Сны демонов

Это было почти счастье.

Но минотавр почти сразу остановил её:

— «Всё. Больше нельзя. Чтобы освободиться окончательно, ты должна найти архангелов. Высших ангелов двое. Ты давно должна была вспомнить о своей миссии».

И Алиса согласилась.

Лишь позже она поняла, во что именно ввязалась.

Постепенно ей стало страшно.

Слишком многое начало складываться.

Её ангелы: Хельга — двоюродная сестра, и Ольгерд — бывший любовник. И в отношениях с обоими всегда ощущалось что-то судьбоносное, кармическое.

Именно тогда Алиса впервые подумала, что эти двое и могут оказаться теми самыми архангелами.

«Зачем вообще им нужны архангелы?» — всё чаще спрашивала она себя.

Сам Виктор когда-то тоже пытался втянуть Хельгу и Ольгерда в свою секту, но его интересовали обычные ангелы.

А тут…

Потом на связь вместо минотавра стал выходить жуткий шёпот.

Невидимый.

Почти бесплотный.

Он требовал следить, проверять, проводить какие-то странные ритуалы.

А когда задания начали касаться Хельги и Ольгерда, Алиса испугалась по-настоящему.

Если она отказывалась выполнять поручения, шёпоток сильнее затягивал марную нить, распускал про неё мерзкие слухи, провоцировал боль, сталкивал её с друзьями и постоянно внушал: дальше будет хуже.

Задания, связанные с ангелами, казались особенно нелепыми.

То напоить Хельгу. То переспать с Ольгердом. То свести Ольгерда с Машей. То столкнуть Хельгу с Александром.

Именно тогда Алиса окончательно поняла, что её используют вслепую, как фигуру в чужой игре.

Теперь она хотела избавиться от марной нити любым другим способом — только не по договору с тем существом, что пришло к ней в облике минотавра.

Семинары Виктора и вся его секта уже откровенно утомляли её. Она продолжала бродить по “астралу”, продолжала участвовать в практиках, но понимала: ответов там нет.

Эгрегоры сами по себе не были абсолютным злом. Скорее механизмами коллективного сознания. Некоторые из них даже помогали людям. Не все тянулись к Инферно.

Но теперь Алиса уже знала, где искать ответы.

Она резко отогнала рой этих воспоминаний, о которых мечтала забыть.

Сейчас замаячила такая возможность получить ответы.

И потому Алиса сбежала в храм и снова занялась расшифровкой надписи у входа.

Получилось.

«Сие есть капище Макоши».

Ниже, на полу у входа: «Сие есть первый шаг до ...клада (тут было какое-то полустёртое слово). Кровный мост — первый шаг для волхва, коий ходит на привязи кармической нити. Разрубить сию нить марную способ: пролить кровь свою на мосту Калиновом. С кровью своей вылить весь мрак свой, дабы растворилась в крови сей нить марная».

Алиса была поражена — здесь было именно то, что она искала: «Принести жертву, чтобы освободиться от мрака, разорвать эту марную нить… Жертвенную кровь пролить на Калиновом мосту, сделав его кровным. Калиновый мост — что-то из сказок и былин. Надо искать…»

Это была предварительная расшифровка.

Собирая информацию по крупицам вместе с Коннором, они уже давно вышли на понимание марной нити, но неполное.

«Не кровь ангела нужна, а своя собственная! Конечно же, своя! Иначе как от мрака освободиться при помощи мрачного ритуала с пролитием чужой крови? Чужая кровь для светлых обрядов нужна разве что для братания. Я связана кармически с мраком. Если слово карма прочитать наоборот, то и получится — мрак! Ответ прост».

Детали описанного обряда она решила расшифровать потом, уже дома, вместе с Коннором и Машей, — четвёртая надпись большая.

Проблема — Калинов мост. Что это такое? Где его искать? Проблема может оказаться не столь простой, как казалось. Избавиться от марной нити будет сложно, если вообще возможно. Пока надо попробовать тот способ, который Алиса как-то предполагала сделать с Коннором и Кругом девяти.

«Впрочем, посмотрим. Расшифрую последнюю надпись, может, там будут ответы. Тогда и подумаю…»

ВАДЖРА

Алиса проснулась с ощущением, будто опоздала.

Она не сразу открыла глаза, пытаясь зацепиться за остаток сна, но вместо образов осталось только это странное знание: не «что произошло», а «что уже идёт».

Она с трудом приподнялась и села. Окно, потолок, вся её зеркальная комната — всё совпадало до деталей, но выглядело без движения, без естественной размытости взгляда и множественности отражений — только правильность, в которой не за что зацепиться. Зеркала не отражали!

Она поняла, что не проснулась. Ведь она засыпала в палатке Виктора.

Это было сдвигом восприятия, трансовым состоянием, дрёмным, но не совсем привычным, не живым и пластичным, а жёстким…

Появилась… тяга.

Сначала слабая, почти неоформленная, как ощущение… Потом яснее — не в мышцах, а глубже, в том месте, где обычно нет никаких ощущений. Не давление и не боль — скорее направление, которое нельзя увидеть, но которое уже влияет на движение.

Алиса замерла, чтобы не спугнуть это состояние.

Тяга не исчезала. Наоборот, как только она перестала отвлекаться, она стала точнее — как если бы кто-то проверял, отзовётся она или нет.

Она посмотрела в окно. Свет был странный — не утренний и не ночной, просто равномерный, без источника, как если бы пространство освещали не извне, а показывали изнутри. В этом свете предметы теряли глубину, становились чуть плоскими, и именно тогда стало заметно, что в комнате есть нечто…

Она не увидела нить в привычном смысле — не линию и не луч, — но сразу поняла, что это такое. Тонкое, натянутое, направленное…

И почти сразу стало ясно, что это не единичное явление.

Таких нитей было много. Большинство из них были тусклыми, серыми, почти неразличимыми. Но среди них попадались чёткие, цветные.

Алиса заметила, что её рука уже тянется к одной из таких нитей, синеватой… Она остановилась только тогда, когда движение почти завершилось. Остановилась не из-за страха, а предчувствия, словно коснуться её и узнаешь… судьбу. Не готова она была пока.

И в тот же момент пространство изменилось.

Комната расфокусировалась. Как если бы внимание окончательно перешло туда, где оно и так уже было.

И там она сразу почувствовала, что не одна.

Не присутствие в привычном смысле — не «кто-то рядом», — а структуру, в которой одновременно находилось множество невидимых нитей. Они не мешали друг другу, не пересекались хаотично, а существовали в связке, как если бы каждая выполняла свою часть одного процесса.

Каждая нить тянулась к человеку. Впрочем, не всегда это было люди…

Фигуры проступали медленно, не давая себя рассмотреть. Каждый раз, когда взгляд пытался зафиксировать детали, образ расплывался, оставляя только ощущение формы и функции.

Нити сходились не в одной точке, а в движении, которое постепенно втягивало внимание, не оставляя возможности отступить.

И тогда Алиса узнала это состояние.

Не место — именно состояние.

Майдан.

Он втягивал в себя всё, как воронка.

Множество людей одновременно вплетались в ткань, как нити, хотя каждый был уверен, что действует сам.

Кто этот ткач: судьба, карма или просто какие-то манипуляторы?..

И только на мгновение у Алисы получилось увидеть.

Будто пустота, вокруг которой всё собиралось. И в этой пустоте было что-то знакомое, и мрачное, и светлое…

Но снова фокус терялся. Лишь четыре фигуры в тумане…

К Алисе подошла тень, одна из четырёх. Не человек — скорее след кого-то древнего, и за этой тенью тянулся странный шлейф из чужих обликов: рабы, цари, волхвы, жрецы, воины в причудливых одеждах давно исчезнувших времён. Будто забытая история шла за ней, как свита.

— «Кто ты?»

— «Тот, кто помнит, почему на тебе завязана нить… Из твоего прошлого».

— «Что тебе надо?»

— «Ты опять ищешь, как обрезать нить».

Алиса хотела соврать. Хотела сказать: нет, не ищу, не думаю, не помню, не верю. Но во сне врать почти невозможно. Сон срывает с мысли облачения.

— «Да».

— «Тогда слушай… — сказала тень. — До потопа, когда Тартарское море горело, когда не было мёртвым, когда устье Смородины было вратами и мостом».

— «Какими мостом?»

— «Смотри…»

И тогда вспыхнуло видение: горящее море, чёрные волны в огне и река Смородина, над которой тянулся узкий мост — не то каменный, не то живой.

— «Калинов мост…» — прошептала Алиса, сама не понимая, откуда знает это.

— «Да».

— «Река Смородина?»

— «Да».

— «Это сказка».

— «Сказка — это то, что осталось от памяти. Чтобы обрубить марную нить, ты должна пролить кровь на Калиновом мосту. Сделать его Кровным мостом. И пройти. Ты помнишь своё преступление?»

— «Нет!»

— «Лжёшь. Ты помнишь не разумом — своей нитью, потому и строишь зеркала».

И она увидела свою зеркальную комнату сверху — не как девичью причуду, а как отражение древнего портала. Каждое зеркало стояло не случайно. Каждая полка, каждое отражение, каждый блик, — всё это складывалось в переход, мост. Она строила её почти вслепую, по снам, по наитию, по внутреннему зову, думая, что просто одержима отражениями…

— «Значит, через неё я смогу пройти?»

— «Да. Но если солжёшь себе, мост станет не кровным, а смертным… Ты ходишь рядом и не видишь. Потоп спрятал это место. Вода скрыла мост и следы старых путей. Остался малый портал. Под домом гонимых созданий».

— «Так чью кровь надо пролить?»

Тень что-то ответила. Алиса не разобрала. Уточнила, но снова словно помехи в эфире…

Пора просыпаться!..

…

Алиса открыла глаза.

Маленькая палатка.

На телефон пришло сообщение от Маши: «Ты почувствовала? Синяя нить, марная нить, майдан. Странно!»

Алиса напечатала: «Да. Странно, что ты увидела там меня».

Почти сразу пришло сообщение от Льва.

Она не удивилась. Отметила, что совпадение слишком точное.

Прочла: «Ты почувствовала тоже? Синяя нить, марная нить, майдан. Я тебя видел! Что это было?»

«А Машу почувствовал?» — вопросом ответила Алиса.

«Нет. Маша тоже видела?!»

Алиса даже не удивилась, что чуть позже пришли аналогичные сообщения от её сестры Хельги и от её друга и бывшего любовника Ольгерда.

Но никто из них не видел друг друга, только Алису.

Что же происходит?

Возможно, единственное, что им осталось — понять, в какой момент они в это вошли.

Алиса пыталась осмыслить это всё. Пока уложить в какую-то концепцию было сложно.

По телу бежали такие огромные мурашки, будто это стая котят и щенят играла с клубком. Сердце колотилось от странных предчувствий, которые пока она не могла выразить словесно.

До утра осталось совсем немного.

«Ладно! У меня было ещё одно последнее дело в Недолье. Была не была! Он должен быть у меня!..»

Виктор ещё ночью ушёл со своими коллегами в Недолье, наверное, бухать с местной городской администрацией и гостями из Чермнореченска. Алису он не позвал, так как к нему приехали слишком важные лица, и девочка на подобном мероприятии могла быть только в одной роли, а её Виктор ценил отнюдь не в этом качестве.

Алиса незаметно сбежала из лагеря. Тем более он был полупустым.

Артефакт!

На раскопках было тихо. Никого, лишь сторож.

Она его ввела в транс, усыпила. Потом наложила блок на его память. Он и не поймёт, что кто-то приходил.

Он бы ей не помешал, но важно было не оставлять следов.

Среди кучи археологического инструмента Алиса нашла лопату и принялась за работу.

Вскоре она достала артефакт. Вещь была небольшой. С ладонь величиной. Такой амулет можно и на стене вешать, и на груди носить. Рассмотрела этот артефакт внимательнее. Жезл. Что-то подобное она где-то видела. То ли у древних индусов, то ли ещё где-то. Но не это было в нём главным.

«Так это ты тут помогал переписывать судьбы? — обратилась Алиса к артефакту. — Ты мне поможешь порезать марную нить! Ладно! Прячемся». — она спрятала его.

Сила, скрытая в артефакте, ей была, с одной стороны, словно знакома, но она чувствовала, что в этой вещи нет её личной энергии. Кто вложил частицу души в этот странный предмет? Возможно, кто-то знакомый.

В прошлых жизнях она уже держала в руках эту вещь — это ей казалось неоспоримым…

Как могла, скрыла следы развороченной земли. Сложила лопаты так же, как и было до её прихода.

Накинула лёгкую мороку на раскоп, чтобы отводить взгляд.

Ей подумалось, что как-то слишком легко всё получилось. Это либо редкая удача, либо этот волшебный артефакт как-то повлиял, либо Виктор позволил ей получить желаемое.

Третья мысль её испугала, ведь увиденное сегодня было не просто открытием — чёрный морок это не простой дрёмный облик.

И именно поэтому она решила бежать:

«Всё! Хватит с меня Виктора и всех его сектантов! Пора домой! В Чермнореченск!»

Алиса сбежала от Виктора, пока он со всеми своими приближёнными пьянствовали, что-то отмечая.

Она была наполнена энергией и мощью, как всегда после подобных семинаров и ретритов.

Алиса вернулась домой автостопом. Она легко использовала гипноз на доверчивых дальнобойщиках…

Часть 5. МАРИЯ: ДЖИНН?

НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ РИТУАЛОВ

Настя явилась, как всегда, в своём боевом готическом наряде, пирсинг торчал, казалось, из всех возможных щелей и висел на всех выпуклостях, вдобавок у неё появились новые татуировки.

«Вот же боевая небожья коровка!» — внутренне усмехнулась Маша.

Настя стиснула Машу в объятиях (больно!), чмокнула воздух возле её уха, и они двинулись к подвалу.

Маша присмотрела для обряда хорошую каморку, куда обычно никто не заглядывал. Достаточно чистую, чтобы не убираться тут весь день.

Обширные подвалы старых зданий этого микрорайона уже давно были заброшены. Район этот иногда называли Языческий холм, иногда Лысая гора.

В лихие девяностые первые этажи использовались под магазины, склады, мастерские, бары, была даже дискотека. Но потом началась какая-то мистика — пропадали люди, говаривали о привидениях, случались коллективные обмороки и галюцинации и много всякой чертовщины, — и в итоге бизнесмены постепенно оставили эти подвалы.

Очень быстро тут стали окапываться неформальные молодёжные тусовки. Проклятия и мистика их не пугала…

Термит прописал тут офис некоммерческой организации — Фонд по борьбе с дискриминацией «Воля», а также нашёл «крышу». За что Термиту тусовщики выразили отдельный респект. Он был мальчиком-мажором, ему такие вещи давались легко, связи у его родителей были ещё со времён СССР. Выяснилось позже, что вместе с ним организацией руководила дочка олигарха Яна Игельс, подруга алисиной сестры Хельги. Такая крыша многое объясняло. Правда, сама Яна редко появлялась тут.

Ключи от подвалов были не у многих. Но попасть в подвал мог любой, кто знал карту подземных коммуникаций.

Маша позвонила в дверь. Сам Термит открыл и не особо обрадовался гостям.

Длаки или оборотни вообще нелюдимы, нет, скорее даже они — мизантропы. То есть любой, кто хоть сколько-нибудь напоминает человека, рискует длаку не понравиться. Ольгерд говорил, что они просто социопаты, есть такое расстройство личности.

— Что, социопаты, не ждали? — сказала Маша вместо приветствия.

В подвале были также ещё двое длаков. Такие же наркоманы, как и Термит. К тому же сатанисты. Они возились в дальнем углу в полутьме.

«С каких это пор Термит стал якшаться с сатанистами?.. Поди ж ты, я его всего пару недель не видела, а такой регресс…»

— Откуда взялось столько длаков?! — смеялась Маша, — Сбиваетесь в стаю? Это у вас сезонное? Нашли течную сучку?

Слышали и поняли ли они, Маше было плевать.

Малый зал бывшего клуба-ресторана, где заседал Фонд Термита сильно изменился. Появилась куча каких-то сатанинских прибамбасов: плакаты с демонами, ритуальные ножи, перевёрнутое распятие и прочая дрянь. Колонки разрывались от какой-то рычащей музыки. За дверьми в другие помещения она увидела вполне себе обычные офисы.

— Друг мой, на пару слов! — Маша перекричала музыкальный шум.

Термит нехотя пошёл с ней.

Они вышли в коридор.

— Ты мне нужен для обряда… — Маша объяснила ему, что хочет обрезать марные нити.

Чем больше она объясняла, тем лучше понимала, что Термит неадекватен.

Глаза Термита с каждым её словом становились всё более блуждающими. Вероятно, только что принял, и теперь его догоняет.

— Ты хоть понимаешь, что я говорю? — наконец не выдержала Маша.

Термит усмехнулся.

— Может, ты вообще хочешь уйти из нашего Круга девяти? — со злостью спросила она.

Он усмехнулся.

«Да что я на него время трачу?! Он же под кайфом!..»

В Дрёме так и было…

Длак. Оборотень с несколькими ликами, висящими прозрачными облачками над человеческим образом: первый — насекомообразный человек, второй — паукообразный человек, третий — гад. Длаки перекидывались неосознанно, и большую часть действий в дрёме тоже совершали без особого осознавания.

Неопрятный длак плавал в мутных волнах склизкого сизого, фиолетового и красноватого тумана. Наркотики в Дрёме выглядят в виде этого мерзкого тумана…

Маша бросила это дело. Нет смысла сейчас тратить время ни на общение с Термитом, ни на освобождение его от беса.

Она повернулась и пошла прочь.

Термит даже звука не издал. Так и висела на его губах усмешка, глаза блуждали…

«Выгонять Термита из Круга? — размышляла Маша. — Надо посоветоваться с Коннором. Плохо. Найти адекватного оборотня — всегда проблема. Тем более, что нужен человек в теме, что называется…»

Настя растерянно смотрела на Машу и что-то говорила.

«Напрасно я её позвала. Дурочка она», — вздохнув, она махнула на всё рукой и направилась к выходу из подвала.

— Ты что, не слышишь? — одёрнула её Настя. — Там какой-то парень странный.

Маша была так расстроена, что не сразу услышала её.

— Какой парень? О чём ты?

— Вон там, — Настя указала в глубину коридора. — Тот парень светился, будто неоновый… Они пошли туда.

— Как светился?

— Синим светом будто бы…

Маша задумалась: «Синим светом?! В Дрёму!..»

Да, она уловила синеватую ниточку. После всех неудач сегодняшнего дня это казалось настоящим волшебством.

«Неужели это то, о чём я думаю?! Если так, то это просто невероятно!»

Маша побежала вдоль этой ниточки…

— Эй, сучки, чего вы тут рыскаете? — внезапно раздался резкий голос откуда-то сзади, выдернув её из транса.

Настя испуганно взвизгнула. Маша тоже испугалась, но продолжила движение. У неё была цель — она пыталась догнать эту синюю ниточку, пока та не исчезла. Она была уверена, что эта нить приведёт её к высшему космическому существу, и даже страх не остановил её.

— Стоять, сучки!

Краем глаза Маша увидела, как кто-то сбил Настю с ног и бросился уже за ней самой.

Маша почувствовала ужас. Снова пошла в Дрёму…

…

Их было двое — големы. Они были одержимы некими духами, которых Маша увидеть не смогла. Чаще всего контроль над големами берут сильные маги-демоны. Но увидеть их было невозможно, такого Маша пока не умела.

Эти двое догнали и набросились на неё.

— «Ты что тут ищешь, сучка?!»

Маша в ужасе сжалась, даже позабыв, что она может колдовать.

— «Вы друзья Термита?»

— «Отвечай на вопрос!»

— «Я искала джинна!»

— «Какого джинна, сука?! Их не существует!»

— «Вот его следы…»

Эти двое внезапно стали избивать её ногами.

Маша никак не могла взять в толк, что такое вообще возможно. Они словно два эсэсовца были совершенно равнодушны к её мольбам.

И тогда Маша вспомнила, что она демон и что она может колдовать. Она завопила, как умеют вопить только демоны. Обычно такие вопли угнетающе действуют на многих существ в Дрёме. Она увидела, как скорчилась от боли минотавр Настя. Так же должно было скорчить и этих двоих.

Но на сей раз ничего не вышло. Эти двое даже не отреагировали, лишь усмехнулись и хорошенько стукнули Машу по голове так, что она просто потеряла сознание…

ПОШЛА ИГРА

— Очнись, Маша, я из Дубровского! — кто-то брызгал ей в лицо воду, хохоча при этом.

Она очнулась. Чувствовала слабость во всём теле, тошноту. Наверное, сотрясение мозга. Пролечиться бы, но когда, да и не хотелось к врачам.

Подвал. Её перенесли в другую комнату. Вокруг четверо: Лев, Сильва, Илья и Коннор. Все четверо играли с Ольгердом в рок-группе, были самыми закадычными собутыльниками. Пока трезвые.

— Как вы нашли меня, всадники Апокалипсиса?!

Лев заржал. Ему, наверное, польстило такое сравнение. Озабоченный, эгоцентричный, язвительный. У него почему-то демонический потенциал никак не раскрывался, и девки его отшивали, оттого всё время был взвинченный.

Маша знала, что Лев тайно влюблён в неё, но никак не мог признаться. С одной стороны она — бывшая Ольгерда, а гордость не позволяла ему “быть вторым”, а с другой стороны Лев хоть и был холериком, но его демоничность была будто блокирована, и он стеснялся девушек.

— Так мы и не искали, — сказал Коннор. — Ты тут на диване и дрыхла. Давно лежишь?

Коннор. Так его чаще звали, чем по имени — Игорь. До того, как увидел Дрёму, был циничным и весёлым, но теперь излишне серьёзен. В общении стал душным, правильным, как будто пытался соответствовать своему дрёмному образу лега, особой разновидности ангела.

Маша ощупала голову. Шишка. Да, приложили знатно по макушке.

— Тебя били? — участливо спросил Илья. — Надо компресс. Сейчас соорудим! — он выбежал из комнаты.

Илья. Настоящий человек, слегка поехавший крышей на коммунизме и СССР, но милый, весёлый, общительный. В Дрёме он красавец-богатырь.

Сильвестр промолчал, как обычно. Это был человек, добродушный, спокойный, неповоротливый, в Дрёме он был огромный, как мамонт — волот: его косматые борода и волосы были столь обширны, словно не они росли на человеке, а он прятался в этом лесу косм, колтунов, косичек, грив…

— Давай мы тебе головку подлечим, — Сильва присел на кровать, уложил её голову себе на колени и стал водить над её головой руками.

Коннор присоединился.

В четыре руки они сняли боль и подарили энергию.

— Ребята, там… — Маша немного пришла в себя, хотела уже встать, но Коннор вернул её голову в лежачее положение. Она хотела поделиться важной новостью: — Настя джинна видела!

— А где Настя? — спросил Коннор. — И как она могла видеть? Она же не умеет!

— Да не в Дрёме! Я нить видела, а она свечение и самого парня, — Маша попыталась объяснить.

Ребята рассмеялись.

Сильва и Коннор видели Дрёму и разбирались в этой теме. Лев хоть и не видел, но тоже кое-что понимал.

— Джиннов не существует! Это выдумка! — чуть ли не синхронно сказали Сильва и Коннор. Переглянулись и снова рассмеялись.

— Но меня избили из-за этого парня!

Ребята нахмурились.

Илья, который будто за смертью ходил — невероятно долго, зашёл в комнату с мокрой тряпкой: