Горничная для двух Ли. Том 2

— Что же делать? — я посмотрела на них обоих. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он нападёт снова.

Джунхёк сел в кресло у окна.

— Нужно проверить теорию, — сказал он. — Доён, подойди сюда.

Доён встал рядом с ним. Джунхёк положил руку на плечо брата, потом посмотрел на меня.

— Соа, попробуй сосредоточиться на метке. Почувствуй связь между нами. Можешь ли ты определить, где мы находимся? Что чувствуем?

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Сначала было тихо, но потом я уловила… что‑то. Лёгкое покалывание в кончиках пальцев, отдалённый гул — как биение сердца, но не моего.

— Вы в комнате, — медленно сказала я. — Рядом друг с другом. Джунхёк… волнуется. Доён… злится.

— Точно, — Джунхёк кивнул. — Теперь попробуем на расстоянии. Доён, иди в коридор. Оставайся там, но сосредоточься на метке.

Доён вышел за дверь. Я снова закрыла глаза. Связь ослабла, но не исчезла.

— Он там, — сказала я. — Чувствую его… как эхо. Слабее, но всё ещё есть.

— Расстояние ослабляет связь, но не разрывает её, — подытожил Джунхёк. — Значит, мы можем отслеживать друг друга. И, возможно, предупреждать об опасности.

В этот момент метка на моём запястье вспыхнула особенно ярко. Я вздрогнула.

— Опять? — Доён вернулся в комнату.

— Нет, — я прислушалась к ощущениям. — Это не Мокёль. Это… что‑то другое.

Я встала и подошла к окну. Луна висела в небе огромная, серебристая. Но что‑то в её свете было необычным — он казался… искажённым.

— Смотрите, — я указала на окно.

Тени во дворе двигались. Не так, как обычно — колыхаясь от ветра, а целенаправленно. Они скользили по земле, словно живые существа, собираясь в одну тёмную массу у ворот особняка.

— Он будет влиять на наш разум, — прошептал Доён, подходя ко мне. — Но… тебе действительно нужен отдых.

Стоило мне отвернуться от окна, а после вновь посмотреть в сад, как странные движения прекратились. Просто видение. Разделённое на нас троих…

— Не думала, что придётся сражаться с собственным разумом и глазами, — устало потерев переносицу, я выдохнула.

— Мы тоже, Соа… мы тоже, — удивительно слаженно откликнулись оба Ли.

Глава 2

Прошёл день.

Мокёль пока не насылал новых видений, а жжение метки на запястье уменьшилось — почти пропало. Впервые за долгое время я смогла перевести дух, словно выбралась из вязкого кошмара на берег, где воздух хоть и тяжёлый, но дышать можно.

Коридоры особняка Ли тянулись лабиринтом — тёмные, с резными панелями, где тени прятались в изгибах узоров. Я шла быстро, пальцы скользили по стене: мрамор холодил кожу, но не успокаивал. В голове крутились обрывки мыслей — о том, как меняется баланс сил, о шёпотах за спиной, о взглядах, которые задерживаются на мне чуть дольше, чем нужно.

Свернула за угол — и дыхание перехватило.

Перед нишей с фарфоровыми статуэтками стоял незнакомец. Высокий, с узкой мордой, напоминающей кошачью, — но явно не человек. Его лицо скрывала маска из чёрного лака, а длинный пушистый хвост лениво покачивался, задевая край вазы с сухими ветками. Я застыла, пытаясь осознать, что вижу: уши, заострённые и покрытые мехом, едва заметное подрагивание усов, блеск янтарных глаз за прорезями маски.

Он не смотрел на меня — будто и не заметил, — но я почувствовала, как воздух вокруг сгустился, стал вязким, как смола. По спине пробежал холодок, а в груди сжалось что‑то тревожное, будто зверь, почуявший опасность.

— Ищешь что‑то? — голос незнакомца казался мурлыканьем.

Я выпрямилась, усилием воли подавив дрожь. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони — боль помогла сосредоточиться.

— Просто иду на кухню, — ответила ровно. — Хочу пообедать. Разве это запрещено?

Незнакомец медленно повернул голову. Глаза за маской блеснули, и на мгновение мне показалось, что он видит меня насквозь, читает каждую мысль, каждое сомнение.

— О, нет. Конечно, нет, — он сделал шаг вперёд, и хвост замер, вытянувшись струной. — Но ты всё время идёшь куда‑то. То в библиотеку, то в восточное крыло, то к подвалам… Любопытство — милая черта. Но иногда оно приводит к неприятностям.

— Я просто изучаю дом, — я чуть наклонила голову, изучая его. — Он большой. Легко заблудиться.

Незнакомец рассмеялся — коротко, сухо, и от этого звука по коже побежали мурашки. Он наклонился чуть ближе, так, что я уловила запах сандала и чего‑то дикого, звериного.

— Изучаешь, значит, — протянул он. — Интересно. Большинство людей здесь ходят только там, где им велено. А ты… — его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, потом опустился к запястью, где под кожей ещё угадывался след метки. — Ты другая. Не боишься. Или просто ещё не поняла, где оказалась?

— Поняла достаточно, — я не отступила. — Это дом семьи Ли. Я служу здесь. И пока мне не мешают обедать, всё в порядке.

— Служишь, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Да, конечно. Служишь. Но знаешь, что самое странное? — его голос стал тише, почти интимным. — Ты не дрожишь. Не отводишь взгляд. Не умоляешь о пощаде. Это… интригует.

— Меня зовут Соа, — я решила нарушить молчание, надеясь, что имя сделает его чуть более человечным. — А вас?

Он замер на мгновение, будто не ожидал вопроса. Потом его губы дрогнули в улыбке — слишком широкой, нечеловеческой.

— Юнхи, — произнёс он наконец. — Можно просто Юнхи. Приятно познакомиться, Соа.

— Взаимно, — ответила я настороженно.

— Не лги, — он усмехнулся. — Ничего приятного в этом нет. Но мне нравится твоя смелость. Или глупость. Ещё не решил.

— Может, и то и другое, — я пожала плечами. — Что вам нужно?

Юнхи медленно поднял руку, провёл когтем вдоль моего рукава — не касаясь кожи, но так близко, что волоски на руке встали дыбом.

— Ничего особенного, — протянул он. — Просто любопытно. Ты не похожа на остальных. В тебе есть… искра. Не знаю, как объяснить. Словно ты не боишься теней. А в этом доме они имеют привычку оживать.

— Тени — это всего лишь отсутствие света, — сказала я. — Они не могут навредить, если не дать им власти.

Юнхи рассмеялся — на этот раз искренне, с оттенком восхищения.

— О, как красиво сказано. Ты поэтесса? Или просто умеешь красиво говорить, когда страшно?

— Ни то ни другое, — я постаралась сохранить ровный тон. — Просто не вижу смысла бояться того, чего не понимаю. Лучше разобраться.

— Разбираться опасно, — Юнхи наклонился ещё ближе, так, что его дыхание коснулось моего уха. — Но раз уж ты такая любопытная… Давай сыграем, маленькая человечка? Я дам тебе подсказку — одну‑единственную. А ты попробуешь понять, друг она или ловушка. Что скажешь? Например… — он сделал паузу, наслаждаясь моей растерянностью, — не ходи сегодня в западное крыло. Просто совет. Бесплатный.

В его глазах плясали искры азарта — он явно получал удовольствие от этой игры, от моей настороженности, от того, как я пыталась сохранить самообладание. Он словно смаковал каждое мгновение, предвкушая, как будет следить за моими действиями, ждать ошибки.

— Почему я должна вам верить? — спросила я. — Вы только что появились, назвали своё имя — и вдруг даёте советы? В чём ваш интерес?

— Интерес? — Юнхи выпрямился, его хвост дёрнулся в сторону. — Скажем так: мне скучно. А ты — как свежий ветер в затхлом помещении. Хочется посмотреть, как далеко ты сможешь зайти, прежде чем сломаешься. Или, может, не сломаешься? Это было бы ещё интереснее.

— Значит, я для вас — игрушка?

— О, не обижайся, — он подмигнул. — Все мы здесь чьи‑то игрушки. Но ты хотя бы пытаешься играть по своим правилам. Это вызывает уважение.

Но прежде чем я успела ответить, в конце коридора раздался стук трости.

— Прошу прощения, — голос господина Кима прозвучал спокойно, но твёрдо. — Госпожа Соа, вас ожидают.

Дверной дворецкий появился из тени, высокий и прямой, как лезвие. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд, брошенный на Юнхи, был холоден.

Кумихо опустил руку. Когти исчезли так же быстро, как появились. Он выпрямился, и на его лице снова появилась маска любезности — но глаза всё ещё горели тем же опасным огнём.

— Ах, господин Ким, — протянул Юнхи. — Как вовремя. Я как раз давал юной Соа несколько… советов.

— Вижу, — Ким подошёл ближе, встал рядом со мной. — Но, боюсь, у неё нет времени на наставления. Господин Джунхёк желает её видеть. Немедленно.

Юнхи прищурился. Хвост нервно дёрнулся. Но дворецкий смотрел так, будто и вовсе не замечает странного облика гостя.

— Разумеется, — кумихо отступил, склонив голову в насмешливом поклоне. — Передай господину Джунхёку мои наилучшие пожелания. И… — он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что‑то вроде предвкушения, — пусть будет осторожна. В этом доме слишком много острых углов.

— Обязательно передам, — Ким кивнул, но взгляда не отвёл. — Идущие по краю часто падают.

Юнхи рассмеялся — на этот раз без тени веселья — и развернулся. Его шаги затихли в глубине коридора, а хвост мазнул по полу, словно след от змеи.

Только когда звук полностью исчез, я осознала, что всё это время почти не дышала.

Ким повернулся ко мне:

— Идёмте, — сказал он тише. — Пока кто‑нибудь ещё не решил преподать вам урок.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает мышцы, а дыхание выравнивается. Ладони всё ещё были влажными, но страх отступал, сменяясь облегчением — и странным, тревожным осознанием: Юнхи не просто угрожал. Он заинтересовался. И это пугало куда больше открытой угрозы.

— Спасибо, — произнесла я почти шёпотом.

— Не за что, — Ким двинулся вперёд, жестом приглашая меня следовать. — В этом доме благодарность — роскошь, которую мы не можем себе позволить. Сейчас главное — успеть до того, как кто‑то решит, что вы знаете слишком много.

Господин Ким проводил меня до массивной двери кабинета Джунхёка — тёмного дерева с серебряными узорами, напоминающими переплетённые ветви. Он коротко кивнул, слегка склонив голову:

— Здесь я оставлю вас, Юн Соа. Желаю удачи.

— Спасибо ещё раз, — тихо ответила я. — Без вас…

— Не стоит, — он перебил меня, едва заметно улыбнувшись уголком губ. — Просто будьте осторожны.

Он развернулся и бесшумно исчез в тени коридора, оставив меня одну перед дверью. Я глубоко вздохнула, поправила рукава платья и постучала.

— Войдите, — раздался изнутри низкий, ровный голос.

Я толкнула дверь и вошла. Кабинет Джунхёка был таким, каким я его помнила: строгий, почти аскетичный. Тёмные книжные полки до потолка, большой письменный стол, на котором царил идеальный порядок, и тяжёлые шторы, пропускающие лишь узкие полосы света. Сам Джунхёк стоял у окна, спиной ко мне. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне серого неба.

— Господин Джунхёк, — я склонила голову. — Вы хотели меня видеть?

Он обернулся. Высокий, с прямой спиной, в безупречном чёрном костюме. Лицо, как всегда, непроницаемо, но в глазах что‑то мелькнуло — то ли облегчение, то ли тревога.

— Да, Соа. Проходи. Садись, — он указал на кресло напротив стола.

Я села, сложив руки на коленях. Джунхёк медленно обошёл стол и опустился в своё кресло. Несколько мгновений он просто смотрел на меня, словно убеждаясь, что я действительно здесь, целая и невредимая.

— Ты выглядишь бледной, — наконец произнёс он, внимательно изучая моё лицо. — Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше, — я слегка улыбнулась. — Спасибо, что беспокоитесь.

— Беспокоиться — моя обязанность, — отрезал он, но взгляд смягчился. — Расскажи мне, что произошло по дороге сюда. Я заметил, что ты задержалась.

Я замялась, подбирая слова.

— Я… встретила одного из… ваших партнёров. Кумихо. Его зовут Юнхи. Он остановил меня в коридоре и… говорил странные вещи.

Джунхёк резко выпрямился. Его пальцы сжались на подлокотнике кресла.

— Юнхи, значит, — произнёс он сквозь зубы. — Этот хитрый лис. И что он хотел?

— Ничего конкретного. Просто… интересовался мной. Сказал, что я не похожа на других слуг. Что во мне есть «искра».

Джунхёк встал и начал ходить по кабинету. Его шаги звучали глухо на толстом ковре.

— Партнёры не должны проявлять интерес к слугам, — сказал он жёстко. — Особенно к тебе. Ты не просто служанка, Соа, и они не должны об этом забывать.

— Но я и правда просто служу здесь, — возразила я. — Почему это так важно?

Он остановился напротив меня и посмотрел прямо в глаза. В его взгляде было что‑то новое — не просто забота, а что‑то более глубокое, почти уязвимое.

— Потому что я не хочу, чтобы тебя трогали, — произнёс он тихо. — Не хочу, чтобы на тебя смотрели, как на игрушку. Не хочу, чтобы кто‑то вроде Юнхи решал, что с тобой делать.

Я молчала, не зная, что ответить. Джунхёк провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Понимаешь, Соа, — он снова сел, сложил руки на столе. — Юнхи — лишь один из многих. У семьи Ли давние связи с… существами, которые люди называют демонами. Я вынужден с ними сотрудничать, но это не значит, что подобное приносит мне удовольствие…

— Расскажите подробнее, — попросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога. — Кто ещё?

Джунхёк вздохнул.

— Есть, например, токкэби — духи‑проказники. Они любят заключать сделки, обещая богатство или власть, а потом требуют непомерную плату. Один такой живёт в западном крыле — притворяется безобидным стариком, но стоит ему улыбнуться, как у тебя начинает болеть голова.

Я невольно вздрогнула. Раньше я считала, что лишь Мокёль облюбовал то самое, запретное для слуг крыло…

— А ещё? — прошептала я.

— Имуги — драконоподобные существа. Один из них контролирует поставки в порту. Он выглядит как обычный бизнесмен, но если присмотреться, заметишь чешую на запястьях и глаза, которые светятся в темноте. Он не злой — просто чужд человечности. Для него люди — фигуры на доске.

— Это ужасно, — я сжала подлокотники кресла. — И вы с ними работаете?

— Вынужден, — Джунхёк посмотрел мне в глаза. — Я не зло, Соа. Но иногда приходится идти на сделки со злом, чтобы предотвратить большее зло. Мой дед начал это, я лишь поддерживаю хрупкий баланс. Если я разорву контракты — они найдут другого. Более жестокого, менее разборчивого. И тогда пострадают люди, которые зависят от семьи Ли: рабочие, слуги, жители реального Сеула… Но даже если бы мне было наплевать на последствия — ничего бы не изменилось. Как ты уже поняла, Мокёль не желает прерывать главную сделку. А по её условиям все Ли становятся партнёрами демонов… своеобразными проводниками, посредниками.

Я задумалась. В его словах была железная логика, но сердце сжималось от тревоги.

— А что насчёт квищин? — вспомнила я древнюю легенду. — Тех, что питаются страхом? Говорят, они могут принимать облик кого угодно…

Джунхёк кивнул.

— Один такой есть среди наших «партнёров». Он предпочитает оставаться в тени, но его влияние ощущается повсюду. Кумихо, токкэби, имуги… Каждый из них играет свою роль. И каждый, встретив тебя, может решить, что ты — интересный трофей.

— Поэтому вы меня оберегаете? — тихо спросила я.

— Да. — Он сделал шаг вперёд и опустился на корточки рядом с моим креслом, так что теперь мы оказались на одном уровне. — Ты думаешь, я просто так оберегаю тебя? Да, я холоден, да, я строг, но это не значит, что мне всё равно.

Его рука осторожно коснулась моей ладони.

— Когда ты не приходила в себя, я думал… — он запнулся. — Я думал, что потерял тебя. И понял, как много ты для меня значишь.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от страха или печали — от неожиданного тепла, которое разливалось в груди. Воспоминания о поцелуях, о моментах близости, когда между нами не было барьеров, вдруг стали ярче, теплее.

— Прости, Джунхёк, — тихо произнесла я, впервые назвав его так вслух без прямой просьбы. — Просто… это всё ещё кажется слишком смелым.

— Это не смелость, — он мягко приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Это доверие. И я хочу, чтобы между нами было именно оно.

Джунхёк поднялся и, вместо того чтобы отстраниться, наклонился и осторожно обнял меня. Его руки были крепкими, надёжными, а голос, прозвучавший у самого уха, — непривычно мягким:

— Больше не исчезай так надолго, хорошо? Обещай.

Я прижалась к нему, чувствуя, как уходит напряжение последних дней.

— Обещаю, — выдохнула я. — Больше никаких трёхдневных снов.

Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то похожее на улыбку.

— Хорошо. А теперь расскажи мне всё, что сказал Юнхи. Дословно. Мне нужно знать, во что он собирается втянуть тебя… и как это остановить.

Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и начала пересказывать разговор с кумихо — каждое слово, каждый взгляд, каждый жест. Джунхёк слушал внимательно, не перебивая, но я видела, как напрягаются его плечи и как сужаются глаза при упоминании особо тревожных моментов.

Когда я закончила, он медленно кивнул, будто подтверждая какие‑то свои мысли.

— Понятно, — произнёс он наконец. — Кумихо никогда ничего не делает просто так. Будь осторожна, Соа. Если он снова попытается с тобой заговорить — сразу сообщи мне. Обещаешь?

— Обещаю, — твёрдо ответила я.

Джунхёк слегка сжал моё плечо и встал.

— Теперь иди отдохни. И… — он помедлил, — постарайся сегодня не покидать восточное крыло без сопровождения.

— Хорошо, Джунхёк.

Я поднялась с кресла и направилась к двери, но у самого порога он окликнул меня:

— Соа.

Я обернулась.

— Спасибо, что осталась со мной и не отдала любовь в обмен на спасение, — тихо сказал он.

На мгновение я потеряла дар речи, а потом просто кивнула и вышла из кабинета, чувствуя, как в груди разливается тепло.

***

Я успела пройти всего несколько коридоров от кабинета Джунхёка, когда услышала шаги позади. Знакомые — слишком знакомые. Сердце ёкнуло: Доён.

Он не стал ждать, пока я обернусь. В один миг оказался рядом, схватил за локоть и буквально впихнул в ближайшую гостевую спальню. Дверь захлопнулась с глухим стуком, а он уже прижал меня спиной к холодному дереву и запер замок. Щёлчок прозвучал как приговор.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Это был не тот Доён, которого я знала — импульсивный, порой резкий, но всегда обаятельный и внимательный. Сейчас он словно сошёл с ума. Его глаза горели странным красным огнём, зрачки расширились, а на виске пульсировала вена.

— Ты опять от него пришла, — голос был низкий, почти рычащий. — Я чувствую его запах на тебе. Кедр и этот проклятый холод, от которого у меня всегда мурашки.

Шок парализовал меня. Я хотела отпрянуть, сказать что‑то, но не успела. Доён впился в мои губы так жёстко, что я почувствовала привкус крови. Поцелуй был не нежным — он чувствовался наказанием. Зубы прикусили нижнюю губу, язык ворвался грубо, требуя подчинения. Одна рука Доёна вцепилась в мои волосы, запрокидывая голову, вторая уже задрала подол платья и впилась пальцами в бедро с такой силой, что я невольно всхлипнула.

— Доён… больно…

— Больно? — он оторвался, тяжело дыша, и посмотрел мне прямо в глаза. Его зрачки расширились до предела, в них кипела смесь ярости, отчаяния и дикого голода. — А мне каково, когда я вижу, как ты на него смотришь? Как будто он единственный, кто может тебя спасти. Как будто я — просто красивая игрушка для развлечений.

Он резко развернул меня лицом к двери, прижал грудью к твёрдому дереву и прикусил кожу на шее — сильно, почти до синяка. Я вздрогнула, но тело предательски отозвалось жаром внизу живота.

— Ты думаешь, я не знаю? — прошептал Доён мне в ухо, голос дрожал от злости. — Думаешь, я такой дурак, что до сих пор верю в эту сказку про «любимого сына»?

Его рука грубо скользнула между моих ног, пальцы надавили через тонкую ткань трусиков, заставляя меня выгнуться и тихо застонать.

— Я знаю правду уже четыре года, Соа. Четыре. Года.

— О чём ты?.. — я не вырывалась, подобное казалось бессмысленным, но путанные фразы младшего Ли начинали пугать.

Доён резко развернул меня лицом к себе, прижал спиной к двери и обхватил лицо обеими ладонями так сильно, что стало почти больно.

— Моя мать была очередной контрактницей. Правда об этом я узнал лишь недавно, думая, что она являлась простой прислугой… Красивой, глупой девкой, которая решила, что сможет переиграть Мокёля. Отец… Джунхёк пользовался ей, но не он один. А когда мать забеременела от лакея, демон пришёл за ней в ту же ночь, как я родился. Прямо здесь, в этом доме. Он забрал её душу, пока она ещё кричала от боли.

В его глазах блестели не слёзы, а чистая, жгучая боль.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Слова Доёна эхом отдавались в голове, но мозг отказывался их принимать.

— Что?.. — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Доён, ты… ты уверен? Может, это какая‑то ошибка?

— Ошибки нет, — он горько усмехнулся. — Я сам нашёл записи. Старые архивы семьи Ли. Контракт, подписанный кровью. Условия: один год службы в обмен на защиту. Она думала, что сможет обмануть демона. Думала, что успеет сбежать, родить меня и скрыться. Но Мокёль не прощает обмана.

— Но… Джунхёк… — я запнулась, пытаясь собрать мысли. — Он же взял тебя под опеку. Он воспитывал тебя. Разве это не значит…

— Что он хороший человек? — Доён перебил меня с хриплым смехом, в котором не было веселья. — Нет, Соа. Он сделал это не из доброты. Он сделал это, чтобы потешить собственное самолюбие. Попытка отбелить грехи, помощью сиротке.

Я покачала головой, всё ещё не в силах поверить.

— Но он же относился к тебе как к сыну! Я видела, как он…

— Как он похлопывал меня по плечу? Как иногда называл «сыном» в присутствии гостей? — Доён скривился. — Это всё игра. Демонстрация. Видимость семьи. Наедине он никогда так меня не называл. Никогда не смотрел на меня так, как отец смотрит на ребёнка.

— Но ты же его наследник…

— Наследник? — Доён снова рассмеялся, на этот раз ещё горше. — Я — щит. Живой щит, который защищает его самолюбие. Пока я здесь, пока я ношу эту фамилию, демон не может меня тронуть. Но чего стоит эта жизнь?

Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Всё, что я знала о Доёне, о его отношениях с Джунхёком, вдруг перевернулось с ног на голову.

— Почему ты рассказываешь мне это сейчас? — тихо спросила я. — Почему именно сейчас, когда… когда ты делаешь всё это?

Доён на мгновение замер, словно сам не знал ответа. Его пальцы, всё ещё сжимавшие моё лицо, слегка ослабили хватку.

— Потому что ты должна знать правду, — произнёс он наконец. — Ты должна понять, почему я так реагирую. Почему не могу спокойно смотреть, как ты бежишь к нему, как смотришь на него этими глазами — полными восхищения и преданности. Ты видишь в нём спасителя, а во мне — что? Навязчивого сопляка?

— Нет, — я покачала головой. — Я никогда так не думала.

— Тогда почему? — его голос дрогнул. — Почему ты всегда выбираешь его? Почему готова идти за ним, слушать его, доверять ему, а когда я пытаюсь быть рядом, ты отстраняешься?

Я не знала, что ответить. В его словах таилась своя боль, но я не могла вот так просто отвернуться от Джунхёка.

— Я не выбираю, — сказала я тихо. — Просто… Джунхёк — он другой. Он сдержанный, холодный, но в то же время… в нём есть что‑то надёжное. Что‑то, что заставляет чувствовать себя в безопасности.

— А я? — Доён наклонился ближе, его дыхание обжигало кожу. — Разве я не могу дать тебе это? Разве я недостаточно хорош?

— Ты хорош, Доён, — я положила ладонь на его щеку. — Ты очень хорош. Но ты другой. Ты — буря, шторм. Рядом с тобой я чувствую себя живой, но иногда это слишком сильно. Слишком ярко.

Он закрыл глаза, словно пытаясь справиться с эмоциями.

— И поэтому ты выбираешь его, — прошептал он. — Потому что он — тихая гавань, а я — ураган.

— Я не выбираю, — повторила я. — Просто так получается.

Доён вздохнул, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на смирение.

— Возможно, ты права, — сказал он. — Возможно, я слишком бурный для тебя. Но я не могу перестать хотеть тебя. Не могу перестать ревновать. Не могу перестать чувствовать, что теряю тебя каждую минуту, которую ты проводишь в его кабинете.

Он снова наклонился, но на этот раз его поцелуй был другим — не жестоким, а отчаянным.

— Пожалуйста, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Хотя бы сейчас… будь со мной. Только со мной. Забудь о нём хотя бы на эти несколько минут.

Я закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах. В груди боролись противоречивые эмоции: вина перед Джунхёком, жалость к Доёну, страх перед тем, что происходит, и… желание. Да, желание, которое я не могла отрицать.

— Нет, мне нужно идти. Мы не можем…

Радужка Доёна вновь вспыхнула алым. Губы исказились в кривой гримасе.

Не дав мне договорить, он резко наклонился.