Путь Хайдеггера. Том 28. Путеводитель по GA 99 - 100

Звук есть нечто иное, чем просто звучание, которое производится в говорении (шум). В звуке звучит голос тишины.

Laut — звучание, фонема. Schall — шум, акустическое событие. Звук (Klang) — не физическое, а событийное. Голос тишины — не метафора; тишина говорит, но не как источник, а как событие.

Сказание есть звук продуманного, не озвучивание речевого процесса.

Сказание (Sage) не есть озвучивание (Verlautbarung) — производство звуков, соответствующих мыслям. Продуманное (Gedachte) звучит в сказании, но не как продукт мышления, а как событие.

Тишина есть пра-вечно в сказании мышления. Язык со-бытийствует тишину. Тишина есть сокровищница.

Urkundlich — пра-вечно, изначально-свидетельственно. Язык не производит тишину; он со-бытийствует её — даёт ей совершиться. Сокровищница (Hort) — место хранения, но не склад, а событийное средоточие.

Язык хранит и даёт произрастать и приходить в упадок и выпадать уже «в тиши» продуманное (всё через однозначность).

Четыре модуса языка: хранение (wahrt), произрастание (läßt gedeihen), упадок (verfallen), выпадение (entfallen). Всё это совершается «в тиши» — не как в тихом месте, а как событийная стихия. Однозначность (Eindeutigkeit) — требование метафизики и науки — убивает это четырёхмодусное движение.

«В тиши» не только также принадлежит к языку — но в нём присутствует существо языка — также его звук — ибо его звук есть голос Сбытия (Wh. — возможно, Wahrnis).

«В тиши» (im Stillen) — не локальное определение, а событийное. Существо языка есть тишина. Звук языка есть голос Сбытия. Wh. — вероятно, Wahrnis (охранение).

Тишина тишит со-бытие в мир.

Тишина слова есть мир-ующий просвет со-бытийствования.

Lichtung — просвет, расчистка в лесу. Тишина слова не есть закрытость; она есть открытость, но открытость, которая не ослепляет, а даёт видеть через просвет.

Слово просветляет различие; ибо оно тишит тишину мира.

Слово не создаёт различие; оно просветляет его — даёт ему быть видимым в просвете. Тишит (stillt) — не уничтожает, а успокаивает, приводит в событийный покой.

Ясность есть звон тишины. Всякая тишина про-ясняет — от-звучивает в вещи.

Helle — ясность, светлота. Hall — звон, резонанс. Тишина не беззвучна; она звонит, но этот звон есть ясность. Verhellt — про-ясняет, но также и за-свечивает, делает неясным через избыток света. Verhallt — от-звучивает, затихает, оставляя след в вещи.

Мировой звон. Тишина да слышится, но как тишина.

Welthall — звон мира, не акустический, а событийный. Тишина должна слышаться (erklinge) — то есть не оставаться беззвучной, но и не превращаться в шум. Она слышится как тишина — то есть в своём отличии от звука.

Всякий образ и образованность покоятся в без-образном тишины.

Bild — образ, картина. Gebild — образованность, формация, культура. Всё это покоится в без-образном (Bildlosen) — не в бесформенном хаосе, а в событии, которое не может быть схвачено как образ.

Тишина собирает. Её собирание отпускает в непринуждённость.

Собирание (Versammeln) не есть принуждение к единству; оно отпускает (entläßt) в непринуждённость (Gelassenheit) — в событийное спокойствие, которое не сковано.

Язык как пра-весть пра-дела.

Язык как сказание забвения различия.

Забвение различия не есть тема, о которой можно рассказать; язык как сказание и есть это забвение, событийно.

Пра-дело есть четырёх-складный спор мира, как который, со-бытийствуя собственность, вещь присутствует.

Ur-Sache — пра-дело, изначальная причина, но не причинность, а событие. Vierfältige Streit — четырёх-складный спор (земли, неба, смертных, божественных). Спор не есть конфликт, а событийная напряжённость, в которой вещь обретает свою собственность и присутствует.

Светлое из ясности, ясность из звона. Звон из тишины, тишина из мира.

Цепочка происхождения: мир → тишина → звон → ясность → светлое. Не причинная, а событийная. Мир тишит себя в тишину; тишина звонит; звон даёт ясность; ясность делает возможным светлое.

В просветлённом мы обитаем слыша.

Lichten — просветлённом, том, что стало просветом. Обитание (wohnen) не есть пребывание в пространстве; это событийное слышание. Мы не сначала обитаем, а затем слышим; обитание есть слышание.

Обитание и привычка.

Обитание и привычка: повседневное разлагает существо. Чем? Присутствие теряет прибывающее.

Gewohnheit — привычка, обычай, но не в положительном смысле обычая (Brauch). Повседневное (Alltägliche) разлагает (zersetzt) существо, потому что оно делает присутствие (Anwesen) привычным, лишая его прибывающего (Ankünftige) — того, что прибывает как событие.

Существо есть то же самое. То же самое попадает в видимость без-различного; это становится пустым; пустое отказывает в любой опоре и делает вялым. Вялость порождает пресыщение. Оно отвергло то же самое и отрезало себя от всего происходящего.

Einerlei — без-различное, однообразное, то, что не содержит различия. То же самое (Selbe) подменяется без-различным; без-различное пусто; пустота не даёт опоры (Anhalt) и делает вялым (ermattet). Вялость (Mattigkeit) порождает пресыщение (Überdruß) — не физическое, а событийное отвращение. Пресыщение отвергает то же самое и отрезает себя от происходящего (Herkünftigen) — от того, что приходит из истока.

Обитание как пребывание-внутри в удалении.

Innebleiben — пребывание-внутри, не как статичное нахождение, а как длящееся удержание. Удаление (Entfernung) — не расстояние, которое нужно преодолеть, а событийная даль, в которой обитание пребывает.

Всякое со-бытийствование проходит через свободное. Его обитатели однако щадят сбережение.

Freye — свободное, открытое пространство. Обитатели (Bewohner) — те, кто обитает в свободном. Они не используют его, а щадят (schonen) сбережение (Sparnis) — бережно хранят то, что сберегает себя.

Всякое со-бытийствование мир-ует раз-лично.

Со-бытийствование не есть единообразный процесс; оно каждый раз мир-ует (weltet) раз-лично (unterschiedlich) — то есть производит различие.

Поскольку со-бытие единственно нераздельно сохранено в не-сказанное не-избежное, оно одно сообщающе в образе мир-ования.

Ungeteilt — нераздельно, не рассечено на части. Mit-teilend — сообщающе, делящее-с-кем-то, но не как передача информации, а как событийное со-участие. Сообщает только со-бытие, и сообщает оно в образе (Weise) мир-ования — то есть тем, что мир-ует.

Простое и складка.

Простое, складка, вздымает и складывает в «образе» «существа» как со-бытийствование. (Простое не есть пустота без-определенного, причём определенное представляется как особенное обособления общего.)

Einfache — простое. Einfalt — складка, но также и простота как собранность. Facht und faltet — вздымает и складывает (как веер или складку ткани). Существо (Wesen) здесь в кавычках — не сущность, а событие. Простое не есть пустота неопределённого, которое затем определяется через общее и особенное. Это критика гегелевской диалектики: определённое не есть результат обособления общего; простое не есть абстрактное.

Повторение простого.

Ещё остаётся это единое: из каждый раз более глубокого источника простого повторять: Сбытие (Sst) есть со-бытие различия. (Примечания V, 72)

Повторение (wiederholen) — не копирование, а событийное возвращение к истоку. Более глубокий источник — не хронологически более ранний, а событийно более исконный.

Различие да мир-ует.

Повелительное (weltе) — не команда, а событийное позволение. Различие не управляет миром; оно даёт миру быть мир-ующим.

Пра-весть мира есть язык. → Пра-весть со-бытийствует в не-сказанном не-избежном.

Стрелка указывает на движение: от пра-вести мира (язык) к её со-бытийствованию в не-сказанном. Язык не есть средство; он есть пра-весть.

Не-сказанное не-избежное — тайна игры зеркала тишины.

Ratsal — тайна, загадка, но не требующая разгадки. Spiel des Spiegels — игра зеркала, отражение, которое не удваивает предмет, а создаёт событие. Тишина зеркально играет сама с собой.

Ничего логического и ничего фактического здесь не предполагается; пред-посылки не имеют здесь места, ибо здесь не местность предложений.

Логическое и фактическое — два столпа метафизического мышления. Пред-посылки (Voraussetzungen) требуются для построения систем. Здесь нет местности (Ortschaft) предложений (Sätze), потому что событие не есть предложение.

Никакой системы не строить; никакого полагающего субъекта не полагать; нигде подступа, где «простое» со-бытие.

Система требует субъекта, который полагает (setzt) основания. Ansatz — подступ, начальная точка, предположение. Даже для «простого» со-бытия нет подступа — не потому, что его нет, а потому что оно не может быть взято как пред-посылка.

Бытие и иметь.

Бытие и иметь: всякое иметь есть Сбытие.

Sein und Haben — традиционное различие (быть ≠ иметь). Здесь оно переворачивается: всякое иметь (обладание, владение, принадлежность) есть Сбытие — событие, а не состояние.

Мир-ование есть игра зеркала тишины.

Повторение и усиление: мир-ование не есть производство; это игра, отражение, в котором ничто не удваивается, но всё событийно присутствует.

Конечность Сбытия — это есть: четверица мира; означает: в Сбытии есть раз-личие игры зеркала; однако это отнюдь не означает: бытие стоит под богом — ибо и бог принадлежит в Сбытие и присутствует из четверицы.

Конечность (Endlichkeit) не есть недостаток; она есть четверица. Раз-личие игры зеркала не есть иерархия. Бог не стоит над Сбытием и не является его основанием; бог принадлежит в Сбытие (gehört in das Sst) и присутствует из четверицы — то есть из того же события, что и земля, небо и смертные. Автор фиксирует терминологическое решение против теизма и пантеизма: бог не есть верховное сущее и не есть тождественный миру.

Мировая веретено.

Мировая веретено; скрещена в четверицу.

Welt-Spindel — мировая веретено, образ из «Государства» Платона (которое вращает космические сферы). Здесь веретено скрещено (gekreuzt) в четверицу — не плоскостное, а пространственное пересечение четырёх линий.

Экстатическое вот-бытия.

Экстатическое вот-бытия и соответственно экзистенции есть лишь обращённый к человеческому-существу передний план четырёх-и-мир-ующего различия.

Ekstatische — экстатическое, вы-ступающее из себя, характерное для Dasein в «Бытии и времени». Здесь оно низводится до переднего плана (Vordergrund) — не обманчивой видимости, но не самого существа. Четырёх-и-мир-ующее различие — различие, которое мир-ует как четырёхчастное.

Экстатическое присутствует событийно в мир-овании.

Экстаз не есть свойство субъекта; он есть событийное присутствие в мир-овании.

Мир-ование борется в квадратуре в-повёрнутого забвения. Эта мир-ность со-существует то же самое раз-личия.

Ringt — борется, как в борьбе, которая не стремится к победе, а есть способ бытия. Quadratur — квадратура, построение квадрата, равновеликого кругу; здесь — образ для события, в котором четырёхчастность обретает свою меру. В-повёрнутое забвение (eingekehrtte Vergessenheit) — забвение, которое повернулось внутрь, стало в-хождением. Мир-ность (Weltnis) — событийность мира.

В этом же самом однако присутствует единственно самое со-бытия.

Selber — самое, субстантивированное «сам». Не самость субъекта, а событийная самость.

Это со-бытие-самое есть более существенное, чем любая самость: самостное «я» и «ты».

Ereignis-Selber — со-бытие-самое. Любая самость (Ich, Du) есть лишь ослабленная производная от этого событийного самого.

Самое есть собственность (как царственность) со-бытия — мир-ующий мир не-сказанного не-избежного.

Königtum — царственность, достоинство царя. Не владение собственностью, а событийное достоинство быть самим собой. Мир-ующий мир — тавтология, подчёркивающая, что мир не есть нечто статичное.

Четверица мира не объединена.

Четверица мира не объединена в со-бытии различия и тем самым впервые объединена, но она единое, и притом единое, потому что со-бытийствует.

Ver-einigt — объединена (приставка ver- указывает на завершённость действия). Четверица не есть разрозненное множество, которое затем получает единство извне. Она есть единое (Eines), потому что она со-бытийствует.

Еди-ность τοῦ ἕν присутствует из со-бытия; не наоборот.

Ein-heit — еди-ность, единство. Греческое to hen (единое) не есть первое начало, из которого происходит всё остальное. Еди-ность присутствует из со-бытия. Автор переворачивает платоновско-неоплатоническую схему: не единое порождает бытие, а со-бытие даёт быть единому.

В со-бытии присутствует есть (istic) (есть его «есть») Сбытие (Sy). Не-измыслимо со-бытийствование —; никакое «становление» сначала и уже не предшествует всякому «иметь».

Istic — архаичная или неологизмированная форма глагола «есть», указывающая на событийность предикации. Сбытие (Sy) есть в со-бытии, но это «есть» не может быть понято из становления (Werden) или из иметь (Haben). Со-бытийствование не-измыслимо (unausdenklich) — не может быть до-мышлено до конца.

Мышление как сказание различия.

Мышление есть сказание различия. Мышление говорит четырёх-смысленно. Но это не распадается, а едино в событийствующем мир-овании.

Vierdeutig — четырёх-смысленно, имеет четыре смысла, но не как двусмысленность (порок), а как событийное изобилие. Четыре смысла не распадаются (zerfällt) в бессвязность; они едины в мир-овании.

Четверичное однозначного есть само мир-ование; не однозначное дефиниции только пред-ставленного в понятии.

Однозначное (Eindeutige) здесь — не противоположность многозначности, а событийное единство, которое выше дихотомии однозначности/многозначности. Дефиниция имеет дело с пред-ставленным (Vorgestellten) в понятии (Begriff). Мир-ование не есть понятие.

Четверичное есть существущее; от мышления требуется более исконная простота, которая никогда не может быть получена через объяснение слов.

Wesende — существущее, то, что пребывает по-существу. Исконная простота (ursprünglichere Einfachheit) не достигается этимологией или семантическим анализом (Wörtererklärung).

Однозначное вспоминающего мышления никогда не может быть представлено как предмет.

Вспоминающее мышление (andenkendes Denken) не имеет объектов; его однозначность не есть свойство, которое можно было бы представить.

В четырёх-смысленно мир-ующей однозначности того же самого есть ясное и тёмное вместе-взято, свет и тень.

Zumal — вместе-взято, одновременно. Ясное и тёмное не исключают друг друга; они принадлежат одному событию.

Тишина тишит четырёх-грубую мир в простое.

Vierschrötige — четырёх-грубая, четырёх-глыбистая, массивная в своей четверичности. Тишина не разрушает эту грубость; она тишит её — приводит к спокойствию, в котором простое может явиться.

Тишина со-бытийствует слово.

Тишина со-бытийствует слово. Слово со-мир-ует язык. Язык есть собеседование мира. Собеседование дарует говорённое. Говорённое уязвляет речь и молчание.

Erweltlet — со-мир-ует, делает мир-ующим. Слово не принадлежит языку как его элемент; слово со-мир-ует язык — то есть даёт языку быть мир-ующим. Говорённое (Gesprochene) уязвляет (verwindet) и речь (Reden), и молчание (Schweigen) — не уничтожает их, а преодолевает их противоположность.

Где идёт сказание различия? Как мышление со-своено в мир?

Вопросы остаются открытыми. Сказание различия не есть деятельность, которую можно локализовать. Мышление со-своено (vereignet) в мир — то есть не принадлежит себе, а приведено к своей собственности через мир. Ответ на эти вопросы не может быть дан в форме утверждения; он может быть только событийно свершён в самом мышлении.

Вопросы об истине языка.

Какая истина лежит в языке? Что означает в этом вопросе «истина», что означает «язык»? Какой кредит даёт словоупотребление? Кто или что «использует»? Что предлагает предание? Как передаёт себя язык? Ср. примечания V, 97.

Автор ставит под вопрос саму возможность традиционного вопрошания об истине языка. Kredit (кредит) — доверие, которое мы оказываем слову, когда полагаем, что оно указывает на нечто истинное. Словоупотребление (Sprachgebrauch) не есть нейтральная данность; оно уже предполагает некоторое понимание того, кто или что «использует» (braucht) язык. Предание (Überlieferung) — способ, которым язык передаёт себя от поколения к поколению. Вопрос «как передаёт себя язык?» отсылает не к механизмам трансляции, а к событийному само-передаванию языка, которое не совпадает с исторической традицией. Отсылка к примечаниям указывает, что эти вопросы остаются открытыми и требуют иного способа мышления, нежели метафизический.

Мышление как памятование со-бытия.

Мышление: памятовать со-бытие: принадлежать со-своенным в рас-своение к зеркалу тишины.

Gedenken — памятовать, помнить, но не как воспоминание о прошлом, а как событийное удержание в мысли. Со-бытие (Er-eignis) не есть предмет, который можно представить или пережить (Erleben). Ему можно только памятовать, то есть принадлежать ему в модусе со-своенности (vereignet) в рас-своение (Enteignis). К зеркалу тишины (zum Spiegel der Stille) — не как к цели, а как к событийной стихии.

Не: мыслить со-бытие в смысле представления или переживания; но: памятовать со-бытие, будучи забытым в рас-своение.

Автор фиксирует решительное различие. Представление (Vorstellen) и переживание (Erleben) — два модуса метафизического отношения к событию. Памятование же есть парадокс: оно требует быть забытым (vergessen) в рас-своение. Забвение здесь не есть недостаток; оно есть событийный способ принадлежности.

Язык — собеседование мира.

Язык есть собеседование мира. Он говорит из игры зеркала тишины. Собеседование не опредмечивает.

Повторение основного тезиса с добавлением: игра зеркала (Spiel des Spiegels) — событие, в котором ничто не отражается как предмет, но всё событийно присутствует в своём различении. Опредмечивание (Vergegenständlichung) — операция метафизики и науки.

Если мы полагаем, что говорённое есть только вы-сказанное высказывания и это высказывание как предложение производит предметное полагание, если мы сообразно с этим взваливаем на язык, что он только опредмечивающе сказывает сущее, тогда мы предполагаем, всякое означивание есть представление; тогда мы привносим нашу привычку поспешного представления в существо языка.

Aussage — высказывание, суждение. Satz — предложение, как логическая единица. Gegenständliche Setzen — предметное полагание, операция, посредством которой высказывание создаёт предмет (в кантовском или раннем феноменологическом смысле). Bedeuten — означивание, отсылка к значению. Привычка поспешного представления (Gewohnheit des eiligen Vorstellens) — не психологическая черта, а метафизическая установка, которая всегда уже интерпретирует язык как репрезентацию.

Но существо языка есть мирское. Пока Сбытие остаётся забытым, язык есть жертва нашего представления.

Weltisch — мирское, принадлежащее событию мира, а не субъект-объектной схеме. Жертва (Opfer) — не просто инструмент, а то, что приносится в жертву чуждой власти. Представление приносит язык в жертву, превращая его в средство.

Со-бытие приносит мир.

Со-бытие приносит мир. Его четверица рас-сваивает различие.

Bringt — приносит, не производит, не создаёт. Со-бытие не есть причина мира; оно есть его принесение. Четверица рас-сваивает различие — то есть отпускает его, не удерживает как нечто своё.

Рас-своение вы-рывает непринуждённость зеркала.

Entringt — вы-рывает, как вырывают из захвата. Рас-своение не создаёт непринуждённость (Gelassenheit); оно вырывает её из того, что её удерживает (из метафизического присвоения). Непринуждённость зеркала — зеркало не есть инструмент; оно непринуждённо отражает, не принуждая.

Что есть бытие? — Что Сбытие есть.

Что есть бытие? Что Сбытие есть. Но «есть» определяется с этим «что» прежде из Сбытия. В «что» присутствует внезапность мира. (Примечания V, 72)

Вопрос «что есть бытие?» — основной вопрос метафизики. Ответ: что Сбытие есть (daß Seyt ist) — не сущность, а факт события. Но само «есть» (ist) определяется из этого «что» (daß). В «что» присутствует внезапность (Jähe) мира — не постепенное развёртывание, а событийный рывок. Автор фиксирует терминологическое решение: бытие не есть сущее, даже высшее; оно есть событийность, которую можно уловить только через «что».

Вспоминание как возвращение.

Вспоминание есть возвращение. Оно идёт в бы-вшее. Однажды должно поэтому уже «существо», что Событие есть, покоиться собранным в своём охранении.

Andenken — вспоминание. Rückkehr — возвращение, не в прошлое, а в бы-вшее (Ge-Wesen) — собранное существо события. Einst — однажды, не во времени, а в событии. Существо (Wesen) События, что оно есть, должно уже покоиться собранным (versammelt) в охранении (Wahrnis). Вспоминание не создаёт это охранение; оно возвращается к нему.

Возвращение есть наше в-хождение в поворот забвения различия.

В-хождение (Einkehr) — не действие субъекта, а событие, в котором мы оказываемся. Поворот (Kehre) не есть нечто, что происходит с забвением; забвение различия само есть поворот.