Паутина мироздания: Возрождëнная

Набирая скорость калейдоскоп воспоминаний закрутился в голове Алисы. Годы, проведённые в лаборатории, многие назвали бы тюремным заключением, но эта была еë жизнь, и другой она не знала. И тюрьма может казаться домом тому, кто никогда не знал настоящей свободы. Девушка успокоилась и даже слегка задремала. Детские воспоминания вызвали лёгкую улыбку в уголках еë губ.

Вдруг перед внутренним взором Алисы возникла давно знакомая картина из ночного кошмара. Только на этот раз всё было так реалистично, как будто происходило наяву. Девушка слышала скрежет меча по собственным костям, треск разрезаемой острием ткани. Она видела как с извилистого, будто сотканного из всполохов чёрного пламени клинка падали капли собственной крови, как на белоснежной ткани еë необычного одеяния всё быстрее разрастается алое пятно. Алиса буквально чувствовала, как зловещее чёрное лезвие стремительно вытягивает из неë жизнь. Мимолетное удивление тут же сменилось скорбью по предстоящей безмерной утрате. Не собственной жизни, чего-то куда более ценного. Изображение поплыло, чтобы мгновение спустя замереть непроглядной тьмой. Нет. Не тьмой. Пустотой, бездной в которой нет абсолютно ничего, ни малейшей искорки света.

— Алиса, ты в безопасности, открой глаза, — девушку мягко, но настойчиво трясли за плечи. Придя в себя, она не сразу сообразила, что над ней склонился не такой знакомый и родной Аспирант, а Калам в его обличии.

— Ну что? Получилось? — только и смогла произнести девушка, переведя дыхание. Еë всё ещё била мелкая дрожь.

— В чертогах твоего разума я увидел, что хотел и много более. Но ответы на прежние вопросы породили новые.

— Если ты об этом кошмаре, то я привыкла. Вижу его с самого детства.

— В чертогах разума нет места фантазиям, их наполняют только воспоминания. Отсюда и новые вопросы...

— Ну, дырку в груди я бы точно запомнила, —фыркнула семнадцатая, — Ладно, проехали. Что скажешь в остальном? Гожусь я в спасительницы твоей планеты?

— Я ошибался прежде и ошибался не единожды. За мои ошибки уплачена страшная цена. Но сейчас я ясно вижу, что ты можешь стать ключом к спасению не только нашего мира, но и сотен других. Тебе уготована великая судьба.

— И что нужно делать?

— Это ты решишь сама. Когда придёт время, — Калам вздохнул и тоскливо добавил, — а его очень мало, по крайней мере у нашего мира.

— Но чем-то ты можешь помочь? Хотя бы расскажи от кого вас нужно спасать.

— Я покажу, приготовься.

Как и к чему готовиться девушка спросить не успела. Яркие полуденные лучи вдруг ударили по еë глазам. Когда зрение вернулось, перед Алисой открылась картина, по своему размаху сравнимая разве что с одним из немногих голофильмов, которые постепенно начали сменять контент на технологиях виртуальной реальности.

Она бестелесным духом парила высоко над кронами бескрайнего леса, покрывающего собой всё до самого горизонта. Распростершаяся внизу поверхность зелёного океана разительно отличалась от того унылого жëлто-бурого пейзажа, который Алиса наблюдала с высоты недавнего полёта на спине дракона. Казалось, в этом нескончаемом оазисе жизнь бьёт ключом. Растительность покрывала буквально всë: обширный горный массив с покатыми вершинами, протяжённые плато и долины, предгорья и убегающие вдаль равнины. Кое-где густой лесной ковёр прорезали ленты полноводных рек, в ярких лучах дневного светила искрились блюдца озер самой разнообразной формы и размера.

Алиса ещё не успела прийти в себя от захватившего еë дух природного великолепия, как картинка потеряла чёткость и расплылась, чтобы в следующее мгновение проявиться новой сценой.

Теперь она, всё так же бестелесно, находилась в неком подобии огромного тронного зала под открытым небом. От подножия горного пика исполинским каменным языком далеко в сторону выдавался скалистый утёс, высоко нависая над зелёной равниной. Падающий с гор водопад небольшим озером растекался по его поверхности, чтобы затем вновь низвергнуться с высоты через сквозной каменный колодец у края выступа. Зеркальную гладь густым ковром покрывали крупные соцветия алых водных цветов. Посреди озера поднимался небольшой островок, над которым гордо раскинулась священная сивия. По краям утёс окаймляла узкая полуподкова подобных кипарисам деревьев.

Лишь на самом кончике исполинского каменного языка «кипарисы» оставили место двум раскидистым великанам. Их кора была столь белой, что поначалу они показались девушке каменными изваяниями. Лёгкий порыв ветра, тронувший густые желтые кроны, развеял её заблуждение. Не тусклые желто-коричневые краски грядущего увядания, но сияющее золото полной энергии жизни наполняло крупные резные листья. Корни этих величественных деревьев, выступая над землёй, были причудливым образом переплетены, образуя между стволами два ажурных белоснежных трона.

Золотые лучи восходящего «солнца», пробиваясь сквозь кружева тронов, не сразу позволили разглядеть полные величавого достоинства лица восседающих на них дриад, мужчины и женщины. Их головы венчали полувенки-полукороны из искусно переплетённых и явно живых ветвей, листьев, мха и цветов. У Алисы ни на секунду не возникло мысли сравнить их с деревенскими украшениями ранних эпох далёкой Земли. Напротив, любой средневековый монарх колыбели человечества не раздумывая променял бы свою корону из золота и драгоценных камней на это царственное воплощение строгого изящества.

Собравшиеся по обе стороны от своих владык вельможи замерли в почтительном, молчаливом ожидании. Надо сказать, в отличие от Неморы присутствующим дриадам одежда была не чужда. Впрочем, вполне очевидно, что элементы их гардероба, на вид изготовленные из огромных кожистых листьев самых разных цветов и оттенков, служили скорее для демонстрации социального статуса, нежели для сокрытия собственной наготы. Последняя, казалось, их совершенно не волновала. Кое-кто ограничился лишь тем, что покрыл участки своего тела кружевным бархатом зелёного мха.

Судя по обилию собравшихся под золотыми кронами подле «королевской четы» «придворных», происходило что-то незаурядное.

— Я тщательно обдумал ваши слова, достойнейшие из народа Сильфоны, — наконец прервал своё молчание местный властитель, — и впервые за долгие века не могу с вами согласиться.

Тревожная тень легла на лица собравшихся у подножия тронов дриад. Их владыка меж тем продолжал:

— Да, существа, вторгшиеся в наши владения из Золотого мира, нещадно губят жизнь вокруг себя, однако число их не велико и дальше небольшой области на юге они не заходят. Убить их, значит отнять возможность осознать гибельность своего пути и свернуть к свету.

Один из придворных решительно вышел вперёд и, склонившись в церемониальном полупоклоне, с почтением произнес:

— Повелитель, некоторые создания способны сеять лишь смерть. Туман неизвестности до сих пор скрывает от нас, как цели вторжения, так и его истинные масштабы. Мы не знаем, что происходит сейчас в Золотом мире. Однако, очевидно, что под чёрными доспехами этих воинов скрываются их не менее тëмные души. В своих отвратительных ритуалах они казнят собственных собратьев. Тьма пропитала насквозь и безвозвратно исказила их. Быть может в редких случаях во имя жизни необходимо принести смерть. Только так можно устранить угрозу, пока из еë семени не выросло несокрушимое древо погибели.

— Сейчас я не вижу необходимости в том, чтобы отнимать жизни чужаков, — отмахнулся монарх, — Отныне я объявляю земли в пределах Кольца южных пиков запретными. Насытьте их разведчиками. Мы должны знать о каждом шаге наших непрошеных гостей.

Вельможа снова изобразил церемониальный полупоклон и отступил к остальным придворным. На его место немедленно вышел следующий:

— Мудрейший Калам Бэл Нира, дозволь хотя бы установить с чужаками контакт. Так мы узнаем о них гораздо больше и быстрее...

— И тем самым возможно спровоцируем их на агрессию, которой вполне можно было бы избежать, — оборвала говорившего «королева».

— Моя белая лилия как всегда стремительна и неудержима подобно низвергающимся с самых вершин водным потокам. Однако, лишь незамутненность горных рек, сравниться с кристальной чистотой истины в её речах.

Столь витиеватым оборотом властитель, похоже, хотел одновременно сохранить достоинство своего вельможи, извиниться перед ним за несдержанность своей «королевы» и дать остальным понять, что дискуссия завершена. Судя по всему, у него получилось. Говоривший с полупоклоном отступил, и более никто не счёл возможным нарушить воцарившуюся тишину.

Впрочем, Алиса внимала ей не долго, так как через пару мгновений вновь последовала смена декораций.

На этот раз Калам Бэл Нира был в сопровождении всего лишь одного из своих сородичей. Его наряд, хотя по-прежнему поражал своим великолепием, однако, более походил на походное одеяние. Костюм спутника владыки Сильфоны отличался не меньшим изяществом, но был куда более сдержанным. Впрочем, не только одеяние присутствующих придавало им некую, хотя и весьма отдалённую схожесть. На их лицах застыли практически идентичные выражения, в разных пропорциях отражающие смесь растерянности, отвращения и тревоги. Нет, не тревоги — страха, томительного ожидания грядущей и неизбежной беды.

Дриады расположились на огромном валуне практически у самой вершины одного из горных пиков, короной длинных зубцов окаймляющих обширную область. Их взгляды как будто магнитом были намертво прикованы к огромному бурому пятну, уродливой кляксой рзлившемуся в центре окаймлённой скалистыми столбами области. Местами бурый цвет въедался в насыщенную зелень даже за пределами границы гигантской природной короны. В самом центре безобразного пятна довольно высоко возвышалось угольно-черное сооружение непонятного назначения. С такого расстояния трудно было оценить его размеры и особенности конструкции. Своей формой сооружение более всего напоминало распластавшегося по поверхности земли гигантского чёрного паука-сенокосца. За исключением уродливого пятна на месте былой растительности и «паучьего монумента» никаких признаков жизни в округе не наблюдалось.

— Что это за мерзость, Сеэт? Слушая твои донесения, я и представить себе не мог столь чудовищного оскорбления против изначальной жизни.

— Боюсь, это только начало, повелитель, — спутник наконец перевёл взгляд на своего владыку, — как верховный разведчик по долгу службы я регулярно наведываюсь в запретную область и могу оценить динамику событий. Мы движемся к катастрофе.

Властитель не перебивал, казалось, ловил каждое слово своего подданного, попутно о чем-то размышляя. Последний меж тем продолжал:

— Тем же путëм, что и пришли, через портал из Золотого мира, наряду с небольшими пополнениями, они начали доставлять грузы. Из последних чужаки собрали машины, которые стали стремительно пожирать всё вокруг и вгрызаться в почву. По-видимому, там они обустроили себе жилища и мастерские. Из-под земли же черпают необходимые ресурсы.

Взяв небольшую паузу как будто для того, чтобы собраться с мыслями, Верховный разведчик продолжил:

— После того как, вырубив священные сивии, чужаки уничтожили нунгуру Кольца южных пиков, они начали возводить своë мерзкое капище. Естественно, предварительно принеся в жертву собственных собратьев. Они начали всего один круг тому назад, но продвинулись уже так далеко...И работа ещё не закончена. Благодаря всё новым отрядам и машинам темпы строительства, как и темпы уничтожения жизни вокруг растут неимоверно быстро.

— И каков твой прогноз, уважаемый Сеэт, — всё же не выдержал монарх.

— Чужаки одержимы лишь жаждой смерти. Еë и только еë они будут сеять вокруг себя. И рано или поздно эта ядовитая гниль заполонит всё вокруг. И уничтожит всё, включая себя. В таких условиях у нас нет другого выбора, кроме как защищаться. И чем раньше, тем лучше.

— И всё же я просил прогноз, а не совет, старый друг.

— Калам, ради нашей дружбы и будущего нашего народа прошу, послушай меня, — сорвался верховный разведчик, — Чем бы оно ни было, они достроят его и начнут новое. Они будут прибывать всё больше и распространяться всё дальше. Мы не знаем, на что они способны в бою. По всей видимости они больше полагаются на свои машины, чем на изначальную магию. Но то, что мы о них уже знаем всерьёз заставляет с ними считаться. Войны, и притом тяжёлой, не избежать.

— И всё же, мы примем решение, когда точно поймем истинное назначение этого сооружения и их истинные намерения. Да они отличаются от нас как огонь от воды, но обе эти стихии — части природы. Продолжай наблюдать, Сеэт. Когда они закончат, я лично нанесу им визит. Кто знает, может настало время возродить связи между мирами Великого плетения.

— Как прикажете, повелитель, — Сеэт снова надел маску благоговейного подданного.

И вновь это неприятное, слегка тошнотворное, ощущение растворения реальности. Хотя Алиса уже начала привыкать к своеобразному местному «монтажу». Цвета постепенно разделились, появились размытые контуры, которые практически сразу обрели чëткость.

Перед глазами валькирии предстала длинная и помпезная процессия. Две-три сотни дриад двигались по мшистой лесной тропе неспешным церемониальным шагом ни на секунду не нарушая выверенную форму по-военному строгой колонны. На этот раз их одеяния были необычно однообразны. Настолько, что даже непосвященному зрителю сразу было понятно — имеет место шествие почётного эскорта весьма высокопоставленной особы. Калам Бэл Нира, шагая рука об руку со своей белой лилией в самом центре процессии, был самим воплощением монаршего достоинства. Однако, было очевидно, что власть ни коим образом не пьянила его, лишь заставляла чувствовать себя первым среди равных.

— Любимый, ты намерен позволить этим чужакам жить в нашем мире, продолжать осквернять его своим присутствием?

— Я никогда не мог угнаться ни за твоим телом, ни за твоими мыслями, мой белый цветок. По крайней мере выслушаем их, согласись —хотя бы одного шансадостоин каждый.

— Узнаю своего Калама, — из-под налёта монаршей строгости показалась озорная девушка, — то же ты сказал мне в день нашего знакомства.

— Этот день я буду помнить всю свою жизнь, и всю свою жизнь я буду благодарить за него судьбу, — улыбка тронул губы монарха и весёлые искорки загорелись в его больших глазах, — когда я свалился с дерева в то озеро прямо перед тобой и твоими подругами...

Вдруг передовая часть делегации застопорилась, как будто напороашись на невидимую стену. Нарастающая волна ропота покатилась из начала в конец процессии. Лицо Калама мгновенно приобрело серьёзне выражение. Через секунду к нему примчался посыльный. Вернее — посыльная, дриада со знаком различия в виде гонимого ветром листа на груди

— Что там? — просто спросил монарх.

— Лес закончился... Его больше нет, повелитель, — только и смогла ответить вестовая.

— Продолжаем движение, — приказал, казалось, нисколько не удивлённый властитель. Отдавая дань уважения своему повелителю, дриада на мгновение склонила голову, затем грациозно развернувшись на месте, поспешила туда, откуда прибыла.

Довольно продолжительное время потребовалось, чтобы успокоить процессию и вернуть ей былой порядок, но наконец она двинулась дальше. За ней продолжил следовать и взгляд Алисы. Лес вскоре действительно закончился, открыв взору широкое пространство, покрытое главным образом пылью, песком и камнями в различных пропорциях. По горизонту возвышались огромные, лишённые всякой растительности скалистые зубцы. Подчиняясь законам перспективы, они, конечно, визуально отличались в размерах, но совершенно определенно были сравнимых габаритов и образовывали некое подобие окружности.

Однако, всеобщее внимание приковали явно не природные изваяния. Практически в самом центре импровизированного круга находилась безобразная чёрная шайба огромных размеров. От еë верхней части прямо в зенит насколько хватало глаз мрачной иглой тянулся такой же чёрный сегментированный стержень никак не меньше сотни метров в диаметре. Отдельные сегменты этой башни несколько отличались размерами, выбиваясь из общего ряда.

Раскинувшийся перед взглядами дриад безжизненный пейзаж был по-своему прекрасен. Но то была мёртвая элегантность старого кладбища, притягивающая и одновременно отталкивающая. На этой пустоши не было ни растительности, ни тех самых чужаков, ни их машин или хотя бы их следов. Ничего, кроме чёрного сооружения непонятного назначения.

— Им придётся хорошенько подумать, чтобы подобрать слова, которые смогут объяснить это варварство, — не сдержалась «королева» в то время, как процессия целиком вышла из леса и направилась к чёрной «шайбе».

Властительница хотела ещё что-то добавить, но еë внимание привлекла серия пурпурных вспышек на одном из утолщенных сегментов башни. В следующее мгновение к дриадам уже стремительно мчалась цепочка ярких светлячков такого же цвета. Опасаясь спровоцировать чужаков на роковые поступки, делегация замерла в ожидании дальнейших событий. На лицах многих дриад застыло снисходительное выражение, с которым родители зачастую смотрят на разыгравшееся дитя.

Предупреждающий крик буквально застыл в горле Алисы, скованный осознанием того, что никто еë не услышит. Ведь она была лишь зрителем давно минувших событий, но никак не их участницей. Впрочем, даже если бы это и было возможно, вряд ли кто-то из дриад успел что-либо понять, а главное — предпринять. Ни у кого из них не было ни знаний, ни пусть и небольшого, но всё же опыта будущего боевого стратега, ни тем более способностей модифицированного мозга Алисы к мгновенной оценке обстановки.

Кассетные снаряды раскрылись точно над головами вышедших на открытое пространство парламентёров, осыпая дриад сотнями суббоеприпасов. Последовавшие одна за другой две серии разрывов высвободили рои смертоносной шрапнели, которая безжалостно пронзала тела обитателей Сильфенты, зачастую уже разорванные сдетонировавшим рядом снарядом.

Надо сказать, создатели этого дьявольского оружия подошли к своей работе весьма скурпулезно. Первая серия разрывов прогремела практически у самой земли с явным расчётом нанести максимальный урон живой силе противника в вертикальной проекции. Спустя пару мгновений, сдетонировали суббоеприпасы на высоте в пару десятков метров. Им отводилась роль уничтожения всего живого в горизонтальной проекции: не у державшихся на ногах раненых и залегших в надежде укрыться уцелевших. В дополнение к шрапнели начинённые высокотемпературной термитной смесью, они не оставили своим жертвам практически никакие шансов. Изливаясь завораживающими водопадами, потоки ярких искр поджигали всё, до чего только могли дотянуться.

Несмотря на юный возраст, батальные сцены давно не были в новинку для Алисы. В свои девятнадцать лет она не раз видела смерть без вуали художественной кинематографии. Однако, увиденное здесь потрясло даже еë. Огромные зелёные глаза сквозь пелену слез неотрывно смотрели на распростертые всюду тела. Вывернутые в неестественных позах, обожжённые до неузнаваемости, истерзанные взрывами и поражающими элементами, залитые густой ярко-салатовой «кровью» многие из них, несмотря на ужасающие ранения, всё ещё подавали признаки жизни. Издаваемый при этом едва слышный шум практически не нарушал леденящую душу тишину. Не раздалось ни единого крика ни малейшего стона.

Чужаки, по-видимому вполне удовлетворенные результатами своего первого залпа второй производить не стали. Вместо этого они направили к месту устроенной ими бойни наблюдателя. Довольно крупный дрон быстро приближался, чёрной точкой выделяясь на фоне лазурного неба. Вскоре стало возможным разглядеть его очертания. Это был серый уплощённый эллипсоид, сегментированный в поперечном направлении. Будь он сплющен чуть больше хотя бы на треть, с уверенностью можно было бы утверждать, что его создатели вдохновлялись образом мадагаскарского таракана. Несмотря на размеры в полтора человеческих роста, на видимой снизу части аппарата не было никаких опознавательных знаков. Какая сила приводила в движение это устройство? Алиса не могла даже предположить. На нём не было ни винтов, ни единого сопла реактивного двигателя, ни отверстий для забора воздуха и выброса отработанных газов.

Дрон на мгновение завис над грудой тел на высоте не более десятка метров, а затем начал медленно смещаться, как бы выискивая что-то в клубах поднимающегося тут и там дыма. Наконец определившись, бездушная машина замерла. Повторяя рисунок сегментов на еë брюхе, раскрылись створки физюляжа. За ними немедленно показались два ряда подвижных захватов.

Быстро спустившись почти до самой земли, дрон весьма деликатно ухватил захватами одно из распростертых на земле тел и начал аккуратно поднимать его в своё нутро. В число основных задач этого аппарата явно входили как доставка грузов, так и эвакуация раненных. Алиса всё ещё удивлялась проявлению подобной заботы на фоне произошедшей только что бойни, как вдруг налетевший порыв ветра на несколько мгновений рассеял скрывающие верхнюю часть дрона клубы дыма. Девушку как будто разрядом тока ударило.

На верхнюю часть дрона помимо подобных сплетению шипастых ветвей символов был нанесен крупный опознавательный знак — меч с клинком в виде струящегося чёрного пламени на фоне кроваво-красного круга.

Алиса всё ещё, остолбенев, смотрела на предмет своих многолетних кошмаров, а эвакуатор, закончив с погрузкой трупа дриады, закрыл створки на своём корпусе и начал набор высоты. Однако, дрон успел преодолеть всего пару-тройку метров, прежде чем был поражен ослепительно яркой молнией. На этот раз настоящей. Пока выведенный из строя аппарат всё ещё падал вниз, Алиса мгновенно повернула голову в сторону источника разряда. Окровавленный Калам Бэл Нира стоял с протянутой в сторону поверженного врага рукой. Ярко-салатовые струи крови дриад заливали его пылающие гневом глаза, а на лице читалась лишь ярость. Монарх отвëл обе руки до упора назад и с силой сжал кулаки, как будто ухватившись за нечто незримое. Подобные человеческим мышцам жгуты вздулись под кожей дриады. Не разжимая ладоней, монарх рывком потянул руки вперёд, и из леса за его спиной широким фронтом хлынули густые струи белесого тумана. Пелена в считанные секунды сокрыла и место преступления, и преступников, и их жертв.

Когда туман рассеялся, Алиса наконец обрела своё тело в знакомой униформе, а перед ней снова возвышалась фигура «Аспиранта».

— Что случилось потом? Что стало с теми дриадами они всё погибли? — не выдержала семнадцатая и начала один за другим задавать вопросы, на которые всё ещё не было ответов.

— Потом случилась война, — грустно произнёс Калам, — Только правда в том, что на самом деле это было истребление... А мои собратья...Многие выжили. Жизнь теплится в дриаде, пока цел еë светоч. Почти всех из них истребили...позже. Мы сражались отчаянно. Оказавшись бессильными против их машин, уничтожали их по одиночке и мелкими группами, где только могли. В ответ чужаки выжигали всё живое на огромных площадях. Каким-то образом они стали черпать подкрепления из пустоты между мирами. Противостояние продолжалось какое-то время, но в конце-концов их странствующие в пустоте машины выпустили в наш мир, чуму которая пожрала почти всё.

— Как же вам всë-таки удалось спастись?

— Сеэт. Мой старый друг оказался не в пример мудрее меня. Он сразу сообразил, что чума будет бушевать до тех пор, пока у неё будет пища. Он предложил немедленно уходить в изолированные убежища. На этот раз я послушал его. Многие успели укрыться в пещерах и высокогорных областях, Кто-то спасся на островах. Пока всё живое повсюду обращалось в прах и тлен мы были в безопасности. Но цена спасения была высока — дриады перестали быть единым народом.

— А ты стал хранителем этой пещеры?

— После своей ошибки я не мог оставаться на троне, да и править уже было некем...Отрекшись, я предложил на роль лидера Сеэта. Но остатки моего народа не захотели полностью снять с меня бремя власти, их вера в меня ещё не угасла. Так я стал первым хранителем Леса призрачного ветра, а Сеэт — его первым вождём.

Алиса молчала, никак не в силах решиться на вопрос, который терзал еë более всего. С учётом масштабов трагедии, собеседник вполне мог оскорбиться интересом к столь малозначительным деталям.

— Вижу, о чем хочешь спросить, — упредил еë Калам, — но у меня нет ответа на этот вопрос. Рисунок на той машине весьма схож с мечом из твоих кошмаров, но большего добавить я не могу.

Алиса разочарованно вздохнула.

— Уверен, в своё время ты получишь ответ и на этот вопрос, — поспешил успокоить девушку Калам, —Однако, наша беседа затянулась, а времени всегда не хватает.

— Постой! Что будет с Неморой?

— Как и подобает хранителю, она продолжит нести свою ношу.

— Но вы же не накажете еë?

Калам улыбнулся тепло и искренне, совсем по-отечески:

— По нашим меркам она всё ещё очень юна, прямо как ты по канонам твоего вида. Посему ей пока недостаёт ни знаний, ни опыта. Души хранителей ничего не разрешают и ничего не запрещают своим преемникам, ибо их удел помогать хранителю, а не принимать за него решения.