Настоящий полковник или притворись моей женой

Утро выдалось бодрым, я даже не успела выпрямить свои буйные локоны, поэтому мелкие кудряшки были утыканы соломой и мелким репьем.

— Боже… Почему я постоянно позорюсь перед этим мужланом?

Я содрала чулки, убрала в карман и тут поняла, что ничего не слышу… Тишина полная. Патрульная машина уже уехали, из-за оцепления автовладельцы выбирали другой маршрут, поэтому и дорога была пуста.

Пропал и Ломов…

— Ну и чёрт с ним! — Я дернула плечом, пытаясь отмахнуться от мысли, что не просто так он меня закинул, как старую бабушкину шаль на пыльную антресоль. Перевернулась и, как в детстве, скатилась с копны сена, намереваясь двигаться в сторону трассы.

Но вдруг вдали послышался хлопок… Выстрел? Да нет, не похоже. Послышалось? Но перепуганный косяк птиц, взмывший с деревьев у дальней рощи, говорил об обратном.

И я опять побежала. Старалась выбирать дорогу, чтобы не располосовать ноги, но поле – не зеленый альпийский луг, тут и сухоцветы, и репей попадается. Я ойкала и айкала, пока не ступила на влажный мягкий мох леса.

— Ломов! — шикнула, продираясь через густые заросли кустарника, но ответа не последовало.

Ветки были поломаны, словно Мамай прошелся, и по этому следу я и двигалась, пока не запнулась о старую рыхлую корягу. Приложилась мизинцем так, что аж звёзды из глаз посыпались. И вдруг передо мной показался неглубокий ров, накрытый брезентовым маскировочным тентом.

Я присела на колени, пытаясь подцепить край. По выступающим формам было понятно, что под тентом спрятаны какие-то ящики.

— Где ты, чертов прокурор? Вот здесь бы ты мне точно пригодился, — как бы я ни тянулась, длины женских рук все равно не хватало. Сгруппировалась, зафиксировала ноги, схватилась за куст и сделала рывок.

И вот когда пальцы уже коснулись грубой ткани тента, колени поехали по влажному мху, а ветки выскользнули из ладони. И я снова полетела. Собственно, как начнешь день, так его и закончишь.

Я рухнула в яму, приземлившись копчиком прямиком на что-то твёрдое и острое. Взвыла от боли и перекатилась, сдирая ткань.

— Какого черта? — я с ужасом рассматривала залежи пиротехники.

— Котёночкина, — вдруг раздалось сверху.

У края ямы на корточках сидел Ломов собственной персоной. И смотрел он на меня, как кот на свежую сметану. Улыбка такая голодная, хищная, а глаза спрятались под хитрым прищуром.

— Оружие гони, майорша, — он протянул руку. — Банду брать будем. Ну? Хочешь орден на грудь?

— Моя грудь не для орденов. Да и ваш мужской брат скорее сдохнет, чем снизойдет до похвалы. Чёрт… Ломов, вы чего мне зубы заговариваете? Какая банда? Какое оружие? Я уже лет десять его только чищу и смазываю, а храню в сейфе! — вспыхнула я, продолжая сдирать тент. — Это же пиротехника, украденная со склада! Значит…

— Значит, сын твой ни при чем. Ладно, давай, майорша, помогу тебе по-соседски.

Ломов вновь протянул руку, схватил меня за запястья и как пушинку вытянул на край обрыва. Но шаг назад не сделал… И я оказалась в ловушке: сзади пропасть, впереди наглец, что уже вовсе не таится в своих визуальных ощупываниях моего тела.

Глава 13

— Руки держите при себе, товарищ прокурор! — выплюнула я и оттолкнула бугая, но тот стоял непоколебимой скалой.

— Котёночкина, а ты выбирай… Если уберу руки, то ты свалишься.

— А если и дальше продолжите щупать меня за задницу, то получите сначала по морде, а потом жалобу в отдел собственной безопасности. Может, у вас в столице так принято, у нас домогательства на работе порицаются! — я мысленно себя похвалила за четко сформулированную позицию, вот только эффекта она не возымела. Ломов как пялился, так и продолжил, не испытывая по этому поводу никаких терзаний.

— Кем?

— Что кем?

— Ну, кем порицается?

— Мной! — я взорвалась и оттолкнула его, успев при этом отпрыгнуть в сторону.

— Так сразу бы и сказала. Всё-всё, Котёночкина, прости, перегнул палку, — Ломов потянулся, дернул плечами, словно сбросил накатившее на него мальчишеское озорство. — Ладно, давай я тебя домой отвезу.

— Зачем?

— А ты перед генералом вот так хочешь предстать? — Ломов достал телефон, прочитал пришедшее сообщение и снова гаденько улыбнулся. — Он будет в отделении через час. И если ты не хочешь очередной выволочки, рекомендую прислушаться.

— Спасибо, товарищ прокурор, — я развернулась и потопала по тропинке, отправляя точку геолокации подполковнику Зорину, именно он с самого утра устроил мне выволочку, пригрозив служебной проверкой.

— Эй, майорша, подожди, — Ломов почему-то не спешил меня догонять, и причину я поняла слишком поздно. Украдкой обернулась, застыв от того, что наш бравый прокурор тащил за собой ещё одну добычу — незнакомый мне мужик брыкался, сопротивлялся и пытался вырваться, чем сильно злил Ломова.

А мне вдруг стало смешно… От холёного столичного прокурора остался только изрядно потрёпанный китель. Галстук торчал из кармана, белоснежная рубашка была неприлично глубоко расстегнута и выбилась из-за пояса брюк.

Изменилось и его выражение лица. Густая щетина не могла скрыть румянец, выступивший после погони. Естественно, кабинетный работник не часто бегает по полям. А нам, простым смертным, приходится и в засаде сидеть, и за обычными хулиганами гоняться.

Но я не буду жалеть этого хама, ведь он через пару часов отрапортует об успешном задержании и о неспособности Котёночкиной сделать это самостоятельно.

— Ой, майорша, по глазам вижу, гадости обо мне думаешь, — Ломов устал тащить мужика, остановился, встряхнул его, как щенка, а после содрал с куста развевающиеся гордым флагом мои разодранные чулки.

Чёрт… Мне вдруг стало так стыдно! Щеки запекло от румянца, но отвернуться или опустить взгляд мне не давало чувство собственного достоинства. На чулках не написано, что они мои!

Прокурорище обернулся, прошелся по моим голым ногам, не скрывая ехидной улыбки, и дернул бровью. Он ловко завернул руки задержанного за спину, завязал запястья чулком. Да с таким пафосом, что аж противно стало.

— Товарищ прокурор, очевидно, у нас есть проблема, — я поправила рубашку, затянула галстук, застегнула пиджак и расправила плечи, стараясь не думать о том, что у меня в голове куст гербария.

— Да? И какие?

— То, что вы теперь мой сосед, не дает вам никакого права нарушать дистанцию. Вы — прокурор! А я – обычный ВРИО начальника местного полицейского участка. И вообще, какого черта вы тут устроили? Гоняетесь за хулиганами, раздаете указания патрульным… Это не ваша работа! Или вы из тех, кто считает, что я ни на что не способна?

— Котёночкина, я из тех, кто прежде, чем сделать выводы, узнает человека, — Ломов не только мужика тянул, но и мне помог забраться на обочину трассы, где был припаркован его джип.

— Тогда я спокойна. Добросите меня до оцепления? — я старалась не смотреть на него, и за это просто ненавидела саму себя. — Там моя машина осталась.

— Твою машину пригонят, а ты поедешь со мной, — прозвучало как очередной приказ, к которым я уже стала привыкать.

Ломов забросил мужика на заднее сиденье, после открыл пассажирскую дверь, силой усадил меня в кресло, словно я тоже задержана его прокурорским величием. И когда я закинула грязные исцарапанные ноги, он открыл бардачок и вытащил оттуда наручники и зафиксировал свою добычу. Слава Богу, не меня…

— Сдадим его Булкину, а то твой обезьянник слишком долго пустует.

— Но…

— Котёночкина, считай, что я так извиняюсь за поведение своего сына. Тебе и правда лучше привести себя в порядок, прежде чем к тебе заявятся генерал и его свита. А этот будет моим подарком, — Ломов прыгнул за руль и резко стартанул, разворачиваясь через двойную сплошную.

— Ты кто? — я развернулась, пытаясь рассмотреть физиономию преподнесенного «подарка». Но мужик был явно против, поэтому отворачивался.

Ну почему все это происходит со мной? Почему следователи не заметили парня в кустах, почему никто не побежал, а я понеслась, как чокнутая фанатичка своей работы?

Вот оно мне надо?

Вдруг мысли рассыпались под внезапным ощущением жжения на моей шее. Я на мгновение потеряла связь с вселенной, забыла, где я, почему послушно еду с тем, кого знаю всего сутки, но после повернула голову.

Источник моего дискомфорта слишком нагло пялился в моё декольте. А заметив, что пойман с поличным, и бровью не повёл, лишь вернул взгляд на дорогу, дабы не убить нас из-за чисто мужской похоти.

— Он торчал в кустах недалеко от схрона пиротехники и наблюдал, как ты пытаешься поймать того пацана. Кстати, кто он?

— Это Сева Крапивин, местный хулиган. Но я не уверена, что он причастен к ограблению фуры. Скорее, просто пришёл поживиться халявой, — я вдруг словила неловкость. Сидела в салоне шикарной тачки, как оборванка. — Сейчас ждут грузоотправителя, чтобы провести опись и понять, сколько украдено.

— Придётся разобраться, Елена Павловна. Кому-то ты явно дорожку перешла…

Этот намёк был таким явным, что пропустить его мимо ушей было по меньшей мере глупо.

Он что-то знает… Но покрывая свою братию, прямо ничего не расскажет.

Я сразу позвонила Булкину и к моменту, когда мы подъехали к участку, тот уже стоял готовый принять задержанного. У Генки чуть глаза не выкатились, когда он увидел мой видок. А там было на что посмотреть!

— Я скоро вернусь. Запри его и глаз не спускай. Если удастся узнать имя — выпишу премию! — крикнула в открытое окно, когда Ломов уже направился в сторону дома.

Он торопился, проезжал на мигающий сигнал светофора, дав понять, что не шутил насчет проверки.

— Меня уволят? — собралась с силами и задала вопрос, что сейчас был куда важнее, чем красноречивые взгляды прокурора.

— Есть такая вероятность. Но ты можешь подумать, кому перешла дорогу, — к моему счастью, Денис отбросил свой издевательский тон и заговорил вполне серьезно.

— Ломов, ты видел мой участок? Нас там всего двое, а контингент преступлений состоит из хулиганов, зарвавшихся муженьков, решивших, что имеют право поколачивать жен, и залетных воришек. Ну, кому я могла перейти дорогу? — я с шумом сглотнула слюну, а Денис вдруг выудил из-под сидения бутылку воды и протянул мне.

— А Золотавин? Как так получилось, что ты задерживала моего предшественника?

И вот тут мне стало по-настоящему плохо… Вспомнился тот вечер, суматошный звонок моего начальника и объявленный план «перехват».

— Зорин отдал приказ, я его исполнила. В чем тут криминал? — отмахнулась и от Ломова с его вопросами, и от своих сомнений.

— Я, может, чего не понимаю в системе МВД вашего края, но с каких пор участковые участвуют в «перехвате»? — Ломов прищурился, словно убедился в своих мыслях. — Ты свою функцию выполнила, а теперь…

Договорить Ломову было не суждено, как только мы свернули в наш переулок, он ударил по тормозам, поднимая в воздух столбы пыли. По инерции я рванула вперед, но с силой врезалась во что-то упругое…

Но оказалось, что это была не панель, а рука Ломова. Он успел выбросить её, уберегая меня от очередной травмы.

— Ломов, ты что, сдурел? Твой сынок не добил, ты решил помочь ему? — я было подняла голову, но после замолчала, следя за его ошарашенным взглядом.

У белоснежного забора стояла высокая блондинка. И по мере оседания пыли видение не становилось более реальным. Наоборот… Дамочка была одета в крошечные джинсовые шорты, больше смахивающие на трусы, а её тонкий шелковый топ колыхался от ласкового ветра, подчеркивая пышную грудь и каменные соски.

Я даже зажмурилась, потёрла глаза, уже наплевав на остатки туши, не веря в реальность картинки. Девушка словно сошла с обложки модного журнала, смотрясь совершенно нелепо на фоне нашей улицы.

И можно было подумать, что дамочка заблудилась, перепутала адрес, город, страну… Если бы не счастливый Фёдор, что с нежностью терся щекой о её плечо.

Но было в этом нечто странное… Парень смотрел на неё, как на божество. А дамочка уставилась на Ломова. И взгляд её не сулил ничего хорошего.

— Кто это?

— Цыганка… Гадает на любовь и неудачу, — шикнул Денис и медленно тронулся, сокращая дистанцию.

Как только мы объехали раскидистую калину, картинка стала ещё более нелепой...

У ворот скучающе стояла Людмила, она уложила подбородник на штакетник, крепко сжимая засов калитки, будто грудью готова была защищать дом от нежданной гостьи. А на поленнице щелкая семечки, разлегся Мотя, в отличие от других, на его лице был написан живой интерес.

Заметив меня, сын дернул плечами и рассмеялся, прокрутив пальцем у виска, а после одними губами произнес: «Чокнутые соседи!».

— Какого черта? — с этими словами Ломов выскочил из машины и бросился к сыну.

Мне стало так неловко, я аккуратно выбралась из салона, беззвучно закрыла дверь и двинулась вдоль забора, желая добраться до своего участка как можно быстрее и незаметнее.

И возможно, мне это даже удалось бы, не будь я любопытна от природы.

— Ломов. Вот тебе уже сорок, а мягче ты не становишься. Всё такой же грубый и неотёсанный солдафон, — блондинка вспорхнула с огромного чемодана так резко, что Федор не успел сгруппироваться и начал заваливаться на покатившийся с горки чемодан.

— Федя! — охнула Люся и проявила поразительную быстроту реакции. Она подпрыгнула, выбросила руку за забор и вовремя схватила парня за капюшон худи.

Но дамочка всерьез сконцентрировалась на прокуроре, что даже не заметила суеты за своей спиной. Изящно перекидывала длинные ножки, дефилируя к Ломову, как по подиуму. Улыбалась, слепя белоснежным фарфором, игриво хлопала ресницами, облизывала розовые губы… Она потянулась к нему, намереваясь поцеловать, но Денис довольно грубо отмахнулся от неё, как от навозной мухи.

— Зоя, ты потерялась, что ли? Или муж выгнал? — Денис присвистнул, осматривая огромный чемодан. — Ты не отчаивайся… Найди хорошего семейного психолога. Нам с тобой помогло.

— Это я потерялась? Нет… Это ты потерял стыд! — дамочка быстро сориентировалась, что тёплого приёма не будет, и перешла в наступление. — Какого черта я последней узнаю, что ты забрал сына и скрылся в какой-то дыре? Ты чокнулся? Ему год до института… И что? Кто будет готовить его к экзаменам? Твои легкодоступные доярки? — вдруг истеричка залетная перевела всю свою ярость на меня.

Её взгляд застал меня, когда я уже почти преодолела калитку Ломовского забора. Дамочка впилась своими черными глазюками сначала в лицо, потом прошлась по фигуре, останавливаясь на моих босых и грязных ногах…

А потом она цыкнула! Так презрительно, уничижительно, и отвела взгляд, ведь сразу поняла, что я ей не ровня и уж тем более не соперница.

— Это вы мне? — мгновенно отреагировала я, ощущая, как от злости вскипает кровь.

— Нет, что вы… — блондинистая дрянь снова взмахнула ресницами и одарила меня лживой улыбкой.

— Ты её вызвал? — Ломов двинул на сына, а тот вмиг сжался, становясь испуганным мальчишкой. От воинственного подростка не осталось и следа.

— Я не буду здесь жить, — проблеял парень, что ещё утром так смело размахивал кулаками.

— Это мой сын! — блондинка топнула ногой, но бросаться на защиту сына не решилась. — И вообще… Хватит тут устраивать концерт. Идём в дом и там спокойно обсудим, как мы будем жить дальше.

— Как что? Как МЫ будем жить дальше? — Ломов вдруг расхохотался, после чуть отодвинул меня в сторону, открыл калитку и втолкнул туда Федю. — Ты за порог моего дома уже никогда не переступишь… Забыла о предписании суда? У меня полная опека, и твоего мнения, Зоенька, уже лет семь никто не спрашивает. И если кто и думает о сыне, то это я…

Прокурорище был в ярости… Он стоял ко мне слишком близко, буквально плечом подпирал. Видела, как он напряженно растирает виски, будто о чем-то судорожно думает.

— Денис, ну все… К чему эта сцена? — дамочка схватила ручку чемодана и решительно двинула к калитке, явно не поверив в серьезность его слов. — Идём, хватит смешить доярок.

— Зоя… — Ломов не просто преградил ей путь, он и меня за собой потащил. Нагло уложил руку на талию, сгреб в объятия, выставив меня перед собой, а после рывком прижал спиной к своей груди. — У меня своя жизнь, а твоё присутствие нежелательно.

— Личная жизнь? — вдруг расхохоталась блондинка, закинув голову назад. — Это с этой, что ли?

— Притворись моей женой… И я решу вопрос с твоими недругами, — вдруг раздалось над ухом, а следом мужские сухие губы проскользили по нежной коже, запуская волшебство мурашей.

Они разрывающими снарядами рассыпались по шее, убегая прямиком в декольте. От неожиданности даже подкосились ноги, но Ломов только крепче прижал меня к своей груди.

— Соглашайся, майорша…