Паутина мироздания: Возрождëнная

В изумрудных глазах Неморы снова заплясали яростные огоньки, как будто перед еë внутренним взором живо пронеслись весьма болезненные воспоминания:

— Так было, пока не пришли странствующие в пустоте, — смягчившись дриада добавила, — и пока не появилась ты.

Наконец, поросшие густой сочной травой и кустарником поляны перешли в настоящий лес. Тропа стала едва заметной, сокрытая ковром плотного пружинистого мха и смесью опавших листьев и хвои.

— Далеко нам ещё и почему здесь нет твоих соплеменников? — полюбопытствовала Алиса.

— Нас осталось очень мало. В этом лесу всего несколько сотен. Мы не строим городов подобно другим рассам и от этого возникает обманчивое ощущение, что лес пуст. Однако, будь уверена, наше присутствие давно заметили. Ты жива только потому, что явила себя, сняв шлем. И, конечно, потому что я сопровождаю тебя. Наши дозорные не видят в тебе угрозы.

— Что касается нашего пути, — продолжила дриада, — он почти окончен, но предстоит ещё немного пройти. Нунгура расположена на берегу озера Дулсу, практически в самом центре леса. Уверена, хранители уже ждут нас там.

— Что за «нунгура»?

— Так мы зовём наши священные рощи. Практически в каждом лесу есть такая. Иногда даже не одна.

Вопреки ожиданиям Алисы, чтобы «ещё немного пройти», понадобилось около трёх часов. На поверхности Сильфенты уже забрезжил рассвет. Лес призрачного ветра наоборот — начал погружаться в сумерки. Движение воздуха замедлилось, интенсивность свечения растительности на потолке и стенах каверны стала быстро снижаться. К озеро Дулсу спутники вышли, когда сумерки в каверне уже перешли в глубокую ночь. Однако, мрак не поглотил всё вокруг. С угасанием света вверху начал слабо светиться мох, обильно произрастающий как на почве, так и на стволах деревьев. Модифицированное зрение Алисы позволяло ей относительно неплохо видеть ночью на поверхности Марса, используя лишь свет звездного неба. Поэтому, с учётом исходящей от мха подсветки, валькирия не испытывала ни малейшего дискомфорта. Как ни странно, Номера тоже.

В воздухе кое-где то и дело проносились яркие светлячки. С учётом отсутствия фауны Алиса понятия не имела, что это могло быть. Однако, Немора не выказывала ни малейшего беспокойства, и девушка решила, что это вполне привычное для здешних мест явление.

Озеро Дулсу предстало перед путниками мистическим чёрным зеркалом. Местами в толще воды были отчётливо заметны неяркие пятна желто-зеленого свечения — вероятно биолюминесценция водорослей или скопления прочей органики. Кое-где, по—видимому гонимые глубинными течениями, пятна света неспешно перемещались под водой. Сама же водная гладь, местами сокрытая рваной туманной дымкой, оставалась абсолютно спокойной. Обостренный слух Алисы не уловил ни единого всплеска.

Без исходящего от потолка пещеры свечения даже валькирия не могла разглядеть дальний берег озера. Хотя возможно, всему виной были скопления тумана. Ясно было одно — озеро весьма большое. Его каменистые берега оторочивала узкая полоска буйного разнотравья, которая практически сразу переходила в окружающий лес. К слову сказать, высота его здесь была приличной, так что определить, где находиться священная роща, она же нунгура, решительно не представлялось возможным.

В отличие от семнадцатой Немора, казалось, совершенно точно знала куда двигаться дальше и всего через полчаса пути вывела девушку к кольцу священных деревьев. Оно было значительно меньше, чем то, которое Алиса видела в прошлый раз, всего десяток деревьев. Не сказать, чтобы Сивии росли здесь намного ближе друг к другу, однако из-за существенно меньшего их количества расстояние между диаметрально противоположными деревьями не оставляло пространства между их кронами. Переплетаясь вверху, ветви образовывали сплошной купол. Вкупе со стволами-колоннами картина напоминала исполинских размеров ротонду.

Первое, что бросилось в глаза Алисе — священные деревья в темноте довольно интенсивно сияли. Их корни, стволы и кроны были как будто напитаны изнутри нежным зелёным светом. Девушке на ум почему-то пришло именно слово «сияли», а не «светились». Возможно, потому что это сияние подобно свету в основании горящей свечи подсвечивало только сами священные деревья оставляя во власти мрака всё прочее.

Второе еë наблюдение относилось к огромному бугристому валуну в самом центре ротонды. По форме глыба наиболее походила на эллипсоид, хотя и провалившийся почти на треть в грунт. Впрочем и видимой части было достаттчно, чтобы валун возвышался над головой Алисы более, чем на полметра.При этом огромный камень лежал, если так можно выразиться, «на боку». В противном случае его высота более, чем двукратно превысила бы рост семнадцатой. Несмотря на свою бугристость, валун все же не создавал впечатление о своём природном происхождении. Слишком хорошо в нём были соблюдены пропорции. Да и вездесущий в здешних местах мох, казалось, сторонился его. На расстоянии пары метров вокруг глыбы не было абсолютно никакой растительности. Только серый каменистый грунт. Впрочем, весьма вероятно глыба была предметом культа и от растительности избавлялись по религиозным соображениям. Так или иначе на валуне не было ни следа органики или пыли. Его глянцевая обсидиановая поверхность была превосходно отполирована и, отражая каждый огонёк снаружи, не давала ни малейшей возможности разглядеть, что находиться хотя бы на миллиметр под ней.

— Никто не знает откуда он здесь, — ответила на безмолвный вопрос Немора, — Он лежал здесь ещё до основания нунгуры. Наши предки почитали его. Они верили, что камня касалось пламя небесного владыки. Настоящего...Священные деревья набрали силу и взметнулись вверх, а на камень ни осело ни одной крупицы пыли. Травы обходят его стороной.

Алиса украдкой запустила встроенный в скафандр сканер в надежде при первой удобной возможности ознакомиться с результатами спектрального анализа глыбы. Она сделала это скорее из любопытства, нежели преследуя какой-либо практический интерес.

— И всё-таки ты меня обманула! —с наигранным возмущением упрекнула Алиса, где же твои хранители, которые уже должны были нас ждать? Что скажешь, девятая хранительница?

— Ты неправильно меня поняла. Я не одна из, я — следующая после. Восемь лучших представителей этого племени пало в битвах со странствующими в пустоте. Нас осталось так мало... Их души выбрали следующей хранительницей меня. Когда меня не станет, моя душа останется здесь, связанной с этой священной рощей. Но всё идёт к тому, что моей душе не из кого будет выбирать.

— Мне очень жаль, — только и смогла тихо произнести терзаемая угрызениями совести Алиса, — Но где же все остальные?

— Они покажутся только после окончания ритуала. Таков обычай.

— Какого ещё ритуала? — опешила девушка.

— К нунгуре редко допускают чужаков, очень редко... Сказать по правде — практически никогда. Но если такое случается, чужеземец должен открыть свои мысли священным деревьям. Так мы выявляем тех, кто явился с недобрыми намерениями.

— Тогда не будем всех томить ожиданием.

— Мудрое решение, — одобрила дриада, —Никому не ведомо, когда последний лист упадет с древа жизни Сильфенты, однако их уже почти не осталось.

Как бы в подтверждение своих слов Немора быстрым шагом направилась внутрь сияющей природной ротонды. Алисе не оставалось ничего, кроме как последовать за своей спутницей. Из всех образующих колонны священных деревьев дриада, казалось, выбрала одно и направилась прямо к нему. Валькирия не смогла найти в нём каких-либо особенностей. Впрочем, она не сильно-то и старалась. Всё внимание девушки намертво приковала к себе чёрная глыба в центре ротонды. Ей очень хотелось поскорее надеть шлем и взглянуть на результаты сканирования, но, конечно, она понимала — сейчас не подходящее время.

Подойдя к цели, Немора остановилась в торжественной позе.

— Возложи свою длань на тело священной сивии, — полупроговорила-полупропела дриада и затем шёпотом, как будто кто-то был рядом, добавила, — положи на ствол левую руку.

Алиса быстро стянула перчатку и осторожно положила ладонь на сухую и шершавую, но как будто теплую, кору. Тактильные ощущения были очень приятными, уютными, слегка убаюкивающими. Вдруг оставленный анкодайей дриады хризолитовый узор ярко вспыхнул по всей видимой части ладони девушки. Валькирия инстинктивно попыталась отдернуть руку, но та оказалась намертво приклеена к стволу дерева.

— Не бойся, — попыталась успокоить еë дриада, — чтобы ты случайно не прервала ритуал, и твоя душа смогла вернуться обратно, сивия на время взяла под контроль твоё тело.

Меж тем, на коже Алисы хризолитовое свечение быстро набирало интенсивность. Становясь нестерпимо ярким, свет вынудил семнадцатую непроизвольно зажмуриться. Всё ещё с закрытыми глазами, девушка почувствовала, что коварное дерево наконец отпустило её. Каково же было удивление семнадцатой, когда распахнув веки она не увидела вокруг себя ничего. Точнее, ничего из того, что было вокруг за мгновение до этого.

Она стояла посреди по колено залитой туманом поляны под безлунным небом, усыпанным мириадами звёзд. Тело Алисы привычно облегала орбитальная униформа, обгоревшие ошмётки которой по всем законам логики в настоящее время должны были нестись где-то в пространстве.

Поляну окантовывали тёмные контуры подступающего леса. Снующие между ветвями деревьев разноцветные огоньки, не позволяли неясной растительной массе навевать тревожное ощущение. Легкое движение ночного воздуха хотя и дарило ощущение свежести, было не в силах разогнать клубы устилающего поляну тумана, заставляя его лишь слегка струиться. Вокруг не было ни души.

Спустя мгновение Алиса поняла ошибочность последнего утверждения. Душ вокруг неë оказалось в избытке. Один из огоньков отделился от общей массы и стремительно метнулся ей под ноги лишь для того, чтобы в следующий миг подняться сотканной из тумана гуманоидоподобной фигурой. Фигура на пару секунд застыла в паре шагов перед девушкой, затем по её поверхности побежала рябь. Туман стремительно начал стекать вниз, открывая облик скрывающегося под ним человека.

— Здравствуй, Алиса, — произнёс Аспирант, — не стану дарить ложных надежд. Перед тобой лишь родной образ, оболочка с новым содержанием. Так будет проще открыть твой разум.

— Это ещё слишком свежая рана... К тому же, я полагаю, в мой разум ты уже проник. Кем бы ты ни был.

— Иной раз горечь утраты приносит не только страдания, подчас она не даёт нам свернуть с предначертанного пути, забыть кто мы и ради чего живём, — явно о чем-то своём ответил «Аспирант», — что до твоего разума, то я считал лишь поверхностные воспоминания. В его глубины я попаду только с твоего разрешения.

— Ты всё ещё не сказал кто ты. Моё имя ты знаешь. Получается как-то невежливо, — имитируя лёгкую обиду семнадцатая попыталась притворным упрёком вытянуть из собеседника побольше информации.

— Меня звали когда то Калам Бэл Нира. Ты можешь обращаться ко мне просто Калам.

— Хорошо. Но кто ты или что ты, Калам?

— Вопрос простой и одновременно безмерно сложный. Кем мы мним себя здесь и сейчас не существенно, ибо то всего-лишь наши суждения. Суть души определяют не мысли, но поступки. Ведь истина яснее всего отражается в водах реки времени. Потому, скажу тебе не о том, кем я считаю себя теперь, но о том, какой выбор я сделал когда-то.

Алиса не перебивала — ждала продолжения.

— Я держал в руках судьбу этого мира и я же обрёк его на погибель. Я отсрочил неизбежное и дал жизни новую надежду. Я считал себя мудрейшим из всех, но понял, что был величайшим глупцом. Знай же, пред тобой дух последнего владыки Сильфенты и первого хранителя леса призрачного ветра.

Не зная, как реагировать на эту тираду, девушка продолжила хранить почтительное молчание.

— Но довольно обо мне, — продолжил Калам, — Немора привела тебя сюда, значит, она твёрдо уверена, что пророчество именно о тебе, что ты и есть феникс — наша последняя надежда...

Алиса наконец решилась прервать затянувшееся было молчание.

— Калам, послушай, я не знаю с чего Немора вбила себе в голову, что я этот ваш феникс. Ещё вчера я знать не знала ни о дриадах, ни об этой планете. Я уже молчу о магии и этих ваших пророчествах. И я понятия не имею от кого и, самое главное, каким образом вас нужно спасать.

— Принять истину подчас непросто. Понимаю. Потому не прошу ни о чем, кроме разрешения узреть глубины твоего разума. Тебе ничего не грозит.

— Согласна, — теряя терпение выпалила девушка, — но баш на баш! Ты смотришь в мой разум, я получаю ответы на все свои вопросы? Без твоего словесного тумана, прямо и четко.

— Об ином я и не прошу, ибо для меня уже очевидно, что помыслы твои чисты, как горный ручей. Но я должен знать где этот ручей берёт свои истоки.

— Договорились, — отрезала девушка, — что я должна делать?

— Я знаю, Немора уже показала тебе азы искусства, что мы называем шёпотом душ. Попробуй использовать его применительно к себе. Сконцентрируйся. Подними из глубин памяти своё самое первое воспоминание о себе, свои детские образы. Заставь появиться пред внутренним взором ту, кем ты мнишь себя теперь.

— Жизнь в качестве лабораторной мыши не отличается разнообразием, так что, думаю, с этим я справлюсь, — попробовала отшутиться Алиса, однако в голосе еë явственно звучали грустные нотки.

Девушка уселась на сухую мягкую поверхность в привычной по прежним тренировкам позе лотоса. С удовольствием ощутила под собой, упругий слой невысокой густой травы. Не зажмурила, а именно прикрыла глаза, спокойно опустив веки. Как перед прыжком в воду сделала глубокий вдох, чтобы спустя пару мгновений долго и ровно выдохнуть.

Набирая скорость калейдоскоп воспоминаний закрутился в голове Алисы. Годы, проведённые в лаборатории, многие назвали бы тюремным заключением, но эта была еë жизнь, и другой она не знала. И тюрьма может казаться домом тому, кто никогда не знал настоящей свободы. Девушка успокоилась и даже слегка задремала. Детские воспоминания вызвали лёгкую улыбку в уголках еë губ.

Вдруг перед внутренним взором Алисы возникла давно знакомая картина из ночного кошмара. Только на этот раз всё было так реалистично, как будто происходило наяву. Девушка слышала скрежет меча по собственным костям, треск разрезаемой острием ткани. Она видела как с извилистого, будто сотканного из всполохов чёрного пламени клинка падали капли собственной крови, как на белоснежной ткани еë необычного одеяния всё быстрее разрастается алое пятно. Алиса буквально чувствовала, как зловещее чёрное лезвие стремительно вытягивает из неë жизнь. Мимолетное удивление тут же сменилось скорбью по предстоящей безмерной утрате. Не собственной жизни, чего-то куда более ценного. Изображение поплыло, чтобы мгновение спустя замереть непроглядной тьмой. Нет. Не тьмой. Пустотой, бездной в которой нет абсолютно ничего, ни малейшей искорки света.

— Алиса, ты в безопасности, открой глаза, — девушку мягко, но настойчиво трясли за плечи. Придя в себя, она не сразу сообразила, что над ней склонился не такой знакомый и родной Аспирант, а Калам в его обличии.

— Ну что? Получилось? — только и смогла произнести девушка, переведя дыхание. Еë всё ещё била мелкая дрожь.

— В чертогах твоего разума я увидел, что хотел и много более. Но ответы на прежние вопросы породили новые.

— Если ты об этом кошмаре, то я привыкла. Вижу его с самого детства.

— В чертогах разума нет места фантазиям, их наполняют только воспоминания. Отсюда и новые вопросы...

— Ну, дырку в груди я бы точно запомнила, —фыркнула семнадцатая, — Ладно, проехали. Что скажешь в остальном? Гожусь я в спасительницы твоей планеты?

— Я ошибался прежде и ошибался не единожды. За мои ошибки уплачена страшная цена. Но сейчас я ясно вижу, что ты можешь стать ключом к спасению не только нашего мира, но и сотен других. Тебе уготована великая судьба.

— И что нужно делать?

— Это ты решишь сама. Когда придёт время, — Калам вздохнул и тоскливо добавил, — а его очень мало, по крайней мере у нашего мира.

— Но чем-то ты можешь помочь? Хотя бы расскажи от кого вас нужно спасать.

— Я покажу, приготовься.

Как и к чему готовиться девушка спросить не успела. Яркие полуденные лучи вдруг ударили по еë глазам. Когда зрение вернулось, перед Алисой открылась картина, по своему размаху сравнимая разве что с одним из немногих голофильмов, которые постепенно начали сменять контент на технологиях виртуальной реальности.

Она бестелесным духом парила высоко над кронами бескрайнего леса, покрывающего собой всё до самого горизонта. Распростершаяся внизу поверхность зелёного океана разительно отличалась от того унылого жëлто-бурого пейзажа, который Алиса наблюдала с высоты недавнего полёта на спине дракона. Казалось, в этом нескончаемом оазисе жизнь бьёт ключом. Растительность покрывала буквально всë: обширный горный массив с покатыми вершинами, протяжённые плато и долины, предгорья и убегающие вдаль равнины. Кое-где густой лесной ковёр прорезали ленты полноводных рек, в ярких лучах дневного светила искрились блюдца озер самой разнообразной формы и размера.

Алиса ещё не успела прийти в себя от захватившего еë дух природного великолепия, как картинка потеряла чёткость и расплылась, чтобы в следующее мгновение проявиться новой сценой.

Теперь она, всё так же бестелесно, находилась в неком подобии огромного тронного зала под открытым небом. От подножия горного пика исполинским каменным языком далеко в сторону выдавался скалистый утёс, высоко нависая над зелёной равниной. Падающий с гор водопад небольшим озером растекался по его поверхности, чтобы затем вновь низвергнуться с высоты через сквозной каменный колодец у края выступа. Зеркальную гладь густым ковром покрывали крупные соцветия алых водных цветов. Посреди озера поднимался небольшой островок, над которым гордо раскинулась священная сивия. По краям утёс окаймляла узкая полуподкова подобных кипарисам деревьев.

Лишь на самом кончике исполинского каменного языка «кипарисы» оставили место двум раскидистым великанам. Их кора была столь белой, что поначалу они показались девушке каменными изваяниями. Лёгкий порыв ветра, тронувший густые желтые кроны, развеял её заблуждение. Не тусклые желто-коричневые краски грядущего увядания, но сияющее золото полной энергии жизни наполняло крупные резные листья. Корни этих величественных деревьев, выступая над землёй, были причудливым образом переплетены, образуя между стволами два ажурных белоснежных трона.

Золотые лучи восходящего «солнца», пробиваясь сквозь кружева тронов, не сразу позволили разглядеть полные величавого достоинства лица восседающих на них дриад, мужчины и женщины. Их головы венчали полувенки-полукороны из искусно переплетённых и явно живых ветвей, листьев, мха и цветов. У Алисы ни на секунду не возникло мысли сравнить их с деревенскими украшениями ранних эпох далёкой Земли. Напротив, любой средневековый монарх колыбели человечества не раздумывая променял бы свою корону из золота и драгоценных камней на это царственное воплощение строгого изящества.

Собравшиеся по обе стороны от своих владык вельможи замерли в почтительном, молчаливом ожидании. Надо сказать, в отличие от Неморы присутствующим дриадам одежда была не чужда. Впрочем, вполне очевидно, что элементы их гардероба, на вид изготовленные из огромных кожистых листьев самых разных цветов и оттенков, служили скорее для демонстрации социального статуса, нежели для сокрытия собственной наготы. Последняя, казалось, их совершенно не волновала. Кое-кто ограничился лишь тем, что покрыл участки своего тела кружевным бархатом зелёного мха.

Судя по обилию собравшихся под золотыми кронами подле «королевской четы» «придворных», происходило что-то незаурядное.

— Я тщательно обдумал ваши слова, достойнейшие из народа Сильфоны, — наконец прервал своё молчание местный властитель, — и впервые за долгие века не могу с вами согласиться.

Тревожная тень легла на лица собравшихся у подножия тронов дриад. Их владыка меж тем продолжал:

— Да, существа, вторгшиеся в наши владения из Золотого мира, нещадно губят жизнь вокруг себя, однако число их не велико и дальше небольшой области на юге они не заходят. Убить их, значит отнять возможность осознать гибельность своего пути и свернуть к свету.

Один из придворных решительно вышел вперёд и, склонившись в церемониальном полупоклоне, с почтением произнес:

— Повелитель, некоторые создания способны сеять лишь смерть. Туман неизвестности до сих пор скрывает от нас, как цели вторжения, так и его истинные масштабы. Мы не знаем, что происходит сейчас в Золотом мире. Однако, очевидно, что под чёрными доспехами этих воинов скрываются их не менее тëмные души. В своих отвратительных ритуалах они казнят собственных собратьев. Тьма пропитала насквозь и безвозвратно исказила их. Быть может в редких случаях во имя жизни необходимо принести смерть. Только так можно устранить угрозу, пока из еë семени не выросло несокрушимое древо погибели.

— Сейчас я не вижу необходимости в том, чтобы отнимать жизни чужаков, — отмахнулся монарх, — Отныне я объявляю земли в пределах Кольца южных пиков запретными. Насытьте их разведчиками. Мы должны знать о каждом шаге наших непрошеных гостей.

Вельможа снова изобразил церемониальный полупоклон и отступил к остальным придворным. На его место немедленно вышел следующий:

— Мудрейший Калам Бэл Нира, дозволь хотя бы установить с чужаками контакт. Так мы узнаем о них гораздо больше и быстрее...

— И тем самым возможно спровоцируем их на агрессию, которой вполне можно было бы избежать, — оборвала говорившего «королева».

— Моя белая лилия как всегда стремительна и неудержима подобно низвергающимся с самых вершин водным потокам. Однако, лишь незамутненность горных рек, сравниться с кристальной чистотой истины в её речах.

Столь витиеватым оборотом властитель, похоже, хотел одновременно сохранить достоинство своего вельможи, извиниться перед ним за несдержанность своей «королевы» и дать остальным понять, что дискуссия завершена. Судя по всему, у него получилось. Говоривший с полупоклоном отступил, и более никто не счёл возможным нарушить воцарившуюся тишину.

Впрочем, Алиса внимала ей не долго, так как через пару мгновений вновь последовала смена декораций.

На этот раз Калам Бэл Нира был в сопровождении всего лишь одного из своих сородичей. Его наряд, хотя по-прежнему поражал своим великолепием, однако, более походил на походное одеяние. Костюм спутника владыки Сильфоны отличался не меньшим изяществом, но был куда более сдержанным. Впрочем, не только одеяние присутствующих придавало им некую, хотя и весьма отдалённую схожесть. На их лицах застыли практически идентичные выражения, в разных пропорциях отражающие смесь растерянности, отвращения и тревоги. Нет, не тревоги — страха, томительного ожидания грядущей и неизбежной беды.

Дриады расположились на огромном валуне практически у самой вершины одного из горных пиков, короной длинных зубцов окаймляющих обширную область. Их взгляды как будто магнитом были намертво прикованы к огромному бурому пятну, уродливой кляксой рзлившемуся в центре окаймлённой скалистыми столбами области. Местами бурый цвет въедался в насыщенную зелень даже за пределами границы гигантской природной короны. В самом центре безобразного пятна довольно высоко возвышалось угольно-черное сооружение непонятного назначения. С такого расстояния трудно было оценить его размеры и особенности конструкции. Своей формой сооружение более всего напоминало распластавшегося по поверхности земли гигантского чёрного паука-сенокосца. За исключением уродливого пятна на месте былой растительности и «паучьего монумента» никаких признаков жизни в округе не наблюдалось.

— Что это за мерзость, Сеэт? Слушая твои донесения, я и представить себе не мог столь чудовищного оскорбления против изначальной жизни.

— Боюсь, это только начало, повелитель, — спутник наконец перевёл взгляд на своего владыку, — как верховный разведчик по долгу службы я регулярно наведываюсь в запретную область и могу оценить динамику событий. Мы движемся к катастрофе.

Властитель не перебивал, казалось, ловил каждое слово своего подданного, попутно о чем-то размышляя. Последний меж тем продолжал:

— Тем же путëм, что и пришли, через портал из Золотого мира, наряду с небольшими пополнениями, они начали доставлять грузы. Из последних чужаки собрали машины, которые стали стремительно пожирать всё вокруг и вгрызаться в почву. По-видимому, там они обустроили себе жилища и мастерские. Из-под земли же черпают необходимые ресурсы.

Взяв небольшую паузу как будто для того, чтобы собраться с мыслями, Верховный разведчик продолжил:

— После того как, вырубив священные сивии, чужаки уничтожили нунгуру Кольца южных пиков, они начали возводить своë мерзкое капище. Естественно, предварительно принеся в жертву собственных собратьев. Они начали всего один круг тому назад, но продвинулись уже так далеко...И работа ещё не закончена. Благодаря всё новым отрядам и машинам темпы строительства, как и темпы уничтожения жизни вокруг растут неимоверно быстро.