Станция Степная

Идя по базару, Телегин спросил Зимина:

– Когда же будете переезжать? Я уже и комнату приготовил.

Зимин смущенно посмотрел на Телегина и ответил:

– Понимаете, как получилось: понадеялся я на машину, которую мне обещал Пахомов…

– Дальше можете не говорить: остались без транспорта?

– Да.

– Я так и знал. На Пахомова надейся, а сам не плошай. Ну, ничего, мы это дело сейчас поправим, найдем подводу. Держитесь за мной.

Плетеная корзина

Телегин пошел по базару, выискивая взглядом подводу. Вдруг навстречу из толпы вынырнул геолог Кротов. С тех пор как он с товарищем уехал на разведку нефти, прошло много дней. Рана на голове зажила, и повязки уже не было.

– Кротов? – с удивлением сказал Телегин. – Разве вы уже вернулись?

– Да, мы только что из степи, работы много было, – ответил Кротов, подавая руку Телегину. – Пришел вот продуктов подкупить. Может, баранчика удастся подыскать, на котлеты. – И геолог улыбнулся. – А то ведь в степи магазинов да базаров нет, один песок. Удивляюсь, откуда только всего этого навезли. Ведь кругом пески, я поездил по степи, видал.

– Значит, не везде были. Многие наши колхозы понарыли себе прудов и занимаются поливным огородничеством. А кое-кто приехал с берегов реки, которая отсюда в сорока километрах. Там очень богатые колхозы, миллионеры. У каждого колхозника дом – полная чаша… А я вот подводу ищу, – переменил разговор Телегин. – Новые жильцы к нам в дом переезжают.

– Простите, кто такие? – равнодушно спросил Кротов.

– Наш новый начальник станции, – ответил Телегин, указывая глазами на подходившего Зимина. – Я вас познакомлю сейчас…

Когда состоялось знакомство, Кротов спросил Зимина:

– Позвольте узнать, нашли подводу?

– Нет, ищем.

– Тогда, если разрешите, вместе будем искать. Вон тот казах, кажется, уже распродался, один барашек остался. Может, я сторгую его…

Кротов подошел к повозке, в которую была запряжена пара верблюдов. К заднему правому колесу привязан жирный курдючный баран. В задке повозки лежала кучка соломы, прикрытая кошмой. Немного подальше, сложив калачиком ноги в мягких сапожках, сидел в пестрой тюбетейке и ватном халате казах. Он сидел так неподвижно, что казалось, спал. Тем более, что глаз, обращенный в сторону Володи, был закрыт. Но казах, конечно, не спал: он едва заметно постукивал рукояткой плетки по своему колену.

– Гляди, кривой! – тихо шепнул Володя товарищу. Но тот уже и сам пристально вглядывался в лицо казаха: что-то было знакомо Коле в этом лице. Где он видел его? Или он ошибается и никогда его не видал?

И вдруг в голове мелькнула мысль, от которой его прошиб холодный пот! Что, если это тот казах, которого подстрелил Васька? Они же видели сами, как у того текла кровь из-под платка. Значит, он был ранен? Вот он и окривел, это же ясно. Сейчас казах увидит его, Кольку, и тогда… тогда все раскроется.

Колька попятился назад и спрятался за Кротова. Потом выглянул из-за широкой спины геолога, в удивлении раскрыл рот: кривой казах смотрел на него обоими глазами. Фу ты, вот напугал. Значит, это совсем не тот казах. Да и одежда на нем совсем другая… А все-таки похож на того, так, немного… И шрам на щеке… Вот бы рассказать Вовке. Только дядя Петя не велел болтать. А может, того казаха уже поймали? Как бы спросить об этом дядю Петю?

Между тем взрослые некоторое время стояли молча около повозки. Зимин прикидывал, можно ли на повозке перевезти вещи, а Кротов смотрел на барана. Затем подошел к нему и пощупал курдюк. Казах посмотрел на покупателя, но промолчал.

– Сколько стоят сейчас бараны? – тихо спросил Кротов Телегина.

– Смотря какой баран, – ответил тот. – Давайте, я сторгую вам по самой дешевой цене.

– Пожалуйста, сделайте одолжение.

– Тогда считайте, что барашек ваш. – Телегин ткнул пальцем в барана и сказал казаху: – Эй, дядя, почем барашка продашь?

Казах даже не пошевельнулся, будто вопрос относился не к нему, а к самому барану. Но Телегина не смутило молчание казаха. Он знал эту привычку степняков – не тратить слов понапрасну. Логика у них проста: если человеку нужен именно барашек, а не курица, то он не поленится спросить еще раз. Вот тогда с покупателем можно повести настоящий деловой разговор. А если это праздный базарный зевака, любитель приценяться, то, не получив ответа на свой вопрос, он пойдет дальше и оставит в покое и хозяина, и барана. Это тоже хорошо.

Телегин потрепал барана за курдюк, потом вцепился руками в шерсть на спине, крякнул и приподнял барана над землей.

– Однако пуда полтора есть, – пробормотал Телегин, опустив барана.

– Три пуд! – внезапно выпалил казах, сердито посмотрев на покупателя.

– Ну, это ты своей бабушке скажи, – возразил Телегин. – Барана в три пуда я не поднял бы.

– Поднял, не поднял, а здесь три пуд. Не веришь – гуляй мимо. Твой базар шалтай-балтай, а не дело делай.

– Ну хорошо, пусть будет три пуда в твоем барашке, шайтан с ним.

– Зачем шайтан? Зачем худой слова говоришь? Барашка хороший. Слова худой – человек худой.

– Да ты не нервничай, мил человек, а скажи толком, за сколько барашка отдашь?

– Дэньга бар?

– Есть, не беспокойся. Так сколько же?

– Моя хочет пять сто монат.

– Пятьсот за эту дохлятину? – не мог сдержаться Телегин. – Ты смотри, он еле живой стоит, качается. Кожа да кости.

– Уй, какой худой слова болтаишь! – сердито проговорил казах. – Зачем неправда говоришь? Когда будешь есть – одна сала увидишь. Сейчас бульна жарка, а барашка в шуба запрятан, курдюк тяжелый, вот он и шатаится.

…Поторговавшись, сошлись на трехстах рублях. Кротов заплатил деньги и сказал казаху, указывая глазами на Зимина:

– Вот этому человеку, любезный, нужно перевезти со станции на квартиру домашние вещи, понимаешь?

Одно только мгновение казах колебался, но, встретившись глазами с Кротовым, закивал головой.

– Понимай, понимай.

– Так вот, если хочешь подзаработать, он наймет тебя. Идет? Заодно и барашка мне подвезешь: я в том же доме живу.

– Хорошо, поехали, – согласился казах. Спрятав деньги за пазуху, он спрыгнул с повозки, подошел к верблюдам, лежавшим на брюхе, и поднял их, приговаривая: «Чек, чек!» Затем опять взобрался на повозку и, разбирая волосяные вожжи, спросил Кротова: – Куда едем, бачка?

Кротов взвалил на повозку барана, предварительно связав ему ноги, и обратился к Зимину:

– Вы не будете возражать, если мы сначала заедем к нам, отвезем барашка, а потом подъедем к вагону? Мы быстро справимся.

– Пожалуйста, пожалуйста! – с готовностью согласился Дмитрий Александрович.

– Папа, а нам можно? – спросил Володя, с мольбой глядя на отца. Зимин, помня наказ жены не оставлять сына одного, не отпускать от себя, хотел было запретить ехать Володе на подводе, но Телегин, точно прочитав мысли Зимина, пришел ребятам на помощь и сказал:

– Пусть прокатятся, Дмитрий Александрович, я присмотрю за ними. К тому же и покупки отвезут на квартиру, не надо будет таскаться с ними. А то вон какой арбузище, все руки вам, наверно, оттянул. Давайте-ка его сюда.

– Ну что ж, ладно, пусть прокатятся, – согласился Зимин, отдавая мешок Телегину. Тот взял его и положил в повозку. Кротов уже сидел рядом с казахом. Позади них лежал связанный баран. Дальше лежала кошма. Коля хотел было забраться на нее, но казах, обернувшись, запретил садиться на кошму.

– Нельзя, там вещи, можно раздавить.

Пришлось сесть рядом. Мешок с арбузом и дыней он положил себе на колени. Володя взобрался на повозку и уселся по другую сторону кошмы, спиной к Коле. Он вынул арбуз из мешка и положил его рядом с собой. Места на повозке уже не было, а Телегин еще не сел.

– А мы вот как сделаем, – сказал он и подал арбуз Володе. – Держи, борода.

Володя взял арбуз и положил его на колени. Вернее, на колени положил его Телегин, а Володя лишь обхватил арбуз руками. Телегин сел на освободившееся место, хотел взять арбуз у Володи, но мальчик не захотел отдавать его.

– Он же тяжелый, не удержишь, – предупредил Телегин.

– Удержу, я сильный, – ответил Володя и еще сильнее прижал арбуз к животу. Арбуз был холодный и приятно холодил живот сквозь рубашку.

Но вот все уселись, и казах стегнул верблюдов. Те дружно заревели и пустились бежать. Володя посмотрел назад: в базарном ряду, там, где только что стояла повозка, образовалась брешь. В толпе мелькнула железнодорожная фуражка и опять пропала.

Колеса мягко катились по пыльной колес. Верблюды бежали быстро, так что базар вскоре остался позади. Иногда колеса наезжали на камень, и тогда повозку резко подбрасывало. Володя, стараясь в таких случаях сохранить равновесие, откидывался назад, на кошму. Под кошмой чувствовалось что-то твердое, легкое и скрипучее. Легкое потому, что легко подавалось и подвигалось под нажимом Володиной спины. Наверно, там какая-нибудь корзина: чувствовалось по ребристому краю. Да и скрипит, как плетеная корзина, в которой мама держит всякие старые вещи…

Из-за нехватки места Володя сидел, поджав ноги под себя. Очень неудобное положение, да еще когда приходится держать на коленях огромный арбуз, который так и норовит выскользнуть из рук и вывалиться на дорогу. Коле хорошо. У него дыня в мешке, легко держать. Да и меньше она, не такая скользкая. Сидит барином и под колеса смотрит, как земля бежит…

Володя поддался соблазну и тоже захотел посмотреть, как бегут колеса по пыли. Наклонился… Но тут колесо наехало на камень, повозку подбросило, и Володя, потеряв равновесие, наклонился вперед.

– Ой! – воскликнул он и схватился одной рукой за кошму, чтобы удержаться на повозке. Арбуз, как будто давно поджидавший такого момента, скатился с колен и прыгнул на дорогу, где раскололся пополам. Между тем кошма не удержала Володю от падения, а поползла вслед за ним, как скатерть, которую сдергивают со стола. И если бы не дядя Петя, подхвативший Володю на сильные руки, быть бы ему на дороге в пыли рядом с арбузом.

Когда Володя вскрикнул, все обернулись. Коля тоже обернулся. Он увидел, как Телегин усаживал Володю на прежнее место. В руке у того все еще был зажат край кошмы. Часть ее свисала с телеги, приоткрывая плетеную корзину, сделанную сундучком. В тот момент, когда Коля смотрел на корзину, Телегин дернул за кошму, чтобы приподнять ее и опять накрыть ею задок повозки, как это и было прежде. При этом кошма задела за выступающий конец какого-то прута крышки, крышка приоткрылась и опять захлопнулась. Все это произошло в какой-то миг, но его оказалось вполне достаточно для любопытного Коли, чтобы заглянуть в корзину.

Впрочем, после подобного молниеносного исследования корзины Коля весь остаток пути больше не проявлял к ней ни малейшего интереса: корзина была пуста.

Тем временем казах остановил верблюдов и бросился помогать Телегину наводить порядок в задке повозки, как будто дядя Петя один не мог справиться с кошмой. Коля с укором посмотрел на Володю, вернее, на его затылок, соскочил с повозки и побежал подбирать половинки арбуза, красные, точно кровь: в пыли испачкались только бока половинок. В рассыпчатой, бархатистой мякоти чернели крупные семечки…

Глядя, как товарищ несет к повозке половинку арбуза – сразу две половинки Коля не мог поднять, – Володя грустно вздохнул: «Эх, растяпа, растяпа! Не мог арбуза удержать»…

И хотя Володе не было высказано ни слова укора по поводу катастрофы с арбузом, он чувствовал себя сейчас очень виноватым и очень несчастным. Впрочем, оттого, что его никто не ругал, он чувствовал себя еще несчастнее и виноватее. Хотя бы кто-нибудь слово сказал, а то молчат, точно все слепые и глухие и ничего не заметили… Лишь в конце пути, когда подъезжали к воротам краснобаевского дома, Телегин ободряюще сказал Володе:

– Не тужи, борода, по арбузу, я тебе сегодня еще больший доставлю, вот только освобожусь.

Володя с благодарностью взглянул в его по-особенному улыбавшиеся глаза. Казалось, что Телегин сделал сегодня что-то особенно значительное, только не хочет говорить об этом.

Опять зеленый ящик

Улицы были узкие, кривые. Но верблюды бежали себе и бежали, точно дорога была давно знакома им.

Интересно, откуда казах знает, куда ехать? Ведь Кротов не сказал ему своего адреса. А может, говорил, но он, Коля, не слышал?

…Повозка въехала в следующую улицу, и Володя увидел степь. Окраина. Улица оканчивалась мазанками. Правый порядок замыкался большим кирпичным домом с железной крышей. Верблюды направились прямо к нему. Вот и ворота. Кротов соскочил с повозки и скрылся в калитке. Через минуту огромные полотнища ворот медленно распахнулись, и повозка въехала во двор. Ребята прыгнули на землю.

– Вот мы и дома, – весело сказал Телегин, подходя к ребятам. – В гостях хорошо, а дома лучше. Хотите посмотреть комнаты?

– А баран? – сказал Володя.

– Что баран?

– Ему же больно так лежать. Его надо развязать и пустить во двор, пусть бегает.

– Ах, вот ты о чем! – весело воскликнул дядя Петя. – Ничего, борода, тут и без нас с ним управятся. Идемте.

Дом был просторный. В нем было четыре комнаты, кухня, обширный коридор. В коридор выходило три двери. Первая заперта на висячий замок: там, как сказал дядя Петя, жили геологи. Вторая дверь вела в комнаты, предназначенные семейству Зиминых, третья – в кухню, откуда был ход в комнату, занятую самим дядей Петей.

– Печкой я не пользуюсь, – сказал дядя Петя Володе, – так что камбуз будет в полном распоряжении твоей мамаши.

– А погреб есть? – спросил Володя. Он хорошо помнил, как мать задавала отцу этот вопрос, когда они переезжали в Гулове на новую квартиру.

– Еще бы! – с самым серьезным выражением лица ответил дядя Петя. – Пойдем во двор.

Но в этот раз ребятам не пришлось увидеть погреб. Помешал казах: стоя на дворе, он махал перед носом Кротова руками и гневно выкрикивал:

– Надо ехать! Базар нанимал – моя поехал! Теперь скорей ехал – скорей дэньга получай! Моя не хочет шалтай-балтай!

– Что ж, придется ехать, – сказал Кротов Телегину. Тот обернулся к ребятам и спросил их:

– Слышали, браточки? Придется в другой раз посмотреть погреб. Пора отчаливать, а то Дмитрий Александрович заждался нас, наверно. Живее в повозку! Коля, где дыня?

– В кухню отнес. И арбуз там.

– Ну, добро. Полный вперед!

Ребята уселись в задке на кошме. Верблюды дернули повозку, и Коля откинулся назад. Ища опору, он уперся рукой позади себя, рука мягко утонула в кошме. Но там же должна быть корзина! Коля не мог упустить удобного случая посмотреть, что под кошмой. Он приподнял кошму – корзины там не было.

– Смотри, – шепнул он Володе, – была корзина, а сейчас нет.

– Ну и что же? – так же шепотом ответил Володя. – Казах не дурак, чтобы оставить корзину на повозке: ее тогда наши вещи раздавили бы. У нас есть такой сундучище, что не только плетеную корзинку, даже повозку может раздавить. Ох, и тяжелый!

– Так нужно вещи из него вынуть.

– Нет, это он пустой такой тяжелый. А когда в него наложишь книг, так его десять человек с места еле-еле сдвигают.

– А почему книг?

– Потому что папа в нем книги держит, когда переезжаем. А когда переедем – книги на полки, а сундук в коридор. Этот сундук нам вместо кладовки. В него никакой жулик не залезет. Там, знаешь, какой замок?

– Какой?

– С музыкой!

– Во саду ли, в огороде? – со смехом сказал Коля.

– Как ты сказал? – не понял Володя.

– Я говорю, играет песенку «Во саду ли, в огороде»?

– Не веришь? Ну и не верь, больно мне надо… – И Володя отвернулся в сторону, обидевшись на товарища.

Коля гордо восседал на повозке и поглядывал по сторонам: по пути встречались знакомые ребята, одноклассники, товарищи по пионерскому отряду. Правда, из его звена остались здесь немногие. Вот Вовку и можно принять в свое звено… если согласится…

– Ты в какую школу поступишь? – спросил Коля Володю.

– В железнодорожную – ясно…

– А в какой класс?

– В четвертый.

– И я в четвертый перешел, – радостно произнес Коля. – Хочешь, будем в одном классе учиться и на одной парте сидеть?

– А ты не хулиганишь? – подозрительно поглядел на товарища Володя. – Я не люблю, когда на уроках балуются. На перемене – там еще можно.

– Нет! – воскликнул Коля. – У меня пятерка по поведению. Мы даже в одном звене будем. Идет? – Коля даже мысли не мог допустить, чтобы Володя не был пионером.

– Ладно.

– Знаешь, я завтра соберу звено и познакомлю тебя со всеми ребятами: с Васькой Потаповым, Федькой Сапожковым…

– А остальные где?

– В лагерях. Скоро должны вернуться. С ними вожатый отряда поехал. Когда уезжал, так наказывал мне тут фронту помогать чем можно…

– И ты помогаешь? – спросил Володя.

Коля отвернулся, посмотрел на убегавший назад телеграфный столб и виноватым голосом ответил:

– Не знаю… Никак не придумаю, чем помочь фронту…

– А ты почему не поехал в лагерь?

– Не захотел. Без меня тут мамке было бы тяжело одной. Я и в очереди за хлебом постою, и обед дяде Пете снесу, и по дому что-нибудь сделаю, а то все это пришлось бы самой матери делать после дежурства вместо того, чтобы отдыхать…

Повозка подкатила к вагону. Перед ним на земле уже стояли гардероб, комод, большой сундук, про который Володя рассказывал Коле, стол, стулья, большое зеркало, зашитое в толстое ватное одеяло, и много различных мелких вещей. Клетки с курами и кроликом стояли в вагоне.

Приступили к погрузке вещей на повозку. Прежде всего погрузили сундук с книгами. Он действительно был очень тяжел: его еле-еле подняли четверо грузчиков, приглашенных Зиминым из пакгауза, сам он, Телегин и казах впридачу, который, впрочем, больше мешал, чем помогал. Затем на повозку погрузили гардероб, письменный стол. Между его тумбой и ножками мать поставила чемодан с посудой, а сбоку узел с постелью. На самый верх положили связанный полосатый матрац и стулья. Получился огромный воз.

Когда воз был уже увязан веревками, Володя вдруг вспомнил о кролике:

– Постойте, клетку забыли! Я сейчас! Коля, давай за мной.

Ребята мигом взобрались по лесенке и скрылись в вагоне. Затем оттуда послышалось пыхтение, скрип, скрежет, и в дверях показалась клетка с кроликом.

– Папа, помоги, – попросил Володя.

– Может, в другой рейс? – спросил отец, опуская клетку на землю. – Очень уж твой кролик неряшлив. Видишь, клетка снизу мокрая? Вещи можно испортить.

– Нет-нет, я хочу сейчас. Можно сделать так, что не попортит.

– Ну ладно, попытаемся сделать…

Отец освободил па гардеробе местечко, положил на него старую чертежную доску, на доску поставил клетку с кроликом.

– Кажется, можно отправляться, – сказал Зимин. – Смотри, Володя, чтобы клетка не свалилась, она не привязана. Так и кувыркнется вниз.

– Нет, я буду смотреть, – с важным видом ответил Володя и стал напротив клетки. – Я буду здесь идти.

Телегин улыбнулся и сказал:

– Не беспокойтесь, Дмитрий Александрович, я посмотрю.

– Я тоже пойду с вами, – сказала Ольга Петровна.

Воз тронулся. В пути Телегин несколько раз поправлял клетку, сползавшую с доски. Когда воз въезжал во двор, дядя Петя остался у ворот, чтобы закрыть их. В этот момент и случилось несчастье: клетка, оставшаяся без присмотра – ребята загляделись на верблюдов, – от резких толчков сползла на край доски и грохнулась на землю.

– Ой! – вскрикнул в испуге Володя и бросился к клетке. – Убился!

Но кролик не убился: придя в себя, он вдруг выскочил в дверцу, открывшуюся от сотрясения, и запрыгал по двору.

– Колька, лови! – закричал Володя, бросаясь в погоню за беглецом. Коля ринулся наперерез длинноухому. Тот заметался по двору. Наконец ребята загнали кролика за сарай, в тупик, поросший бурьяном. Они уже торжествовали победу над своим противником, как вдруг длинноухий плутишка пригнулся и юркнул в щель в стене сарая. Ребята бросились к щели. Оказывается, нижняя доска в стене сарая с одного края была оторвана и отодвинута со своего места.

Ребята прильнули к щели.

– Вот он! – прошептал Коля. – На поленнице сидит. Ишь, косой, куда забрался. Теперь его и не достанешь.

– Достанем, – уверенно заявил Володя. – Скажем дяде Пете, он откроет сарай и поймает кролика.

– Постой, а зачем говорить? – возразил Коля, пробуя рукой доску. – Смотри, на двух гвоздиках держится…

Он потянул за доску, гвозди слегка взвизгнули, и щель в стене расширилась.

Кролик сидел на самом верху поленницы березовых дров. Положив одно ухо на спину, а другое выставив, точно пику, вперед, он искоса поглядывал на показавшегося в дыре Колю. Когда тот влез в сарай и бросился к поленнице, кролик перемахнул на другую сторону сарая. Коля рванулся за ним и прыгнул на кучку соломы, валявшуюся посреди сарайчика. Солома сбилась в сторону, и Коля увидел плетеную корзину. Он сразу же забыл о кролике и, присев на корточки около корзины, тихо воскликнул:

– Вовка, корзина! Помнишь, у казаха в телеге лежала? А я-то думал, куда он подевал ее? Вот она где!..

– Подумаешь, корзины не видал, – тоже шепотом сказал Володя, заглядывая в дыру. – Лови скорее, а то казах зайдет. Подумает, в корзину забраться хотели.

– Не подумает, она пустая…

И Коля с пренебрежением толкнул корзину ногой. Он ожидал, что та легко поддастся и Вовка своими глазами увидит, что она легкая, а значит, и пустая. Но корзина лишь скрипнула и осталась на месте. Ого, да в ней никак что-то есть? Как же это так получилось? В самом деле, корзина была пуста, когда лежала на повозке, а сейчас в ней что-то есть? Что мог положить туда казах? Ведь у него не было ничего такого, что бы он мог сложить в корзину. Или корзина по-прежнему пуста и он, Коля, ошибается? Коля еще раз попытался сдвинуть корзину – на этот раз уже руками, но та не имела ни малейшего желания сдвинуться с места. Значит, в ней все-таки что-то есть. Нет, как бы там Вовка ни шипел, ни торопил, а он откроет и посмотрит. Заглянет одним глазом и тут же закроет. Корзине ничего не сделается…

– Ты скоро там?

– Сейчас, – пробормотал Коля, даже не посмотрев на товарища. Он хотел приподнять крышку, но корзина оказалась запертой на замок. Тогда Коля приподнял угол крышки и заглянул в образовавшуюся щель.

Володя, все время наблюдавший за Колей, заметил, как у того изменилось выражение лица. Тогда и он быстренько пролез в дыру и подошел к корзине.

– Ну, что там увидел? – спросил Вовка, присев на корточки и тоже стараясь заглянуть в щель. Но Колька уже опустил крышку, и щель закрылась.

– Наш ящик!.. – пробормотал Коля с таким растерянным видом, точно увидел в корзине нечто ужасное.

– Ваш? – с удивлением переспросил Володя. Ему сразу же представилось, как казах крадет у Коли из дома или кладовки ящик и прячет в корзину. Эта мысль показалась ему такой нелепой, что он улыбнулся. Но Коля не смеялся, ему было совсем не до смеха. При виде ящика он вдруг до мельчайших подробностей припомнил происшествие на паровозном кладбище, неизвестного человека, кровь на повязке, ящик в канаве и последующее его исчезновение.

Так вот почему этот казах показался ему знакомым: это все-таки тот самый казах, которого они с Васькой видели на кладбище и ранили из самопала.

Коля задрожал от страха: казах мог в любую минуту зайти в сарай. Вот уж тогда он обязательно узнает его, Кольку: ведь он, наверно, смотрел на них в щелочку там, на паровозном кладбище, если Васька попал ему прямо в лицо. А если узнает, то быть большой беде…

Не отвечая Володе, Коля молча быстро завалил корзинку соломой и бросился ловить кролика. Володю удивила ретивость товарища, однако это не помешало ему помогать ловить увертливого зверька. Наконец кролик оказался в углу, и четыре маленьких руки крепко вцепились в пушистую шерсть на его спине…

Выбравшись из сарая, ребята пристроили доску на свое место и вышли на двор. Воз уже был разгружен, и казах выводил верблюдов на улицу. Вещи сиротливо стояли на огромном дворе.

На крыльце показался дядя Петя и спросил ребятишек:

– Ну, как, герои, сделаем еще один рейс или решили в дрейф лечь?

– Мы здесь останемся.

– Отлично. А кролика можно будет устроить в дровяном сарае.

Дядя Петя сошел с крыльца и направился к тому самому сарайчику, где только что были ребята. Дверь сарайчика была на замке. Дядя Петя пошарил по карманам, достал ключ, но вдруг передумал и сказал:

– Пожалуй, лучше вам занять вот эту каюту.

И дядя Петя перешел к соседнему сараю, стоявшему под одной крышей с первым. Здесь на двери не было замка. Телегин открыл ее и сказал:

– Прошу. Располагайтесь, как дома.

– Это теперь наш сарай? – спросил Володя, все еще держа кролика на руках.

– Ваш. Здесь и трюм есть, вот крышка. Нельзя же без погреба. Особенно в наших краях. Вон Коля знает. Верно, борода?

– В натуре.

Коля солидно крякнул и хозяйским взглядом посмотрел вокруг. Сарай пуст. С соседним сараем граничит вон та стена…