Голограмма разбитых окон

Когда начались первые беспорядки, первые демонстрации — тогда ещё мирные, обычные митинги, — Берг принимал в них участие. Ему это казалось просто выражением его гражданской позиции. У него была работа, любящая семья, не было проблем. На митингах он скорее поддерживал своих друзей и знакомых, лишившихся работы и дохода из-за того, что ИИ забрал их под свой контроль. А корпорации отказались платить людям довольствия, которые выплачивались раньше после освобождения их от работы.

Люди не требовали денег просто так — они требовали рабочие места. Их не было. Корпорации создали мир, в котором необходимость в труде людей отпала. Удерживать людей на их должностях было дороже, чем оплачивать операторам и инженерам, поддерживающим работу серверов ИИ, которые вытесняли людей с рынка.

Мирные демонстрации вскоре стали бунтами. От голода и безысходности люди уже не просили, а требовали рабочие места. После подавления первых бунтов люди начали учинять беспорядки: грабежи магазинов, продуктовый кризис. Когда рынок начал работать со сбоями, поставки продуктов и предметов первой необходимости прекратились — вспыхнули новые волны протестов. Затем ещё и ещё.

Корпорации приняли решение подавить бунты настолько решительно и показательно, чтобы общество больше не решалось на подобное. В городе началась бойня. Многие родители учеников, которые учились в школе, где преподавал Берг, погибли на этих бунтах. Дети остались сиротами, перестали посещать школу. Некоторые коллеги Берга также погибли на митингах. Школу закрыли.

Берг остался без работы и средств к существованию. Выходя на один из митингов, предполагающий мирную демонстрацию с такими же нерадикально настроенными семейными людьми, Берг попал под одну из программ корпорации по радикальному подавлению бунтов. На мирный митинг, как цепных псов, спустили Регулярная армия. Семья Берга была убита. Он был посажен в тюрьму. Поздняя программа корпорации и алгоритмы ИИ оценили Берга как неопасного для режима. Он был отпущен через год, но вернуться к привычной жизни уже не мог.

Он участвовал в открытых диверсиях, схватках с корпоративными войсками и полицией. Он ещё не был в банде — он просто мстил корпорации за семью. Когда их диверсионная ячейка была схвачена, Берг находился на одной из вылазок. Вернувшись на их базу — в один из заброшенных офисов, — он не застал там никого. Позже он узнал, что ячейку схватили. Вопрос с участниками диверсионной группы был решён корпорацией с максимальной эффективностью, не допускающей возможности рецидива…

После того как Берг снова потерял всех, кто его окружал, он вступил в банду. Он хотел накопить денег и уехать жить в самый отдалённый сектор, прожить остаток жизни спокойно и в одиночестве. Но его знания социологии и годы, проведённые фактически на войне, сделали из него настолько решительного лидера, что члены группировки сами выдвинули его на этот пост. Он не захватывал власть, не убивал старого лидера, не вёл интриг, пытаясь занять его место. Просто все понимали, что он поведёт их организацию вперёд. Берг доказал, что они не ошиблись: его авторитет стал непререкаемым, а принятые им решения вывели банду на совершенно другой уровень.

Для Никс же он так и остался её учителем. Она прислушивалась к нему — он был её наставником ещё со школы. Многие идеи и мысли Никс, её взгляды на общество и жизнь сформировались не без участия Берга: благодаря его урокам, учениям и частым долгим разговорам. Несмотря на её возраст и занятость Берга делами банды, он с удовольствием разговаривал с ней, проводя часы за самыми разными беседами, размышляя и философствуя обо всём, куда заводил их разговор. Никс считала Берга одним из самых близких для неё людей, хотя в душе эта близость и казалась ей весьма условной.

Тем временем Никс подошла к бару. Она была в прекрасном настроении, открыла дверь резким ударом руки и зашла внутрь так стремительно, что некоторые машинально схватились за оружие. Узнав Никс, они улыбнулись и продолжили заниматься своими делами.

— Привет всем! — бросила Никс в зал бара и, не дожидаясь ответа, направилась в комнату, где сидел Берг.

Берг сидел в глубине, изучая карты, как обычно. Заметив Никс, он улыбнулся и встал, чтобы обнять её.

— О, Никс. Судя по твоей походке, ты в порядке.

— Да, я в норме. Спасибо за помощь, — улыбнулась она. — Берг, а где тот громила, который меня домой вёз? Добрый дядька, я тоже хотела сказать ему спасибо. Он мне, кстати, свой пистолет оставил, только я его с собой не взяла.

— А, это Барри. Он у нас, как можно увидеть по его внешнему виду, отвечает за физическое убеждение собеседников. Действительно добрый парень. Бывший полицейский, служил в корпорации. Такие ужасы рассказывает за стаканом водки — волосы дыбом встают. А вот что он пистолет тебе дал — это он зря. Просто не знает тебя и твоего вспыльчивого характера. Так бы он лучше оценил свой поступок и понял, что дал гранату маленькой обезьянке.

— Ты обезьянка, — ничуть не обидевшись, ответила Никс, бродя, как заводная игрушка, из стороны в сторону.

— Кстати, вот деньги за заказ, — сказал Берг и кинул Никс небольшую пачку старых, грязных долларов.

Никс поймала её привычным движением, почти не глядя, и убрала в задний карман штанов.

— Спасибо, Берг. Я так задумалась, что совсем забыла про них.

— Так ты не за деньгами пришла?

— За ними тоже, конечно. Но не только… — Никс тут же перешла к делу. — Берг, мне нужно в тоннели на «Ковчеге». Хочу сделать граффити в корпоративном районе.

После чего Никс посмотрела на Берга, на секунду задумалась и добавила:

— Берг, Господи, сбрей свою бороду. Ну не идёт она тебе. Я понимаю: банда, образ… Но я помню тебя на уроках в классе. Тебе куда лучше без неё.

— Никс! — слегка раздражённо оборвал Берг. — Не до твоих видений стиля сейчас.

Он поднял бровь:

— Опять у тебя какая‑то авантюра, после которой потом придётся тебя прятать месяц от полиции и дронов?

Никс повторила:

— Мне надо в ваши тоннели на «Ковчеге». Хочу в корпоративном районе граффити нарисовать. Что‑нибудь красивое.

Никс не стала рассказывать Бергу весь план. Боялась, что он включит свою опеку и откажет ей в просьбе, мотивируя это неоправданным риском.

Берг помолчал, потом кивнул:

— Ну, проводим. Рисуй на здоровье.

Берг ещё не почувствовал изменений внутри Никс. Её хорошее настроение и подозрительный блеск в глазах он воспринял как результат выздоровления.

Берг понимал, что граффити в корпоративном районе опасно — оно неизбежно повлечёт за собой цепь событий. Но также он чётко осознавал неуправляемость Никс и знал: если она решила, он не остановит её, даже посадив под замок. Она всё равно это сделает — с ним или без него.

— Через две недели приходи, — сказал Берг. — Мы туда повезём старый алкоголь — дефицит, так сказать. Как раз тоннели откроем, и охрана у тебя будет на всём пути. А там, пока контрабанду передадут, у тебя будет немного времени на художества. Только не опаздывай. Поставь таймер на часы. А то закроем тоннели. Следующая поставка только через неделю будет. А за неделю в корпоративном районе тебя точно посадят: с их количеством камер и дронов, да ещё и с координацией охранных ИИ — шансов скрыться надолго нет.

— Буду вовремя, как по будильнику, — обрадовалась Никс и кинулась к Бергу на шею, благодарно его обнимая.

Он с улыбкой отстранил от себя прилипшую Никс и сказал:

— Ладно, иди домой, собирайся, готовься. Завтра утром приходи сюда — пойдёте с группой отсюда.

Никс обняла Берга ещё раз и незаметно вытащила у него из кармана пачку сигарет. Отходя, она окликнула:

— Нельзя быть таким невнимательным! — и показала Бергу блестящую, украденную у него пачку сигарет, после чего выпорхнула за дверь.

Берг улыбнулся. Конечно, он почувствовал и знал, что Никс вытащила сигареты. Но через минуту улыбка и хорошее настроение, которое всегда появлялось, когда Никс была рядом, ушли — и он снова погрузился в дела.

Никс же часто была мрачной и задумчивой наедине с собой. Весёлой она становилась с Диззи и Бергом. А в присутствии Берга и вовсе чувствовала себя в безопасности, словно ужасы мира не могли до неё добраться. И в чём‑то это было правдой: ресурсы и связи Берга в криминальных кругах надёжно её защищали.

А Берг, в свою очередь, ощущал себя живым, когда Никс была рядом. В ней он видел отголоски того, кем был когда‑то сам, — и ещё что‑то неуловимое. Его восхищали её решительность и безрассудная отвага. При всей творческой натуре Никс оставалась настоящим бойцом — с баллончиком аэрозольной краски вместо автомата.

«Кто знает, что окажется эффективнее в этой войне?» — думал Берг. Настоящее оружие Никс — не искусство, как она полагала. Искусство было лишь инструментом. Настоящим оружием были её убеждения: непоколебимые, упрямые, способные вдохновить других. Берг знал неоспоримый талант Никс располагать к себе людей, организовывать их и вести за собой. «Маленький проповедник», — в шутку называл её Берг про себя. Но вместе с тем несгибаемость Никс, по мнению Берга, могла однажды привести её к гибели.

Он понимал: Никс никогда не пойдёт на компромисс с тем, что ей чуждо. Многие считали, что это её погубит. Берг же верил: если помочь ей переосмыслить идеалы — не отвергнуть их, а направить в менее радикальное русло, — у неё появится шанс. Он хотел, чтобы она успела это сделать до того, как будет слишком поздно.

После разговора с Бергом Никс пришла домой и уснула. Она видела сон: силуэт птицы в клетке. Птица не рвала клетку, не пыталась выбраться и не кричала, а смотрела прямо на Никс. В её глазах читалась не ярость животного, у которого отняли свободу, а вопрос: «Ты готова?»

ГЛАВА 4. БУДНИ ГОРОДА

Тем временем, пока мысли Никс противоречили друг другу в её голове, пытаясь прийти к какому‑то единому решению, Берг занимался своими делами, руководя мероприятиями, проводимыми членами банды из бара.

Многие знали, что этот бар фактически является штаб‑квартирой банды Берга, и, как правило, случайных людей возле него никогда не было. Основной доход Берга составляла прибыль от контрабанды. Берга на улице знали скорее как околокриминального бизнесмена, нежели как полноценного бандита. Этому способствовало умение Берга культурно и без шума вести дела. Там, где другие бандиты открывали огонь по конкурентам, Берг предпочитал договариваться.

Незадолго до вылазки Никс в корпоративный район к Бергу в бар пришёл один из основных лидеров конкурирующей группировки, с которой у Берга было шаткое перемирие. Оно держалось на том, что стороны не были готовы нести потери со своей стороны, но при этом каждая мечтала занять территорию и бизнес другой. Одного из лидеров, пришедшего к Бергу, звали Стив. Он отвечал за кражи и сбыт разного рода технологий, которые с удовольствием покупали хакеры и прочие умельцы, создающие из них различные приспособления вроде электромагнитных излучателей для временного отключения камер.

— Добрый день, Берг, — тихо сказал Стив, оглядываясь по сторонам и сканируя взглядом людей Берга, стоящих по сторонам от него.

— И тебе привет, Стив. По каким делам ты на нашей земле? — стараясь поймать взгляд Стива, сказал Берг.

— У нас тут появилась наводка, что корпорация повезёт несколько очень важных разработок через территорию твоего района. Разработки эти — чипы, за которые хакеры готовы заплатить очень большие деньги. Мы за процент от продажи просим твоего разрешения ограбить фургоны, когда они пройдут через твой район. Мы люди культурные и без уведомления коллег не работаем, — улыбнулся Стив.

— Процент — это хорошо, — сухо отвечал Берг. — А что это за чипы? Насколько они важны для корпорации? Отзовётся ли эхом по нашему району реакция «псов режима» на такое дерзкое ограбление, а, Стив?

— Конечно, будет не без потерь, но и мы тут не сувенирами торгуем, верно? Деньги очень хорошие, Берг! — с полной серьёзностью в голосе говорил Стив.

— Иногда деньги не стоят потерь. Я не хочу вмешиваться в то, чего я до конца не понимаю и где не могу оценить все риски. Мне нужна вся информация, Стив. И в первую очередь мне нужно знать, что это за чипы и какова их ценность для корпорации, чтобы взвесить вероятный ответ за кражу этих чипов. Ты меня понимаешь?

— Господи, Берг, это же бизнес. Я не могу раскрывать тебе все подробности, да и сам знаю немного, так как не разбираюсь в этих чипах. Что‑то для отслеживания населения, не знаю.

— Бизнес надо вести прозрачно. Особенно в нашей опасной профессии мы должны располагать куда большей информацией обо всех процессах, ты же со мной согласен?

— Иногда мы рискуем, верно, Берг? Иногда действуем вопреки удаче, — импульсивно продолжал Стив. — Нам нужно взять фургон. Хакеры получат возможность мешать корпорациям ещё больше, а мы получим много денег. Это фактически святое дело, Берг.

— И привлечь к себе внимание, — перебил его Берг. — Корпорация не прощает таких ударов. Они найдут способ выяснить, кто это сделал. А когда выяснят — ударят в ответ. И не по нам одним, а по всему району. Ты готов поставить под удар семьи тех, кто живёт здесь? Тех, кто зависит от нашей контрабанды? От наших поставок еды?

Стив замолчал, нервно постукивая пальцами по столу. Он явно не ожидал такого отпора.

Опыт показывал Бергу, что слишком смелые шаги часто оборачиваются катастрофой.

— Слушай, Берг, — проговорил Стив задумчиво, — у тебя работает уличная художница — Никс. Я её знаю. Я так понимаю, ты переживаешь за то, что, когда корпорации узнают о случившемся, они перевернут район в поисках виновного, чтобы устроить показательную казнь. И под это дело устроят тебе кучу неприятностей. Всё так?

— Всё именно так. Но Никс тут при чём? Она занимается своими делами, не лезет в наши. Бегает девчонка себе, рисует.

— Может, попросить её, чтобы после ограбления она разрисовала грузовики и стены тегами какой‑нибудь банды, или религиозными символами сумасшедших радикалов, или ещё чем‑то, чтобы отвести от нас подозрения?

— Мы грабим корпорацию с продвинутым ИИ в подчинении. Такие дешёвые фокусы с ними не пройдут, ты это должен понимать. Хотя… Кто знает, может, это не будет лишним…

— Ну конечно, не будет лишним. Если сработает — отлично. Если не сработает, то какая разница — было это или нет? Просто добавим ещё одну версию для них. А ещё у этой девчонки талант к сбору митингов и зевак у её граффити. Может, пусть она организует какой‑то пикет в другой части города в день ограбления, чтобы собрать там полицию и дронов? Пока разгоняют пикет, мы всё сделаем быстро. Мы же профессионалы, — оживился Стив.

Берг едва заметно улыбнулся. Он знал, что ему ответит Никс на такую просьбу. Он отлично знал, что Никс в своей дерзкой манере откажется участвовать в ограблении. «Я художник, я буквально искусство, а не дворовая шпана», — вспомнил Берг слова Никс, когда однажды хотел предложить ей какую‑то авантюру.

— Никс откажется, я уверен, Стив, — сухо сказал Берг.

— Так давай ей позвоним? — сказал Стив.

— Ты в своём уме — решать вопросы об ограблении в сети, Стив? — слегка удивлённо сказал Берг.

— Я не настолько идиот. Я хотел позвонить и вызвать её сюда, — чувствуя себя оскорблённым, сказал Стив.

Никс пришла спустя два часа после звонка Берга.

— Стив, вечер добрый! — звонко бросила Никс, не глядя в его сторону. — Судя по тому, что тут собрались такие серьёзные мужчины, на нашем районе скоро будет совершено преступление! — весело сказала Никс.

Стив пару раз общался с Никс: она рисовала граффити их банды по его заказу, но сейчас Стив был удивлён, насколько раскованно Никс себя ведёт.

— У нас к тебе дело, Никс, — сказал Стив.

— Точнее, у Стива, — поправил его Берг, не желая быть втянутым в это больше, чем того требовала ситуация.

— Решили устроить мне пару бессонных ночей, которые я проведу в розыске, да? — усмехнулась Никс.

— Возможно, и это, но маловероятно, — сказал Стив. — Нам нужна твоя помощь. Мы хотим перехватить фургон с чипами у корпорации.

Никс села в кресло, достала блокнот и начала что‑то рисовать, поглядывая то на Берга, то в блокнот.

— Воруем, граждане бандиты, — не отрываясь от блокнота, сказала Никс. — Чем же я могу помочь таким серьёзным преступникам?

— До операции надо создать в другой части города какой‑нибудь митинг, пикет. Нарисуй какое‑нибудь граффити, которое взорвёт толпу. А после операции нужно создать отвлекающий манёвр. Нарисуешь что‑нибудь провокационное рядом — С местом — скажем, символы радикалов или какой‑нибудь лозунг. Корпорация подумает, что это их работа, и пойдёт по ложному следу.

— Стив, ты видел мои граффити? — продолжая рисовать в блокноте, сказала Никс.

— Видел.

— И как тебе?

— У тебя определённо есть талант, а что?

— Именно! Это же искусство, Стив! Оно для разжигания сердец и пробуждения душ, а не для маскировки ограблений под беспредел радикалов и религиозных фанатиков или бог знает чего ещё, — спокойно говорила Никс.

Стив, зная о том, что граффити Никс направлены против корпорации, попытался задеть её за живое:

— Но ведь мы действуем против корпорации! Это же твой враг. Разве не лучше ударить по ним всеми возможными способами?

— Я похожа на грабителя, Стив, скажи, похожа? — глядя на него сверкающими фиолетовыми линзами, всё так же спокойно проговорила Никс.

— Ладно, сдаюсь. Ты неуязвима для уговоров. Но если передумаешь…

— Ты первый узнаешь. Обещаю. — В этот момент Никс закончила рисунок в блокноте и показала его Бергу и Стиву. — Хотя… могу нарисовать на фургоне портрет Берга с подписью «Это сделал он».

Рисунок был настолько похожим и забавным, что Стив и Берг не смогли сдержать смех.

Стив в мгновение стал очень серьёзным. Он понимал, что если склонит к работе Никс, то Берг тоже не откажется от дела. Все знали его привязанность к Никс.

— Никс, — снова продолжил Стив, — партия чипов — это модули слежки нового поколения, таких ещё не было. Корпорация планирует развернуть их по всему городу в течение недели. Если успеют — каждый шаг жителей будет под контролем ИИ. Камеры, дроны, датчики — они создадут сеть, из которой не вырваться.

Никс подняла бровь — в ней стал заметен интерес.

— Звучит угрожающе, продолжай.

— Проблема в том, что корпорация не поверит в спонтанное нападение. Они начнут искать организатора — и первым под удар попадёт Берг. Его бар — слишком очевидная точка. Они перевернут район вверх дном, начнут давить на всех, кто связан с ним. В том числе на тебя.

— И поэтому ты хочешь, чтобы я нарисовала им ложный след? Символы радикалов, лозунги безумцев — чтобы они гнались за призраками? Интересно, интересно.

— Да. Но не просто так. Ты же знаешь, как работают их алгоритмы: они ищут паттерны. Если рядом с местом диверсии появятся твои граффити — с твоим узнаваемым стилем, но с новым посылом, — они зацепятся за это. Решат, что это акция какой‑то новой группировки, вдохновлённой твоими работами. Ты станешь не мишенью, а… катализатором.

— А если не сработает? Если они всё равно поймут, что это ты? Или решат, что я в сговоре с тобой? Знаешь, что сделают с «художницей, подрывающей стабильность»? Меня не просто посадят — сотрут. Мы же это сейчас все тут понимаем, да? — проговорила Никс, глядя то на Берга, то на Стива.

— Я гарантирую безопасность. У нас есть каналы, чтобы…

— О, «гарантии» от бандита! — перебила его Никс. — А Берг согласился? — перевела взгляд на Берга Никс.

Берг вздохнул тяжело.

— Да, Никс. Я согласен.

Никс всегда знала, что Берг не втянет её во что‑то слишком опасное для неё, поэтому его согласия на эту операцию было достаточно.

— Так, это уже что‑то. Так какой вообще план‑то?

Стив начал:

— Я всё продумал… — Он быстро изложил часть плана с ограблением, которую Никс не слушала.

— После, — продолжил Стив, — Никс изрисует фургон… Да чем угодно. Главное — ярко, провокационно, чтобы все сразу поняли: это не просто кража, а протест, бунт, революция, религиозная война крестоносцев с масонами. Что угодно, лишь бы не вышли на нас.

— Мы подставим под удар весь район. Корпорация не простит такого вызова. Они начнут искать виновных — и не остановятся, пока не найдут, — хмуро проговорил Берг.

Никс, озаренная идеей, повернулась к Бергу:

— А если мы сделаем так, чтобы виновных было слишком много? Чтобы каждый, кто увидит мой рисунок, почувствовал себя причастным?

Берг задумчиво спросил:

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не будем прятаться за ложными следами. Мы сделаем всё открыто — но умно. Я нарисую на фургоне не просто послание, а схему. Где отметить слабые места системы: камеры, дроны, датчики. Пароли для взлома систем у хакеров спросим. И добавлю подпись: «Найди уязвимость. Передай другому». Так мы раскроем слабые места на районе. Преступления, мелкие кражи на неделю вспыхнут, хакерские атаки… Ну да… Это не совсем правильно, но отвлечёт внимание. Контроль корпораций ослабнет, и им будет не до нас. Много следов появится за это время, улики заметут.

Стив задумался:

— То есть ты предлагаешь не просто оставить граффити, а запустить вирусную акцию? Чтобы люди сами начали отмечать слабые места?

— Именно. Один рисунок — и сотни копий, — глаза Никс загорелись от её же собственной идеи. — На стенах, на экранах, даже в их собственных системах. Хакеры помогут распространить шаблон. Они уже будут думать не об ограблении, а о том, как остановить эту цепную реакцию. Да всю вину за такое свалят на группировку каких‑нибудь хакеров. В корпорации начнут искать организаторов — а их нет. Есть только идея, которая распространяется сама. Они не смогут посадить всех. А пока будут разбираться…

Стив был впечатлён.

— А ты стратег, Никс, — заявил он. — И так хорошо, Никс. Мы с Бергом тогда тут обсудим дела дальше, а ты будь на связи. Ограб… — тут же, опомнившись, замолчал Стив. — Точнее, твоя акция планируется через 4 дня. Я с тобой свяжусь.

— Ладно, — сказала Никс, хлопнула Берга по плечу и выбежала из бара.

— Знаешь, Берг… Сегодня я понял, почему ты так возишься с Никс.

Берг спросил Стива, не поднимая глаз:

— Вожусь? Я просто не хочу, чтобы талантливая девчонка сломалась о зубья этой системы.

— Брось, Берг. Мы оба знаем: дело не только в этом. Она невероятное вложение. Умная, харизматичная, умеет зажигать людей одним рисунком. Сегодня она превратила нашу мелкую диверсию в целую стратегию. Это не случайность. Это талант.

Берг поставил стакан:

— И к чему ты клонишь?

— К тому, что ты играешь в долгую. Ты не просто прикрываешь её, когда она рисует свои картинки. Ты её воспитываешь. Шаг за шагом. Даёшь ей задачи, которые расширяют границы. Сначала — просто граффити. Потом — координация митингов. Теперь — целая вирусная кампания против корпорации. Ты готовишь себе правую руку, Берг, верно? Умно, очень умно!

Берг отошёл к полке с бутылками, взял одну, поставил перед Стивом:

— Ты слишком много думаешь, Стив.

— Нет, я наконец‑то начал думать. Посмотри: она умеет то, чего не умеем мы. Она говорит с людьми без слов. Её рисунки — это код, который считывает каждый. Ты даёшь ей инструменты, защиту, возможность расти… И в какой‑то момент она станет не просто художницей, а настоящим организатором. Тем, кто сможет объединить районы, вдохновить тысячи.

— Допустим. Допустим, я вижу в ней потенциал. Но это не «манипуляция», как ты выразился. Я не тяну её в криминал. Я даю ей шанс использовать свой дар так, чтобы он менял мир.

— Да какая разница, как назвать, — с издёвкой говорил Стив. — Суть в том, что ты делаешь ставку на неё — и это гениальный ход. В нашем деле сила — не в кулаках и стволах. Сила — в идеях. А она умеет их воплощать. Ты создаёшь не подельника, Берг. Ты создаёшь символ. И когда придёт время, этот символ поднимет за собой всех.

— Ты говоришь так, будто я всё спланировал десять лет назад.

— Может, и не десять.

— Я просто не хочу, чтобы её талант сгорел в этой системе, Стив, как сотни других до неё. Она — художник, а не бандит.

— Ладно, пусть так. Но потенциал‑то есть. И раз ты не хочешь его использовать… Тогда давай она будет работать со мной. Я смогу направить её, научить тонкостям операций, показать, как просчитывать шаги наперёд. Мы с ней отлично сработаемся.

Берг расплылся в улыбке:

— Ну… Иди попробуй.

— Что, так просто? Ты согласен?

— Иди и предложи ей это. Только… — Берг сделал паузу. — Запиши на диктофон, что тебе ответит Никс. Я хочу это слышать.

Стив нахмурился:

— Ты что, думаешь, она меня пошлёт?

— Я думаю, ты услышишь много интересного. И, возможно, поймёшь, почему я не пытаюсь сделать из неё «правую руку».

— Ладно. Посмотрим. Спорим на сотню? Сейчас найду её — она должна быть в переулке за баром.

Через пару минут Стив нашёл Никс — та курила и смотрела в свой блокнот.