Попаданка в лисьей шкуре

Роланд быстро вернул одежду на место, повернулся ко мне, взял за локоть и отвел в сторону. За нами увязался Орландо, а мурласы-стражи продолжили с выпученными глазами обсуждать увиденное.

— Что случилось? — не выдержала я. — Разве ваше зелье не должно было вылечить тебя.

— Не совсем. Не так быстро. Не происходило ли что-то странное, пока я спал?

— Она тебя за ногу держала, — вставил слово Орландо и многозначительно пошевелил бровями, явно намекая на что-то эдакое.

Я стрельнула в лиса колючим взглядом, но он почему-то не произвел должного впечатления.

— Просто соринку стряхивала! — попыталась оправдаться я, но понимала, насколько глупо это звучит. Вот бы знать, на что намекает голубоглазый лис! Тогда смогла бы отбивать нападки более прицельно.

— Подожди здесь! — настойчиво попросил Роланд Орландо, снова взял меня за руку и отвел еще подальше, чтобы поговорить наедине.

Мы зашли в закуток между шатром и бочкой, скрывшись из вида всех остальных.

Я думала, он мне сейчас все объяснит. Но в какой-то момент лис загородил собой весь мир, и меня снова окутало тепло. Это походило на магию, когда я оказывалась так близко к Роланду, мне становилось очень хорошо.

— Что ты делаешь? — спросила я, глядя ему в глаза с беспокойством.

— Ты станешь моей риэльо? — спросил он вместо ответа и взял мои ладони в свои.

Роланд смотрел трепетно и тревожно, будто боялся, что я скажу «нет». А я чувствовала, что происходит нечто особенное, хотя не понимала, что именно. Но меня будто охватывал восходящий поток, который нес по спирали мою душу, сплетая ее с душой Роланда, которая неслась в таком же потоке. Я видела это не глазами, а внутренним зрением, которое не мешало одновременно смотреть мурласу в лицо и видеть, какими бездонными стали его глаза.

— Что это значит? — спросила я едва слышно, потому что Роланд еще приблизился и привлек меня к себе, обхватив рукой за талию. Он не контролировал себя, а подчинялся инстинктам. Он уже слышал ответ, но не тот, что я могла бы дать ртом, а тот, что он считывал бессознательно.

Его лицо склонялось ко мне. Мой разум еще пытался сопротивляться в попытках построить логичные конструкции доводов и оправданий. Найти объяснение и все разложить по полочкам. Но его голос скоро стих за шумом стихии в наших венах. Потому что где-то в глубине моя незнакомая лисья суть, конечно же, знала, что такое риэльо, и давно была готова ответить согласием.

Наши губы слились в поцелуе. Роланд прижимал меня к себе, я обнимала его за плечи. Мы словно раздвоились и были одновременно здесь и не здесь. Мы — Алиса и Роланд — стояли за палаткой и страстно, безумно, как сумасшедшие целовались. В это же время наши души сливались в невероятно высокой спирали, и она неслась со скоростью ракеты в небеса, сплетаясь все теснее и крепче, будто становясь единым целым.

Когда Роланд оторвался от моих губ, я не понимала, что происходит, и ухватилась за лиса, чтобы не упасть. Поцелуй словно и закончился, и одновременно продолжался внутри. Он бурлил в крови и дурманил голову, превращался в сладкий туман, который окутывал и не хотел отпускать.

— Что это было, Роланд? — спросила я слабо. — Что ты со мной сделал?

— Ничего, моя риэльо, — он только загадочно улыбался и гладил меня по волосам. Но потом сжалился и продолжил, объяснив:

— Моя женщина, моя подруга, моя судьба. Я был таким идиотом, что бегал от тебя после ночи Лунного пламени. Боялся, что так не бывает. Что ты обман, людская ловушка. Прости меня.

Он снова взял мои ладони и принялся покрывать поцелуями лицо. Меня же накрыли смешанные чувства. Часть меня парила от счастья, другая — испугалась насчет людской ловушки. А вдруг это правда, я же толком не знала, как сработал механизм, который меня сюда отправил.

Роланд тем временем продолжал, словно решил истратить весь запас, ранее сэкономленных, слов:

— Я не могу потерять тебя, моя Али. Когда в тебя стреляли, я едва не сошел с ума. Я больше не совершу такой ошибки. Ты моя, а я твой. Пусть все будет правильно, как ты и хотела, как говорил Чох.

Он говорил сумбурно и не очень понятно. Но мне все было ясно. В минуту смертельной опасности лис осознал, какое я сокровище. И решил прибрать к рукам, чтобы никуда не делось. Что ж, я же хотела, чтобы он со мной поговорил и что-то сделал. Он сделал.

Мне хотелось смеяться и плакать. Смеяться хотела лисья девушка, а ее человеческая часть еще до конца не сдалась, не поверила и не решила, нужно ли ей это. Но и она почувствовала сильнейшее расслабление, будто заведенная пружина внутри расслабилась и отпустила. Потому сейчас Роланд что-то серьезно исправил.

Я ткнулась головой ему в плечо и тихо засмеялась. Какая же моя судьба — шутница. Но теперь у меня был защитник, мурлас, на которого можно положиться. Я ведь об этом только недавно думала. Я больше не была одинока в этом непонятном мире.

— Что вы здесь застряли? — из неги объятий нас выдернул удивленный голос Орландо, у которого кончилось терпение.

— Не понял. Вы чего? Запечатлелись?

Роланд, улыбаясь, повернулся к другу и со значением указал взглядом на наши сцепленные ладони. А я смекнула, что, кажется, только что обрела мужа, если сравнивать с людскими обычаями.

— Да ладно, — фыркнул голубоглазый лис. — Нашел время! Вы поняли, почему рана зажила так быстро?

Я покачала головой, обнаружив, что совсем про это забыла. У Роланда тоже не нашлось ответа.

— Нам придется выдвигаться сейчас, — сказал он и посмотрел на меня с сожалением, как бы говоря: «Знаю, что ты устала, но потерпи, милая, риэльо». — Пока наши стражи не разболтали всем, что стали свидетелями чуда. И не убедили остальных, что с нами сила Великой матери, и нашему племени ничто не страшно.

Я смотрела на него расширенными глазами, пока до меня потихоньку доходило. Сколько раз за последние дни я слышала, что вот раньше: ночь Лунного пламени случалась почти у всех, дети рождались исправно, раны заживали лучше, а лисы могли «слушать» друг друга, только прикоснувшись. Раньше, раньше, раньше. С их миром что-то произошло. Что-то стронуло привычный порядок и изменило их или природу, которая давала им разные блага, недоступные людям, например. Они считали это своей особостью, Силой, дышали этим и впитывали с молоком матери. И когда она исчезла, они не смирились, искали ответы, но не нашли. В конце концов, природная сила требовалась мурласам, чтобы отбросить людей хотя бы от порога. А то подобрались ближе некуда. И это заблуждение — что Сила вернулась — могло подтолкнуть лисов к необдуманным поступкам. Видимо, горячих голов в Хайвейле хватало.

— Нас это погубит, — кивнул Орландо. — Мы расскажем свою версию на совете. Чтобы никто не ринулся в бой против людей, считая, что все будет заживать, как прежде.

Лисы перекинулись напряженными взглядами, а я порадовалась, что днем успела поспать.

Смеркалось, а с неба почти нам на головы стало опускаться белое облако, превращаясь в густой туман. Словно протестуя, какая-то птица разорвала тишину, повисшую на плато:

— Ёиир!

Лисы снова переглянулись, на этот раз еще тяжелее.

— Вот и гости пожаловали, — проронил Роланд и сжал мою руку крепче.

— Люди? — спросила я испуганно, а в ответ меня накрыли отчаяние и стыд.

Только потом я поняла: это чувства Роланда. Тысячи лет насчитывала история мурласов на этом утесе. И именно по его следам пришли на порог люди.

Я закусила губу, не зная, как его разубедить. Ведь во всем была виновата только я. Тем временем Роланд пошел к краю площадки, чтобы аккуратно выглянуть. Все скрывал туман, но острый лисий слух не позволил обмануться.

Впрочем, ловчие не старались вести себя особенно тихо. Они сквернословили и плевались, шаркали ногами и стучали о скалу разным скарбом, прицепленным к поясам.

Я могла представить, каково им. Идти боком при такой видимости по самому краю. Без точного конца пути, когда не видно и неизвестно, сколько еще таких полуслепых шагов нужно сделать. Я бы тоже ругалась на их месте.

Обернувшись, я увидела, как Анхель и Марко быстро расчехляют боевые луки почти с меня ростом. С такими мощными плечами, что из них, кажется, можно было подбить и птеродактиля.

— Нам пора, — прошептал Орландо. — Сейчас здесь станет жарко.

В этот момент Анхель впервые на слух выстрелил, и вниз с воплем полетел первый бедолага. Я отвернулась, не в силах смотреть.

Мы собрали нехитрые пожитки. Я проверила, как там Чох: он, кажется, спал. Сзади снова тренькнула тетива, и кто-то из незваных гостей сорвался вниз. Ловчие, наконец-то, сообразили открыть ответный огонь. Но они не обладали острым звериным слухом и палили наугад.

В сумерках и тумане, под звуки выстрелов мы шагнули на кривую тропу, ведущую к перевалу Казас-Инта. Я с тоской обернулась и подумала, что, неужели, за мной по пятам теперь всегда будут лететь пули и умирать люди, лисы, фейри?

Можно ли это как-то остановить?

Я не знала. Но остановиться — означало проиграть и сдаться заранее.