меня никогда никто не хвалил! Спасибо!"

"Теперь ты будешь верить в себя?"

"Да! Теперь я вижу, что у меня есть талант! И он не зря!"

Следующий "шедевр" был напротив выполнен полным дилетантом в живописи. Просто каракули нарисованные на отвяжись. Вадим Петрович на мгновение замер и написал:

"Колобов, ты постарался! Пять!"

"Ха-ха! Никогда так не смеялся! Вы из моей карявки настоящее произведение сделали. Даже моя девушка офигела! Сказала, что я как этот... Пикасо!"

"К своим стараниям нужно относится с большим почтением. Глядишь и восторгов от девушки будет больше..."

Вадим Петрович листал ленту и улыбался, потом засмеялся в голос. Алина стояла за его спиной, позабыв о причине своего присутствия здесь. Неприятные мысли и воспоминания о причиненной боли уступили место теплому щемящему чувству. А ведь он и правда помогает детям. Одиноким, брошенным детям, которых некому похвалить. Заставляет их ценить плоды своего творчества, какими бы нелепыми они не казались. Даже в самой распоследней корявке Вадим Петрович способен разглядеть творчество. И не просто разглядеть, а показать это окружающим.

Вадим Петрович щелкнул клавишей мыши в очередной раз и вдруг замер. За его спиной так же замерла Алина. На экране высветился её рисунок с жуками.

Веселость разом слетела с Вадима Петровича. Он сгорбился и тяжело вздохнул. Рука гладила мышку.

- Эх, Алина... Как же так вышло?.. - пробормотал он.

Девушка ощутила укол досады. Тишина, установившаяся в груди, разом уступила место буре чувств. Злоба скручивалась в тугой комок в животе, чтобы выстрелить в голову безумными идеями.

Сейчас я тебе покажу, как так вышло?! Сейчас я все скажу! Она сжала кулаки. Но едва она раскрыла рот, как...

Дзинь. Оповещение нового комментария. Вадим Петрович встрепенулся и поглядел на экран.

"Что за мазню ты разместил? Ни вкуса, ни такта!"

Дзинь!

"Если бы я так рисовал - удавился бы от стыда!"

Дзинь!

"Кто вообще может ставить лайк такому убожеству?"

Вадим Петрович поменялся в лице.

- Нет. Нельзя так писать. Кто эти люди?

Он застучал по клавише мыши. Удалить. Удалить комментарий.

Дзинь! Дзинь! Дзинь! Новые отзывы сыпались с невообразимой скоростью.

"Вы не поняли... Мы просто прикалывались..." - попытался возразить автор рисунка.

"Эта мазня не тянет даже на прик