Горничная для двух Ли. Том 2

Лика Русал

Горничная для двух Ли. Том 2

Эпилог

Раньше я никогда всерьёз не задумывалась о том, как именно умру.

Хотя за последние месяцы поводов было более чем достаточно. Я представляла себе всё что угодно: как меня разорвёт древний демон в западном крыле, как я просто исчезну в одном из меняющихся коридоров особняка, или как меня сожрёт собственная слабость между двумя мужчинами, которых нельзя любить одновременно. Но даже в самых тёмных фантазиях я не могла представить, что всё закончится вот так.

Не смертью.

А чем-то хуже.

Я сидела на краю своей кровати в полутёмной комнате, когда это произошло. Ритуал уже закончился. Полнолуние прошло. Кровь была пролита, слова сказаны. Мы думали, что победили.

А потом метки вспыхнули.

Сначала — лёгкое покалывание на запястьях. Потом — будто кто-то провёл раскалённым лезвием прямо под кожей. Я задохнулась, прижимая ладони к груди, и в тот же миг почувствовала их обоих. Сразу. Так сильно, словно они стояли внутри меня.

Холодную, тяжёлую силу Джунхёка — спокойную, как зимняя ночь, но такую глубокую, что в ней можно было утонуть. И горячее, рваное пламя Доёна — яркое, почти болезненное, готовое вспыхнуть от одного моего взгляда.

Теперь они были во мне. Всегда.

Каждый раз, когда Джунхёк думал обо мне в своём кабинете, я ощущала тихую, сдержанную боль в его груди. Каждый раз, когда Доён сжимал кулаки у окна, глядя в сад, я чувствовала его ревность — острую, как нож.

Мокёль не ушёл.

Он просто переселился. Не в тени коридоров и не в фигуру в плаще. Он поселился в этих тонких голубоватых линиях на наших запястьях. В крови. В дыхании. В каждом желании, которое теперь принадлежало не только мне.

Я смотрела на свою метку в тусклом свете ночника. Узоры слегка шевелились, будто живые. Иногда они пульсировали в такт чужому сердцу — то медленно и размеренно, то быстро и отчаянно.

«Ты уже выбрала», — шептал мне Мокёль в те редкие минуты, когда я оставалась одна. Голос был мягкий, почти ласковый. «Просто ещё не призналась себе. И когда признаешься… кто-то из них умрёт. Не от моей руки. От твоей.»

Я закрыла глаза.

Правда была в том, что я уже знала ответ. Знала с того момента, как Доён поцеловал меня в библиотеке. Знала, когда Джунхёк смотрел на меня так, будто я была единственным светом в его холодном, расчётливом мире.

Но знать — это одно.

Сказать вслух — совсем другое.

Если мне суждено потерять одного из них — пусть.

Если придётся причинить боль, чтобы спасти того, кого я выбрала — я сделаю это.

Если цена будет моей собственной душой — я заплачу и её.

Но не сейчас.

Я провела пальцем по светящейся метке и тихо, почти беззвучно прошептала в пустоту комнаты:

— Простите меня…

Метка разделилась надвое и вспыхнула ярче — одна сторона холодным, сдержанным светом, вторая — обжигающим жаром.

Где-то в глубине особняка Мокёль тихо засмеялся.

Он знал, что настоящая игра только начинается.

Глава 1

Я открыла глаза и тут же зажмурилась — солнечный свет резал зрачки, пробиваясь сквозь тяжёлые шторы. В комнате пахло лавандой и чем‑то ещё, едва уловимым, но знакомым… благовониями?

Запястье пульсировало тупой болью. Я подняла руку и всмотрелась в метку. Витиеватый узор, вчера ещё светившийся голубым, теперь казался обычной татуировкой — тонкой, изящной, но совершенно земной. Лишь под определённым углом можно было заметить слабое мерцание, будто внутри кожи тлел уголёк.

Память нахлынула волной: подвал, трещина в полу, кровь на камнях, полнолуние, Мокёль… Его голос, холодный и бархатный, шепчущий: «Ты действительно аномалия».

— Проснулась?

Я вздрогнула и повернула голову. У окна, облокотившись на подоконник, стоял Джунхёк. В утреннем свете его лицо выглядело измождённым: тени под глазами, напряжённая линия губ. Но взгляд — внимательный, цепкий — оставался прежним.

— Сколько я… спала? — мой голос прозвучал хрипло, будто я не говорила несколько дней.

— Трое суток, — он подошёл ближе, но не сел на край кровати, а остановился в шаге от неё. — Мы начали беспокоиться.

Трое суток. Сердце пропустило удар. За это время могло произойти что угодно.

— Доён? — спросила я.

— В соседней комнате. Дежурит по очереди со мной, — Джунхёк слегка улыбнулся, и эта улыбка на мгновение смягчила черты его лица. — Он будет рад, что ты очнулась.

Я попыталась сесть, но тело отозвалось тупой болью во всех мышцах.

— Не торопись, — Джунхёк поднял руку, будто собираясь помочь, но остановился. — Тебе нужно восстановиться.

— Что произошло после? — я всё-таки села, опираясь на подушки. — После того, как я потеряла сознание?

Он поджал губы, подбирая слова. Чёткая линия скул заострилась.

— Ты упала, — наконец сказал он. — Мы с Доёном едва успели подхватить. Метка на твоём запястье вспыхнула так ярко, что на мгновение ослепила. А потом… всё стихло. Тени Мокёля рассеялись, как дым. Мы перенесли тебя сюда.

— А метка? — я коснулась узора на запястье. — Она появилась у всех одновременно?

— Да, — Джунхёк посмотрел на своё запястье, где под манжетой рубашки угадывался контур такого же символа. — И с тех пор она пульсирует в такт… чему‑то. Мы пока не поняли, с чем именно.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Доён. Волосы растрёпаны, рубашка помята, но глаза загорелись, когда он увидел, что я сижу.

— Малышка! — он бросился к кровати и схватил меня за руку. — Ты очнулась! Мы так волновались…

От прикосновения метка на моём запястье чуть заметно потеплела. Доён это почувствовал — его пальцы замерли, потом сжали мою руку чуть крепче.

— Ты в порядке? — он вглядывался в моё лицо, ища следы недомогания. — Голова не кружится? Тошноты нет? Три дня спать, ну ты даёшь! Я так даже после литра сакэ не делаю!

— Всё хорошо, — я улыбнулась, стараясь успокоить его. — Просто… немного странно.

Джунхёк кашлянул.

— Я оставлю вас, — сказал он. — Нужно отдать распоряжения. Отдыхайте, Соа. Если что‑то понадобится — слуги рядом.

«До сих пор при сыне называет официально…» — с тоской подумалось мне.

Джунхёк вышел, закрыв за собой дверь почти бесшумно. Доён пододвинул стул ближе к кровати и сел, не отпуская моей руки.

— Расскажи, что ты помнишь, — попросил он. — С самого начала.

Я начала рассказывать — про ощущение, будто внутри меня что‑то рвётся, про ослепительный свет, про крик мужчин… Доён слушал, не перебивая, только пальцы его время от времени чуть сжимались.

— И что это значит? — спросила я, закончив. — Эта связь? Ты чувствуешь что‑то?

Доён задумался.

— Иногда… — он замялся. — Иногда я чувствую, как ты дышишь. Не буквально, конечно. Но будто знаю, когда ты делаешь вдох, когда задерживаешь дыхание. И ещё… — Доён покраснел. — Иногда твои эмоции. Краем сознания.

— У меня то же самое, — призналась я. — Только ещё и с Джунхёком. Как будто тонкая нить между нами.

Мы замолчали, обдумывая это.

— Значит, мы теперь связаны, — подытожил Доён. — Навсегда?

— Надеюсь, нет, — я нервно улыбнулась. — Хотя… не так уж это и плохо.

Доён тоже улыбнулся — широко, искренне, и мне даже стало легче.

Но в этот момент метка на запястье вспыхнула — не светом, а острой, колючей болью. Охнув, я схватилась за руку.

— Что? — Доён встревожился. — Болит?

— Нет, — я покачала головой. — Скорее… странно. Как будто кто‑то позвал.

И в тот же миг я услышала шёпот. Тихий, вкрадчивый, знакомый до дрожи:

«Ты думаешь, что победила, Юн Соа? Но игра только начинается…»

Я резко обернулась, ожидая увидеть Мокёля в углу комнаты. Но там никого не оказалось. Только солнечные лучи играли на паркете, да шторы слегка колыхались от ветерка.

— Ты слышал? — я посмотрела на Доёна.

— Что? — он нахмурился.

— Голос. Кто‑то прошептал…

Доён помрачнел.

— Опять он?

Я кивнула.

— Это было… внутри головы. Как тогда, в подвале.

— Значит, демонский ублюдок не ушёл далеко, — произнёс он, глядя вдаль. — И метка — это не только наша связь. Это ещё и его путь к нам.

В дверь постучали. К нашему удивлению, вернулся Джунхёк с подносом в руках.

— Принёс вам бульон, — сказал он. — Врач настаивает, чтобы вы начали есть.

Он поставил поднос на столик и заметил выражение наших лиц.

— Что случилось? — его голос стал жёстче.

— Мокёль, — коротко ответил Доён. — Он снова связался с Соа.

Джунхёк замер.

— Как?

Я пересказала шёпот, который услышала. Джунхёк слушал молча, но его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Связь работает в обе стороны, — заключил он. — Пока метка на месте, он может до нас достучаться.

— И что теперь? — я почувствовала, как внутри поднимается тревога. — Мы должны её убрать?

— Возможно, — Джунхёк сел напротив нас. — Но сначала нужно понять, как она устроена. И что именно она делает.

— Может, она нас защищает? — предположил Доён. — Ведь Мокёль отступил.

— Или он просто перегруппировывается, — возразил Джунхёк. — Мы не можем полагаться на догадки.

Я посмотрела на них обоих. Два человека, которые ещё недавно были почти врагами, теперь обсуждали, как меня защитить. И оба были связаны со мной одной и той же таинственной силой.

— Хорошо, — согласилась я. — Давайте разберёмся. Но сначала… — я кивнула на поднос. — Сначала я поем. Кажется, я проголодалась.

Доён рассмеялся, и напряжение немного спало.

— Вот это правильный настрой, — он подвинул ко мне бульон. — А потом мы решим, что делать дальше.

Я осторожно взяла ложку и зачерпнула бульон. Он оказался удивительно вкусным — куриный, с травами, слегка солоноватый. Я не осознавала, насколько проголодалась, пока не почувствовала этот аромат.

— Вкусно? — Доён улыбнулся, наблюдая за мной.

— Очень, — я сделала ещё глоток. — Спасибо.

Джунхёк молча наблюдал за нами. Его взгляд был сосредоточенным, будто он анализировал каждое наше движение, каждое слово.

— Что теперь? — я поставила чашку на поднос. — Вы говорили, что нужно понять, как работает метка. С чего начнём?

— С наблюдений, — Джунхёк сел в кресло напротив кровати. — Мы должны фиксировать всё необычное: когда метка пульсирует, какие ощущения вызывает, появляются ли видения или голоса. И главное — ищем закономерности.

— То есть будем вести дневник? — Доён приподнял бровь.

— В некотором роде, — кивнул Джунхёк. — Но не только. Нам нужно понять, влияет ли метка на наши способности. Например, можем ли мы чувствовать друг друга на расстоянии? Предвидеть действия?

— Вчера, — Доён задумчиво потёр подбородок, — когда я был внизу, в библиотеке, я вдруг почувствовал, что тебе приснился кошмар. Ты ещё спала, но я точно знал — что‑то не так.

Я вспомнила: действительно, ночью мне снился странный сон.

— Да, — я кивнула. — Я проснулась как раз тогда. И мне показалось, что ты рядом.

— Интересно, — Джунхёк наклонился вперёд. — Значит, связь работает даже на расстоянии.

В дверь постучали. Вошла Миён, горничная, которую я хорошо знала — она всегда приносила мне чай по утрам. В руках у неё был большой поднос с завтраком: тосты, джем, свежие фрукты, чашка ароматного чая.

— Соа, ты проснулась! — её глаза заблестели от радости. — Как же мы все волновались! Господин Ким приказал приготовить всё самое лучшее.

Она ловко расставила блюда на столике возле кровати.

— Спасибо, Миён, — я улыбнулась ей. — Ты очень добра.

— О, что вы! — она покраснела. — Это моя работа. Но я так рада, что вы в порядке. Мы все молились за вас. Кто же знал, что в том подвале настолько скользкий пол и что вы снова решитесь туда спуститься!

Я приподняла брови и переглянулась с обоими Ли. Доён состроил ангельское выражение лица, а Джунхёк просто кивнул. Ясно. Вот, значит, как звучит официальная версия наших злоключений для слуг…

Доён встал, чтобы помочь горничной убрать поднос с бульоном. Пока они переговаривались вполголоса, я заметила, как метка на моём запястье снова слегка потеплела.

— Миён, — спросила я, пока она складывала салфетку, — а что происходило в доме, пока я спала? Были какие‑то странности?

Горничная опустила глаза.

— Ну… — она замялась. — Кое‑что было. В первую ночь, когда вы потеряли сознание, все зеркала в доме треснули одновременно. Просто взяли и лопнули — без причины. А ещё… — она понизила голос, — слуги говорят, что тени стали вести себя странно. Они как будто… шевелятся. Не так, как обычно.

Джунхёк и Доён одинаково помрачнели. Старший Ли задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Спасибо, Миён. Можешь идти. Если вспомнишь что‑то ещё — сообщи мне лично.

— Конечно, господин! — горничная поклонилась и вышла.

Как только дверь закрылась, Доён повернулся ко мне:

— Зеркала… — произнёс он. — Признаться, зеркало в спальне доставило немало хлопот. Благо, в кабинете подобного элемента декора я не размещал. Зеркала разбились не просто так…

— Возможно, — согласился Джунхёк. — В древних текстах демоны часто используют отражающие поверхности для перехода между мирами.

— Или Мокёль использовал их для наблюдения, — добавила я. — Он мог следить за нами через зеркала.

Метка на запястье снова пульсировала, на этот раз сильнее. Я инстинктивно сжала руку.

— Опять? — Доён заметил моё движение.

— Да, — я вздохнула. — И кажется… сейчас будет видение.

Перед глазами поплыли образы: тёмная комната, свечи, чей‑то силуэт у окна. Голос — тот самый, бархатный и холодный:

«Ты думаешь, что победила, Юн Соа? Но игра только начинается. И на этот раз правила буду диктовать я».

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось. Я моргнула, возвращаясь в реальность.

— Что ты видела? — Джунхёк подался вперёд.

— Тёмная комната, — я попыталась вспомнить детали. — Свечи. И голос… Он сказал то же самое, что и раньше: «Игра только начинается».

— Он дразнит нас, — Доён сжал кулаки. — Хочет показать, что всё под контролем.

— Или проверяет связь, — Джунхёк встал и подошёл к окну. — Тестирует, насколько далеко может дотянуться.

Я посмотрела на свои руки. Метка теперь светилась едва заметно — как будто тлеющий уголёк.

— Если он может проникать в мои мысли, — сказала я, — значит, мы уязвимы. Нужно что‑то предпринять.

— Согласен, — Джунхёк повернулся к нам. — Сегодня же начнём изучать всё, что связано с метками и демоническими контрактами. Доён, ты возьмёшь на себя библиотеку — найди любые упоминания о подобных символах. Соа, вам пока лучше отдыхать, но если появятся новые видения или ощущения — сразу сообщайте.

— А вы? — спросила я.

— Я поговорю с теми партнёрами, что готовы… пересмотреть контракты. Возможно, кто‑то из них расскажет что‑то полезное. И проверю периметр особняка — после ритуала граница между нашим измерением и реальностью могла ослабнуть.

Доён кивнул.

— Значит, план есть. Но сначала, — он подмигнул мне, — ты должна поесть как следует. Нельзя бороться с демонами на голодный желудок.

Я слабо рассмеялась.

— Ты прав.

Пока я доедала завтрак, Доён рассказывал забавные истории из детства — как он в десять лет решил поймать призрака (а в действительности мышь) в подвале и застрял там на три часа, пока его не нашёл дворецкий. Джунхёк слушал с лёгкой улыбкой, иногда вставляя короткие комментарии.

Но я чувствовала: за этой лёгкой беседой скрывается тревога. Каждый из нас понимал — Мокёль не отступит. И следующая его атака может быть куда опаснее.

Метка пульсировала в такт моему сердцебиению, напоминая: игра действительно только начинается.

После завтрака Доён предложил мне пройтись — «чтобы размять ноги и проверить, в порядке ли ты на самом деле». Джунхёк сначала возражал: «Ей нужен покой», — но я заверила, что чувствую себя хорошо, и он неохотно согласился, попросив слуг следить за нами.

Мы вышли в коридор. Солнечный свет струился сквозь высокие окна, рисуя на мраморном полу золотистые квадраты. Но что‑то в этой картине казалось… неправильным. Я остановилась, вглядываясь в узор на полу.

— Что такое? — Доён заметил мою заминку.

— Тени, — я указала на тёмные полосы вдоль стен. — Они слишком резкие. И… не двигаются.

Доён проследил за моим взглядом. Выражение его лица утратило беззаботность.

— Ты права. Обычно они смещаются, когда солнце поднимается выше. А эти… застыли.

Метка на моём запястье слегка потеплела, подтверждая: здесь что‑то не так.

Мы пошли дальше, мимо портретов предков Ли — строгие лица в тёмных рамах смотрели на нас с немым укором. В конце коридора висело большое зеркало во весь рост, обрамлённое витиеватой резьбой.

— Оно не разбилось, — помня рассказ Миён, удивлённо протянула я.

— Не смотри в него, — резко осадил Доён, заметив, что я поворачиваюсь.

— Почему?

— Просто… не надо. После того, что случилось с остальными зеркалами…

Но было поздно. Я уже взглянула в отражающую поверхность.

В зеркале я увидела не себя.

Там стояла другая Соа — бледная, с запавшими глазами, в изодранном платье. Её губы шевелились, но звука не было. Она указывала куда‑то вглубь коридора, за мою спину.

Я резко обернулась. За мной никого не было. Когда я снова посмотрела в зеркало, отражение вернулось к норме — я видела своё испуганное лицо.

— Что ты увидела? — Доён схватил меня за плечи.

— Себя… но не совсем. Другое «я». Оно показывало куда‑то.

— Мокёль, — прошептал Доён. — Он использует зеркала, чтобы следить за нами. И, возможно, влиять на реальность.

Метка пульсировала всё сильнее, а в голове зазвучал шёпот:

«Ты думала, что разорвала связь? Нет, девочка. Ты лишь укрепила её. Теперь я вижу тебя яснее, чем когда‑либо…»

Я зажала уши руками, но голос проникал прямо в сознание.

— Соа! — Доён встряхнул меня. — Что с тобой?

— Он здесь, — выдохнула я. — В моей голове.

В этот момент из‑за поворота появился успевший отстать Джунхёк. Увидев наше состояние, он мгновенно оценил ситуацию.

— Уходим отсюда, — приказал он. — Немедленно.

Он взял меня под руку, и мы поспешили прочь от проклятого зеркала. Доён шёл сзади, настороженно оглядываясь.

Мы укрылись в малой гостиной — светлой комнате с большими окнами и камином, в котором весело потрескивали дрова. Джунхёк закрыл дверь и прислонился к ней спиной.

— Расскажи подробно, что произошло, — попросил он.

Я описала видение в зеркале и шёпот в голове. Джунхёк слушал, не перебивая, его лицо становилось всё мрачнее.

— Значит, он не просто наблюдает, — заключил он. — Он пытается установить прямой контакт. И метка служит ему проводником.

— Но почему именно Соа? — спросил Доён. — Мы все связаны.

— Потому что она — ключ, — Джунхёк посмотрел на меня. — Ты разорвала его контроль над нами, пожертвовав чем‑то. И теперь он хочет вернуть влияние через тебя.

— Жертва… — я вспомнила ритуал. — Я отдала кровь, а не любовь. Может, в этом дело?

— Любовь — самая сильная связь, — продолжил Джунхёк. — Ты отказалась от неё в пользу кровной жертвы. Это ослабило его власть над нами, но оставило лазейку. Он чувствует эту брешь и бьёт именно в неё.

— И что теперь? — я сжала руки. — Как его остановить?

— Нужно понять природу метки, — повторил Джунхёк. — И найти Камень Равновесия. Без него мы уязвимы.

— А если его нет? — Доён нахмурился. — Что, если прадед выдумал его, чтобы запугать потомков?

— Его существование подтверждают записи, — Джунхёк достал из кармана блокнот. — Вот, смотри: «Камень Равновесия — артефакт, созданный для сдерживания Мокёля». Мы искали всюду…

В дверь постучали. Вошёл пожилой мужчина в строгом костюме.

— Доктор Чон, — Джунхёк поприветствовал гостя.

— Господа, — слегка склонил голову доктор, а после повернулся ко мне: — Госпожа Соа, — он поклонился. — Я рад видеть вас в сознании. Позвольте осмотреть вас.

Я кивнула, и доктор приступил к осмотру: проверил пульс, зрачки, задал несколько вопросов о самочувствии. Всё это время Джунхёк и Доён стояли рядом, внимательно наблюдая.

— Как он тут оказался? — шепнула я Доёну, воспользовавшись тем, что доктор Чон наклонился над своим чемоданчиком.

— Один из подписавших контракт, — в тон мне тихо ответил Доён.

Посмотрев на доктора совсем другими глазами — оказывается, врачи тоже готовы продать душу? — я постаралась не выдать своего удивления.

— Пульс слегка учащён, но в пределах нормы, — констатировал доктор. — Никаких явных признаков недомогания. Однако я бы рекомендовал покой ещё на сутки.

— Спасибо, доктор, — Джунхёк поднялся первым, кивком головы указав на дверь. Жест повелительный. Как обычно. — Вы свободны.

Когда врач ушёл, Доён повернулся ко мне.

— Значит, план ясен. Но сначала, — он подмигнул мне, — ты должна отдохнуть. Пойдём, я провожу тебя в комнату.

Пока мы шли по коридорам, я чувствовала, как метка на запястье пульсирует в такт шагам. И где‑то глубоко внутри, за гранью сознания, шептал голос:

«Ты не сможешь спрятаться, Юн Соа. Я найду тебя. И тогда ты пожалеешь, что бросила мне вызов…»

Я сжала руку в кулак, стараясь не показывать страха.

«Нет, — подумала я. — На этот раз я готова. И мы найдём Камень. А потом — разорвём эту связь навсегда».

Ночь опустилась на особняк быстро, будто кто‑то накинул чёрное покрывало на мир. Я лежала в кровати, глядя в потолок, и пыталась успокоить дыхание. Метка на запястье пульсировала — не болезненно, но настойчиво, напоминая о себе.

За окном шелестели деревья, и этот звук казался слишком громким в ночной тишине. Я повернулась на бок, пытаясь устроиться поудобнее, но сон не шёл. В голове крутились мысли: о метке, о Мокёле, о Камне Равновесия…

И вдруг — вспышка.

Я оказалась в тёмной комнате, освещённой лишь пламенем свечи. Напротив стоял Мокёль. Его глаза сверкали, как два красных угля, а губы кривились в усмешке.

— Наконец‑то мы наедине, — его голос звучал прямо в моей голове. — Ты думала, что можешь бросить мне вызов, Юн Соа?

— Я не боюсь тебя, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он рассмеялся — тихо, издевательски.

— О, ты боишься. И правильно делаешь. Ты разорвала мою власть над ними, — он махнул рукой куда‑то в сторону, — но связала их с собой. Теперь ты — слабое звено. Сломаешь тебя — сломается вся цепь.

— Они не позволят, — я сжала кулаки. — Джунхёк и Доён защитят меня.

— Защитят? — Мокёль сделал шаг ко мне. — А если я заставлю их сражаться друг с другом? Если покажу каждому то, что он больше всего боится? Ты думаешь, их верность выдержит испытание?

Его голос становился всё глубже, проникая в сознание, как яд.

— Ты всего лишь человек, — продолжал он. — Слабая, смертная. А я — древнее зло, рождённое в тени до начала времён. Ты не можешь победить меня.

Я почувствовала, как воля начинает слабеть. Перед глазами поплыли образы: Джунхёк, замахивающийся на Доёна; Доён, отталкивающий меня в сторону; кровь на мраморном полу…

«Нет!» — мысленно крикнула я. — «Я не позволю!»

Собрав всю волю в кулак, я представила стену света вокруг себя. Образ был чётким, почти реальным — сияющий барьер, отгоняющий тьму.

Мокёль отшатнулся. Его лицо исказилось от ярости.

— Так‑так, — прошипел он. — Неожиданно. Но это ничего не меняет. Я вернусь. И в следующий раз ты не сможешь сопротивляться.

Видение рассыпалось, как песок. Я резко села в кровати, тяжело дыша. Пот струился по спине, сердце колотилось как бешеное.

Метка на запястье горела, будто раскалённый металл.

В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в комнату вошёл Доён. В руках у него был подсвечник, пламя свечи дрожало, отбрасывая причудливые тени на стены.

— Соа? — он подошёл к кровати. — Я почувствовал… что‑то не так. Ты кричала во сне.

— Он был здесь, — выдохнула я. — В моём сознании. Мокёль.

Доён сел на край кровати и взял меня за руку. Его прикосновение было тёплым и надёжным.

— Что на этот раз?

Я пересказала всё: и угрозы, и видения, и попытку сломить мою волю. Доён слушал молча, но его пальцы слегка дрожали.

— Значит, он хочет разделить нас, — заключил он. — Напасть на самое слабое звено.

— На меня, — уточнила я.

— Нет, — Доён покачал головой. — Не на тебя. На нашу связь. Он знает, что мы сильнее вместе. И хочет это изменить.

Дверь снова открылась. На пороге стоял Джунхёк. В его глазах читалась тревога.

— Я тоже почувствовал, — сказал он, подходя ближе. — Пульсацию метки. Что произошло?

Доён кратко пересказал моё видение. Джунхёк нахмурился.

— Это плохо, — произнёс он. — Если он может проникать в сознание Соа, значит, связь работает в обе стороны. И чем чаще он это делает, тем слабее становится барьер.