Попаданка в лисьей шкуре

— Уум, вы наловили рыбы. Не пора ли остановиться на обед?

Плыли мы довольно давно и уже должны были достичь Великой реки. Но все еще двигались по неширокой речке. И только теперь я заметила, что мы идем против течения. Похоже, в какой-то момент, пока я спала, лис свернул в один из протоков. Пока я наблюдала, как плот без паруса прет вверх по реке, Роланд ответил:

— Потерпи немного, мы скоро прибудем на место. Если хочешь пить, вода во фляге.

— К Священной роще? — удивилась я еще больше.

— Нет. К моей бабушке.

***

Через час я сидела на берегу под охраной Чоха, в то время как лис ушел на разведку. Я думала, не сейчас ли тот самый момент для побега? Все сложилось идеально. Мурласа нет. Фейри? Его лучше как-то обезвредить, чтобы не полетел за мной, оглашая окрестности язвительными воплями. Мне бы этого не хотелось.

Но как это сделать? Бить его я не хотела, да и боялась покалечить. Чох мне нравился. Вон как заступался за мою честь и ругал Роланда за нерешительность и глупость. Прямо голос совести и справедливости. Я такое любила.

И если верить опять же Роланду, я Чоху тоже была симпатична. Кажется, ему действительно было не все равно, что со мной будет. Но это не значило, что ему можно довериться.

Так ничего и не придумав, я спросила:

— Как он это сделал?

— Что?

— Ну, заставил плот плыть против течения.

— Ааа. Да, это они умеют. Договорился.

— С кем? С рекой? Это магия?

— Магия? — фыркнул фейри, чем вызвал у меня нервный смешок, потому что видеть такое недоумение от маленького крылатого человечка было странно. В моем понимании он сам был воплощением магии. Но мурласы и фейри не считали свой мир волшебным. Они просто не видели мой.

— В нашем мире нет магии, — продолжил он. — Нет. Он же мурлас. Он так живет, дышит, двигается, думает. Мурласы часть окружающего мира, они включены в него и могут взаимодействовать с другими сферами. Хотя что я тебе рассказываю. Ты и сама знаешь.

Я отрицательно и зачарованно одновременно покачала головой.

— А фейри не включены?

— Мы? Конечно, включены. Но мы другие.

Он отвернулся и стал смотреть на реку, увлечено гоняя во рту травинку.

Я оглянулась, не идет ли Роланд, но его видно не было. За нашей спиной стоял темный еловый лес с высокими деревьями, а за ними вдалеке возвышался утес, чья верхушка утопала в облаках. Было часа два дня, солнце стояло высоко, но то и дело скрывалось за белыми облаками.

Я решила, что не стану нападать на Чоха, просто не могла этого сделать. И поэтому оставалось только уговорить его помочь:

— Я слышала почти весь ваш разговор.

— И? — он, кажется, почти не удивился и это был "звоночек», на который мне стоило обратить внимание.

— Чох, помоги мне! — взмолилась я. — Я не хочу повторения ночи Лунного пламени. Я не вынесу снова, правда. Тебе не нужно ничего делать. Я просто уйду, а ты не иди за мной и не зови никого. Хорошо?

Фейри посмотрел на меня как на маленькую, то ли больную, то ли недалекую девочку. В его взгляде смешались удивление, и жалость, и понимание, и еще твердый отказ.

— Даже если бы я хотел, Роланд мой друг. Серьезно думаешь, что сможешь далеко от него убежать? Но я не хочу, потому что, куда ты здесь пойдешь? Тебе безопаснее идти в Хайвейл.

Мне стало обидно. Он, черт побери, был прав. Но не могла же я вообще ничего не предпринять.

— Скажи, в какой стороне ближайший людской город, и все. Я спрячусь там, пока эта адская ночь не пройдет. А потом мы сможем нормально поговорить. И я даже схожу с Роландом в рощу. Обещаю.

Это я уже откровенно заливала. Не хотелось мне больше ни в какую даль тащиться. Да и интуиция подсказывала, это будет то еще путешествие к железным монстрам, что бы они из себя ни представляли.

Чох только покачал головой, поражаясь моей наивности.

— Лучше расскажи, откуда ты. Помню, что из другого мира, но хочу понять. Уж больно это все странно. Ты совсем не похожа на мурласку. Не внешне. Повадками. Не знаешь обычных вещей. И вообще.

Я снова обернулась, но Роланда не увидела. Это был мой шанс разжалобить фейри и упросить его отпустить бедную попаданку.

— Я с Земли, — ответила с круглыми глазами, потому что произносить это оказалось очень странно. Я будто себе это доказывала, а не Чоху.

— Откуда? Это мир такой? Неужели, там тоже живут мурласы?

— Нет, — я опустила глаза, чуя, к чему идет разговор.

— А кто?

— Люди, — промямлила я.

И пока он не очухался, принялась рассказывать свою историю. Как очнулась в теле мурласки и поначалу даже оборачивалась лисой. Как замерзала, не знала, куда податься, а меня гнали отовсюду. Как воровала и жила в городах в поисках возможности вернуться в свой мир.

Чох в ступоре слушал. Он никак не ожидал такой исповеди и всего остального. А я старалась и рассказывала в красках, так что заново все прожила, и глаза у меня стали на мокром месте.

— Теперь ты понимаешь? — спросила я с надеждой. — Почему я не знаю ваших обычаев и не считаю своей. Это было бы неправильно, обманывать. Но в этом мире я везде чужая. Мне бы просто уйти от всех подальше, в глушь. И жить там одной, не видя никого до конца жизни.

Я потеряла надежду, всплеснула в отчаянии руками, уселась на землю и, наконец, зарыдала.

— Ну, тише, тише, — услышала я голосок Чоха над ухом. Кажется, он пытался меня погладить по шевелюре. — Может быть, все это не так и плохо. Просто надо как следует поразмыслить.

— Над чем? — всхлипнула я.

— Ложись! — взвизгнул он и больно дернул меня за волосы, заставив резко согнуться назад чуть ли не с хрустом в спине.

Над головой что-то со свистом пролетело, я попыталась повернуться на живот, чтобы отползти за большие камни за спиной. И у меня получилось, но в этот момент Чоха сбили камнем из пращи, что прилетел со стороны реки. Фейри с гаснущим стоном безвольно плюхнулся на землю в двух метрах от меня. Засвистели пули, и я поняла, что напали люди. Ловчие, наконец, догнали меня.

Извиваясь, как змея, я доползла до малыша с чувством, что потеряла единственного в этом мире друга.

Его безвольное тельце поместилось у меня на ладони. Он показался мне невесомым и слишком мягким, будто в его теле не осталось ни одной косточки. Или все они были сломаны.

В шоке я завернула его в шейный платок и привязала к себе, как ребенка в слинге. Потому что мне требовались руки, чтобы ползти. Стрельба продолжалась. Пули свистели мимо, потому что я двигалась под горку, и они пролетали выше. А вот пара камней из пращи оставили мне шишки на спине и не затылке. От последнего удара в голове пошел звон, но мне оставалось немного и скоро я смогла спрятаться за небольшим скоплением скал, что кучками разного размера встречались по всему берегу. Здесь я смогла немного отдышаться и смахнуть холодный пот с глаз. Впереди маячили темные ели, но расстояние до них было открытое. Метров десять от силы, но с пулями, летящими в спину, было без шансов благополучно преодолеть их.

Я аккуратно выглянула из-за камня и увидела шляпы ловчих, потом головы, а потом я спряталась обратно. Бежать к лесу следовало сразу, не отдыхая. А теперь оказалось поздно.

— Алиса! — услышала я страшный шепот и дернулась на него.

В тени деревьев из-за объемистой еловой лапы меня звал Роланд. Еще никогда я не была так рада его видеть!

— На счет три! — продолжил кричать шепотом он. — Ты бежишь, а я стреляю. Понятно?

Я кивнула.

— Три! — сразу же гаркнул этот засранец и принялся палить вверх из своей засады. Я, недоумевая, откуда у лиса револьвер, бросилась вперед как сумасшедшая. Молилась, чтобы ноги не подвели, потому что они стали как ватные.

Я все-таки добежала, ворвалась по ту сторону широких еловых лап, словно табун диких кобылиц, и оказалась как в другом мире. Мире тишины, зеленого полумрака и таинственности.

Роланд дернул меня за руку и вырвал из прострации.

— Быстрее. Надо оторваться от них. Сможем затеряться, будет шанс дойти живыми.

Мы побежали, петляя между деревьями. И скоро разлапистые ветви скрыли нас. Еще какое-то время мы бежали, а потом Роланд пошел быстрым шагом, потому что я начала отставать.

— Не получится сразу пойти в Хайвейл

— Это город твоей бабушки? — устало перебила его я и словила странный взгляд.

— Верно. Он на вершине того утеса, и к нему ведет тайная тропа. Сами охотники не найдут ее, но идя за нами, рано или поздно доберутся.

Я кивнула, чувствуя лютую усталость. Внезапная атака знатно подкосила меня. Я ведь и до нее была не в форме и рыдала Чоху в жилетку.

О, мамочки! Бедный Чох!

Я схватилась за импровизированный слинг и почувствовала, будто фейри шевельнулся.

— Ночевать придется в лесу, — продолжал Роланд делиться планами.

Мне уже было все равно, лишь бы это была не ночь Лунного пламени и не ночь в соседстве с ловчими.

— А куда запропастился Чох? — «вовремя» очнулся мурлас и заозирался, будто ожидая, что маленький шкодник сейчас слетит ему на плечо с ближайшей ветки дерева.

Я всхлипнула и посмотрела на слинг.

— Что? — не понял лис.

Я покопалась в платочном свертке и показала Роланду Чоха. Очень бледный, фейри лежал с закрытыми глазами и не подавал признаков жизни. Хотя нет. Он дышал: редко и едва заметно его грудь, покрытая кончиками безвольных крыльев, вздымалась и опускалась. Чох был жив, и у меня немного отлегло от сердца. Я ведь почти поверила, что малыш погиб мгновенно, настолько сильный удар сразил его.

Роланд потерял дар речи на мгновение, побледнел, на лице появилось такое потерянное выражение, что мне захотелось его обнять. Но оно быстро прошло. Мурлас взял себя в руки, и его лицо окаменело, что выглядело еще страшнее на вид, чем боль от потери.

— Идем, — бросил он глухо, повернулся и принялся шагать, как деревянный истукан.

Ни спасибо, что подобрала моего друга, ни как ты сама, я, естественно, не услышала. Я сжала зубы и проглотила ругательство, завернула малыша-фейри обратно и последовала за лисом.

Через час в лесу стало темнеть. Роланд шел то впереди, то следом за мной, подчищая следы, которые я оставляла. Я дико устала и проголодалась, потому что мы так и не пообедали. А шикарный улов достался гадам-ловчим. Я злилась за все: за Чоха, за рыбу, за то, что эти скользкие типы никак не оставят меня в покое. Злость придавала сил, помогала переставлять ноги, карабкаться по корням, камням и зарослям.

Но все равно силы закончились приблизительно еще через два часа, когда среди высоких елей почти совсем сгустилась темнота.

Примерно в этот момент Роланд и счел, что можно остановиться на ночевку. Я считала, он сильно перестраховался. Уже давно ничто не напоминало о ловчих. Спокойно вели себя птицы, не было слышно подозрительных звуков, никто за нами не шел и не наступал на сухие ветки. Я понимала, это вовсе не означает, что погони нет. И в этом вопросе гораздо больше доверяла лису, чем себе. Ведь взялись же эти гады на наши головы, когда мы из совсем не ждали.

Мурлас стал очень молчалив с момента известия о Чохе и проронил за весь путь буквально пару слов. Вот и сейчас он молчком принялся готовиться к ночлегу, судя по всему, наверху, среди ветвей высокой ели.

— Поднимайся потихоньку, — тихо сказал он и полез вверх, как обезьяна.

Мне протянули руку, чтобы я смогла взобраться на самую нижнюю ветвь, которая располагалась примерно на высоте моего роста. И я полезла, благо дальше перелезать с одной толстой ветви на другую было несложно.

Когда я добралась до лиса, оказалось, он уже растянул тонкую сеть по типу гамака между ветвями на высоте двух моих ростов. Земли отсюда видно не было, ее загораживала хвоя и ветви. Зато открывался вид на лес и на звезды, которые зажигались одна за другой.

— Кровать одна, — буркнул лис как будто виновато и сразу же юркнул вниз, чтобы прибрать следы нашего пребывания. Например, кору, которую я могла обронить, пока лезла.

Я с опаской попробовала сеть рукой. Было страшно залезать на нее, но сама идея ночевать не на земле мне нравилась.

Когда Роланд вернулся, я уже кое-как устроилась в этом гамаке. Он ко мне присоединился. И оказалось, что как бы мы ни старались держаться подальше друг от друга, все равно скатывались к середине.

— Я знаю, — вдруг прошептал лис, и в его голосе мне почудились нотки сожаления, — что ты хотела бы спать в другом месте. Не со мной. Я обещаю, что с тобой ничего не случится. Слышишь? А теперь спи. Еще ничего не кончено и завтра не менее сложный день. И спасибо, что позаботилась о Чохе.

— Пожалуйста, — прошептала я, удивленная такой проникновенной речью, и постаралась последовать совету лиса.

Судьба словно посмеивалась надо мной. Чем дальше я хотела находиться от Роланда, тем ближе мы засыпали следующей же ночью. Но его просительный тон, а также холод и перспектива встречи с ловчими, заставили согласиться с предложением.

Глава 7

Я закрыла глаза, и снова меня окутали волны тепла, идущие от лиса. Я уже не удивлялась и не искала причин и ответов. Он согревал меня и превращал эту ночевку на высоте в местный филиал рая. Мне было тепло и мягко, сеть слегка покачивал ночной ветерок, а над головой загадочно мерцали звезды.

Я погружалась в дрему и думала, могло ли все сложиться между нами иначе? Могло ли выйти так, чтобы Роланд появился в моей жизни в этом мире раньше на несколько месяцев? Чтобы мне не пришлось скитаться, чтобы на мои вопросы были даны ответы, а меня саму приняли в надежном убежище, где я стала бы своей. Той самой лисьей девушкой, на которой положено жениться после ночи Лунного пламени. Чтобы он стал мне опорой и защитником, рядом с которым так тепло и спокойно засыпать по ночам

Скоро я крепко уснула. Но ближе к середине ночи лис мягко тронул меня за плечо. Я быстро проснулась и обнаружила, что опять сплю у него на плече. Более тяжелый и рослый мурлас стал центром тяжести гамака, и я на него практически сваливалась. Поэтому и нога моя снова уютно устроилась на лисе.

Роланд быстро приложил палец ко рту. Я моментально прислушалась, забыв о стеснении и самоедстве.

Внизу кто-то шел, несколько человек. Шаги были хорошо различимы, и стало сразу понятно — это не лисы. Те ходили беззвучно.

Я испуганно посмотрела на Роланда, но он успокаивающе покачал головой и снова жестом попросил не шуметь. Я расслабила голову на его плече и принялась смотреть на звезды. Быстро же они нас нагнали. Прут без отдыха и никак их не сбить со следа несмотря на все ухищрения мурласа. Это очень странно. Будто людей кто-то вел за руку, показывая направление. Как иначе объяснить, что они нагнали нас ночью? Лес — это ведь стихия мурласов, его коренных жителей.

— Сколько еще нам топать без сна и еды, да еще и посреди ночи? — пробурчал чей-то раздраженный голос прямо под нами.

Он старался не кричать, но и не шептал, чтобы его точно расслышали все окружающие.

— Заткнись, Мадив! — бросили ему почти беззлобно смутно знакомым голосом. — Не то распугаешь наших лисят в норках.

— Ночью мы их все равно не разглядим. Они могут быть где угодно. В норе. Под хвоей, в землянке

— Ты еще скажи, на дереве

Группа, которая решила остановиться почему-то именно под нашей елью, тихо, но злобно захихикала.

— Ну, они ж не птицы, — произнес Мадив еще более раздраженный тем, что над ним смеются. — Хотя кто знает!

Внезапно он стукнул по стволу нашей ели чем-то тяжелым и твердым: раз, другой, третий.

Я каждый удар вздрагивала, радуясь, что проснулась от дружеского прикосновения мурласа, а не с криком под аккомпанемент топора или чем там дубасил раздосадованный Мадив. Роланд же с каждым ударом прижимал меня к себе все крепче, словно обещал защитить от любых тревог. Я подняла глаза, наши взгляды встретились, а мое сердце забилось чаще. Лис смотрел спокойно и даже немного улыбался. А я теперь могла думать только о его горячей руке, что лежала у меня на талии и разжигала внутри настоящее пламя.

— Да ну, — послышался снизу третий голос — гундосый. — Тут этих деревьев тьма. Так-то они и позади сто раз остаться могли. Филимон, ты уверен, что мы их еще не миновали?

Знакомое имя ледяным ветром сдуло с меня негу и трепет сердца. Я снова вздрогнула, не ожидая, что главный ловчий сам отправится по мою душу.

Хотя чему здесь удивляться. От такого подонка можно ожидать любой гадости. Так же как и то, что он захочет преподнести ее лично. Я только не понимала, неужели все это из-за Друдо? Или у ловчих есть другая, более весомая причина?

— Не уверен, — задумчиво протянул Филимон.

Я не могла его видеть, но так и представила, как он втягивает носом воздух, словно зверь в поисках добычи. И мне стало нехорошо, я невольно вцепилась в Роланда и, кажется, выпустила когти. Тот стоически молча вытерпел экзекуцию.

— Хватит скулить, как лисье отребье, — сплюнул Филимон, раздосадованный тем, что так и не разглядел ответов среди еловых ветвей. — Подождем их впереди, если обогнали. Все равно мы знаем, куда они направляются.

Я сглотнула и напряженно ждала, пока ночная компания от нас достаточно отдалится.

Я так напряженно смотрела на мурласа, что он не выдержал и первым нарушил тишину, когда совсем перестал слышать людей своими лисьими локаторами.

— Что? — прошептал он.

Мы продолжали лежать, почти обнявшись, и его лицо располагалось очень близко к моему.

— Что значит, «они знают, куда мы идем»? Это про твою бабушку?

Лис покачал головой и сердито сощурился.

— Боюсь, что нет. Нам пора. Здесь больше нельзя оставаться.

Он сдернул с пояса небольшой мешочек и бросил мне:

— Подкрепись немного. Я осмотрюсь.

Я поймала мешок, все еще ожидая ответ на вопрос. Но вместо этого Роланд скользнул вниз со скоростью кометы и бесшумно скрылся в темноте.

Я только руками всплеснуть успела. Но немного поразмыслив, поняла, что речь могла идти только о Священной роще. Ведь именно туда мы направлялись в конечном итоге.

Откуда такая падаль, как ловчие, знает сакральные места мурласов? И откуда им известно, что именно мы и именно туда решили отправиться? Будто был кто-то еще, кто знал всю историю и рассказывал нашим врагам. А значит, и сам был врагом.

В задумчивости я теребила мешочек и случайно развязала тесемки. Внутри оказались очищенные лесные орехи.

Во мне будто загорелась лампочка! Я вспомнила, какая голодная. Когда мы ложились, я так устала, что почти ничего не чувствовала. Потом ловчие заставили забыть обо всем, кроме себя.

Я набрала полную горсть и так и засунула штук пять орехов в рот, похожая на белку на дереве.

Такой меня и увидел Роланд, когда его голова бесшумно появилась снизу. Я так испугалась, что пару орешков точно проглотила целиком.

— Спускайся. Они ушли.

***

Роланд о чем-то напряженно размышлял, пока мы возвращались к утесу его бабушки. Я его понимала и тоже шла с нахмуренным лбом и бровями. Получалось, я угодила в большой переплет, и сама не понимала насколько. Что-то происходило вокруг меня, и будь я настоящей мурлаской, наверное, понимала бы больше.

Слишком многие хотели разжиться моей красивой рыжей шкуркой. Ловчие. Лисы из Шрумхейвена, покорные воле странной провидицы.

Одновременно я притягивала самые странные, даже по меркам этого мира, события. Чудо, то есть Друдо пришло за мной в человеческий город, подвергаясь огромному риску. Отдало мне свои ядрышки. Ночь Лунного пламени опять же. Объяснения всей этой чертовщины не было. Как и ответа на главный вопрос: как и зачем я вообще оказалась в этом странном мире?

Светало, и идти становилось легче с каждым шагом. Днем Роланд сделал крюк от тайной тропы к вершине утеса. И теперь мы возвращались к ней, пока ловчие, утомленные ночным переходом, отдыхали где-то в другой стороне.

Поймала себя на мысли, что уже не знаю, как относиться к Роланду. Я больше не ненавидела его, потому что нельзя с той же силой бояться или презирать кого-то, кто защищает тебя по ночам как минимум от холода, а как максимум от ловчих.

И потом, я немного лучше узнала его. Узнала, что для него та ночь стала такой же неожиданностью, что и для меня. Это его как будто немного оправдывало

Но не до конца! Потому что где хотя бы пара слов о произошедшем? Где извинения, в конце концов? Предложение руки и сердца?

Да я бы и не согласилась! Но должны же у него быть понятия о чести? То, о чем говорил Чох. Но нет, этот нехороший мурлас предпочитал делать вид, что ничего такого не случилось. И меня это дико бесило!

— Эй, Роланд! — распалившись, на эмоциях, выкрикнула я громче, чем хотела. Да так, что он аж дернулся и споткнулся, чего с лисом сроду не случалось.

Но я больше не могла терпеть! Настолько, что решила высказать ему все прямо сейчас! И если его что-то не устроит, что ж, значит, не судьба нам дойти до Священной рощи вместе. И меня это более чем устраивало.

— Что? — он уставился на меня ошарашенным взглядом, потому что еще пять минут назад между нами все было спокойно, а теперь на него смотрела рассерженная фурия, чей взгляд метал молнии!

— То! Не хочешь объясниться насчет той ночи? Ходишь и делаешь вид, что ничего не было. Но так нельзя!

Я хотела еще много всего сказать. Что я живой человек, и у меня есть чувства. Что со мной так нельзя и нельзя быть таким черствым, чтобы хотя бы не сказать пару слов. Ну там, извини, что я тебя сцапал и не отпускал до утра, порвал одежду и подарил самые незабываемые воспоминания Чтобы потом ходить как бетонный столб, у которого нет сердца.

Я всхлипнула. Ну и момент же я выбрала. С другой стороны, а когда? Мы одни. Даже Чох не вставит язвительного словца. Лучший вариант для столь деликатной темы. Отступать было некуда, и я упрямо ждала ответа.

Роланд будто получил удар под дых. Я разрушила его удобную стратегию — делать вид, что ничего не произошло. И теперь на его лице сменялась гамма чувств: ступор, смятение, стыд. Он порывался что-то сказать, но ничего путного не выходило. Будто слова подходили ко рту и собирались пролиться, но потом что-то шло не так, все булькало, мешалось и ухало обратно. Где процесс повторялся вновь.

Мне даже стало жаль беднягу. И внутри нарастало странное чувство, которое подталкивало меня к нему и заставило взять за руку.

Опять эти лисьи штучки! Но я ничего не смогла поделать. Руку будто магнитом притянуло к его руке. Я все осознавала. Я хотела это сделать. И я почувствовала, как тогда, на площади в Шрумхейвене. Только тогда я не касалась его, а близко стояла. А теперь в мой мозг словно ворвалась вспышка: чувств, эмоций, сомнений, страха и даже неуверенности. Стыда и сожаления. Но сожаления не о том, что это было, а о том, что это больше не повторится.

Я не читала мысли. Я прошла вместе с ним по его чувствам и воспоминаниям, как по ступенькам.

Вспышка в ночь Лунного пламени. Одержимость. Страсть. Счастье. Потом все кончилось. Словно унесли лучину, около которой грелся. Тоска. Сомнения. Решение уйти. Больше не встречаться, вычеркнуть. Потому что все очень странно. И опасно. И пахнет предательством.

Потом судьба свела нас снова. И снова мои странные поступки. Его тянуло, но они отталкивали. Ловчие. Ядрышко.

Наши руки были сцеплены всего несколько мгновений. Но за это время на меня словно вылили ушат всего и сразу. А потом Роланд разорвал контакт.

— Что ты Как ты это сделала? — он ошарашенно смотрел на меня, отскочив на два шага.

Потом помотал головой, словно сбрасывая наваждение. Я по своему обыкновению понятия не имела, как что вышло.

— Послушай. Мне было стыдно, ясно? У нас про такое только сказки рассказывают. Но я не думал, что ты мне поверишь. Я думал, ты меня ненавидишь.

Я глубоко вздохнула, чувствуя, как по коже побежали мурашки от его откровенности. А Роланд продолжал:

— Я думал, ты уйдешь. Тогда на лодке, ты делала вид, что спишь, и все слышала. Я был уверен, что вернувшись, тебя не застану.

— Что? — я захлебнулась от возмущения. Вот это подстава! Нет, какое коварство. Знать, что я слушаю, и не сказать об этом!

— Я бы не стал гнаться за тобой. Я не думал, что за нами будет погоня.

— Я и хотела уйти! Только Чох меня не пустил. Не мог предупредить своего друга?

— Вот видишь, — Роланд как будто сник. — Поэтому я и молчал.

Мне хотелось крикнуть, что он идиот. Что мне было нужно совсем не то, что он надумал за меня. Что

Я запуталась. Мне хотелось его ударить и уткнуться в куртку одновременно. Чтобы он перестал вести себя как полный придурок, чтобы он меня понял вопреки тому, что я сама себя не понимала до конца. Это казалось таким сложным. И у меня из глаз полились слезы. В отчаянии, в поисках поддержки я подняла на него взгляд. И в этот момент, наверное, впервые в жизни лис все понял правильно и сделал единственно верный шаг.

Он меня обнял. Шагнул ко мне и привлек, будто деревянную куклу к груди. И уже слушая стук его сердца, согреваясь около него и вдыхая терпкий лесной аромат, я будто оттаивала и превращалась в живую девушку, которая не сразу, но осмелилась обнять в ответ.