Выбор специального назначения

Лайза Фокс

Выбор специального назначения

Алия

– Поля, нам нужен букет! – рявкнул я, первым из нашей троицы добежав до цветочного павильона в детском центре «Солнышко».

Опаздывая на службу, я ожидал увидеть улыбчивую полноватую продавщицу, которая всегда держала пару букетов про запас. Но сегодня в цветочном отделе было пусто.

Снизу раздался стук, потом писк, и из-под прилавка вынырнула незнакомая тоненькая девушка с тёмными, почти чёрными глазами. На ней было платье зелёного, похожего на камуфляж цвета с длинными рукавами. Голову и шею закрывал платок того же цвета.

– А Полина где? – удивился я.

– На выходном, – тихо, почти шёпотом ответила девушка и моментально опустила глаза.

В три широких шага я прошёл мимо витрины, вернулся к продавщице.

– А готовых букетов нет?

– Нет, – ещё тише ответила девушка. – Но я могу составить.

– Вот же! – не удержался я.

Она замерла с опущенными глазами, словно я её отругал, и девушка чувствовала себя провинившейся. Не поднимая головы, перебирала цветочные стебли. Теперь я не видел её глаз, только плавный изгиб плеча и быстрые, умелые руки с тонкими пальцами.

Время поджимало. Ответственный за поздравления Бомба был на выезде, и мы узнали о дне рождения кадровички Ольги Петровны уже по пути на службу. Других цветочных, работающих с семи, не было.

Нам надо было успеть до построения, но полки с готовыми букетами пустовали. Задача стояла, ресурсов не было. А обижать начальницу кадров в наши планы не входило. Когда подбежали Ахмад с Лёхой, я скомандовал:

– Ладно! Давай что-то простое и быстрое, но чтоб нормальный букет.

Девушка застыла. Не поднимая взгляда, она едва заметно раскачивалась из стороны в сторону, словно решая, в какую сторону бежать. Ситуацию спас Ахмад.

– Асаламу алейкум, – сказал сослуживец так спокойно, словно не бежал вслед за мной, а прогуливался мимо.

Это обращение было будничным и основательным. И я вдруг остро почувствовал разницу между нами. Для Ахмада этот жест был нормой. Для меня – странным ритуалом, который я готов был уважать, но смысла в котором не видел.

Продавщица на секунду подняла голову. Огромные, тёмные, с длинными ресницами глаза девушки нашли Ахмада. Цветочница облегчённо выдохнула и снова отвела взгляд вниз, словно стеснялась.

– Ваалейкум ассалам, – ответила она тихо. Почти шёпотом.

Я, решив ускорить процесс, поставил задачу:

– Нам нужен букет. Срочно. Начальнице отдела кадров. Ей пятьдесят два, любит порядок, терпеть не может розы. Ненавидит жёлтые, когда у неё муж в командировке, потому что они к разлуке. Ещё ирисы любит, но для них сейчас не сезон. Соберите нам букет и поторопитесь, пожалуйста!

Девушка моргнула. Я видел, как она нервно теребила край платка. Посмотрела на стеллаж, потом на Ахмада, потом снова вниз. Я вдруг почувствовал себя слоном в посудной лавке.

Непривычное ощущение. На меня всегда смотрели с уважением или привлекая внимание, флиртуя. А она, не знаю. Смутилась? Я был слишком громким, слишком быстрым, слишком чужим для неё.

– Ты тише, Ром, – сказал Ахмад вполголоса, кладя мне руку на плечо. – Она не привыкла к такому напору.

Он повернулся к девушке и спросил мягко, почти по-отечески:

– Сестра, как тебя зовут?

Девушка на мгновенье подняла глаза и улыбнулась краешком губ. И от этой улыбки у меня заныло в груди. А девушка отодвинула свисающий конец платка и показала бейджик.

– Алия, – прочитал я вслух, опережая её.

Ниже маленькими буквами было написано: «Педагогический институт, практикант».

Девушка кивнула.

– Алия, – повторил Ахмад, будто стараясь успокоить кошку. – Красивое имя. Слушай, Алия, нам правда надо быстро. Что у тебя есть из того, что можно собрать за пять минут? Без пафоса, но со вкусом.

Она выдохнула. Плечи опустились – будто Ахмад снял с неё невидимый груз.

– Лилии ароматные. К ним альстромерии, – ответила она уже увереннее, едва обозначая движения рукой в сторону стеллажей. – Они стойкие и симпатичные. Добавлю зелень и пару веток гипсофилы. За пять минут управлюсь.

– У нас семь минут, если бежать, – сказал Лёха, не поднимая глаз от телефона.

Я махнул рукой:

– Собирай, Алия. Я доверяю.

Она кинулась к вазам с цветами. Я смотрел, как её тонкие пальцы перебирали стебли. Как умело и быстро она отрезала лишнее, заворачивала букет и завязывала ленту. И понял, что не могу отвести от неё взгляда.

Ловил, как она склоняла голову, как тень от густых чёрных ресниц падала на скулы. Как едва заметно шевелились её губы, когда она считала про себя цветочные стебли.

Алия. Я повторил это имя мысленно. Алия.

Ахмад отвёл меня в сторону и сказал вполголоса:

– Ты тише с ней, не надо так. Она другая. Она наша.

И снова сжалось в груди. Появилось чувство, что у меня попытались отобрать то, что я однозначно уже считал своим. Во мне поднялась волна протеста. Я посмотрел Ахмаду в глаза.

– Была ваша, – ответил я чётко, не отрывая взгляда от Алии. – Станет наша.

Она закончила букет, но в руки не дала, положила на прилавок. Подняла голову, и, услышав мой ответ, впервые за всё время удивлённо посмотрела мне в глаза. При этом выпрямилась и непокорно вздёрнула подбородок.

* * * * *

Друзья, собиралась сделать передышку и написать что-то воздушное. Но Рапира не дал мне даже посмотреть в сторону кого-то другого. Главное, что на финишной прямой обошёл высотника Каспера.

Важно: это продолжение серии про спецназовцев. По хронологии идут Беркут, потом Рапира (которого прямо сейчас вы читаете), Кобра, д и два Ястреба (1и 2).

Читать книги можно в любом порядке. Только дилогию Ястреба не путайте местами, пожалуйста)

И, давайте начнём)

Цель

С букетом мы успели точно на построение. Передали цветы замкому и поздравили кадровичку. Ольга Петровна даже прослезилась. Сказала, что давно не видела такого красивого букета. И что наше внимание всегда приятно.

А потом всё пошло по плану. После утренней пробежки нас разобрали по классам старшие офицеры. Разбирали предыдущие выезды, распределяли сегодняшние группы. Но что бы я ни делал, думал про девушку из цветочного.

Алия. Необычное имя. Аля. С этим именем я переходил из класса в класс. С ним вышел на стрельбища. Подход, упражнение, выход. Где-то на третьем возвращении к стрельбищу я поймал себя на том, что смотрю в одну точку и не слышу команды.

Алия.

Тонкие пальцы, перебирающие стебли. Тень ресниц на скулах. И этот удивлённый, долгий, непокорный взгляд в самом конце. Будто она впервые меня увидела. А до этого всё глаза отводила. Не понравился?

Я промазал по мишени. Кедр удивлённо поднял бровь – я никогда не мазал, а тут прямо в молоко.

– Рапира, ты где? – Ахмад подошёл ближе.

– Здесь я, Барс, – буркнул я, вынимая обойму и выкладывая пистолет на стол.

– Не похоже. Ты сегодня сам не свой. С утра на цветочницу уставился, теперь мимо мишеней лупишь.

– Не уставился, – огрызнулся я, хотя сам знал, что боец прав.

Ахмад вздохнул. Убрал оружие, снял перчатки.

– Ром, ты просто не понимаешь. Девушки в хиджабе другие. Ты с ними не по правилам играешь. Они не привыкли к такому напору. К ним нахрапом нельзя.

– А я что, напором беру? – искренне удивился я. – Я просто купил букет.

– Ты рявкнул на неё с порога. Требовал, командовал. Она не Полина или Галя, Ром. Ты для неё слишком громкий. И она для тебя... – он замялся, подбирая слова. – Она для тебя будет недостаточно активной.

– Это мы посмотрим, – ответил я, хотя внутри всё кипело.

Недостаточно активной? Да я и не стриптизёршу ищу. Мне эта тихая, с её чёрными глазами и быстрыми пальцами, зачем-то стала нужна. Сам не понимал, зачем, но аж до трясучки.

Ахмад вздохнул с обречённостью человека, который уже знает, что спорить бесполезно.

– Ты просто не понимаешь, во что ввязываешься, Рома.

– Пойму. Я быстрый.

Это было и правдой, и ложью одновременно. Потому что в секунду, когда Алия подняла глаза и на мгновение встретилась со мной удивлённым непокорным взглядом, я понял, что ни черта я не быстрый. Здесь скорость не поможет.

– В этом и дело, – продолжил Ахмад, словно озвучивая мои мысли. – Ты ломишься напролом, а с нашими так нельзя. С ними надо чётко соблюдать правила. Как у тебя во взрывном деле. Точное соотношение и пропорции. Чуть перебрал, и рванёт. А ты нашу таблицу Менделеева не понимаешь.

– Пойму, – упорствовал я.

– У тебя нет шансов. Наши выбирают наших.

– Я ей понравлюсь, – упрямо ответил я.

Ахмад снова вздохнул.

– В том-то и дело, Рапира. У наших выбирать будет не девушка, а её семья. Отец будет выбирать, понимаешь? И как он скажет, так и будет. А он предпочтёт своего по вере, диаспоре и укладу. Другого не будет, будь ты хоть сто раз хороший парень.

Я упрямо мотнул головой.

– Посмотрим. Сначала, надо девушке понравиться. Если ей не понравлюсь, какая разница, что обо мне будет думать её отец?

Ахмад покачал головой.

– Ты упрямый, ты выбился во взрывотехники, но тут надо другое. Я тебя предупредил, Ром.

– Что?

– Ничего. Просто... Будь осторожен.

– С ней? – спросил я, не оборачиваясь.

– С собой, – ответил Ахмад качнув головой в сторону стрельбищ. – Не теряй форму. А то с девушкой ещё может и не увидишься, а по службе уже мажешь.

И вот это было справедливо. В обед я нырнул в душ. Постоял под ледяной водой, пришёл в себя. Вернул концентрацию и в спаррингах был собранным и даже новый приём отработал. А после службы рванул в «Солнышко».

Но Алии там не оказалось. За прилавком, с призывной улыбкой стояла пышечка Полина.

– О, Роман! – обрадовалась она. – Опять букет нужен?

– Нет, я... – Мне впервые сложно было подобрать слова. – А где новенькая? Которая утром работала. Такая, в платке.

– Алия? – Полина понимающе кивнула. – Она до обеда была. У нас теперь плавающий график.

– А завтра она будет? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

– Не знаю. Нам теперь только утром говорят, кто в какую смену. Что-то хозяин мудрить начал.

– Понятно.

С Полиной мне больше не о чем было говорить. Я развернулся и вышел. На улице остановился, перевёл дух. Плавающий график. Отлично. Просто отлично.

Но сдаваться я не собирался. Приходил трижды до службы, но Алию не заставал. А вечером был или с задания, или вовсе домой не возвращался. Полина надо мной сжалилась. Хитро прищурившись, протянула мне листок с номером.

– Если наберёшь мне, смогу по утрам отправлять смс-ки, кто в какую смену, а то ты тут полы протопчешь перед прилавком.

Я обрадовался, словно выиграл в лотерею. И когда получил сообщение «Алия сегодня с 7», примчался к самому открытию детского центра. Но теперь входил медленно, чтобы не спугнуть. Старался затормозить движения.

– Доброе утро, – начал я.

Девушка вскинула на меня свои почти чёрные глаза и моментально потупилась.

– Доброе утро, – тихо ответила она. – Вам нужен ещё один букет?

В груди потеплело – вспомнила меня. Может тоже думала.

– Нет. Пришёл сказать спасибо за предыдущий. Кадровичке понравился. Ольга Петровна велела целовать ручки мастеру по букетам.

Девушка взглянула на меня, смутилась и снова опустила глаза. Но уголки её губ дрогнули в тонком намёке на улыбку.

– Спасибо. Что-то ещё нужно?

– Познакомиться. Меня Роман зовут.

Девушка едва заметно качнулась назад, бросила быстрый взгляд по сторонам.

– Это лишнее. Я могу только по работе разговаривать. Если вам больше ничего не нужно, я буду цветами заниматься.

Алия кивнула, обозначив поклон. Словно точку поставила. Не поднимая взгляда, скользнула к полкам с вазами, а я судорожно придумывал, что можно сделать.

На боковой витрине увидел плюшевые игрушки, шоколадки и конфеты. Улыбнулся. Идея созрела моментально, и я потянулся к мягкому медвежонку.

– Алия, – позвал продавщицу будничным тоном. – У меня к вам служебное задание.

Сорвалось

– Чем я могу помочь? Алия снова подошла к моему краю прилавка. Но не вплотную, а так, на расстоянии. Будто опасалась меня и пряталась за этой стекляшкой. Вот наивная. Если я захочу, перемахну её даже без разбега.

Но девушку барьер между нами устраивал. И я тоже внутренне улыбнулся. Если противник спокоен и расслаблен, у нас есть преимущество. Поэтому бдительность надо было усыплять качественно.

– Вот у вас тут всякое на витрине. Это для чего? Вы же цветами торгуете.

Девушка кивнула и снова только обозначила углами рта улыбку.

– Это в добавление к букету. Например, мягкие игрушки можно прямо в цветах закрепить. А конфеты вручить просто так. Или вставить между цветами. Кому как нравится.

– А для кого это? Для девушки на свиданье пойдёт?

– Конечно. – Её лицо стало мягче. Она едва заметно улыбнулась чему-то своему. – Медвежат и котят девушки любят. И к сладкому хорошо относятся, даже если на диете. И потом, – она уверенно качнула головой, – цветы завянут, а игрушка останется. Да и коробочка от конфет красивая. В ней потом можно хранить какие-то мелочи. У девушек бывает разное. Заколочки или там бусинки для рукоделия.

Мне показалось, что говоря со мной она мечтала о своём. О каких-то девичьих радостях.

– А вы занимаетесь рукоделием?

Лицо девушки моментально ожило. Она оживилась. Резко подняла глаза, взглянула с упоением, и у меня в голове щёлкнул детонатор. Она тут же опустила глаза, но я успел заметить. Она вообще нетихая! Она огненная за этим занавесом ресниц!

– Я на преподавателя технологии учусь. Заканчиваю уже. Я знаете, сколько всего руками умею! И шить, и вышивать, и конструировать. Даже вязать, прясть и валять, – продолжила девушка.

– Дурака? – не понял я.

– Войлок! – хихикнула Алия. – Знаете, такие бывают мягкие брелочки на ключи или игрушки в домах, похожие на разноцветные валенки на ощупь? Это войлок. Его специальными иголочками уплотняют и собирают в нужную форму ёжиков, медвежат, бельчат и заек.

– А здесь подрабатываете? – уточнил я.

– Нет, конечно! – она возмущённо отшатнулась. – Практику прохожу. Сбор букета – тоже рукоделие. Да и удобно: от дома недалеко, а когда отработаю, мне поставят часы. Да и новый навык пригодится. У сестрёнки свадьба скоро. Смогу помочь с цветочными композициями.

У неё даже щёки порозовели от восторга. Сразу было понятно, что её это восхищает, увлекает и радует. И что она не рыба мороженая, а прячется у самого дна. Старается не выдать своей пылкости.

Запомним.

Будто услышав мои мысли, Алия спохватилась. Провела ладонями по ткани своего длинного платья, словно разглаживая несуществующие складки. Разглядывая пол перед собой, спросила:

– А вам что нужно?

– Мне какой-то милый подарок для девушки.

– Какие-то особые пожелания?

– Соберите на ваш вкус.

Она кивнула, деловито шагнула к витрине. Осмотрела ассортимент.

– С цветами?

– Давайте сегодня без них.

– Тогда возьмите вот этого медвежонка. Он миленький и небольшой. Девушкам иногда неудобно с крупными игрушками. Их некуда ставить. А маленькую можно и на подоконник, и на тумбочку у кровати.

Она взяла в руки шоколадного пушистого медведя размером с половину листа для принтера. Скользнула взглядом по полкам. Склонила голову набок, словно прислушиваясь к собственным мыслям. Я следил за каждым жестом.

– Можно ещё конфеты.

– Какие лучше?

– Вот эти, – Алия указала пальцем на коробку с ассорти. – Там молочные с орешками.

– А другие?

– Они с помадкой. Их лучше не берите. Она на любителя.

Алия поджала губы и на секунду сморщила нос. Я внутренне усмехнулся. Понятно. Что ж тут не понять? Не нравятся ей с помадкой. Запомним.

– Что ещё посоветуете? – спросил я, уже предвкушая удовольствие от сюрприза.

– Если финансы позволяют, – на этом месте девушка смутилась и нахмурилась, будто испугалась, что вторглась в личное пространство. – То можно всё сложить вот в такой подарочный пакет и украсить бантом.

Она замерла, ожидая моей реакции. Я миролюбиво продолжил

– Позволяют. Упакуйте, пожалуйста, красиво. Хочу, чтоб девушке понравилось.

Алия облегчённо выдохнула и сорвалась с места. Она принесла розовый с прозрачным окошком пакетик. Выложила на прилавок несколько лент и кружево. Приложив их к упаковке, оставила только три.

А потом сворачивала, подгибала, заматывала. Я смотрел на порхание её тонких пальчиков, как заворожённый. Смотрел, как на лице вспыхивают блики радости. Когда закончила, на секунду взглянула мне в глаза. И я почувствовал, что и сам счастлив.

– Вот. Всё готово.

Только теперь я перевёл взгляд на подарок. В розовом пакете, как в витрине, красовался медвежонок на фоне коробки конфет. Сверху к подарку был привязан роскошный бант.

Не отрываясь взглядом от подарка, я оплатил покупку. Алия стала какой-то светящейся. Было видно, что ей понравился результат. Она смотрела на подарок мечтательно.

– Пусть вашей девушке понравится, – сказала она.

Сдвигая пакет в мою сторону, Алия всего на секунду поджала губы. И мне так захотелось, чтобы это был намёк на ревность к несуществующей девушке. Я улыбнулся и переставил подарок ближе к ней.

– А это вам, – сказал я.

Алия замерла.

– Что? – прошептала она.

– Вам, – повторил я. – Нет у меня никакой девушки. Это для вас.

Она охнула. Посмотрела на меня, впервые не отводя глаз. В них был не просто страх. Ужас. Настоящий, живой ужас.

– Я не возьму, – сказала она глухо, выставив перед собой руки и делая шаг назад. – Это неправильно.

– Почему? – спросил я, хотя уже догадывался.

– Потому что... – она запнулась, опустила руки, стараясь выглядеть спокойно, но кисти в кулаки сжала. – Я не могу брать подарки от мужчин. Это плохо скажется на моей репутации. Моя семья... – она не договорила.

– Никто не узнает, – сказал я тихо.

– Аллах узнает, – ответила она так же тихо, и, опустив взгляд, добавила, почти шёпотом: – И моя совесть.

Она решительно шагнула к прилавку и сдвинула подарок в мою сторону. Её пальцы дрожали.

– Заберите, пожалуйста. Я не могу.

Я смотрел на неё. Она стояла, опустив голову, и я видел, как тяжело она дышит. Будто я не игрушку подарил, а собрался ударить.

– И нет никаких возможностей сделать вам подарок?

Она решительно мотнула головой из стороны в сторону.

– Нет! – А потом добавила еле слышно, - заберите, пожалуйста. У меня будут неприятности.

И в её лице появилась такая беззащитность, что захотелось самому себе врезать между глаз, чтобы не обижал девушку.

– Хорошо, если вам так надо, – сказал я и забрал пакет.

Алия выдохнула. Плечи опустились, а из лица ушло напряжение.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо, что понимаете.

Я не понимал. Вообще ничего не понимал. Но спорить не стал. Я бы сделал что угодно, только бы она не смотрела на меня, как на насильника. Я и взглядов-то таких никогда не видел.

Будто я ей не конфеты предложил, а переспать на виду у посетителей детского центра. Хотя, половину моих знакомых и это не привело бы в ужас. Решили бы попробовать для остроты ощущений.

А эта испугалась так сильно, что мне стало стыдно. Хотел же как лучше! Всегда прокатывало! Даришь подарочки, ведёшь в кафешку. Дальше – общение без проблем. Хотя и без конфет можно.

А с этой сработало наоборот!

Злясь на себя, я широкими шагами дотопал до проходной. Приложил карточку и шагнул на территорию. Но и тут мне не повезло. Прямо перед КПП стояли наши бойцы.

Они моментально оценили и мою недовольную физиономию, и розовый пакетик с развевающимся бантом. Бомба присвистнул. А Ахмад, разочарованно вздохнув, пошёл в сторону входа. Я двинулся следом.

Думал, что ничего хуже пустой мишени и командирской взбучки, нет. Но оказалось, что больнее, когда девушка смотрит на твой подарок как на преступление, а на тебя как на насильника.

И это просто взорвало меня изнутри!

Совет

На службе некогда думать. После пробежки сегодня было плотное физо. Спарринги выбивали из головы все лишние мысли. Там приходилось выкладываться по полной.

Ещё и Каспер достался в противники. Он ниже меня сантиметров на 30, и человеку неопытному показалось бы, что для меня это преимущество. Но у Олега невероятная гибкость, прыгучесть и изворотливость, а мне приходилось двигаться, согнувшись пополам.

Андрюха, которого Каспер уделал передо мной, бурчал себе под нос:

– Дали бы кого-то подходящего по весовой категории или хотя бы по габаритам.

– Не позорься, – вынырнул из раздевалки Кобра. – А на задании ты что будешь говорить, если тебе попадётся такой Каспер? «Простите, уважаемые преступники. Я вас задерживать не буду. Сейчас привезут кого-то соответствующего вам по комплекции, и он вас скрутит». Так ты это себе представляешь, да?

– Каспер на светлой стороне, – продолжал бурчать Андрюха, растирая ушибленный локоть и самолюбие заодно.

– Вот и тренируйся с ним, чтобы потом не стонать на выезде, – осадил его Кобра. – И молодняку не показывай пример нытья. А то вон – полоса препятствий в круглосуточном доступе. Боекомплект в зубы и на марш-бросок.

Андрюха тут же подобрался и двинулся к груше в углу. Лучше тренироваться тут, чем на полосе препятствий. Вообще всё лучше, чем там. Ну, кроме выезда, разумеется.

И пока я был загружен так, что едва успевал выровнять дыхание, всё было нормально. А когда отпустили на перерыв, снова приуныл. Потому что перед глазами стоял розовый пакет с бантом и перепуганные глаза Алии.

– Не срослось?

Ахмад плюхнулся на скамейку рядом и вытянул ноги вперёд. Я оперся локтями о колени и зыркнул на него недобро.

– Она в ужас пришла. Я ей игрушку протянул с конфетами, а она смотрела, будто я бомбу под прилавок бросил.

– А я тебе говорил, – вздохнул Ахмад. – Нельзя так. С нашими нельзя.

– Почему? – спросил я, разворачиваясь к нему лицом. – Объясни нормально. Не про «репутацию» и «Аллах узнает». А по-человечески. Почему она испугалась?

Ахмад помолчал. Тоже согнул ноги в коленях и упёрся локтями. Сгруппировался.

– Потому что для неё подарок от мужчины – угроза. Это обязательство. Если она возьмёт, ты будешь думать, что она что-то должна. А она не может быть тебе должна. Она не может быть должна никому, кроме своего будущего мужа и своей семьи.

– Я не считал бы, что она мне должна. Я дарил от чистого сердца, а не чтобы обязать. Ты же меня знаешь.

– Я знаю. А она не знает. Она видит чужого, громкого, настойчивого мужчину и думает, что это с умыслом. И если она возьмёт, то ты решишь, что она согласна. А она не согласна. Она не может быть согласна. Потому что не она решает.

– А кто решает? – упорствовал я.

– Отец, конечно, – сказал Ахмад. – Семья. За неё всё решают другие. И она боится сделать шаг, который они не одобрят. Потому что шаг в сторону – это падение. И потом можно лишиться поддержки семьи. Остаться одной – что может быть хуже?

– И что мне делать? – спросил я.

– Отойти в сторону, – пожал плечами Ахмад. – Найти свою девушку из ваших. Хорошую. Их тоже много. Просто надо присмотреться внимательно. Выбирать не на гулянках, а в деле.

– Не хочу их, – сказал я.

– Знаю, – Ахмад вздохнул. – Потому и вляпался.

– Да я же всё правильно делал. Пришёл тихо, поздоровался. Не давил. Дал ей выбрать само́й, то что нравится. Оплатил и подарил. А она испугалась, понимаешь?

– Понимаю. А чего ты хотел добиться? – спросил он.

– Чтобы ей было приятно, – ответил я.

– А ей было страшно. Не одно и то же, Ром.

– Да понял я уже!

Я дёрнулся и начал сматывать эластичный бинт с колена. Ахмад качнул головой. Изучал меня долго, прищурившись. Потом кивнул, принял, что я не стал спорить или оправдываться. Увидел, что хотел понять.

– Она тебя не знает, – сказал Ахмад. – Ты для неё – чужой мужчина. В её мире так не начинают. В её мире сначала смотрят. Долго. Издалека. И все вопросы решаются мужчинами. Её отцом. Будущим мужем. Но не ею.

– Но это же бред! – я не удержался. – Не в каменном веке живём.

– Чудак ты человек, – Ахмад усмехнулся. – Если тяжёлая сумка, даже любая женщина захочет, чтобы донёс мужчина, не только наша. Отношения – тоже мужская ноша, Ром. Не в смысле «тащи», а в смысле «обеспечь защиту». А она и не приучена с мужчинами общаться, и не умеет. Значит, боится.

– Значит, надо научить, – упрямо сказал я.

Ахмад склонил голову набок.

– Значит, не надо напрягать. Нагружать непосильным. Ты бы новобранцу с ходу норматив спецназа дал?