ASTRA

Император не подтвердил и не опроверг. Он просто стоял и смотрел на карту галактики, где золотой точкой горел Талос.

— Двадцать лет назад, — наконец произнёс он, — мы напали на Талос в первый раз. Искали не артефакт. Искали детей. Наследников Хранителей. Тех, кто может активировать ключ. Мы нашли одного. Забрали. Стёрли память. Сделали солдатом.

— Кого? — спросил Морас, хотя уже знал ответ.

— Инженер Астра Т-1, — ответил Император. — Он — ключ. Живой ключ. Без него артефакт не активируется. Только кровь Хранителей может запустить механизм.

В зале снова стало тихо.

— Артефакт на Талосе, — продолжил Император. — Наследник — у нас. Но есть проблема.

— Какая? — спросил Веллер.

— Второй наследник. Тот, кого мы не нашли двадцать лет назад. Выживший Тёмный Рокхан, спрятавшийся в туннелях Второй наследник может активировать артефакт без нас. И тогда Империя падёт.

Император подошёл к столу, коснулся карты.

Изображение Талоса увеличилось. Золотой свет артефакта пульсировал глубоко под землёй.

— Верховный совет, — сказал он. — Я принимаю решение. Мы нападём на Талос. Заберём артефакт. Уничтожим всех Рокханов. Второго наследника — найти и убить. Астра — главный ключ. Он активирует артефакт, когда я прикажу.

— Ваше Величество, — осмелился спросить Морас, — а что, если Астра вспомнит? Если память вернётся?

Император улыбнулся.

Тонко, страшно, как умеют улыбаться только те, кто не видел ничего, кроме власти, тысячу лет.

— Память не вернётся, — сказал он. — Мы стёрли её навсегда.

Магический страж, сидевший в тени, опустил голову ниже.

Он знал, что Император ошибается.

Память всегда возвращается.

Особенно когда речь идёт о настоящем наследнике.

Совет длился ещё несколько часов.

Обсуждали детали: количество кораблей, точки высадки, приоритетные цели, план уничтожения планеты в случае, если артефакт не удастся забрать.

Веллер предлагал высадить десант сразу в трёх секторах — столица, храмовый комплекс, туннели.

Командующие флотов спорили о координатах гиперпрыжка.

Морас листал архивы, ища любую информацию о Рокханах.

Магический страж молчал всю встречу.

Когда совещание закончилось и члены совета начали расходиться, Император остановил Стража.

— Останься.

Страж замер.

— Ты знал об артефакте, — сказал Император, когда зал опустел. — Знал всё это время. Почему молчал?

— Потому что не был уверен, — ответил Страж.

— Ложь.

— Да, — не стал отрицать Страж. — Ложь. Я молчал, потому что боялся.

Император приблизился к нему вплотную — два с половиной метра чистой тьмы напротив полупрозрачной фигуры, сотканной из света и боли.

— Ты служишь мне сто лет. Сто лет я не слышал от тебя слова «боюсь».

— Первый раз всегда страшно, — тихо ответил Страж. — Даже после ста лет.

Император смотрел на него долгую минуту.

Потом отвернулся.

— Ты нужен мне в этой войне. Твоя магия подавит их шаманов. Не подведи.

— Не подведу, — солгал Страж.

Он вышел из зала последним.

Коридоры Тёмной станции встретили его красным пульсирующим светом и низким гулом генераторов.

Страж шёл в свою каюту, и в его голове звучал голос — не Императора, не чей-то ещё. Голос, который он слышал сто лет назад, когда Создатель превратил человека в монстра.

«Ты служишь не Императору. Ты служишь вселенной. Помни это. Даже когда забудешь всё остальное.»

Он помнил.

Он помнил слишком хорошо.

Часть 4. Торжественная речь

Астра никогда не видел Армию Тёмной Империи в полном сборе.

Теперь он видел.

И не знал, плакать ему или смеяться.

Тысячи солдат выстроились в Главном ангаре станции — огромном помещении, способном вместить сотню дредноутов. Они стояли рядами, чёрная броня сливалась в единое полотно тьмы, горящие красные глаза создавали иллюзию, что сам космос смотрит на тебя тысячами глаз.

Дредноуты висели в ангаре, как спящие киты — огромные, тяжёлые, смертоносные. Истребители — десятки, сотни — ждали приказа. Десантные капсулы поблёскивали металлом, готовые упасть на головы ничего не подозревающих Рокханов.

Астра стоял в дальнем углу, рядом со своей «Седьмой железкой». Ара возился с левым стабилизатором, пытаясь выжать из него последние силы.

— Красиво, — сказал Ара, не поднимая головы.

— Что?

— Зрелище. Тысячи солдат, сотни кораблей. И всё это — ради одного артефакта.

— Ради власти, — поправил Астра. — Император хочет власти.

— А я хочу, чтобы левый стабилизатор не отвалился в полёте. У каждого свои цели.

Астра усмехнулся.

Он смотрел на солдат, на корабли, на чёрные стены ангара, и чувствовал что-то странное. Не гордость. Не страх.

Пустоту.

Он был частью этой машины восемь лет. Восемь лет чинил, перестраивал, настраивал. Восемь лет делал так, чтобы убивать было проще.

И только сейчас, глядя на всю эту мощь, собранную в одном месте, спросил себя: «А что, если мы нападаем на невиновных?»

Но Астра быстро прогнал эту мысль.

В Империи не бывает невиновных.

Только враги.

— Внимание! — голос диктора разнёсся по ангару, заглушая гул двигателей. — Говорит Император.

Из тени, из самой глубины ангара, вышла фигура.

Император был выше всех. На голову, на две, на три. Его плащ из пустоты развевался, хотя ветра не было. Красные глаза горели так ярко, что казалось — они освещают весь ангар.

— Солдаты Тёмной Империи! — его голос гремел, заставляя стены дрожать. — Братья по тьме! Сегодня мы стоим на пороге величайшей победы в истории нашей Империи!

Ангар замер.

Даже двигатели, казалось, притихли, слушая Императора.

— Галактика 819. Планета Талос. Там, среди лесов и древних храмов, прячется раса, которая бросила вызов нашей власти!

Император поднял руку, и над ангаром развернулась голографическая карта Талоса. Золотая точка — артефакт — пульсировала в самом центре.

— Они называют себя Рокханами! Они думают, что бессмертны! Они думают, что магия защитит их от нашей стали!

Рёв толпы — тысячи голосов закричали одновременно.

— Они ошибаются!

Император сжал кулак, и карта Талоса вспыхнула красным.

— Армия Империи! Сегодня мы покажем вселенной, что такое настоящая сила! Сегодня мы заберём ключ между мирами! Сегодня мы станем единственными богами в этой вселенной!

Рёв стал оглушительным.

Солдаты били кулаками по броне, создавая ритмичный, пугающий шум. Дредноуты запускали двигатели. Истребители поднимались в воздух.

Ара прижался спиной к корпусу «Седьмой железки» и закрыл глаза.

— Страшно? — спросил Астра.

— Ксалаты не боятся.

— Ты дрожишь.

— Холодно.

Астра положил руку на плечо друга.

— Мы вернёмся.

— Ты оптимист.

— Инженер.

Ара открыл глаза и посмотрел на Астру. В его чёрных зрачках отражались красные огни ангара.

Я сказал, что мы вернёмся.

Ара не ответил.

Он просто кивнул и полез обратно к стабилизатору.

До гиперпрыжка оставалось четырнадцать минут.

Пока армия готовилась к вылету, Император поднялся на командный мостик Тёмной станции. Отсюда, через голо-экран, он мог видеть всё: каждый корабль, каждого солдата, каждую точку их будущего маршрута.

Магический страж стоял позади, в тени.

— Ты готов, Страж? — спросил Император, не оборачиваясь.

— Всегда готов, Ваше Величество.

— Шаманы Рокханов — твоя забота. Они попытаются поднять землю, вызвать бурю, уничтожить наши корабли древней магией. Ты должен подавить их.

— Подавлю.

— Ты уверен?

Магический страж вышел из тени.

Его полупрозрачное лицо было бледным — бледнее обычного. Трещины на коже светились фиолетовым — след от магии Предтеч, которая медленно убивала его, но давала невероятную силу.

— Я служу Империи сто лет, — сказал Страж. — За это время я уничтожил сотни магов, десятки рас, три цивилизации. Рокханы — всего лишь эльфы. До Предтеч им далеко.

— А артефакт?

— Артефакт — другое дело.

— Что ты имеешь в виду?

Страж посмотрел Императору в глаза — красные и пустые.

— Артефакт живой, — тихо сказал он. — Он выбирает носителя. Возможно, он не даст вам власти.

— Не даст? — Император улыбнулся. — Я не спрашиваю разрешения у камней. Я забираю то, что хочу.

— Как скажете, Ваше Величество.

Страж поклонился и вернулся в тень.

На его губах застыла тонкая, едва заметная улыбка.

Он знал, что Император ошибается.

Артефакт нельзя забрать силой.

Артефакт сам выбирает.

И выбор этот может уничтожить всё, во что верила Империя.

— Отсчёт: десять, девять, восемь…

Голос диспетчера разносился по всем кораблям.

«Седьмая железка» заняла своё место в строю — третья шеренга, сектор семь. Вокруг — десятки истребителей, готовых к прыжку.

— Семь, шесть, пять…

— Ара, — позвал Астра. — Левый стабилизатор.

— Держится. Еле-еле, но держится.

— Хорошо.

— Четыре, три, два…

Астра взялся за штурвал. Пальцы — на сенсорной панели. Глаза — на вратах гиперпрыжка, огромных кольцах, которые начинали вращаться, разгоняясь до невероятных скоростей.

— Один.

— Прыжок!

Пространство разорвалось.

Миллиарды звёзд сжались в линии света, потом исчезли. Тьма стала абсолютной. Только гул двигателей напоминал о том, что они всё ещё существуют.

Астра смотрел вперёд, в пустоту.

Он не знал, что их ждёт на Талосе.

Не знал, что увидит золотой свет артефакта.

Не знал, что встретит девушку с золотыми глазами, которая перевернёт его мир.

Он не знал, что через несколько дней перестанет быть Астрой — и станет тем, кем был всегда.

Эрханом.

Последним наследником Хранителей.

Но пока что — пока что он был просто инженером, летящим в неизвестность, с дымящимся стабилизатором и другом, который дрожал от холода.

И этого было достаточно.

Глава 2. Тень над Талосом

«Трусость — это не страх перед врагом. Трусость — это молчание, когда ты видишь несправедливость. И самые страшные империи в истории были построены не мечами, а молчанием тех, кто мог бы сказать „нет“, но предпочёл смотреть в сторону.»

— Из дневника неизвестного солдата Тёмной Империи, найденного на руинах Талоса

Часть 1. Гиперпрыжок завершён

Космос взорвался светом.

Миллиарды звёзд, сжатые в линии, вдруг разлетелись в разные стороны, возвращаясь на свои места. Глаза Астры резануло, хотя фильтры шлема должны были защитить от яркой вспышки. Никогда не привыкнешь к выходу из гиперпрыжка. Восемь лет службы, сотни переходов — и каждый раз одно и то же: секундная дезориентация, тошнота, чувство, что тебя вывернули наизнанку и собрали заново.

Ара, сидевший в кресле второго пилота, даже не вздрогнул. Ксалаты обладали вестибулярным аппаратом, которому могли позавидять любые создания галактики. Пока Астра приходил в себя, Ара уже проверял навигационные системы, сканировал пространство, выводил на экраны карты сектора.

— Выход из гиперпрыжка стабилен, — доложил он своим ровным, бесцветным голосом. — Все системы в норме. Левый стабилизатор...

— Не говори, — перебил Астра.

— Дымит сильнее.

— Я же просил не говорить.

Ара замолчал, но его чёрные глаза выражали то, что Ксалаты обычно выражали вместо улыбки: лёгкое злорадство. Мол, я же говорил.

Астра потянулся к сенсорной панели, выводя на главный экран обзор. И замер.

Галактика 819 простиралась перед ними — огромная спираль из ста миллиардов звёзд, туманностей, чёрных дыр и забытых миров. Но сейчас всё это великолепие затмевала одна деталь.

Флот.

Тысячи кораблей. Сотни дредноутов. Десятки тысяч истребителей. Тёмная станция, огромная, пульсирующая красным, висела в центре этого металлического роя, как паук в центре паутины.

— Триста, — прошептал Ара.

— Что?

— Триста кораблей я насчитал в ангаре перед прыжком. А здесь... здесь их тысячи.

— Империя собрала всё.

— Всё, что у неё есть, — поправил Ара. — Если мы проиграем эту битву — Империя рухнет. Не потому, что враг силён. Потому, что у нас не останется флота, чтобы защищать свои миры.

— Мы не проиграем, — автоматически ответил Астра. — Мы никогда не проигрываем.

— Мы никогда не воевали с расой, которая охраняет ключ переписывающий реальность, — парировал Ара.

Хороший аргумент. Астра не нашёл, что ответить.

Вместо этого он сосредоточился на управлении. «Седьмая железка» заняла своё место в строю — третья шеренга ремонтных кораблей, приписанных к ударной группировке «Молот». Им предстояло не участвовать в атаке — слава богам, их задача была поддерживать боеспособность флота: чинить повреждённые корабли, эвакуировать раненных, таскать грузы с Тёмной станции на передовую.

По крайней мере, так было в теории.

На практике ремонтные корабли часто оказывались на линии огня. И когда они взрывались, никто не оплакивал инженеров. Их называли «расходным материалом» в неофициальных рапортах.

— Астра, — позвал Ара.

— Да?

— Посмотри на сектор G-7.

Астра перевёл взгляд на малый экран. Сектор G-7 — окраина системы, на границе зоны сканирования. Там, среди астероидов и газовых облаков, светились десятки точек. Маленьких, едва заметных.

— Корабли? — спросил он.

— Орбитальные платформы. Построены прямо в астероидах. Их почти не видно на радаре.

— Рокханы готовились к осаде?

— Рокханы готовились к войне тысячу лет, — ответил Ара. — Они знали, что однажды Империя придёт за артефактом.

Астра сжал штурвал.

Он вдруг почувствовал, что этот полёт — не просто очередное задание. Что-то изменилось. Что-то в воздухе — нет, в вакууме космоса — стало другим. Более плотным. Более опасным.

— Главнокомандующий Веллер вызывает все корабли ударной группировки «Молот», — раздался голос из динамика. — Внимание всем подразделениям. Через пятнадцать минут начинаем разворот в боевой порядок. Через тридцать — атака. Будьте готовы.

— Тридцать минут, — повторил Ара.

— Ты хотел приключений? — Астра криво усмехнулся.

— Я хотел починить стабилизатор и выпить кофе.

— Кофе у нас нет.

— Я знаю. Поэтому мне грустно.

Несмотря на весь ужас момента, Астра усмехнулся.

Вот такой был Ара. Даже на пороге битвы, которая могла стать последней, он находил повод для сухой, почти незаметной шутки. Может быть, поэтому они и стали друзьями. Потому что в мире, где все вокруг были либо бездушными монстрами Урук-Кор, либо молчаливыми исполнителями приказов, Ара оставался человеком. Ну, почти.

Астра взялся за настройку систем вооружения. «Седьмая железка» не была боевым кораблём, но на всякий случай на ней стояли две малые лазерные пушки — для отпугивания пиратов и мелких астероидов. Против настоящего врага они были бесполезны. Но Астра всё равно проверил их состояние — заряжены, системы наведения работают, охлаждение в норме.

— Ара, оружие готово?

— Оружие на ремонтном корабле оксюморон, — ответил Ара. — Но да. Две пушки, двадцать выстрелов каждая. Дальность — три километра. Эффективность — только если враг подлетит вплотную и подставится.

— Может быть, подставится.

— Может быть, мы выиграем в лотерею.

— Ты играешь в лотерею?

— Нет. Я просто привожу пример маловероятного события.

Астра вздохнул.

Он перевёл взгляд на главный иллюминатор.

Вдали, среди звёзд, виднелась планета. Маленькая, голубая, зелёная. Талос.

Она выглядела мирной. Спокойной. Беззащитной.

Но Астра знал — под этими облаками, среди этих лесов и гор, живут существа, которые скорее умрут, чем отдадут артефакт. Существа, чьи шаманы могут поднять землю и заставить её напасть на захватчиков. Существа, которые хранят тайну, способную уничтожить саму ткань реальности.

— Ты боишься? — спросил он Ару.

— Ксалаты не...

— Хватит. Серьёзно. Ты боишься?

Пауза.

Долгая, тяжёлая.

— Да, — наконец ответил Ара. — Я боюсь не за себя. Я боюсь за тебя.

— За меня?

— Ты изменился в последние дни. Стал задумчивым. Чаще смотришь на звёзды. Это не похоже на тебя.

— Я всегда смотрел на звёзды.

— Ты смотрел на них как инженер — оценивал траектории, расстояния, опасности. Теперь ты смотришь как... я не знаю. Как человек, который ищет что-то.

Астра не ответил.

Потому что Ара был прав.

В последние дни он часто ловил себя на мысли, что смотрит на звёзды и думает: «А что, если там, за этими огнями, есть что-то большее, чем приказы Императора и боевые задачи? Что, если там есть... жизнь? Настоящая жизнь?»

Он никогда не произносил это вслух.

Он боялся, что, если произнесёт — Империя услышит. И тогда его отправят на перепрограммирование. Или хуже.

— Просто нервничаю перед боем, — сказал Астра.

— Хорошо, — Ара не поверил, но не стал спорить. — Хорошо.

Часть 2. Глаза Рокханов

На глубине трёх километров под поверхностью Талоса, в зале, выдолбленном в скале ещё до того, как люди научились ходить, Военный вождь расы Рокханов смотрел на голографическую карту и чувствовал, как мир рушится.

Кай’Тан — так его звали — был стар даже по меркам бессмертных эльфов. Десять тысяч лет он охранял Талос. Десять тысяч лет он видел, как его народ процветает, воюет, мирится, строит, разрушает, любит и ненавидит. И за все эти десять тысяч лет он не помнил момента страшнее, чем этот.

— Они вышли из гиперпрыжка на окраине системы, — докладывал молодой Рокхан, чьи золотые глаза сверкали в темноте. — Тысячи кораблей, Вождь. Десятки тысяч. Мы никогда не видели такого флота.

— Империя решила не рисковать, — ответил Кай’Тан. — Они хотят покончить с нами раз и навсегда.

— Мы можем бежать, — предложил другой Рокхан, женщина с длинными чёрными волосами и рунами на щеках. — Спрятаться в другой галактике. Артефакт скроет наше присутствие.

— Спрятаться? — Кай’Тан усмехнулся. — Ты предлагаешь бежать, Лиара? Покинуть Талос, который наши предки строили миллион лет?

— Я предлагаю выжить, — ответила Лиара. — Если мы останемся — нас убьют. Империя сильнее. У них больше кораблей, больше солдат. Мы — горстка выживших после того набега двадцать лет назад. Нас не осталось и ста тысяч. А их — миллионы.

— Количество не всегда побеждает качество, — возразил Кай’Тан.

— Артефакт может уничтожить их всех, — сказал молодой Рокхан. — Если мы активируем ключ...

— Нет, — отрезал Кай’Тан. — Активация артефакта без наследника уничтожит нас всех. И не только нас — весь Талос превратится в пепел. Артефакт не игрушка. Его нельзя использовать, как оружие.

В зале повисла тишина.

Только далёкий гул — вибрация, передававшаяся через скалы — напоминал о том, что над ними, на поверхности, происходит что-то страшное.

— Система раннего обнаружения фиксирует выдвижение ударных групп, — раздался голос из динамика. Голос принадлежал одному из стражей на орбитальной платформе. — Имперские корабли разворачиваются в боевой порядок. Через двадцать минут они будут в зоне поражения.

— Поднять тревогу, — приказал Кай’Тан. — Все воины — на орбитальные платформы. Шаманы — в храмы. Женщины и дети — в подземные убежища.

— Вождь... — начала Лиара.

— Выполнять!

Лиара замолчала. Она поклонилась и вышла из зала, уводя за собой молодого Рокхана.

Кай’Тан остался один.

Он подошёл к стене, где в специальной нише хранился древний кристалл — запись голоса Королевы Теней, погибшей двадцать лет назад. Он коснулся кристалла, и комната наполнилась тихим, печальным голосом.

«Тан... если ты слушаешь это — значит, Империя вернулась. Береги артефакт. Не дай им забрать его. И помни: наш последний наследник жив. Он вернётся. Когда придёт время — он вернётся и спасёт нас.»

Кай’Тан закрыл глаза.

Он знал, что наследник действительно жив. Чувствовал это сердцем — древняя связь между Хранителями никогда не угасала полностью.

Но где он? В какой галактике? У какой звезды?

И вернётся ли он вовремя?

Кай’Тан убрал руку от кристалла. Спрятал его обратно в нишу.

Затем он надел шлем — древний артефакт, доставшийся ему от предыдущего Вождя, который носил его пять тысяч лет. Шлем был тяжёлым, холодным, но когда Кай’Тан застегнул застёжки, он почувствовал знакомое тепло. Сила предков вливалась в него, наполняя тело энергией, о которой Империя могла только мечтать.

— Я готов, — сказал он пустоте. — Я готов встретить их.

И вышел из зала.

На поверхности Талоса начиналась паника.

Города — белокаменные, прекрасные, построенные тысячелетия назад — опустели за считанные минуты. Женщины хватали детей, бежали к подземным убежищам. Старики — те, кто уже не мог сражаться — оставались на улицах и молились древним богам, в которых давно перестали верить.

Войны — мужчины и женщины в лёгкой броне из сплавов, которые Империя не могла воспроизвести — собирались на площадях, строились в отряды, проверяли оружие.

Шаманы — древние маги с золотыми татуировками на лицах — сидели в храмах и входили в транс. Их задачей было поднять защитные поля, усилить воинов и, если потребуется, уничтожить врага магией, от которой не спасала даже имперская броня.

— Мама, я боюсь! — кричал маленький Рокхан, цепляясь за руку женщины.

— Не бойся, милый, — ответила она, хотя её собственные руки дрожали. — Мы в безопасности. Мы под землёй. Они не найдут нас.

— А папа?

— Папа... папа защищает нас.

Женщина посмотрела наверх, где через толщу земли и камня слышались далёкие удары — это воины занимали позиции на орбитальных платформах.

Она знала, что её муж может не вернуться.

Знала, что, возможно, она больше никогда не увидит его золотые глаза и ласковую улыбку.

Но она не плакала.

Рокханы не плачут перед боем.

Они плачут после.

Если остаются живы.

Орбитальные платформы Талоса были чудом инженерной мысли — десять огромных станций, встроенных в астероидный пояс, вооружённых пушками, способными разорвать дредноут на части одним выстрелом.

На каждой платформе находилось по сто воинов. Элитных, лучших из лучших. Тех, кто посвятил свою жизнь защите Талоса.

Командовал платформами старый воин по имени Тор’Кал. Ему было пять тысяч лет, через его руки прошли сотни битв, десятки вторжений, три попытки Империи прорваться к планете.

— Они идут, — сказал он, глядя на радар. Сотни красных точек приближались к орбите. — Приготовиться к первому залпу.

— Командир, — позвал один из воинов. — Имперский флот не останавливается. Они идут прямо на нас. Без манёвров. Без разведки. Как будто...

— Как будто им всё равно на наши пушки? — закончил Тор’Кал. — Да. Они надеются на численность. И на Императора, который, как говорят, лично командует флотом.

— Император здесь?

— Говорят, да.

Воины переглянулись.

Император Тёмной Империи был легендой даже для Рокханов — существо невероятной мощи, создавшее расу Урук-Кор, уничтожившее десятки миров. Если он действительно прибыл на Талос...

— Мы всё равно умрём, защищая артефакт, — сказал Тор’Кал. — Вопрос не в том, выживем ли мы. Вопрос в том, сколько из них мы заберём с собой.