Чужая станция.

Мадемуазель Варенька не то чтобы была немолода, скорее, казалась существом вне возраста: ей можно было дать и девятнадцать, и тридцать лет. Если присмотреться к ее чертам, то, несмотря на болезненный цвет лица, она была скорее красива, чем дурна. Она была бы даже хорошо сложена, если бы не излишняя худоба и непропорционально большая голова при среднем росте. Но в целом, она вряд ли могла привлечь мужчин. Она напоминала прекрасный, но уже отцветший, без запаха цветок, хотя лепестки его еще не опали. К тому же, ей не хватало того, чего было в избытке у Кити – сдержанного огня жизни и осознания собственной привлекательности.

Она всегда казалась занятой делом, в важности которого не приходилось сомневаться, и поэтому, казалось, ничем посторонним не интересовалась. Именно эта противоположность с ней самой особенно привлекала Кити. Кити чувствовала, что в ней, в ее образе жизни, она найдет пример того, что сейчас так мучительно искала: интересов жизни, достоинства жизни – вне отвратительных для Кити светских отношений девушки к мужчинам, которые теперь представлялись ей позорной выставкой товара в ожидании покупателей. Чем больше Кити наблюдала за своей незнакомой подругой, тем больше убеждалась, что эта девушка – именно то совершенное существо, каким она ее себе представляла, и тем сильнее ей хотелось познакомиться с ней.