Под его властью

— Это неважно. — сказал Лоренцо.

— А что важно?

— Где Милена.

Волков замолчал. В этот момент дверь открылась.

Алессандро вошёл медленно, будто каждое движение давалось ему с трудом. Он был бледен, под глазами — тени. На нём была та же рубашка, что и два дня назад, мятая, с пятнами крови — чужой, не своей. Он не смотрел на Волкова, а смотрел в пол.

— Все выйдите. — сказал он.

— Алессандро... — начал Лоренцо.

— Выйдите. Я сказал.

Лоренцо и Винченцо переглянулись потом встали и вышли. Дверь закрылась. В подвале остались двое. Дон де Лука и Пахан.

Алессандро подошёл к Волкову, сел напротив, посмотрел ему в глаза.

— Где она? — спросил он. Голос был тихим, почти шёпотом.

— Ты уже спрашивал, — Волков усмехнулся. — Я уже отвечал.

— Ты сказал, что убил её. Я не верю.

— Не веришь — ищи.

— Я ищу, — Алессандро наклонился ближе. — Я перевернул весь дом. Обыскал каждый угол. Там нет её тела.

— Я сказал — река.

— В реке нет её тела. Мои люди проверили берег пять километров в обе стороны.

Волков замолчал. Впервые за всё время улыбка сползла с его лица.

— Ты не нашёл? — переспросил он.

— Ничего.

Волков смотрел на него. В его глазах появилось то, чего Алессандро не видел раньше. Не страх. Не надежду. Что-то другое.

— Значит она жива. — вдруг сказал Волков. Тихо, будто самому себе.

— Что?

— Моя дочь... она жива.

Алессандро сжал кулаки.

— Ты... ты издеваешься надо мной?! Тогда где она?

— Не знаю, — впервые Волков говорил честно. — Я отдал приказ. Мои люди должны были доставить их туда, но они не выходили на связь.

Алессандро смотрел на него. Искал ложь.

— Если ты врёшь...

— Не вру. — перебил Волков.

Алессандро встал, подошёл к стене, ударил по ней кулаком.

— Ты убил её мать.

— Я ранил, — Волков поправил. — В плечо. Хотел, чтобы Милена видела, но не убивал.

— Ты чудовище.

— Я игрок. И я проиграл, признаю, но Совет паханов это так просто не оставит, знай это.

Алессандро смотрел на него долгую минуту, а потом вышел, без слов.

Россия. Деревня. Тот же вечер.

В доме пахло хлебом и травами. Я сидела на лавке, прижимая к себе мать. Она дремала — потеря крови, усталость, боль. Рану перевязали. Врач — пожилой мужчина с добрыми глазами — сказал, что кость не задета, но нужен покой.

Я сидела и смотрела в окно, за ним темнело. Второй вечер в этой деревне.

Мы не звонили и не выходили на связь. Боялись, что отец отследит, но я думала о нём. Об Алессандро.

— Он ищет тебя. — сказала мать, не открывая глаз.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он любит тебя.

— Скоро, — прошептала я. — Я скоро вернусь, просто подожди.

В дверь постучали и я напряглась. На пороге стояла та самая женщина — пожилая, в платке. В руках — миска с горячим супом.

— Поешь, дитя, — сказала она. — Силы нужны.

— Спасибо. — я взяла миску.

— И вот, — она достала из кармана старенький мобильный телефон. — Мой внук оставил. Не знаю, работает ли, но если вам надо позвонить...

Я смотрела на телефон, потом на мать.

— Позвони ему, — сказала мама. — Он ждёт.

Я взяла телефон, мои пальцы предательски дрожали. Смотрела на телефон в своей руке. Старый, потрёпанный, с треснутым экраном, но он мог связать меня с ним.

— Ты дрожишь. — сказала мать.

— Боюсь. — призналась я.

— Чего?

— Что услышу его голос и не смогу сказать то, что должна.

— Сможешь, — мать сжала мою руку. — Ты сильная.

Я глубоко вздохнула и нажала на зелёную кнопку.

Гудки.

Один. Два. Три...

— Алло? — его голос. Хриплый, сломленный, будто он не спал неделю. — Милена? — вдруг спросил он. С надеждой, которая разрывала его изнутри. — Милена, это ты?

— Я, — слёзы хлынули сами собой. — Я здесь. Я жива.

Тишина.

Я слышала, как он дышит. Тяжело, прерывисто, потом — всхлип. Такой, который он не смог сдержать.

— Боже, — выдохнул он. — Боже, Милена...

— Я жива. — повторила.

— Где ты? — его голос дрожал. — Скажи где, я вылечу сейчас же, я...

— Подожди, — я вытерла слёзы, хотя они не кончались. — Сначала скажи мне. Что с Волковым?

— Жив. В подвале. Я не тронул его. Думал, ты захочешь...

— Убей его, — перебила я. — Сегодня, не завтра. Он не должен жить, Алессандро.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю, но скажи, где ты, прошу тебя.

— Не могу.

— Почему?!

— Потому что Паханы будут мстить, — я говорила, сжимая телефон так, что пальцы побелели. — Ты же знаешь, Волков был их главой, если я появлюсь, они придут за мной и за тобой.

— Я справлюсь с ними!

— Я знаю... знаю, что справишься, но пока ты будешь с ними справляться, я буду мишенью. Наш ребёнок будет мишенью, Алессандро.

На другом конце повисла тишина.

— Ребёнок? — его голос упал до шёпота. — Ты... ты беременна?

— Да, у нас будет ребёнок.

— Боже, — выдохнул он. — Боже, Милена... я не знаю, что сказать...

— Скажи, что будешь ждать.

— Ты с ума сошла?! — вдруг закричал он. — Как я могу ждать, зная, что ты где-то там, одна, с ребёнком? С ребёнком, который и мой тоже!

— Алессандро...

— Ты в безопасности? — перебил он. — С тобой всё хорошо? Ты не ранена? Врач смотрел тебя? И ребёнка? Всё в порядке?

Я слышала, как он мечется по комнате, как тяжело дышит. Как пытается взять себя в руки и не может.

— Мы в порядке, — сказала я. — Мать со мной. Ранена, но врач перевязал. Меня только ударили по голове. Всё остальное — ссадины.

— Только ударили по голове?! — его голос сорвался. — Милена, это серьёзно!

— Врач осмотрел, — сказала я. — Сказал, что надо отдыхать. Всё будет хорошо.

— Какой врач? Где вы? Как он вас осматривал, если у вас ничего нет?!

Я не выдержала. Слёзы текли по лицу, я не могла их остановить.

— Не знаю, — прошептала я. — Нас приютили добрые люди. Врач из деревни. Старый, но умелый. Он сделал всё, что мог.

— Милена... — его голос дрогнул. — Пожалуйста, скажи, где вы. Я пришлю врача. Своих людей. Я...

— Нет, — я покачала головой, хотя он не видел. — Если ты пришлёшь людей, нас найдут и тогда всё будет зря. Все наши жертвы будут зря.

— Я не могу потерять тебя, — сказал он. — Не могу потерять вас обоих.

— Не потеряешь, — я вытерла слёзы. — Но ты должен сделать то, о чём я прошу. Разобраться с Паханами. Убрать Волкова. Утихомирить Совет. И тогда я вернусь. Мы вернёмся.

— А если они найдут тебя раньше?

— Не найдут. Я в глуши, даже я не знаю, где мы.

— А если ты заболеешь? Если с ребёнком что-то случится?

— Буду звонить, — я сжала телефон. — Раз в неделю. Чаще, если смогу.

— Этого мало, — его голос сорвался. — Это невыносимо мало.

— Знаю, — я закрыла глаза. — Но сейчас это всё, что я могу.

— Я не спал всё это время, — вдруг сказал он. — Не ел. Сидел в твоей комнате, вдыхал твой запах и думал, что сойду с ума. Я не мог дышать без тебя, Милена. Мы не имеем права быть порознь. Это неправильно.

— Знаю, но сейчас так надо. Я не хочу обрекать ребёнка на смерть.

Он молчал долго.

— Ты права. Там ты в большей безопасности. Береги себя, — его голос стал твёрже. — Ради ребёнка. Ради меня. Ради всего, что у нас будет.

— Обещаю, — я вытерла слёзы. — А ты обещай мне, что не будешь делать глупостей. Не полезешь один против всех. Подожди и мы снова будем вместе.

— Жду, — сказал он. — Слышишь? Я буду ждать столько, сколько нужно. Я всё сделаю, чтобы здесь было безопасно.

— Я позвоню через несколько дней.

— Не забывай.

— Никогда, — я посмотрела на мать, которая молча плакала рядом. — Мне пора.

— Я люблю тебя, orsetto,— сказал он. — И нашего ребёнка. Люблю вас обоих.

— А я люблю тебя, — ответила я. — До связи, Алессандро.

— До связи, vita mia. (жизнь моя)

Я нажала на красную кнопку. Телефон выпал из рук. Я закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Всё, что держало меня все эти дни — сила, решимость, надежда — рухнуло в один миг, потому что я услышала его голос.

— Ты правильно сделала, — мать обняла меня. — Он поймёт.

— Он понял, — сквозь слёзы сказала я. — Это и есть самое больное.

За окном темнело. Где-то далеко, в Италии, Алессандро сидел на полу в пустой комнате, прижимая телефон к груди, и смотрел в потолок.

Она жива. Она беременна. Она вернётся.

Он не спал эту ночь.

Но впервые за долгое время — не от боли. От надежды.

Тгк: nas_divaa

Глава 29

Италия. Особняк де Лука.

Алессандро не спал всю ночь.

Он сидел в кабинете, перед ним на столе лежала карта Европы, утыканная флажками. Красные — территории Волкова. Синие — его собственные. Жёлтые — нейтральные, которые еще не определились, чью сторону принять.

Он смотрел на карту и пересчитывал.

— Ты здесь уже который час? — Лоренцо вошёл без стука, поставил перед ним чашку кофе.

— Не помню.

— Врач сказал тебе отдыхать.

— Меня сейчас это волнует меньше всего, — Алессандро отодвинул чашку. — Что узнал?

Лоренцо вздохнул, развернул ноутбук.

— Их осталось шестеро. Волков был седьмым. После того, как мы взяли его в плен, они затаились. Никто не высовывается, никто не говорит, никто не действует.

— Они ждут.

— Да. Ждут, кто станет новым Паханом. Пока победитель не определился, они будут сидеть тихо.

— Тогда нам нужно подтолкнуть их, — Алессандро встал, подошёл к карте. — Первый — Давыдов. Он был самым громким на Совете. Если мы ударим по нему, остальные испугаются.

— Ударим? — переспросил Лоренцо. — Ты хочешь его убить?

— Я хочу, чтобы он исчез. Без шума. Чтобы остальные проснулись и поняли — следующий может быть любой из них.

— Это война, Алессандро. Если мы начнём, они ответят.

— Они и так ответят, — Алессандро повернулся к нему. — Вопрос только в том, кто начнёт первым. Я не хочу ждать, пока они соберутся с силами и ударят по нам.

Лоренцо смотрел на него долгую минуту.

— Ты делаешь это ради неё?

— Да, ради неё. Я сделаю, что угодно, даже если сам сдохну, — Алессандро сел обратно в кресло. — Она нужна мне здесь, рядом со мной, как можно быстрее.

— Хорошо, — Лоренцо кивнул. — Я подготовлю досье на Давыдова. Винченцо и я можем вылететь сегодня вечером.

— Я лечу с вами.

— Алессандро...

— Я сказал — лечу, — перебил он. — Я не могу сидеть здесь и ждать, пока другие делают мою работу. Она ждёт меня.

Лоренцо вздохнул.

— Тогда хотя бы выслушай план.

Он развернул ноутбук. На экране появилось фото грузного мужчины с мясистым лицом и маленькими, хитрыми глазами.

— Давыдов. Живёт в своём поместье под Тверью. Охрана — двадцать человек. Бывшие спецназовцы, но есть одна слабость.

— Какая?

— Каждую пятницу он ездит в баню, с двумя телохранителями. Маршрут, время и машина одни и те же.

— Это не слабость, — сказал Алессандро. — Это приглашение.

— Именно, — Лоренцо закрыл ноутбук. — Мы можем перехватить его на трассе. Организовать аварию и забрать его.

— Забрать? — Алессандро поднял бровь. — Я думал, мы его убиваем.

— Мы используем его, — Лоренцо поправил очки. — Если Давыдов исчезнет, остальные будут в панике. А если он сам позвонит им и скажет, что сдаётся — они поймут, что сопротивление бесполезно.

— Ты хочешь, чтобы он работал на нас?

— Я хочу, чтобы он работал на себя, своей жизнью. Если он не сделает то, что мы скажем — он умрёт.

Алессандро смотрел на Лоренцо.

— Когда ты стал таким жестоким?

— Когда понял, что от этого зависит её жизнь, — Лоренцо ответил спокойно. — И жизнь твоего ребёнка.

Алессандро молчал.

— Хорошо, — сказал он. — Делаем по-твоему, но если Давыдов попытается обмануть...

— Не попытается. Он трус.

— Все они трусы, — Алессандро встал. — Готовь всё. Вылетаем через четыре часа.

Россия. Тверская область.

Чёрный внедорожник ехал по загородному шоссе, не превышая скорости. Внутри — двое охранников и Давыдов. Он сидел на заднем сиденье, листая телефон, и улыбался — читал какие-то новости.

— Не нравится мне сегодня, — сказал водитель. — Пусто как-то.

— Заткнись и смотри на дорогу. — ответил охранник на пассажирском.

Они не заметили, как из леса выехал грузовик.

Удар.

Машину развернуло, швырнуло в кювет. Давыдов ударился головой о стекло, потерял сознание. Очнулся он в темноте. Голова гудела, во рту был привкус крови.

— Добрый вечер. — раздался голос рядом.

Давыдов попытался пошевелить руками — не смог. Они были связаны за спиной.

— Кто вы? — прохрипел он.

Свет фонарика ударил в лицо. Давыдов зажмурился.

— Дон де Лука. — спокойно ответил Алессандро.

— Что тебе надо?

— Ты знаешь, что Волков в моём подвале?

— Не верю.

— Зря, — Алессандро кивнул Винченцо. Тот достал телефон, показал видео — Волков, избитый, прикованный к стулу.

— Что ты с ним сделал? — голос Давыдова дрогнул.

— Пока ничего, — Алессандро наклонился ближе. — Но это может измениться. В зависимости от твоего ответа.

— Какого ответа?

— Ты готов работать на меня?

Давыдов молчал.

— Ты знаешь, что Совет Паханов должен выбрать нового главу, — продолжал Алессандро. — Я хочу, чтобы ты предложил меня.

— Они не примут итальянца. — усмехнулся Давыдов.

— А я и не буду главой, — Алессандро выпрямился. — Главой будет Милена де Лука. Моя жена. Дочь Волкова и законная наследница.

— Она... она жива?

— Жива и здорова.

Давыдов смотрел на него расширенными глазами.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— А если я откажусь?

— Тогда ты умрёшь здесь, в этой канаве, — Алессандро говорил спокойно, будто обсуждал погоду. — Никто не узнает, кто тебя убил. Я сделаю так, что все подумают на ограбление.

— А если соглашусь?

— Ты останешься жить и сохранишь свои деньги. При условии, что будешь голосовать так, как я скажу.

Давыдов молчал долго.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Я согласен.

— Умный выбор, — Алессандро кивнул Винченцо. — Развяжите его.

— Ты отпускаешь меня?

— Отпускаю, — Алессандро посмотрел на него. — Но запомни: если ты обманешь, я вернусь и тогда уже не буду предлагать.

Он развернулся и пошёл к машине. Давыдов смотрел ему вслед и дрожал.

Италия. Несколько дней спустя.

— Давыдов сделал всё, как мы просили, — доложил Лоренцо, заходя в кабинет. — Он связался с остальными Паханами, сказал, что Волков мёртв, а Милена — законная наследница. Они согласны на переговоры.

— Когда?

— Через две недели. Нейтральная территория. Швейцария.

Алессандро кивнул.

— Хорошо. Готовь всё.

— Алессандро, — Лоренцо помедлил. — Ты уверен, что они согласятся подчиниться девушке?

— Они согласятся подчиниться силе, — ответил Алессандро. — А сила — это я. Моя армия, деньги и мои связи. А она — дочь Волкова. Единственная, кто может законно занять его место. У них нет выбора.

— А если они откажутся?

— Тогда мы сделаем так, чтобы отказ стал их последним решением.

Лоренцо кивнул и вышел.

Алессандро остался один и взял телефон, посмотрел на экран. Он хотел позвонить Милене, рассказать, что делает всё возможное, но не делал этого. Боялся, что не выдержит.

— Я всё сделаю, — сказал он в пустоту. — Я разберусь с ними и ты вернёшься.

Он убрал телефон в карман и вернулся к карте.

Италия. Клиника.

Палата Марко была залита утренним солнцем. Белые стены, капельницы, мониторы — всё как обычно. Винченцо сидел на стуле у кровати, сжимая руку брата, как делал это каждый день. Он не спал уже вторые сутки, но не жаловался.

— Ты должен очнуться, — сказал он. — Мы нашли её. Милена жива.

В ответ тишина.

— Она беременна, — продолжал Винченцо. — Ребёнком Алессандро. Представляешь? Мы скоро станем дядями. Он ездил в Россию и взял Давыдова. Заставил его работать на нас. Алессандро стал жёстче. Он не спит, не ест, только работает. Ему нужна твоя помощь, Марко. Я не справляюсь один.

Пальцы Марко дрогнули. Винченцо замер.

— Марко? — он наклонился ближе.

Веки дрогнули. Медленно, с усилием, Марко открыл глаза. Мутные, воспалённые, но живые.

— Ты... — прохрипел он. — Ты прям разговорился.

Винченцо выдохнул так, будто не дышал всё это время.

— Ты меня слышал?

— Всё слышал, — Марко попытался улыбнуться, но вышло криво. — Дурак ты. Она... правда жива?

— Жива и беременна. Сейчас прячется где-то.

— Алессандро?

— Бешеный, как пёс.

Марко закрыл глаза на секунду.

— Воды дай, пожалуйста.

Винченцо подал стакан и помог брату привстать.

— Где он? — спросил Марко.

— В особняке, готовит следующий шаг.

— Вези меня к нему.

— Ты не встанешь с кровати.

— Встану, — Марко упрямо сжал челюсть. — Помоги.

Винченцо хотел возразить, но передумал. Он подхватил брата под руку. Марко побледнел, но не жаловался.

— Ты уверен? — спросил Винченцо.

— Он один там. А мы — его семья. Семья не бросает своих.

Они медленно вышли из палаты. Врач в коридоре удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Он уже понял — этих людей невозможно остановить.

Особняк де Лука. Кабинет.

Алессандро смотрел на карту, когда дверь открылась.

— Я же просил не беспокоить. — сказал он, не оборачиваясь.

— А я просил никого не убивать без меня. — раздался слабый, но знакомый голос.

Алессандро резко повернулся. Марко стоял в дверях, опираясь на Винченцо. Бледный, худой, с кругами под глазами — но живой и улыбался.

— Ты как здесь? — выдохнул Алессандро.

— Шёл долго, — Марко усмехнулся. — Чуть опять не умер по дороге. А ещё один раз укусил медсестру, когда она пыталась меня остановить.

— Ты её укусил?!

— Чувствую кто-то отвык от моего сарказма. Ну ничего, исправим.

Алессандро подошёл к брату и крепко обнял его.

— Не делай так больше. Я очень переживал. — сказал он.

— Не делай ты так больше, — ответил Марко. — Я слышал про Россию. Ты один полез против Давыдова?

— Не один. Со мной были Винченцо и Лоренцо.

— А я? — Марко отстранился. — Меня не было. Чёрт, всё веселье пропустил.

— Ты был в коме.

— А теперь нет, — Марко посмотрел ему в глаза. — Рассказывай, что упустил, я в деле.

Алессандро кивнул на карту.

— Давыдов согласился работать на нас. Через две недели переговоры в Швейцарии. Паханы должны признать Милену наследницей.

— Признают, — Марко сел в кресло, тяжело дыша. — А если нет?

— Тогда мы начнём войну.

— Начнём, — Марко кивнул. — Но сначала дай мне чуть окрепнуть.

Алессандро посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Я уверен, что не хочу больше лежать в постели, пока ты рискуешь жизнью. Я выспался на пол жизни вперёд, — Марко ответил твёрдо. — И мы должны быть вместе.

Алессандро кивнул.

— Тогда слушай. У нас есть две недели, чтобы подготовиться к переговорам.