Бесконечно мой

Ирина Балашова

Бесконечно мой

Глава 1

Пролог

Альбер Камю сказал: любовь, которая не выдерживает столкновения с реальностью — не любовь. Но что есть реальность, и что есть любовь? Раньше я не задумывалась столь глубоко над подобными вещами. Вероятно, причиной тому были розовые очки. Так принято называть то, что ограждает наше нежное сознание от реального мира. Я, пожалуй, заменю очки на шар. Розовый обволакивающий шар. В нём живётся довольно уютно, а главное — спокойно. Мир сквозь него кажется прекраснее, а некоторые вещи попросту не замечаешь. Или отказываешься в них верить. Например, что каждый второй предлагающий помощь, на самом деле нанизывает тебя на крючок, смазав тот добродушной улыбкой и сладкой ложью, чтобы после поживиться на добыче. Кажется, что такое просто невозможно, ведь люди не могут быть такими коварными! Ещё больше поражаешься, если кто-то говорит, что рука об руку с тобой может стоять друг, под маской которого таится самый страшный враг, держащий за твоей спиной нож. Да вы с ума сошли?!

Вы будете отрицать все эти страшные байки до того момента, пока розовый шар не лопнет. Это происходит рано или поздно, ведь с каждым днём его прочные стены становятся всё тоньше. Наверняка вы вспомните, когда с вами случился этот революционный перелом. Его невозможно не заметить. Звон от «лопнувшего шарика» ещё некоторое время стоит в ушах, оглушая. Это довольно неприятно, согласитесь? Вся суровая реальность сваливается на твою голову, давя громоздким осознанием.

За последние месяцы мне пришлось осознать много вещей, которые до этого заслоняла розовая пелена.

***

Алиса

Я изучаю глазами просторную приёмную главного редактора «Дал Рай Букс», прокручивая в голове возможные варианты ответов, чтобы унять нервозность. Серые стены удачно сочетаются с синей мебелью — обивка сияет чистотой, будто её только что почистили, — а высокие окна визуально расширяют пространство. Я люблю такие окна и с удовольствием наблюдаю за городом сквозь тонкие линии стекающих капель. Даже проливной дождь не прерывает бесконечное движение мегаполиса. Люди постоянно куда-то спешат, лавируя между бетонными высотками. Те сливаются с мокрыми дорогами, образуя своего рода мрачную коробку, в которой мы все заключены. Впрочем, серость улиц разбавляют блики от фар и насыщенно-зелёные, напоенные влагой кустики у входа в кафе напротив. По тротуарам безостановочно плывут чёрные зонтики, упорно отталкиваясь от капель. Губ касается улыбка, когда я замечаю резвый ярко-жёлтый зонтик, идущий против толпы. Он словно разрезает чёрное полотно, двигаясь «против шерсти»; кажется, он сбился с пути, но настойчиво ищет дорогу в этой черноте. Слегка качаю головой и отворачиваюсь, вновь поймав себя на глупом метафорическом сравнении с собственной жизнью. Пора завязывать с этим.

Мои глаза встречаются с заинтересованным взглядом помощницы редактора. Она бегло улыбается. Отвечаю тем же и стараюсь смотреть в другую сторону. На стеклянном столике замечаю журналы. Беру верхний с громким названием «VOGUE» и вдруг вижу под ним своё изображение. На секунду теряюсь, не ожидая столкнуться с собой. В следующее мгновение встречаюсь с довольной ухмылкой и голубыми глазами Егора на фото. Мне хватает мгновения, чтобы ощутить режущую тоску — сердце предательски подпрыгивает к горлу. Не обращая внимания на заголовок, опускаю взгляд на его сильные татуированные руки, которыми он обнимает меня. Это фото с мероприятия, где мы в последний раз появлялись вместе. Я бы многое отдала, чтобы вновь почувствовать прикосновение этих рук — таких трепетных и жаждущих. Сглатываю и наконец читаю кричащий заголовок:

«В стране чудес разлад? Егор Орлов и Алиса Александрова расстались?»

Вновь и вновь изучаю буквы, извергнутые остроумным редактором. От подобного заголовка хочется закатить глаза. Уверена, под обложкой — полнейшая какофония из догадок. Что это за журнал? Откладываю «VOGUE» и беру издание потоньше, недельной давности. Открываю десятую страницу. Здесь статья на два разворота и фотографии Егора — не только со мной, но и с другими девушками. Среди них и его бывшая, Яна. Понимаю, что они собрали всех прежних пассий (хотя с некоторыми из них он никогда не имел личных отношений). Хватает одного абзаца, чтобы убедиться в полной нелепости написанного:

«Сердце ловеласа и главного холостяка страны вновь свободно? Неужели многомиллионная армия фанаток обрела шанс завладеть сердцем кумира? Мы ответим на этот вопрос и надеемся, милые дамы, эти страницы помогут осушить ваши слёзы.

Как удалось выяснить нашему издательству, Егор Орлов — популярный исполнитель и актёр — вновь свободен! Напомним, летом прошлого года артист начал отношения с никому не известной Алисой Александровой, чем вселил в сердца поклонниц надежду: любая девушка может стать объектом воздыхания звезды. Но, увы, этот же факт заставил юные души волноваться, ведь отношения сложились довольно серьёзные. Пара долгое время жила вместе, о чём открыто делилась в социальных сетях.

Но в стране чудес произошёл разлад: пара резко пропала с наших радаров. В сеть то и дело просачиваются снимки ребят, но уже поодиночке. Те, что были «не разлей вода», перестали появляться вместе. К тому же контент певца запестрел постами об одиночестве, а Алиса, чей Instagram насчитывает более трёх миллионов фолловеров, вовсе пропала из сети. А если вам и этого недостаточно, послушайте последнюю песню Егора «Внутри меня», вышедшую пару дней назад. Если уж это не подтверждение разрыва, тогда что?»

Скривившись, я не смею читать дальше и откладываю журнал обложкой вниз, желая вымыть и глаза, и руки. Почему обсуждение этой темы доставляет всем такое удовольствие? Почему нельзя просто оставить нас в покое?

«Он суперзвезда, деточка, чего ты ожидала?» — бубнит голос в моей голове. Остаётся лишь согласно вздохнуть. Два месяца назад, собирая чемоданы в его квартире, я не думала, какой резонанс вызовет моё решение. Мы не комментируем слухи, но они не остывают, а лишь сильнее разгораются. Недавно один из крупнейших YouTube-каналов приглашал меня на интервью, предлагая деньги, которых хватило бы на год жизни без работы.

Вновь встречаюсь взглядом с кудрявой помощницей редактора и понимаю, почему она так смотрит. Её глаза бегают с журнала на меня и обратно. Судя по всему, она узнала меня. Дарю девушке неловкую улыбку и отвожу глаза. Вновь это противное ощущение преследования. Мне всё ещё сложно привыкнуть, что люди заранее знают, как меня зовут, сколько мне лет и кто я по гороскопу.

Когда меня наконец приглашают в кабинет, в голове остаётся одна мысль: «Я должна здесь работать». Это поможет развеять убеждение в моей беспомощности и несостоятельности.

— Готова рассказать, почему мы должны взять именно тебя? — спрашивает блондинка прокуренным голосом, щёлкая зажигалкой. В воздухе тут же повисает едкий табачный дым.

«Потому что вы сами пригласили меня на эту вакансию?» — думаю я. Кира Альбертовна вальяжно закидывает ноги на стол, демонстрируя дорогие туфли и полную непринуждённость. Стараюсь не обращать на это внимания.

Год назад я должна была проходить собеседование именно здесь, но планы нарушил псих, напавший в подъезде. Сохраняя вежливую улыбку, я отгораживаюсь от воспоминаний о том дне, когда бывший друг моего парня навсегда изменил мою жизнь, похоронив ту часть Алисы в страшном доме.

— В первую очередь хочу сказать, мне жаль, что в прошлый раз не удалось попасть на интервью. Поверьте, это не было пренебрежением. Я попала в больницу, и реабилитация проходила долго.

Главный редактор не спешит отвечать. Глаза щурятся в узкую полоску, губы плотно сжаты. Она затягивается настолько глубоко, что я начинаю испытывать неловкость.

— То есть ты уже пыталась устроиться к нам? — её голос звучит как рваная дыра, в которую я проваливаюсь. Сама того не зная, я поставила себе подножку. Молодец, Алиса, пять баллов.

— По рекомендации одного из ваших сотрудников меня пригласили на собеседование в прошлом году.

— Что за сотрудник? Как зовут? — в голосе слышится любопытство. Она будто плыла по скучному течению и вмиг ухватилась за что-то интересное.

— Павел Воробьёв, он работал в отделе маркетинга. Насколько мне известно, сейчас он здесь не работает.

Кира разочарованно поджимает губы и стряхивает пепел, еле заметно вздыхая.

— Да, это точно не он. О тебе похлопотали люди куда влиятельнее.

Не совсем понимая, о чём речь, я теряюсь. Она же продолжает излучать уверенность, перелистывая резюме с заметками прошлых интервьюеров.

— Здесь сказано, что ты увлекаешься писательством.

— Верно, — киваю я, пытаясь угадать, кто мог «похлопотать». Эта загадка мешает сосредоточиться.

Властная блондинка с волосами, похожими на глянцевое полотно, качает головой. Её тяжёлый оценивающий взгляд вызывает противное волнение.

— Позволь узнать, что именно пишешь?

— Это мемуары. Я начала совсем недавно, пока это лишь способ выразить чувства на бумаге.

Кира выдавливает усмешку. Меня раздражает её реакция. Разве я сказала что-то смешное?

— Это увлечение приветствуется у переводчиков художественной литературы. Может, не зря мы были вынуждены добавить ещё одну вакансию специально для тебя.

— Добавить вакансию для меня? — спрашиваю я прежде, чем успеваю подумать.

— Мы не нуждались в дополнительном переводчике до недавнего времени.

Улавливаю подтекст. Она явно не рада моей кандидатуре. Пребывая в растерянности, я не знаю, что ответить. Женщина продолжает сканировать меня карими глазами. Может, это метод проверки?

— Здесь указано, что у тебя нет опыта.

Каждое слово пронизано холодом, делая меня ещё более уязвимой. Словно я совершила ошибку и обязана оправдываться.

— Всё верно, — я стараюсь не поддаваться страху. — После выпуска я не работала в штате, но проходила практику. В компании моего отца требовались переводы, я занималась письменной документацией, иногда брали на переговоры с партнёрами.

— Синхронный перевод? — удивляется Кира, и я ощущаю вкус маленькой победы. Я её заинтересовала.

— Да, это был полезный опыт.

— За границей проходила практику?

— К сожалению, не сложилось. После выпуска должна была отправиться в Штаты по обмену, но поездка сорвалась.

— Жаль. Как переводчику, это пошло бы тебе на пользу, — отвечает она, будто из вежливости вкладывая в ответ каплю искренности. Туфли исчезают со стола, она садится прямо.

— Мне говорили, ваша компания отправляет сотрудников в Штаты.

— Верно, — в уголках губ проскальзывает самодовольная улыбка. — Мы регулярно отправляем специалистов на родину основателей, чтобы усовершенствовать навыки. Язык требует практики в стране-носителе.

— Я полностью с вами согласна, — воодушевлённо отвечаю я, мечтая о Нью-Йорке с десяти лет.

— Думаю, тебе бы там понравилось, — внезапно заявляет она, туша сигарету. Еле сдерживаюсь, чтобы не показать удивление.

— В Нью-Йорке я не была, но прошлым летом побывала в Лос-Анджелесе, — кротко сообщаю я. Воспоминания о каникулах с Егором, словно волна, окатывают меня. Вилла, которая навсегда останется в укромном уголке души, мгновенно вырастает передо мной. Душа сжимается, стоит ощутить трепет его прикосновений. Будто это было в прошлой жизни.

— В Лос-Анджелесе замечательно, но в прошлом году там стояла аномальная жара, — Кира откидывается на спинку кресла, глядя куда-то вдаль. На мгновение я вижу в её глазах другого человека — мечтательную девушку, погрузившуюся в воспоминания. На короткий миг теплота наполняет взгляд, скидывая мантию строгости. — По крайней мере, на юге города.

С этими словами она возвращается в реальность, сосредотачивая на мне строгий взгляд.

— Мы проживали в Малибу, от жары спасал океан.

Брови редактора ползут вверх.

— В какой гостинице, если не секрет?

— Молодой человек арендовал виллу.

Кира долго не отвечает, лишь качает головой.

— Егор Орлов, — вдруг заявляет она. Сердце врезается в рёбра. Глупо было надеяться, что до неё не дошла информация о связи с известным исполнителем. — Ты же не думаешь, что я не узнала тебя? Твоё имя сейчас встречается чаще, чем новость о неделе моды в Москве.

— Надеюсь, это не повлияет на возможность получить должность?

Кира усмехается и поднимается. Она довольно высокая, стройная, укороченные серые брюки идеально подчёркивают фигуру. Она подходит к окну во всю стену. Я пользуюсь моментом и разглядываю фото в рамке на столе — белокурая девочка лет десяти. Выразительные глаза очень похожи на глаза Киры. Вероятно, дочь. Странно думать, что и я могла быть мамой.

— Зачем тебе вообще здесь работать? — доносится голос Киры, и мысли о материнстве испаряются. — Ты ведь можешь зарабатывать, как все инстаграмщицы.

— Инстаграмщицы? — недоумеваю я.

— Именно. Реклама на красивых фотографиях. Никаких боссов, сроков, поездок в офис. Зачем тебе эта работа?

— Эм-м, — мычу я, не ожидая вопроса. — Я всегда хотела заниматься чем-то подобным. Мне нравятся книги, нравится переводить их. Это как создавать что-то новое. Быть частью чего-то большего, чем просто синхронный перевод.

Кира испытывающе смотрит на меня, собирая морщинки вокруг глаз. Под этим взглядом хочется провалиться сквозь землю.

— Мне неважно, каким способом ты выбила себе место, но работать здесь придётся на моих условиях. Я говорю — ты исполняешь. Для меня важно, чтобы люди в штате были продуктивны и порядочны. Могу я рассчитывать на твою порядочность?

Мне требуется секунда, чтобы сгенерировать ответ и не нахамить в ответ.

— Не знаю, что заставило вас усомниться в моей порядочности, но уверяю: я придерживаюсь тех же взглядов.

— Сомневаюсь, — тут же вырывается у неё. Что, чёрт возьми, она имеет в виду? Усердно подавляю всплеск злости.

— Можешь приступать в понедельник, — наконец разрезает тишину редактор. — Испытательный срок — три месяца. Моя помощница проведёт экскурсию. А теперь иди, у меня много работы.

Покидая кабинет, я испытываю облегчение и ликование! Меня распирает от радости. Я смогла! Мне была нужна эта победа, чтобы доказать самой себе, что я не беспомощна, что у меня есть цели и я могу состояться без чьей-либо помощи!

Кудрявая помощница поднимается с места.

— Кира Альбертовна сказала, что я должна провести вам экскурсию, — уверенно произносит она. Пытаюсь разглядеть принуждение в её голосе, но она, кажется, только рада сбежать из приёмной. С такой начальницей я её понимаю.

— Прямо сейчас? — уточняю я.

За разговором выясняю, что девушку зовут Юлия. Она старше меня всего на два года, так что мы сразу переходим на «ты». Юля работает на Киру пару лет, начав практиканткой. За это время она уяснила, что босс не любит сладкий кофе, лесть, идиотов и опоздания. На фото дочь Киры — Кэйти. Отец родом из Лос-Анджелеса, они не живут вместе. Должность редактора Кире досталась упорным трудом, поэтому её уважают. И боятся.

Юля помешана на украшениях: пальцы утяжелены кольцами, на шее несколько подвесок. Стиль у неё своеобразный: мешковатые брюки, рубашка свободного кроя. Но выглядит она очень стильно. Когда Юля жестикулирует, раздаётся звон браслетов. Вряд ли этой девушке удастся прошмыгнуть где-то незамеченной. Она говорит быстро, разбавляя фразы шутками. За этим час экскурсии пролетает незаметно. Юля тактично подавляет любопытство, хотя узнала меня сразу.

Я осмотрела большую часть офиса и влюбилась в пространство «Дал Рай». Издательство делило здание с конкурентами из «Райт Поинт». Юля сказала, что юридически они вместе, но «песочницы разные».

— Алис, у меня сейчас обед начинается. Я бы хотела перекусить, так как не завтракала совсем.

— Конечно! — восклицаю я. — Все основное ты мне уже показала и рассказала. Остальное изучу со временем.

Мы обмениваемся вежливыми улыбками.

— Если ты голодна, то можешь составить мне компанию. Я расскажу тебе еще что-нибудь о нашем издательстве.

Меня радует открытость и доброта девушки. Соглашаюсь на ее предложение, и уже в полдень мы оказываемся в просторном фойе на первом этаже.

— Пообедаем в кафе на этой улице? Минут семь пешком. Там безумно вкусная паста!

— Отлично, — отзываюсь я с улыбкой и уже у пропускных стоек замираю, заметив у стеклянных дверей входа свору фотографов.

— Черт, — бормочу себе под нос и, как на автомате, отбегаю в сторону, прячась за высоким растением, похожим на дерево. Вот же гадство! Судя по всему, кто-то заметил меня входящей в здание, когда я пришла сюда.

Первым мою нелепую, но вынужденную выходку замечает мужчина в черном костюме, к уху которого ведет проводок. Очевидно, он здесь следит за порядком. Он с подозрением косится на меня, пока Юлия с озадаченным видом подходит ближе. Я же, походя на полную дуру, прячусь за цветком, судорожно перебирая возможные варианты, как ускользнуть от назойливых журналистов.

— Алис, все в порядке? — спрашивает Юлия, и я неловко улыбаюсь.

— Видишь тех ребят с камерами? — оборачиваюсь назад, слегка выглядывая из-за растения. Юлия смотрит туда же.

— Вижу.

— Боюсь, что они поджидают меня, — неохотно сообщаю я, вызывая на молодом лице девушки то ли удивление, то ли восхищение. — И боюсь, что просто так мне от них не уйти. А мне бы не хотелось с ними сталкиваться.

— Дамы, — доносится мужской бас, и мы обе оборачиваемся к тому самому охраннику. Подойдя ближе, он с подозрением осматривает меня с ног до головы. — У вас какие-то проблемы?

— Простите, здесь только один выход из здания?

— Для вас — один, — тут же отвечает он, и я не могу скрыть расстройства от такой грубости. Мужчина замечает это и спешит извиниться: — Вы меня неправильно поняли. Для посетителей у нас один выход.

— А-а, — лишь выходит из меня, и я вздыхаю, вновь оборачиваясь к стеклянным дверям. Я знаю, что не все журналисты такие, но бывают жуткие «стервятники», как те, что поджидают меня за каждым углом. С ними невозможно договориться, они не слышат отчаянного «пожалуйста, оставьте меня».

— У вас какая-то проблема? — уже более учтиво интересуется мужчина, по-видимому, чувствуя некую вину. Смотрю на него своими большими глазами.

— Можно и так сказать. Видите тех людей?

— Фотографов? Вижу, конечно. Уже час здесь ошиваются, — с этими словами он вновь окидывает подозрительным взглядом скоп журналистов, сосредотачивая на лице всю свою бдительность. Кто мог сообщить, что я буду здесь? Как они снова нашли меня?

— Дело в том, что они, скорее всего, поджидают меня, но встречаться с ними мне бы абсолютно не хотелось.

Вокруг его глаз тут же собираются морщинки, будто он пытается вспомнить, видел ли он меня где-нибудь раньше. Обычно именно такая реакция у людей, когда те сталкиваются со мной в компании журналистов.

— К сожалению, ничем не могу помочь, — равнодушно сообщает он. Тут слышится голос Юлии:

— Вячеслав, есть ведь служебный выход. Позвольте нам выйти через него?

— Юлия, я могу выпустить через него вас, так как вы сотрудник. Эта же девушка — просто посетитель. Не положено.

— Слав, — вдруг замурлыкала она, раскрепощая себя до милой улыбки. Браслеты на ее руке звенят, когда она заботливо поправляет бейдж на пиджаке мужчины. — Алиса с понедельника выходит к нам на работу. Считайте, что она уже новый сотрудник. Давайте сделаем исключение? М?

Мужчина неловко переминается с ноги на ногу, почти поддаваясь обворожительности Юлии.

— Под мою ответственность, — давит Юля почти шепотом, который действует на мужчину подобно заклинанию. Еще один жест или слово, и он полностью во власти рыжей бестии. Вячеславу на вид лет тридцать, он высок, крепок и довольно симпатичен. Заигрывать с таким, как говорится, одно удовольствие. И кольца на его пальце я не наблюдаю.

— Пожалуйста, — я в мольбе свожу брови, совсем не желая сейчас сталкиваться с очередными вопросами о моей личной жизни.

Мы с Юлей давим на мужчину милыми улыбками и беспомощным взглядом. Вячеслав еще раз бросает взгляд на стеклянные двери, вздыхает и спасательным жестом просит пойти в противоположную от главного выхода сторону.

— Спасибо большое! — щебечу я, стуча каблуками по плиточному полу. Мужчина с гордым видом распахивает перед нами дверь запасного выхода, что ведет на другую сторону улицы.

— Слава, — вновь мурлычет Юля уже в дверях, все еще имея власть над вниманием мужчины. — Вы, как всегда, выручили меня. Спасибо.

Вячеслав пытается сохранять на лице сдержанность, но в серых глазах блещет вкус состоявшегося героизма, что радует меня. Ведь что может быть лучше для мужчины, чем возможность проявить себя перед дамой?

— Ну что, прорвались! — Юля весело звенит браслетами, раскрывая над нами свой огромный черный зонт. — Кафе прямо за углом, там безумно вкусная паста, тебе понравится.

— Алиса?

Знакомый голос окликает меня сзади, заставляя резко обернуться. Внутри все мгновенно сжимается, так как это отголосок недавнего прошлого. Аня. Это последний человек на планете, которого я хотела бы сейчас видеть. Подавив острое желание отчаянно закатить глаза, я из вежливости останавливаюсь.

Аня неторопливо шагает с парковки в нашу сторону, заглушая повисшую в диалоге паузу стуком каблуков дорогих туфель. Выглядит девушка, как всегда, безупречно: бежевый тренч, укладка и ледяной взгляд откровенного превосходства.

— Привет, Аня, — спокойно, без тени лицемерной улыбки произношу я, когда та подходит к нам.

— Заметила, как ты выходишь через черный ход, — окидывает меня оценивающим взглядом. — Все в порядке? От кого-то прячешься?

— Все отлично, — ровно отвечаю я, пытаясь убить на корню разрастающееся волнение. С чего вдруг оно появилось, я не знаю, но почему-то присутствие Ани меня сейчас настораживало как никогда.

Аня слегка наклоняет голову, и на ее губах расплывается острая, язвительная ухмылка:

— Ходила в издательство, чтобы выгодно продать права на мемуары о жизни с суперзвездой?

Я лишь едва заметно усмехаюсь. Ничего другого от нее я и не ожидала. Какое предсказуемое, мелочное желание уколоть.

— Не стоит судить людей по себе, Аня, — тихо, но твердо отрезаю я.

— По себе? — как-то слишком резко и звонко восклицает девушка, разразившись неожиданным смехом. — Алис, я много работаю и имею успешную карьеру, ни от кого не завишу. И мне не нужно продавать секреты своего бывшего издателям, чтобы на что-то жить. Тебе до меня еще очень далеко.

Юля рядом со мной, мгновенно считав повисшее в воздухе напряжение, из самых добрых побуждений решает вклиниться в диалог. Она делает шаг вперед, расправив плечи:

— Алиса теперь официальный сотрудник «Дал Рай», а не продажник, — уверенно заявляет моя новая знакомая, и ее браслеты воинственно звенят. — Так что она имеет полное право входить и выходить из этих дверей, когда ей вздумается.

В глазах Ани на долю секунды вспыхивает жадное, торжествующее удовлетворение, что смутило меня. Но она тут же прячет этот блеск за снисходительной улыбкой, переводя взгляд на меня:

— Что ж, поздравляю. Наконец-то ты решила зарабатывать на жизнь сама, Алиса, а не просто красиво сидеть на шее у мужчины.

На моих губах появляется легкая, почти ленивая ухмылка. Смотрю ей прямо в глаза:

— У меня хотя бы был мужчина, Аня.

Разворачиваюсь на каблуках и иду прочь, оставляя ее стоять на мокром тротуаре. Юля догоняет меня через пару секунд. Ее глаза горят диким, неописуемым восторгом.

— О-о-оу! — почти вскрикивает она, хватая меня за локоть. — Подруга, это было гениально! Да ты, оказывается, королева сарказма, я теперь твоя фанатка! Кто эта мымра в тренче?

Я лишь улыбаюсь, глядя перед собой, но внутри все равно подрагивает горькое, тянущее чувство. Последнее, что я могла себе представить — это встречу с Аней у порога издательства.

— Одна мымра, как ты и сказала. Забудь о ней.

Меньше всего мне хотелось говорить об этой охотнице за моим За Егором.

Тёплый августовский ветер, пронизанный влажностью прошедшего ливня, настойчиво путает мои волосы, пока я верчу головой в поисках людей с камерами. После выхода последней песни Егора они преследуют меня слишком страстно в погоне за эксклюзивом. Достался же парень с таким «приданым».

— Возможно, мне показалось, — говорю я сквозь порывы ветра, пытаясь сменить тему, — но этот ваш Слава явно питает к тебе симпатию.

Румяные щеки Юли заливаются ещё более густой краской, а значит, я права.

— Он работает здесь всего три месяца. Заместитель начальника службы безопасности здания.

— Симпатичный, — я наблюдаю за реакцией Юли, и та не заставляет себя ждать. Юля не сдерживает улыбки и наконец соглашается:

— Очень! И не женат, к тому же.

— Но? — спрашиваю я. Почти в ста процентах случаев следует какое-то «но».