Бесконечно мой

— А разве не этого ты хотела? — шепчет он, сокращая дистанцию до миллиметров.

Я знаю ответ на его вопрос, но не могу издать и звука. Сердце барабанит в груди слишком сильно и я прилагаю все усилия для того, чтобы хотя бы просто дышать. Его пронзительный взгляд буравит меня, не оставляя и шанса на помилование.

— Я не хотела, чтобы ты меня забывал, — в переговоры вступает пьяная Алиса. — Я надеялась, что за это время ты понял, почему я ушла, взяв паузу, — произнеся это на одном дыхании, я делаю акцент на последнем слове, вновь напоминая о той блондинке, которую он нашел мне на замену. От этой мысли кровь во мне закипает. — Но ты не только не понял, но еще и нашел кого-то. Вывел её, как ты там говоришь? В свет?

Мои слова, сказанные с большей пылкостью, чем предполагалось, заставляют скулы на лице Егора зашевелиться. Его дыхание становится тяжелее и я понимаю, что потревожила дракона внутри парня. Я его не боюсь, но управляться с ним очень тяжело, ведь он может ранить словом. И очень больно. Егор крепче стискивает пальцы на моей талии, прижимая меня еще ближе к себе. О боги!

— Я с ней делал кое-что поинтереснее, — смотря прямо в мои глаза произносит он, почти выворачивая мой желудок наизнанку. Слёзы мгновенно брызгают из моих глаз, и я со злостью отталкиваю Егора от себя, упираясь ладонями в крепкую грудь, из которой вырывается сердце. Между нами снова расстояние, а на красивом лице парня появляется явная тень страха.

— Егор, которого я знала, не стал бы делать так больно намеренно!

— Егора, которого ты знала, убила ты в тот момент, когда бросила его! — кричит он, не отводя от меня своих больших глаз. Ещё никогда я не видела в них столько боли, что еще больше выкручивает мои внутренности. Боже, меня сейчас стошнит.

— Я не бросала! — вспыхиваю я. — Мне лишь нужно было время! Ты запер меня в своей квартире, абсолютно уверенный в том, что я никуда не денусь! При этом видел, как я чахну! Ты видел, что стало со мной и игнорировал это! Будто это какой-то пустяк!

Егор моментально хмурится, словно его сейчас обвиняли в том, чего он не совершал. Между густыми бровями появляется складка, когда он хмурится.

— И за всё это время, — продолжаю я, задыхаясь, — Егор, ты ни разу не объявился! Не проявил какого-либо желания вернуть нас. Я уже даже не знаю, нужна ли я тебе! — последние слова хоть и были сказаны не очень внятно и с жаром, но все же прозвучали каким-то отчаянием.

Секунды Егор пепелит меня нечитаемым взглядом, затем вновь резко сокращает между нами расстояние. Я лишь успеваю со свистом втянуть в себя воздух, как его ладонь властно проскальзывает в мои волосы и сжимает те у корней. Я почти теряю рассудок. Его пальцы всё крепче сжимаются на моей талии. Сильная грудь плотнее прижимает меня к стене и я почти всхлипываю в счастье от его прикосновений.

— Ты сама сказала, держаться от тебя на расстоянии, — рычит он, и его голос вибрирует у самых моих губ. — Дать тебе время, так как наши отношения слишком сильно поглотили тебя. Что тебе нужно вновь обрести себя и именно поэтому тебе нужно находиться от меня на расстоянии. Скажи, я всё правильно помню?

Его большие глаза сверкают отблеском обиды, пока грудь вздымается всё выше. Дыхание Егора становится тяжелее, как и воздух вокруг нас. Ему больно. Очень больно, как и мне.

— Ты хоть представляешь, каково слышать, что наша любовь убивает тебя? Что рядом со мной ты теряешь себя. Возвращаться в пустую квартиру, где ещё витает твой запах, но не находить тебя? М?! — его глаза темнеют, с каждым произнесённым словом. — Каждый день слушать вопросы и не знать, что ответить, потому что я сам, чёрт возьми, не понимал, что происходит! Почему я постоянно вынужден бить себя по рукам каждый раз, когда хочется позвонить тебе? Тайком сидеть в машине у твоего подъезда, чтобы только убедиться, что ты цела и невредима.

Он дышит тяжело, судорожно. В его глазах — настоящая, неприкрытая мука.

— А сейчас, — он сжимает челюсти так, что, кажется, зубы вот-вот треснут, — я вовсе вынужден сидеть и наблюдать, как какой-то хрен, прямо на моих глазах, пытается склеить тебя, в мыслях уже имея тебя!

На его шее набухает вена.

— Но я, твою мать, терплю, именно потому что я люблю тебя! Именно по этой причине я отпустил тебя, как ты и просила! Я держался от тебя на этом гребанном расстоянии!

Слова звенящим эхом отталкиваются от стен. И каждое словно выстрел в упор.

— Ты даже представить не можешь, как мне хотелось вломиться в твою чертову дверь и... — его глаза с жадностью бегают по моему лицу, пока пальцы сжимаются в замок, — исправить все те ошибки, которые сделал. Но я ждал. Тогда скажи мне пожалуйста, в чем ты меня сейчас обвиняешь? В том, что я тебя не ослушался?

Его слова зависают в воздухе тяжелым свинцом, заставляя меня устыдиться в тех жарких речах, которые я наговорила ему за последние несколько минут. Как глупо и эгоистично с моей стороны. Его глаза опускаются на мои губы, я делаю то же самое.

«Поцелуй меня, ну же!»

Кончики наших носов соприкасаются, а мои губы уже ощущают жар его губ.

В этот момент в дверь раздаётся стук и я знаю, что это Катя.

Её голос, как очередной выстрел:

— Алис! У тебя всё хорошо?

— Имей в виду, — тихо говорит Егор, почти касаясь моих губ, — если этот ушлепок прикоснётся к тебе ещё хоть раз, я переломаю все пальцы на его гребанных руках.

— Алис! — вновь слышится голос Кати и я вынуждена выскользнуть из рук Егора, оставив его предупреждение без ответа.

На ватных ногах я подскакиваю к двери, резко ту распахивая. Ровно через секунду после того, как Катя замечает Егора, её глаза увеличиваются пропорционально моим — в них читается немой вопрос. Я не отвечаю, проношусь мимо, ощущая острую необходимость в глотке холодного воздуха и одиночестве.

Не помню, как я выскочила на улицу, как оказалась на набережной, но всё это время моё сердце стучит, как заведенное. Я пытаюсь переварить хотя бы сам факт того, что находилась рядом с Егором. За последние два месяца он превратился во что-то вроде фантома. Он постоянно преследовал меня в моих мыслях, снах. В какое такси я бы не села, там обязательно играла его песня, а на экранах телевизоров крутили его клипы или рекламу с его участием. Куда бы я не шла, где бы не пряталась, там был он. Словно наваждение. Но я привыкла, что он теперь лишь плод моей фантазии. А теперь он говорит, что переломает пальцы Матвею, если тот прикоснется ко мне. По телу бегут мурашки, как только я вспоминаю его хрипловатый голос, прикосновения. Неужели всё это было наяву?

— Алис.

Голос Матвея раздается совсем рядом, и я вздрагиваю, едва не отпрыгивая в сторону.

— Только не ты, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю прикусить язык. Матвей хмурится, пытаясь понять причину такой резкости. — Прости, — добавляю я, потирая виски. — Я не это имела в виду.

— А что ты имела в виду? — он заправляет татуированные руки в карманы джинс, делая аккуратный шаг ко мне. Моих сил недостаточно, чтобы что-то придумывать, поэтому, остается сказать только правду.

— Не хочу, чтобы тебе сломали пальцы, — честно признаюсь я.

На лбу парня собираются складки.

— Если этим «хулиганом» будешь ты, я как-нибудь справлюсь.

— Не была бы так уверена, — я усмехаюсь, вспоминая свои тренировки. — Я занимаюсь джиу-джитсу и боксом.

— Тогда, пожалуй, буду осторожнее, — он поднимает ладони в воздух, вызывая у меня улыбку. — Я видел, как ты убежала. С тобой всё хорошо?

— Да, — на автомате произношу я, привыкнув к этому стандартному ответу. Правда, в этот раз прозвучало совсем неубедительно. Матвей сообщает об этом, поджимая губы, и я вновь не нахожу сил, чтобы убедительно соврать. — Нет, — на выдохе сдаюсь я, поворачиваясь к реке. — Прости, я не хочу об этом говорить. Но спасибо, что поинтересовался.

Матвей несколько секунд молча смотрит на меня. Я вижу это боковым зрением и всё жду, когда он поймёт мой молчаливый намёк, но парень, напротив, становится рядом, опираясь на бетонные перила. Всё это мешает мне вернуться к тому, чтобы по принципу мазохистки посмаковать только что произошедшие события.

— Ты мне понравилась, Алис, — вдруг заявляет Матвей, демонстрируя качество мужчины, который добивается того, чего хочет. Обходится без наводящих вопросов и намёков, а сразу идёт к цели. Как жаль, Матвей, что эту цель ты не достигнешь.

— Спасибо. Наверное, — глупо отвечаю я и Матвей смеётся.

— Обычно, за такое не благодарят.

— А что обычно отвечают?

— Ну, либо: «Ты мне тоже», либо сразу отшивают. Но что-то мне подсказывает, что ты слишком воспитана для того, чтобы прямым текстом отшить, и слишком сильно любишь Егора, чтобы смотреть на кого-то другого.

Ответ парня ошарашивает, заставляя уставиться на него.

— Прости, — на лице снисходительная улыбка, — но это очевидно.

Я усмехаюсь, мотая головой.

— Прости, если лезу, — продолжает он. — Я иногда слишком прямолинеен.

— Заметно, — бормочу я, сильнее кутаясь в собственную одежду.

— Чего не скажешь о тебе. У тебя в глазах столько мыслей, но ты предпочитаешь прятать их за семью печатями.

— Просто не со всеми могу ими поделиться, — отвечаю я, и Матвей понимающе кивает.

— Намек понял.

Некоторое время мы молчим, наблюдая за мерцающими огнями высоток в рыхлой воде Москвы-реки. Я перебираю пальцами кулон от «Тиффани» и думаю о том, какой же дурой я была. Упрекнуть Егора в том, что он выполнил мою просьбу? Он наверняка решил, что я окончательно сошла с ума.

— Ребят! — доносится до нас со стороны ресторана и мы с Матвеем оборачиваемся. Катя машет рукой, призывая к себе и мы, в той же тишине, следуем её жесту. — Вас все потеряли! — возмущается она, когда мы подходим ближе. — Сейчас будем дарить подарок.

— Мы тут, не кричи, — с обворожительной улыбкой просит Матвей, открывая для нас дверь в ресторан.

Катя, поравнявшись со мной, шепчет на ухо: «Егор уехал». Я замираю. Он сбежал со съемок, примчался сюда, чтобы увидеть меня, и исчез так же внезапно, как и появился. Всё ещё не понимаю, пошла ли на пользу нам эта встреча, но одно ощущаю точно — без него этот зал опустел.