Билет домой

— Это точно здесь? — с сомнением уточнила я.

— Да, вон на двери табличка «Участковый пункт полиции».

Мы вошли внутрь. Пахло пылью и сыростью. Складывалось впечатление, что полицейских здесь давно не было, но при этом в конце коридора слышались шаги и негромкие мужские голоса.

— Блин, я такая дура, — воскликнула я. — Кир же мне рассказывал, что у вас какой-то одноклассник в полиции сейчас работает. Ты знаешь его? Может, надо было сразу к нему? Или Игоря Петровича подключить, у него наверняка знакомых полно.

— Денис Вяткин, — произнесла Марина без энтузиазма, — он простой лейтенант, чем он может помочь?

— Сам он лейтенант, вдруг у него отец полковник?

— Нет у него отца. Ни полковника, ни какого-то другого.

— А Петрович? — не унималась я.

— Давай заявление напишем, а потом просто заедем к Петровичу и поговорим.

Ри вела себя абсолютно спокойно. Словно эмоциональный шторм прошёл и наступил штиль. Такие перемены в её настроении уже не казались мне необычными. Мы подошли к окошку, над которым висела табличка «Дежурная часть». Там сидел молодой человек и пил чай из большой кружки с дурацкой шуточной подписью «Big Boss». Парень посмотрел на нас, но ничего не сказал.

— Здравствуйте! Нам нужно подать заявление о пропаже человека.

— Угу, — ответил дежурный. — Сначала на словах расскажите, что случилось. Потом заявление составим, если надо.

Я вопросительно взглянула на Марину, не понимая, в каком тоне лучше продолжать разговор. Я надеялась, она возьмёт инициативу в свои руки, и сама будет общаться с сотрудниками полиции. У неё в этих вопросах явно больше опыта, чем у меня.

— Давайте я расскажу, — Марина подошла вплотную к окошку и стала чётко и без запинок пересказывать всю историю, словно зачитывала отчёт о проделанной работе.

— В итоге что? Парень пропал, лодка нашлась, МЧС ведут поиски. Так?

В интонации сотрудника чувствовалось, что он не относится к нашей проблеме всерьёз. Может, тут каждый день подают заявления о пропавших людях, и полиции осточертело это выслушивать. Более того, потом все эти «пропавшие» сами возвращаются домой после недельного запоя.

— Да, всё так. МЧС уже должны быть на месте.

— Вот и замечательно. Если они не найдут, тогда уже мы будем искать. Вы пока идите домой, вдруг он вернулся уже, а тут целая поисковая операция.

— Так и знала, что никто ничего делать не станет, — со злостью прошипела Марина сквозь зубы.

Я едва ли знала, что надо делать в подобных ситуациях, но решила сыграть на человеческих чувствах.

— Послушайте, мы правда очень переживаем. Можно мы поговорим с кем-то ещё? Может, со следователем?

Дежурный усмехнулся, задумчиво посмотрел куда-то в сторону и ответил:

— Ну, если вы очень хотите, почему нет. Я следователю сообщу, ожидайте в коридоре. Вас вызовут.

— Спасибо!

Мы сидели в узком коридоре и ждали приглашения в кабинет следователя. Время тянулось бесконечно медленно. Голова раскалывалась, я отчётливо слышала, как кровь пульсирует в висках. Не в силах больше терпеть головную боль, я стала копаться в рюкзаке в поисках таблетки. Внезапно Ри прервала тишину.

— Я очень хорошо помню свой день рождения после исчезновения отца. Он пропал в конце июля, а мой день рождения третьего августа. Мне было ужасно грустно, я не хотела праздновать. Мне исполнялось десять лет, мама планировала печь торт. Кир тогда пришёл и подарил мне букет полевых цветов. Очень красивый! И сказал, что полевые цветы залечивают раны в душе. Я почувствовала, что между нами есть особенная связь, которую не разорвут ни годы, ни расстояние.

Послышались шаги. Ритмичные удары каблуков гулким эхом заполняли всё пространство.

— Вон, следачка идёт, — пренебрежительно шепнула Ри мне на ухо.

— Женщина? — удивлённо переспросила я. — Ты что, знаешь её?

— Она здесь, кажется, вечность работает. Когда отец пропал, она это дело вела. Но ничего толкового не вышло.

— Погоди, раз ты думаешь, виной всему Чёртова воронка, причём тут полиция? Они-то что могли сделать?

Наш разговор оборвался сам собой. Шаги приближались. Женщина появилась из-за поворота так внезапно, словно всё это время наблюдала за нами из соседнего кабинета. Высокая, подтянутая, с идеально гладко убранными в строгий пучок тёмными волосами. Ни единого украшения. Узкая серая юбка, форменный пиджак с погонами, остроносые чёрные туфли. Лишь на левом запястье — старомодные еле заметные часы на потёртом кожаном ремешке. Всё в её облике было настолько аккуратным и собранным, что казалось, даже складки на одежде существуют по уставу.

— Вы по пропаже пообщаться хотели? — голос её оказался хриплым, то ли от простуды, то ли от многолетнего курения Беломора. Ни тревоги. Ни сочувствия. Обычный рабочий вопрос. Будто речь шла о потерянном телефоне, а не о человеке.

— Да, это мы, — смущённо ответила я.

Было ощущение, что нас вызвали в кабинет директора школы и сейчас будут отчитывать за разрисованные стены и многочисленные прогулы уроков. Когда мы втроём оказались в кабинете, женщина села за стол, открыла какой-то учётный журнал в коричневой обложке и сказала:

— Старший следователь Корчагина. Внимательно вас слушаю.

— У нас друг пропал. Уплыл на лодке с Ольхона и пропал. Лодку нашли, а его — нет, — я говорила спокойно, будто доверяла ей.

— Насколько мне известно со слов дежурного, МЧС уже на месте, ведут поиски. Зачем в полицию пришли? Подозреваете кого-то?

— Эм… Да нет вроде. Просто… Разве вы не должны тоже его искать?

— Полиция всем всегда должна. Есть установленный порядок действий в таких ситуациях. Сначала МЧС прочёсывают акваторию. Если ничего не находят, подключаемся мы.

— Я же говорила, — тихо сказала Ри, но следователь её услышала.

— Так, давайте без перехода на личности и оскорбления сотрудников. Вам позвонят. Заявление, если хотите, пишите. Оставьте фотографию, вещи — всё, что может помочь. И езжайте домой. Оставьте свои контакты. Если появится информация, мы с вами свяжемся.

Мы написали заявление. Подробно описали одежду, в которой был Кир, особые приметы, когда видели его последний раз. Я рассказала следователю, что меня тревожило, каким замкнутым он стал в последнее время. Кир часто уходил в себя, не говорил о личном. После беседы с Корчагиной я почувствовала себя опустошённой. Ужасно хотелось есть и забыться в алкогольном забвении. Ри, кажется, чувствовала себя примерно так же. Я посмотрела на неё, в глазах — пустота.

— Что будем делать теперь? Очень хочется есть, — сказала я жалобно.

— Понимаю. Давай где-нибудь поедим, — Марина положила руку мне на плечо. — Предлагаю пока не говорить Петровичу обо всём. Остановиться можем у моих друзей. У них есть небольшой гостевой дом в Листвянке. Уверена, найдётся комната для нас.

Небо в этот день было особенно хмурым. Моросил мелкий дождь, укрывая всё вокруг бесконечным числом крохотных блестящих капель. Мы сели в машину и отправились искать кафе, чтобы пообедать и выпить кофе, совершенно не представляя, что нас ждало дальше.

Глава 16

— Марина, что за бред? — вырвалось у меня раньше, чем я успела осмыслить услышанное. Несколько секунд я молча смотрела на Марину в ожидании пояснений.

— Ты же была у камня желаний? — робко спросила Ри.

— Была, и что? Не говори мне, что он действительно исполняет желания!

— Тут на Байкале к древним силам относятся всерьёз. И к шаманам тоже. Камень исполняет желания, если ты искренне просишь. Только нужно быть аккуратным с формулировкой. Я пожелала, чтобы Кир вернулся и остался тут навсегда. Похоже, духи неверно истолковали мои слова. Теперь Кир навсегда останется в сердце Байкала.

Какое-то время мы обе молчали. Я не знала, что ответить. Мой рациональный мозг отказывался верить в мистику. Марина как будто собиралась с мыслями, чтобы продолжить свой рассказ.

— Это ещё не всё… Один камень не обладает такой силой. Я была у Аиды несколько лет назад. Месяца за три до того, как узнала, что Кир уезжает в Москву учиться. Я попросила, чтобы она помогла ему осознать, где его истинное место. Где его дом, в котором любят и ждут. Она дала мне оберег — руну, которую он носил на шее. Шаманка сказала мне, что ритуал сработает, если Кир будет всегда носить его рядом с сердцем, не снимая.

То, что рассказала мне Марина, казалось чем-то нереальным. Звучало как сценарий какого-то мистического сериала. Странные совпадения в этой истории действительно были, но это всего лишь совпадения. Умение критически мыслить и анализировать факты кричало мне в самое ухо: "Дина, очнись! Какая ещё шаманка? 21-й век на дворе!"

— Так, давай разберёмся. То есть ты пошла к своей шаманке, чтобы приворожить Кира. Та дала тебе эту руну. Допустим, Кир действительно носил её, не снимая. И ты считаешь, что именно из-за этой руны он приехал в Иркутск этим летом, а не потому, что мы спонтанно задумали это приключение во время очередной пьянки в баре. Да? Или я что-то упустила?

— Ты не понимаешь… Не веришь и не понимаешь. Аида владеет мощным древним шаманским знанием. Её тут все уважают, а многие боятся, спроси любого!

— Кто её боится? Деревенские алкаши? Да им лишь бы водку пить не мешали. Никто о твоей Аиде и не знает даже, я уверена.

— Я думала, ты меня выслушаешь, а ты просто издеваешься! Тебе вообще наплевать на меня. Да тебе и на Кира наплевать, думаешь только о себе!

Марина резким движением схватила свой рюкзак, лежавший в траве возле большого камня, и направилась к спуску с горы.

— Ты что, вот так просто уйдёшь и оставишь меня здесь? — крикнула я в надежде, что она остановится или хотя бы обернётся и пошутит что-нибудь в ответ.

Марина не остановилась и не обернулась, она продолжала стремительно двигаться к машине и явно намеревалась уехать одна. Мне ничего не оставалось, кроме как встать и бежать за ней вслед. Не исключено, что это была лишь умелая манипуляция, но я об этом не думала. Внутри был клубок из чувств и мыслей, распутать который не представлялось возможным, по крайней мере пока.

В машине мы снова ехали молча. Я чувствовала, что Марину обидели мои слова и реакции, но я не могла поверить в такую причину исчезновения Кира.

— Может, стоило обратиться к волонтёрам из поискового отряда? — тихо спросила я.

Ри не ответила. То ли она действительно не услышала меня, то ли игнорировала намеренно. Я решила повторить вопрос, предварительно кашлянув, чтобы привлечь внимание.

— Что думаешь насчёт Лизы Алерт? Может надо было к ним обратиться?

— Ничего я не думаю. Где они будут его искать? На Ольхоне его нет. Посреди Байкала они не будут искать, у них просто ресурсов таких нет. Это лучше оставить МЧС.

— А что, если Кир всё-таки добрался до берега? Вдруг он просто пересел в другую лодку и вернулся в Листвянку?

Марина остановила машину и молча посмотрела на меня. Взгляд её словно говорил: «Это ты во всём виновата!» Я чувствовала, что Ри ненавидит меня в этот момент. Было сложно понять, что творится у неё в голове.

— Кир к нам не вернётся! — закричала Марина. — Его забрали навсегда! Хватит говорить так, будто можно его найти!

— Ладно, ладно, Марин, не кричи так. Я не скажу больше ни слова, — я сдержала обещание, до самой Листвянки мы ехали в тишине.

Оставалось два дня до нашего отъезда в Иркутск. У меня был куплен обратный билет, поменять его было нельзя. Чтобы просто остаться и купить другой билет у меня не было денег. От этих мыслей сердце разрывалось. Мне не хотелось уезжать и оставлять в неизвестности эту ситуацию. Казалось, если я буду здесь, поближе к месту событий, что-то ещё удастся изменить. Дни тянулись бесконечной жвачкой, которая прилипла к подошве ботинка и никак не отлипает. Я бесцельно слонялась по посёлку, ходила на берег, сидела на камнях. Иногда я кричала на Байкал, требовала вернуть Кира, если это он его забрал. Безутешно рыдала. Решила, что нужно выпустить из себя все эти чувства, иначе увезу их с собой в Москву. Было ужасно одиноко и горько. Раньше в трудные моменты Кир всегда был рядом. Я всегда могла позвонить ему, и он всегда находил нужные слова. «Вот бы сейчас ты сел рядом и просто обнял меня, как ты умеешь. Так, что все тревоги сразу отступали», — тихо сказала я. Вдруг послышалось шуршание гальки под чьими-то шагами. Я обернулась, — ко мне приближалась Марина. Она молча присела рядом, вздохнула и сказала:

— Кто-то должен позвонить родителям Кира.

— Что значит «кто-то»? — возмутилась я. — Думаю, будет логичнее, если ты позвонишь. Тебя они хотя бы знают.

— Я не смогу. Не смогу им сказать такое.

— Ну какое? Мы даже до конца не знаем, что произошло. Но в одном ты права, позвонить обязательно нужно. Иначе, что они подумают, когда Кир не вернётся домой?

— Может, попросим кого-то из полицейских сообщить им?

— Ну… На крайний случай, да. Чтобы это не было похоже на плохую шутку. Думаю, стоит дождаться каких-то новостей. Может, Валера ещё позвонит, скажет, что там спасатели нашли.

— Ладно, — вздохнула Марина, — подождём до вечера. Если новостей не будет, завтра утром сообщим родителям.

Я попыталась представить себя на месте мамы Кира. От кого бы я хотела услышать такую новость? От подруги детства, которая знает моего сына с детства? От почти незнакомой девушки? Или от полицейского? Не знаю. Но если бы можно было выбирать, я бы выбрала первый вариант. Наверное, потому что тогда ещё оставалась бы надежда, что произошло какое-то недоразумение.

В течение дня я постоянно проверяла свой телефон: не пропустила ли я звонок от смотрителя маяка, не пришло ли от него сообщение. Когда оказывалось, что никаких входящих нет, я проверяла наличие сигнала связи, перезагружала телефон несколько раз в день. Но никто так и не позвонил. В Листвянке уже смеркалось, а это значит, что утром нам предстояло звонить в Москву родителям Кира. Я не находила себе места. Бродила туда-сюда по берегу, вглядывалась в темную гладь Байкала, что-то напевая себе под нос. Теперь я стала лучше понимать утреннее состояние Ри. Мне тоже не хотелось есть, не хотелось спать. Казалось, только сигареты немного успокаивают, но это лишь иллюзия. Можно было бы привычно утопить печаль в алкоголе, но не хотелось даже этого. Часа в два ночи я всё же вернулась в гостевой дом и, не раздеваясь, легла на кровать. Марина спала, отвернувшись лицом к стене. Пол ночи я ворочалась, пытаясь провалиться в сон, но удалось мне это лишь к утру, когда уже начало вставать солнце. Когда я проснулась, Марина сидела на кровати и безотрывно смотрела на свой телефон, который держала в руке.

— Я позвоню им, — решительно сказала она. — Так будет правильно.

Я молча кивнула и продолжила наблюдать за ней. Движения Ри были медленными. Она будто специально оттягивала момент звонка. Конечно, разговор предстоял сложный. Не знаю, как она на это решилась. Марина заправила распущенные волосы за ухо и наконец набрала номер.

— Алло, тёть Вер, здравствуйте! — сказала Марина. — Это Марина, ваша соседка в Иркутске, помните меня?

Я не слышала, что отвечала Ри мама Кира. Сердце в груди учащённо билось. Мне будто предстояло самой сообщить ей ужасную новость. Причём, мы даже толком не знали, что сообщать, ведь Кира пока так и не нашли.

— Тёть Вер, я вам должна кое-что сказать. Вы только сразу не переживайте, пожалуйста, — повисла напряжённая пауза, как в грозу перед раскатом грома. — Кир пропал. Нет, пока ничего не знаем. Полиция ищет и МЧС. Он не вернулся просто. Мы не знаем. Да.

Голос в трубке стал громче, до меня долетали только обрывки фраз.

— Хорошо, конечно. До свидания, — Ри отбросила телефон в сторону и он, ударившись о стену, упал на пол.

Закрыв лицо руками, Марина расплакалась. Я пересела к ней на кровать, обняла её за плечи и стала приговаривать что-то вроде «ну, ну, тише, всё будет нормально», как обычно утешают детей. Но Марина не успокаивалась. Она рыдала так, что всё её тело вздрагивало. В таком состоянии нам предстояло провести ещё один день в Листвянке. Потом мы собирались ехать в Иркутск, чтобы я успела собрать вещи перед самолётом — кое-что осталось в квартире родителей Кира, где мы с ним ночевали. Марине тоже нужно было возвращаться в город и выходить на работу.

— Давай уедем сегодня, — неожиданно сказала она. — Я не могу больше тут находиться, хочу домой.

Глава 17

Без лишних вопросов я быстро сложила вещи в рюкзак. Мы вышли из комнаты, попрощались с управляющей гостевого дома и направились к машине, стоящей за забором. Как только я открыла скрипящую дверь нивы, мой телефон завибрировал от звонка. Номер был незнакомый — то ли звонили из полиции, то ли нет. Я не теряла надежды, что Кир пересел в другую лодку и добрался до берега.

— Алло, да?

— Дина, привет! Это Игорь Петрович. Вы чего там взболомутили всех? Мне уже и ребята из береговой звонили, и отец Кира. Что у вас происходит? Вы сами где? Почему мне сразу не позвонили?

Я почувствовала себя виноватой перед дядей Игорем. И вправду ведь нужно было сразу позвонить ему. Возможно, тогда нам не пришлось бы переживать всё произошедшее в одиночестве. Дядя Игорь сообщил бы и в МЧС, и в полицию. А может, вообще начал бы поиски своими силами, позвал бы на подмогу своих коллег из береговой охраны.

— Простите, мы как-то не подумали. Не хотели беспокоить. Думали, Кир найдётся...

— Так, ладно. Что сделано, то сделано. Сейчас уже работают все, кто только может, так что остаётся надеяться и ждать. Вы сами-то где?

— Мы собираемся обратно в Иркутск. Я послезавтра должна лететь в Москву.

— Что ж, понимаю, — дядя Игорь вздохнул. — Ну, девчонки, бывайте. Езжайте осторожно. Как будут новости, вам небось из полиции наберут. Но если я что-то узнаю, я позвоню.

— Спасибо вам огромное! Ещё раз извините, — не дождавшись ответного прощания, я сбросила звонок.

Я наконец села в машину. Марина всё это время сидела за рулём и ждала.

— Как-то мне неловко перед Игорем Петровичем, — тихо сказала я. — Может, надо было к нему заехать всё же?

— Забей, уже ничего не изменишь. Что сделано, то сделано, — голос Марины прозвучал сухо и безразлично.

Нива неохотно завелась, выпустив из выхлопной трубы густой сизый дым, и покатилась по неширокой улице. Ри всегда водила достаточно дерзко, но сегодня она, видимо, особенно торопилась.

— Ты разоришься на штрафах за превышение скорости, — язвительно заметила я.

Марина проигнорировала мою реплику и продолжала гнать вперёд, всё дальше и дальше от Листвянки. Я решила больше не пытаться завести разговор. Казалось, Марину накрыло депрессивным состоянием, из которого она нескоро сможет выбраться. «Работа в пекарне, наверно, вернёт её в привычное русло», — подумала я, но не стала озвучивать вслух. На полпути к Иркутску мой телефон снова зазвонил. Незнакомый номер настойчиво ждал ответа.

— Да?

— Макеева Дина Викторовна?

Я сразу догадалась, что звонила следователь Корчагина.

— Это я.

— Старший следователь Корчагина, звоню по вашему заявлению о пропаже Доронина Кира Александровича.

— Я вас слушаю, — напряжённо ответила я.

— Поступила информация от сотрудников МЧС. Никаких следов пропавшего на воде и близлежащей территории обнаружено не было. Поиски будут продолжаться на суше: на острове Ольхон и в Листвянке. Также ориентировка была направлена в центральное управление по Иркутской области.

Я растерянно посмотрела на Марину, не зная, что ответить следователю в этот момент. Марина не отрывала взгляда от дороги.

— Хорошо, я поняла. А что, спасатели совсем ничего не нашли?

— Пока ничего. Как только что-то станет известно, с вами свяжутся. Всего доброго! — в привычной манере ответила Корчагина и положила трубку.

— Я же говорила тебе, они не найдут, — вдруг раздался голос Ри. Это было единственной фразой, которую она произнесла за поездку.

Когда мы подъехали к старой пятиэтажке, Марина так же молча вышла из машины и, хлопнув дверью, направилась к подъезду. «Неужели она даже не попрощается?» — только успела подумать я, как Ри обернулась и небрежно сказала:

— Счастливо добраться до Москвы. Сюда лучше не возвращайся.

Я даже опешила от такого. Допустим, Ри не собиралась со мной дружить и поддерживать какую-то связь, это нормально. Но почему я попала в чёрный список, я пока не понимала.

Возможно, я опять забывала о том, что у Ри биполярное расстройство. Она не наблюдалась у психиатра и не принимала лекарств. А сейчас на неё обрушилось всё сразу: исчез Кир, несколько дней почти не было сна, она почти не ела. Может, поэтому её так штормит? Может, поэтому она сначала вцепилась в эту мистическую историю, а теперь отталкивает меня? От этих мыслей тревоги в моей голове стало только больше. Я вышла из машины и неторопливо пошла к подъезду. Мне предстояло ночевать одной в квартире родителей Кира, остаться наедине со всеми переживаниями о событиях последних дней.

Зайдя в квартиру, я невольно прислушалась, хотя знала, что никого нет. Сказывалось отсутствие нормального завтрака, — живот предательски урчал. К счастью, в холодильнике осталась начатая упаковка яиц и уже слегка помятый помидор. Я положила на стол телефон и включила музыку, чтобы не находиться всё время в давящей всепоглощающей тишине. Когда-то я прочитала про такой способ справляться с ощущением пустоты и одиночества — включать фоном музыку или телевизор. Это действительно помогало. Я просто постаралась отвлечься и готовить в своё удовольствие, пусть я планировала всего лишь пожарить яичницу. Ароматы постепенно наполняли кухню, а моя тревога временно отступила.

Пока у меня было время до отъезда, я решила исследовать квартиру в надежде найти хоть что-то, что могло бы пролить немного света на тайну исчезновения Кира. Я знала, что раньше Кир жил в той комнате, где спала сейчас я. Там стояла узкая тумбочка с тремя ящиками и шкаф для одежды. Копаться в чужих вещах нехорошо, этому учат детей с самого детства. Но если был хотя бы крохотный шанс, что мне удастся узнать важную информацию об исчезновении, я не собиралась его упускать. В верхнем ящике тумбочки валялись спутанные провода от зарядных устройств, какие-то батарейки, несколько монет, скрепки и стопка квадратных жёлтых листков с клейкой полоской. Во втором — старые открытки с поздравлениями, исписанные блокноты и несколько шариковых ручек, которые, судя по виду, уже давно вышли из строя. Осмотрев содержимое первых ящиков, я вернулась на кухню, чтобы налить себе чай, а затем планировала продолжить поиски. Я поставила горячую чашку на тумбочку и попыталась открыть нижний ящик. Но он не поддавался. «Что-то застряло, наверно», — подумала я. Я дёрнула чуть сильнее, чашка пошатнулась, и горячие капли брызнули мне на руку. От неожиданности я отпрыгнула в сторону. Но тумбочка всё ещё не открылась. Чашку я переставила на пол. Приложив все силы, которые во мне остались, я дёрнула ящик. Он вылетел с направляющих и с грохотом упал на пол. Мне сразу бросилась в глаза лежавшая сверху фотография. На ней были Кир и Марина. Они стояли на берегу озера, Кир обнимал Ри за плечо, а за ними на воде виднелась лодка с названием «Любовь». Я задержала взгляд на фотографии. На вид им было лет по десять. Странно было видеть Кира таким маленьким.

— Интересно, почему эта фотография лежит тут в ящике, а не стоит на полке вместе с другими? — сказала я сама себе вслух, — ведь в родительской спальне на полках серванта много фотографий: семейные, с одноклассниками Кира, с выпускного.

Я продолжила разбирать содержимое ящика. Там была ещё небольшая стопка фотографий с Киром и Ри. Где-то они с родителями, где-то на экскурсии с классом, где-то на дне рождения. Были ещё ранние рисунки Кира, аккуратно сложенные в прозрачную пластиковую папку на кнопке. Я открыла её и неспешно пролистала рисунки. Кир много рисовал природу, в основном Байкал. На самом дне ящика лежала помятая зелёная тетрадь, как те, что обычно используют в школах. На ней было написано «НЕ ЧИТАТЬ». Всем известно, что самые манящие объекты подписаны фразами именно с этой отрицательной частицей. Я взяла тетрадь в руки и осмотрела её. Обычная тетрадь, в клетку. Я открыла первую страницу и сразу поняла, что это личный дневник. Скорее всего, Кир вёл его, когда был ребёнком, потому что больше ни с кем не хотел делиться своими переживаниями. Детский неровный почерк не сразу поддался прочтению, но всё же мне удалось разобрать почти всё.

17 июля

Было очень страшно. Думал, мужики поднимут тент и убьют меня тоже. Я вроде старался тихо сидеть, повезло. Зачем они вообще это сделали? Что мне делать теперь? Я боюсь рассказывать кому-то. Вдруг решат, что это я.

Я сидела на полу и перечитывала запись снова и снова. «…убьют меня тоже» — что Кир имел в виду? Что за странная ситуация такая? Не исключено, что это всего лишь его выдумки. Может быть, это всего лишь детская выдумка. Может, Кир сочинял детективную историю и записывал в дневник свои идеи. Я перелистнула страницу и прочитала следующую запись.