Я (не) ваша проблема, господин декан!

И какой же музыкой прозвучало снисходительное:

– Хватит!

Ноги подкосились, и я опустилась на прохладную вытоптанную землю. Пальцы от напряжения дрожали, а земля колола сквозь ткань мелкими, острыми камешками.

– Три минуты отдыха, – смилостивился декан.

Жутко хотелось пить, и я пожалела, что не сообразила принести бутылку с водой или флягу. В воздухе висел острый запах пота, но вскоре к нему прибавилось нечто другое.

– Фу, – скривилась брюнетка, помахивая ладонью перед лицом, а затем покосилась вправо и удивлённо воскликнула. – А они что здесь делают?

Я подняла голову и замерла.

По тропинке к нам шагали пятеро. Те самые, кто получил выволочку и унизительную отработку от декана Найрелла. Грязные, мокрые, с бурыми разводами на спортивной форме. И пахло от них вовсе не розами, а серой и прелой соломой.

– Декан Найрелл, – устало отрапортовал Аарон, а остальные предпочли кучковаться позади своего приятеля. – Мы закончили.

– Прекрасно, – без капли радости в голосе ответил Габриэль. – Но раз вы прогуляли часть занятий, то

– Но мы не прогуляли! – Берг заскулил как дворовый пёс, оставшийся без косточки. – Мы же работали!

Я затаила дыхание. Недоброе предчувствие снова дало о себе знать.

И снова не ошиблось.

– то будете ассистировать мне на паре.

Глава 19

От новости, что пятеро грязных, неприятно пахнущих парней будут нам "ассистировать", приуныли все.

Ну, почти все.

В первую очередь сами выпускники, которые явно мечтали лишь об одном – помыться и рухнуть в кровать, а не отбывать дополнительное наказание.

Также приуныли и сами первокурсники, осознав, что теперь придётся вплотную контактировать с ароматными мучителями. Кое-кто из девчонок тактично отворачивался, зажимая носы рукавом влажной от пота формы. Как говорится, своё не пахнет.

Но мрачнее всех была я. Потому что прекрасно понимала – эти пятеро сделают всё возможное и невозможное, чтобы отыграться конкретно на мне.

Хорошо и бодро чувствовал себя лишь сам Габриэль.

– Отдых закончен, – рявкнул он, и мы торопливо поднялись на ноги, отряхивая земляную пыль с одежды и ладоней. – Первый курс, выстройтесь в шеренгу!

Когда мы снова изобразили длинный и относительно прямой ряд, я улучила момент и попыталась затеряться среди остальных. Держалась подальше от центра, но и не с краю, чтобы меня нельзя было сразу заприметить.

Пятёрка выпускников стояли чуть сбоку. На их злобных лицах было большими буквами написано: раз нам плохо, то остальным будет ещё хуже.

Найрелл тем временем вышел в центр и окинул нас быстрым взглядом.

– Магическое оружие, – начал он без предисловий, – вам никто не даст в первый же день. Это как подарить зажжённую свечу трёхлетке. Вы себя перекалечите и не потому, что глупые, – он сделал паузу, видимо, чтобы мы прочувствовали унижение по полной. – А потому что вы наивно полагаете, что уж вы-то умные, в отличие от остальных.

Кто-то нервно хмыкнул, но декан не обратил внимания.

– Сперва вызубрите основы. Чтоб разбуди я вас посреди ночи, у вас от зубов отлетала техника безопасности. Затем натренируетесь с простым оружием. И только потом перейдёте к магии.

Он скрестил руки, отчего рубашка натянулась на литых мышцах плеч.

– Всем всё понятно?

В воздухе повисло тихое "да".

– Не слышу! – жёстко отчеканил Найрелл. – Вы будущие боевики или кучка девственниц из провинциального пансионата?

– ПОНЯТНО! – громогласно взревела шеренга.

И только один парень – невысокий, с ёжиком тёмных волос, робко поднял руку.

– Господин декан, можно вопрос?

– Ну давай, удиви, – кровожадно усмехнулся декан.

На месте парня, я бы триста раз подумала и не высовывалась бы без надобности. Но он всё же рискнул:

– Мы же на экзаменах показывали владение основами магического оружия. Почему сейчас нельзя?

Повисла напряжённая тишина, прерываемая лишь шумом ветра. Пятый курс синхронно закатил глаза, а вот Габриэль Найрелл скривился, как будто у него разом заболели все зубы мудрости.

– А что ж ты тогда поступил на Арсенал? – спросил с нарочитой ленцой, – а не вызвался сразу в теневой отряд? М-м?

Парень, замявшись, выдавил что-то невнятное, и декан в предвкушении потёр ладони друг о друга:

– А вот и первый доброволен. Аарон, – Найрелл, не оборачиваясь, окликнул главного из пятёрки. – Он твой. Забирай в личное пользование до конца пары.

Бедолага побледнел, зато пятикурсник злорадно оскалился и издевательски поманил парнишку пальцем:

– Ко мне.

Тот с явной неохотой поплёлся к выпускникам. Мне вроде и было его жалко, а с другой стороны – сам виноват. Это был действительно глупый вопрос.

Габриэль тем временем продолжал:

– Основа для первого курса – вовсе не атака. Пока вы – кучка желторотых птенцов, которые не умеют сносно владеть магическим оружием И да, я говорю сносно. Потому что судя по результатам экзамена – именно "сносно" было высшей похвалой от всех комиссий среди всех городов.

Я закусила губу и отвела глаза, чтобы ненароком не встретиться с Найреллом взглядом. А то вдруг и ко мне прицепится? Припомнит утреннюю разборку в кабинете.

– Так вот, какое на данный момент единственное ваше преимущество? – он сделал паузу, ожидая чьего-то ответа, но мы, наученные горьким опытом, молчали. – Ну же, языки проглотили? Что вы демонстрировали на экзамене? Фолл?

Я не сразу поняла, что он назвал мою фамилию. А когда увидела, что он пристально смотрит на меня, то, сглотнув вязкую слюну, хрипло ответила:

– Защиту.

Найрелл прищурился, но не стал комментировать мой ответ. Лишь коротким кивком показал, мол, продолжай.

Выбора не было.

– Раз мы не умеем правильно, а главное - успешно атаковать, – продолжила я, старательно подбирая слова, чтобы не было повода прицепиться. – То всё, что нам остаётся, это уклоняться от удара и защищаться. Поэтому мы сдавали так много физических дисциплин.

Пятерка выпускников скривилась, и по их высокомерным мордам, я догадалась, что попала в точку.

Найрелл одобрительно кивнул:

– Верно. И раз ты правильно ответила, получишь шанс снова проявить себя.

Меня бросило в холодный пот. Ну что опять?

Аарон, пользуясь тем, что Габриэль изучал моё лицо, показал мне непристойный жест. Я сделала вид, что не заметила.

– Первый курс, – велел декан. – Разбивайтесь на четыре шеренги и вставайте к выпускникам. Они будут атаковать, вы – уклоняться и защищаться. Пятый курс – запрещаю две вещи: жалеть и калечить.

Первокурсники задвигались, формируя четыре шеренги перед чумазыми выпускниками. Я замерла на месте, не зная, касается ли это меня, а если касается, то кто из оставшейся четвёрки, ненавидит меня чуточку меньше?

– А ты, Фолл, – бесстрастный голос декана хлестнул по ушам, – получаешь индивидуальное занятие. Со мной.