ASTRA

Астра услышал новости от раненого разведчика, которого они встретили на развалинах школы.

Разведчик — Урук-Кор с перевязанной головой — сидел у стены и смотрел в одну точку. Его глаза горели красным, но в них не было ярости. Только пустота.

— Артефакт, — повторил Астра. — Они нашли его?

— В главном храме, — ответил разведчик. — Вождь держит его. Активация начата.

— Активация? — переспросил Ара. — Он пытается открыть врата?

— Не знаю. Но если врата откроются здесь — планета погибнет. Все мы погибнем.

Разведчик замолчал.

— Нам нужно в храм, — сказал Астра.

— Император приказал взять храм любой ценой, — ответил разведчик. — Идите. Я останусь здесь.

Они пошли.

Храм был в центре города — огромное здание из белого камня, с золотыми куполами и тысячами статуй древних богов. Его стены светились — защитная магия Рокханов всё ещё держалась.

— Как мы попадём внутрь? — спросил Ара.

— Через пролом. Вчера танки пробили стену с восточной стороны.

— Нас там встретят.

— Встретят.

— У нас нет шансов.

— Есть. Мы умрём с честью. Или выживем. Третьего не дано.

Ара вздохнул.

— Иногда я жалею, что не родился в другой расе.

— Какой?

— Которой всё равно.

— В Империи всем всё равно, Ара. В этом и проблема.

Они побежали к храму.

Кто и чем занят: Часть третья

**Астра и Ара**

Они ворвались в храм через пролом в стене — туда, где упал имперский танк, так и не сумев пробить главные ворота.

Внутри было темно.

Золотые письмена на стенах слабо светились, освещая длинный коридор, ведущий в главный зал.

— Ара, — прошептал Астра.

— Да.

— Чувствуешь?

— Что?

— Артефакт. Он... зовёт.

Ара прислушался к своим ощущениям. Ксалаты не чувствовали магию — у них не было к ней доступа. Но сейчас даже он ощутил что-то странное — пульсацию в воздухе, вибрацию, от которой закладывало уши.

— Иди за ним, — сказал он. — Я прикрою.

Они пошли по коридору.

**Главнокомандующий Веллер**

Веллер стоял у входа в храм и ждал.

Армия окружила здание со всех сторон. Тяжёлая броня — танки, самоходные орудия — взяли храм в кольцо. Солдаты готовились к штурму.

— Командующий, — доложил офицер. — Внутри Рокханы. Много. Вождь с ними.

— Ждём.

— Но приказ Императора — взять храм любой ценой.

— Я сказал — ждём. Внутри могут быть ловушки. Пусть сначала разведка доложит.

Офицер поклонился.

Веллер смотрел на храм и чувствовал — что-то не так. Слишком тихо. Слишком спокойно. Рокханы должны были сражаться до последнего, но внутри храма — ни звука.

Они что-то задумали.

— Приготовиться к штурму, — приказал Веллер. — Но не входить. Ждать моего сигнала.

— Слушаюсь.

**Магический страж**

Страж попытался дистанционно отключить артефакт.

Магия — его магия — проникла сквозь пространство, сквозь стены храма, сквозь защиту Рокханов. Она коснулась золотого камня.

И получила отпор.

— Невозможно, — прошептал Страж.

Артефакт сопротивлялся. Он был живым — более живым, чем любой камень, чем любой корабль, чем любой солдат.

Страж попытался снова.

Снова отпор.

— Он... он блокирует меня, — сказал Страж. — Как будто у него есть воля.

В динамике раздался голос Императора:

— Что происходит, Страж?

— Я не могу подавить артефакт, Ваше Величество. Он сопротивляется.

— Ты говоришь, что камень тебя побеждает?

— Я говорю, что артефакт сильнее меня. Он жив, Ваше Величество. Он выбирает.

— Выбирает кого?

— Наследника.

Тишина.

— Не смей провалить эту миссию, Страж.

Связь прервалась.

Страж откинулся в кресле.

Он чувствовал страх впервые за сто лет.

Не перед Императором.

Перед тем, что должно было случиться.

**Император**

Император перестал улыбаться.

— Почему храм ещё не взят?! — закричал он, стуча по подлокотнику кресла.

— Ваше Величество, — ответил Веллер. — Мы окружили храм, но внутрь не входим. Боимся ловушек.

— Мне плевать на ловушки! Я приказал взять храм!

— Слушаюсь.

— И приведи мне артефакт. Живым или мёртвым. Мне всё равно.

Связь прервалась.

Император встал с трона и подошёл к голоэкрану.

Талос горел.

Но артефакт всё ещё был не у него.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро.

Часть 4. Судьба Талоса

Астра и Ара вбежали в главный зал храма.

И замерли.

В центре зала, на чёрном постаменте из сплава, который не могли пробить даже имперские пушки, стоял Вождь Рокханов — Кай’Тан. Его древний шлем был снят, и Астра увидел лицо старого эльфа — изрезанное шрамами, печальными глазами и золотыми рунами, которые светились в темноте.

В руках Вождя пульсировал золотой свет.

Артефакт.

Астра видел его впервые — маленький камень, размером с кулак, пульсирующий как сердце. Он был красив — и страшен одновременно. В нём чувствовалась мощь, способная уничтожить всё, что они знали.

— Ты пришёл, — сказал Кай’Тан, глядя на Астру. — Я ждал тебя.

— Вы меня знаете? — спросил Астра.

— Я знал твоего отца. Короля Света. Он был великим воином.

— Моего... отца?

— Империя стёрла твою память, мальчик. Но артефакт вернёт её. Если ты коснёшься его — ты вспомнишь всё. Своё имя. Свою семью. Свою судьбу.

— Он врёт, Астра, — сказал Ара, поднимая бластер. — Не верь ему.

— Я не вру, — ответил Кай’Тан. — Артефакт показывает правду. Только правду. И ничего, кроме правды.

Астра сделал шаг вперёд.

— Астра, нет! — крикнул Ара.

— Я должен знать.

— Ты можешь погибнуть!

— Тогда я погибну. Но я узнаю правду.

Ара держал друга за плечо.

— Остановись! Ты погубишь себя!

— Я должен, Ара. Понимаешь? Я должен.

— Нет. Ты не должен. Ты должен выжить. Ради нас. Ради Империи.

— Империя лжёт, Ара. Ты знаешь это. Я знаю это. Все знают.

— Но что ты найдёшь, если коснёшься артефакта?

— Себя.

Ара отпустил руку.

Он не мог стрелять в друга. Не мог. Даже если Астра ошибался. Даже если это стоило ему жизни.

— Иди, — сказал он. — Я прикрою.

Главнокомандующий Веллер ворвался в храм с отрядом охотников.

— Астра! — закричал он, увидев инженера у постамента. — Отошёл! Это приказ!

— Нет, — ответил Астра.

— Ты предатель?!

— Я тот, кто я есть.

— Расстрелять его! — приказал Веллер.

Но охотники не успели.

Астра коснулся артефакта.

Магический страж телепортировался в храм в последний момент.

Он почувствовал, как артефакт пробуждается — как золотой свет заполняет зал, как вибрация проходит сквозь стены, как время замедляется.

Он попытался разорвать связь между артефактом и Астрой.

— Нет! — крикнул он. — Ты не готов!

Свет ударил в ответ.

Страж упал на колени.

Он почувствовал боль — впервые за сто лет. Не физическую — душевную. Свет проник внутрь него, туда, где он прятал свои воспоминания.

Маленький мальчик. Зелёные поля. Мать с золотыми глазами. Отец с молотом.

Имперский рейд.

Крики.

Кровь.

Его забрали. Сделали монстром.

Страж заплакал.

— Я... я чудовище... — прошептал он. — А ведь мог быть другим.

Он отступил.

И больше не стал драться.

Император орёт с мостика:

— УБЕЙТЕ ВСЕХ! ЗАБЕРИТЕ АРТЕФАКТ!

Но никто не слышит.

В зале храма — тишина.

Астра стоит на коленях, держа артефакт в руке.

Его глаза горят золотым.

Воспоминания врываются в его разум — один за другим.

Маленький мальчик играет в саду. Белокаменный дворец. Золотые глаза отца. Нежная улыбка матери.

Рейд. Взрывы. Крики.

Имперские солдаты хватают его, уносят.

Память стирают.

Всё.

— Я... — шепчет Астра. — Эрхан. Меня зовут Эрхан. Я сын Короля Света. Я — наследник.

Кай’Тан падает от выстрела Главнокомандующего.

Но перед смертью успевает прошептать:

— Ты ключ... ты наш последний... коснись... вспомни... и верни...

Он умирает.

Астра смотрит на его тело.

Потом на Ару.

Потом на Стража.

Потом на Веллера.

Потом на артефакт.

— Я не враг вам, — говорит он. — Я не враг никому. Я — Эрхан. И я забираю то, что моё.

Он сжимает артефакт.

Свет заполняет храм.

Император смотрит на экран и медленно садится в кресло.

Он понял.

Они только что создали себе врага.

Глава 5. Ключ между мирами

«Память — это не то, что ты помнишь. Память — это то, кто ты есть. Сотри воспоминания — и человек исчезнет. Останется только оболочка, которой можно управлять. Но правда всегда возвращается. Даже если её похоронили на миллион лет. Даже если её стёрли боги. Даже если ты сам забыл, кем был раньше. Правда ждёт. И однажды — она стучится в дверь.»

— Из писаний Хранителей Талоса —

Часть 1. Пробуждение

Сначала была тьма.

Бесконечная, густая, тёплая. Тьма, в которой не было ни звука, ни движения, ни времени. Просто пустота — уютная, знакомая, словно материнское лоно. Эрхан — нет, пока ещё Астра — парил в этой тьме, и ему было хорошо. Не больно. Не страшно. Просто — покой.

Но потом тьма взорвалась.

Золотой свет ворвался в сознание, как удар, как крик, как рождение. Астра вскрикнул — или ему показалось, что вскрикнул. Тела больше не существовало. Были только воспоминания.

Первое воспоминание пришло как пощёчина.

Зелёный сад. Белокаменные стены. Высокие деревья с серебряными листьями. Он маленький — лет семь, не больше. Бегает по траве босиком, смеётся. За ним гонится женщина — прекрасная, с длинными золотыми волосами и такими же золотыми глазами.

— Эрхан! Стой! Я поймаю тебя!

— Не поймаешь, мама!

Мама. У него есть мама. Её зовут… Элайра. Королева Света. Она улыбается, она счастлива, она жива…

Второе воспоминание — как нож в сердце.

Тот же сад. Но теперь он в огне. Белокаменные стены рушатся. Серебряные листья горят. Вокруг крики, взрывы, пламя. Его мать лежит на земле, её золотые глаза закрыты, из груди течёт золотая кровь.

— Мама! МАМА!

Его хватают огромные чёрные руки. Урук-Кор. Он вырывается, кусается, царапается, но его уносят. Мимо отца, который сражается с десятком врагов. Мимо сестры, которая плачет в руках няньки. Мимо всего, что он знал и любил.

— Я вернусь! Я ОБЯЗАТЕЛЬНО ВЕРНУСЬ!

Третье воспоминание — холодное, чужое, механическое.

Белая комната. Металлическая кушетка. Голова раскалывается от боли. Вокруг — люди в белых халатах — не Урук-Кор, люди, такие же, как он когда-то, но с пустыми глазами.

— Начинайте протокол «Чистая память», — говорит один.

— Уровень стирания — полный.

— Приоритет — удалить все воспоминания о Талосе, родителях, расе.

— Начать.

Боль. Тысяча игл в мозгу. Он кричит, но никто не слышит. Или слышат, но им всё равно.

Когда процедура заканчивается, он открывает глаза. Белая комната кажется знакомой. Люди — незнакомыми.

— Как тебя зовут? — спрашивает женщина в белом.

— Я… не знаю.

— Отныне ты — Астра Т-1. Рядовой инженер Тёмной Империи.

— Инженер… — повторяет он.

— Да. И ты счастлив служить.

— Я счастлив служить.

Он не счастлив.

Он никогда не был счастлив.

Сознание возвращается рывком — как ныряльщик, всплывающий с огромной глубины. Лёгкие горят, хотя он не задерживал дыхание. Глаза режет золотой свет — тот самый, что лился из артефакта, а теперь лился из него самого, из каждой поры, из каждой трещинки в броне.

— Астра! — голос Ары прорывается сквозь сияние, сквозь гул, сквозь тысячу лет, уместившихся в секунду. — Астра, очнись! ПОЖАЛУЙСТА!

— Его больше нет, — говорит кто-то. Главнокомандующий? Или Страж? Голоса сливаются в один — напуганный, злой, растерянный. — Теперь он — Эрхан. И он — наша смерть.

— Астра! — снова кричит Ара. — Ты слышишь меня?!

Слышу, Ара. Я всё слышу.

Эрхан открывает глаза.

В храме — тишина. Такая глубокая, что слышно, как пыль падает с колонн. Золотой свет постепенно угасает, сворачивается в артефакт, пульсирующий в его руке — тёплый, живой, словно второе сердце. Стены храма покрылись трещинами — свет прошёл сквозь них, сквозь землю, сквозь всё, что пыталось его остановить. Где-то наверху, на поверхности, продолжают взрываться имперские корабли — но здесь, внизу, только спокойствие. Только усталость. Только он.

Ара стоит на коленях рядом. Его лицо — синее, с серебряными точками, которые пульсируют в такт дыханию — искажено страхом. Таким Эрхан никогда его не видел. Ксалаты не боялись — их раса лишилась этого чувства тысячелетия назад, когда Империя убила последних, кто ещё мог дрожать. Но Ара боится сейчас. Боится потерять друга. Боится того, кем этот друг стал.

— Ты жив? — спрашивает Ара. Голос дрожит — едва заметно, но Эрхан слышит.

— Жив, — голос Эрхана звучит глухо, незнакомо. Как будто кто-то другой говорит его ртом. Чужой. Древний. Усталый.

— Кто ты теперь? — Ара сжимает плечо друга — крепко, до боли. — Астра? Или кто-то другой?

Эрхан смотрит на свои руки.

Рунические татуировки — те, что были на его теле всегда, с детства, сколько он себя помнил — теперь светятся золотым. Они пульсируют в такт артефакту, живые, древние, полные смысла, который Империя пыталась стереть. Он никогда не знал, что они что-то значат. Империя говорила, что это просто метки — идентификаторы, как клеймо на скоте, как номер на детали.

Они врали.

Это — знак Хранителей. Печать крови. Отпечаток души.

— Я — Эрхан, — медленно произносит он, пробуя имя на вкус. Оказывается, оно сладкое. Оказывается, оно правильное. — Сын Короля Света. Наследник хранителей артефакта. И я… я помню всё.

— Что ты помнишь? — шепчет Ара.

— Всё. Каждое деревце в саду. Каждую улыбку матери. Каждый удар отцовского меча. И то, как они умирали. Как Империя забрала меня. Как они стёрли мою память. Всё, Ара. Абсолютно всё.

Ара молчит. Его чёрные глаза — без зрачков, без глубины, которые никогда не отражали ничего, кроме расчётов и формул — теперь смотрят на Эрхана с чем-то новым. С ужасом. Не перед ним. За него.

— Империя убьёт тебя, — наконец говорит он. — Если ты вспомнил — они не оставят тебя в живых.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты это сделал? Зачем коснулся артефакта?

Эрхан поднимается на ноги. Ноги дрожат — слишком много энергии прошло через тело, слишком много воспоминаний заполнили разум, вытеснив ложь, которой его пичкали восемь лет. Он чувствует себя старым — будто прожил тысячу лет за секунду. Будто нёс этот артефакт в себе всегда, а Империя просто заставила забыть.

— Потому что лучше умереть Эрханом, чем жить Астрой, — отвечает он. — Лучше знать правду и бороться, чем жить во лжи и умереть рабом.

— Ты был не рабом.

— А кем? Инженером? Чинил корабли, чтобы Империя уничтожала другие миры? Чем это отличается от рабства, Ара?

Ара не отвечает.

Потому что Эрхан прав.

Вокруг начинается движение.

Главнокомандующий Веллер, стоявший в дверях зала, поднимает руку. Его лицо — чёрное, с глубокими трещинами, с горящими красными глазами — не выражает эмоций. Урук-Кор не умеют их выражать. Но в его голосе — холодный металл приказа — слышится что-то ещё. Злость? Нет, злость — слишком человеческая. Урук-Кор не знают злости. Только ярость. И преданность.

— Астра Т-1, — говорит он. Каждое слово падает на каменный пол, как капля расплавленного свинца. — Ты совершил государственную измену. Ты прикоснулся к артефакту без разрешения Императора. Ты назвал себя наследником вражеской расы. Ты — предатель.

— Я не предатель, — тихо отвечает Эрхан. Голос не дрожит. Удивительно — он думал, что будет бояться. Но страха нет. Есть только холодная, чистая, как горный ручей, решимость. — Я — тот, кого вы сделали предателем. Вы забрали меня ребёнком. Вы стёрли мою память. Вы заставили меня служить убийцам моего народа. И теперь вы называете меня предателем?

— Ты предал Империю.

— Я никогда не принадлежал Империи. Я всегда был Рокханом. Просто забыл об этом. Теперь — вспомнил.

Веллер делает шаг вперёд.

За ним — двадцать охотников. Их броня чёрная, с красными вставками, скрипит при каждом движении. Их глаза — красные, как угли — горят в темноте храма. Они молчат, но их молчание страшнее любых угроз.

— Ты умрёшь здесь, — говорит Веллер. — Артефакт заберём мы. Империя победит.

— Попробуйте.

Эрхан поднимает руку.

Он не знает, как это работает. Он никогда не учился магии. В Империи магия была запрещена для низших каст — только Магический страж имел право касаться древних сил. Но артефакт внутри него — нет, в его руке, в его крови, в его душе — подсказывает. Шепчет. Ведёт.

Золотой свет вырывается из ладони — неконтролируемый, дикий, прекрасный. Он ударяет в пол перед ногами охотников, и пол взрывается градом каменных осколков. Охотников отбрасывает к стенам — двое падают без сознания, их броня треснута, красные глаза погасли. Остальные вскидывают оружие — лазерные прицелы танцуют на груди Эрхана.

— Не стрелять! — кричит Веллер. — Император приказал взять его живым!

— Тогда вы не возьмёте меня, — отвечает Эрхан.

Он поворачивается к Аре. Друг стоит рядом, бледный, растерянный, сжимающий бластер, который он не поднимет. Не сможет. Не против него.

— Бежим, — говорит Эрхан.

— Куда?

— Выход есть. Сзади. Потайной ход. Я помню — в детстве я играл здесь.

— Ты уверен?

— Я никогда не был так уверен ни в чём.

Они бегут.

Часть 2. Охота начинается

Коридоры храма проносятся мимо — золотые стены, древние письмена, пыль веков, которая никогда не знала, что такое бег. В голове Эрхана — тысячи голосов. Воспоминания приходят не только его — артефакт передаёт ему память всех Хранителей, всех, кто касался его за тысячелетия. Он чувствует их боль, их радость, их смерть. Он знает их имена. Он плачет по ним — хотя никогда не встречал их.

Он бежит и видит:

Первого Хранителя, который спрятал артефакт в недрах Талоса, когда первые тени выползли из космоса. Его звали Артанис. Он умер от старости — единственный из Хранителей, кто знал мир.

Королеву Теней, которая отдала жизнь, защищая ключ от первых захватчиков — тех, кто пришёл за артефактом за тысячу лет до Империи. Её звали Морвен. Она улыбалась, когда умирала. Потому что знала — артефакт в безопасности.

Своего отца, Короля Света, который плакал, когда Эрхана забрали. Он плакал не от слабости — от бессилия. Потому что не мог защитить сына. Потому что Империя была сильнее.

Свою мать, которая улыбалась сыну за секунду до смерти. Она знала, что он выживет. Она верила.

Эрхан плачет на бегу. Слёзы смешиваются с золотым светом, текут по щекам, падают на древние камни.

— Эрхан? — Ара бежит рядом, хромает, но не отстаёт. — Ты в порядке?

— Я никогда не был в порядке, Ара. Я просто не знал этого.

— Что ты видишь?

— Всё. Всё, что было. Всё, что будет. Артефакт показывает мне всё.

— Показывает будущее?

— Не будущее. Возможности. Тысячи путей. В одном мы выживаем. В остальных — умираем.

— И какой путь мы выбрали?

Эрхан останавливается.

Они стоят перед старым люком — потайной ход, ведущий в подземные туннели. Металлическая крышка покрыта ржавчиной и древними письменами. Здесь, в темноте, их не найдут охотники. По крайней мере — не сразу. В туннелях Талоса можно прятаться годами.

— Я не знаю, — признаётся Эрхан. — Артефакт показывает возможности, но не говорит, какая из них реальна. Выбор за мной.

— Тогда выбирай жизнь.

— Я выбираю правду.

Ара смотрит на него — и видит незнакомца. Не Астру, с которым он прослужил восемь лет, делил отсек, спорил о стабилизаторах, молчал о главном. Не друга, с которым он пил кофе — когда он был — и смотрел на звёзды из иллюминатора ремонтного корабля.

Перед ним — Эрхан. Наследник древней расы. Носитель артефакта. Тот, кто может уничтожить Империю — или спасти её.

— Ты изменился, — говорит Ара.

— Я стал собой. Впервые в жизни.

— И что теперь?

— Теперь — мы выживаем. А потом — боремся.

— Вместе?

— Вместе.

Ара кивает. Он открывает люк — ржавые петли визжат, но поддаются. Внизу — темнота, сырость, запах плесени и древности. Туннели Талоса раскрывают свою пасть.

— Я пойду первым, — говорит Ара.

— Нет. Я пойду.

— Ты носишь артефакт. Ты важнее.

— Ты мой друг. Ты тоже важен.

Они смотрят друг на друга — секунду, две, три. Потом Ара улыбается — впервые за много дней. Криво, неумело — Ксалаты не умеют улыбаться, их лица не приспособлены для этого. Но он пытается.

— Тогда идём вместе, — говорит он. — Как всегда.

— Как всегда, — соглашается Эрхан.

Они спускаются в темноту.

Люк захлопывается над ними, отрезая золотой свет храма. Внизу — только красные огни аварийных ламп, вмонтированных в стены тысячу лет назад, и пульсация артефакта, который освещает путь.

Туннели Талоса — лабиринт, созданный веками. Здесь есть всё: естественные пещеры, древние шахты, подземные реки, храмы, забытые ещё до того, как первый Рокхан ступил на поверхность. Артефакт ведёт их — золотая нить тянется в воздухе, указывая путь.

Налево. Направо. Прямо. Лестница вверх. Лестница вниз.

Они бегут, не чувствуя ног. Сила артефакта наполняет мышцы Эрхана, ускоряет сердце, открывает глаза в темноте. Он видит каждый камень, каждую трещину, каждую каплю воды, падающую со сводов. Он чувствует запахи — древнюю пыль, подземные грибы, кровь. Много крови — имперцы были здесь. Убивали Рокханов. Искали артефакт.

Он бежит по их следам — и в сторону от них.

Через десять минут Эрхан слышит выстрелы.

Сзади. Глухо, приглушённо — через толщу камня. Несколько выстрелов, потом крик. Человеческий. Нет — ксалатский.

— Ара, — шепчет Эрхан. — Держись.

Он хочет развернуться, бежать назад, спасти друга. Но артефакт останавливает его. Золотая нить натягивается, преграждая путь, обвивается вокруг руки, как змея.

«Не возвращайся. Он жив. Пока. Если ты вернёшься — умрёте оба.»

— Я не могу бросить его, — говорит Эрхан вслух.

«Ты не бросаешь. Ты идёшь вперёд. Чтобы жить. Чтобы бороться. Чтобы отомстить.»

Эрхан сжимает кулаки. Ногти впиваются в ладони до крови. Он знает, что артефакт прав. Ара хотел бы, чтобы он спасся. Ара умрёт спокойно, зная, что друг жив.

— Прости, Ара, — шепчет Эрхан. — Прости, что не могу спасти тебя.

Он бежит дальше. Один.

Выстрелы затихают. Потом слышен только стук его собственных шагов — и тишина. Глубокая, давящая, как вода в тысячах метров над головой.

Эрхан выбегает в большой зал. Древний, с колоннами, с фресками на стенах — когда-то здесь молились Хранители. Проводили обряды посвящения. Хранили артефакт до того, как построили главный храм на поверхности. Потолок уходит вверх, теряется во тьме; колонны покрыты письменами, которые светятся слабым золотым; в центре зала — каменный алтарь, покрытый пылью веков.