Танец на острие мачете

Марио первым направился к выходу, подталкивая всё ещё ошарашенного Луку, который наконец заткнулся. Стефано поднялся неспешно, бросив на меня короткий взгляд, — мы понимали друг друга без слов.

Они скрылись за дверью, и я уже собирался последовать за ними, когда телефон завибрировал в кармане. Рауль, наш человек на границе.

— Говори.

— Босс, все подтвердилось. Груз пройдет через Дуранго. Через три дня.

— Отлично.

Я сбросил вызов и направился к служебной двери, ведущей в подвал. Узкий коридор был погружён в полумрак, и после клубного гула тишина здесь казалась чем-то неестественным. Именно тогда я это и почувствовал.

Инстинкт, отточенный годами кровавой борьбы за выживание, взвыл тревогу. Даже воздух вокруг стал другим — плотным, заряженным чужим невидимым присутствием. И мой нос уловил незнакомый запах, не принадлежавший этому месту. Чистый, свежий, с легкой ноткой горечи.

Тело среагировало раньше сознания. Мышцы сжались в смертоносную пружину, я резко развернулся и мгновенно направил ствол на неподвижную тень у дальней стены.

— Выходи или следующий звук, что ты издашь, станет для тебя последним.

Мгновение стояла мертвая тишина. Потом до моего слуха долетел легкий шорох, и под тусклым светом лампы возник силуэт. Девушка. Высокая и гибкая, она была одета в потертые джинсы и свободную рубашку, но даже под этой мешковатой одеждой угадывались весьма соблазнительные изгибы. Густые длинные локоны цвета спелой пшеницы доходили ей до талии, а огромные тёмные очки почти полностью скрывали ее лицо. И это могло бы показаться просто нелепым, если бы не было столь подозрительным, учитывая, что мы находились в полутемном коридоре ночного клуба.

Я сделал шаг вперёд.

— Последний шанс сказать мне, кто ты. Прежде чем я сам найду ответы, но имей в виду — тебе не понравятся мои методы.

Я схватил её за плечи и прижал к холодной стене. Девушка испуганно вжалась в нее, прерывисто дыша, отчего ее грудь быстро вздымалась под тонкой тканью. Но…

Внезапно я ощутил разительную перемену. Её тело, только что мягкое и беззащитное, вдруг напряглось, она выпрямилась и вздёрнула подбородок.

— Ты Анджело Ломбарди? — спросила она. Голос оказался чуть ниже, чем я ожидал, но в нём уже не было страха, только ярость.

Меня взбесила эта дерзость. И заинтриговала.

— Вопросы в этом городе задаю я. Итак… Ты наша новая шлюха, и тебе забыли рассказать, как и с кем ты должна себя вести, и куда лучше не совать свой хорошенький нос?

Она вспыхнула. Но не от смущения, а от чистой, неразбавленной злости.

— Я не шлюха, — прошипела она и с силой толкнула меня в грудь, пытаясь освободиться. С таким же успехом она могла пытаться сдвинуть с места один из небоскребов Нью-Йорка.

— У меня есть то, что нужно тебе. И я здесь, чтобы помочь — процедила девица сквозь зубы.

— Помочь мне? — моя усмешка была кривой и полной сарказма. — Малышка, ты явно перепутала дверь. Или, может, тебя прислал Лука, чтобы развлечь меня перед трудным днём? У него иногда бывают «милые» идеи.

Я ощутил, как девушка задохнулась от гнева. Она глубоко втянула воздух, явно пытаясь взять себя в руки, и внезапно резким движением сорвала очки с лица.

В полумраке коридора её глаза вспыхнули. Мне показалось, они были такого же светло-зелёного оттенка, как молодые листья после дождя. Но в этих глазах не было и намёка на покорность и мягкость. Только вызов. И, присмотревшись, я заметил кое-что ещё… глубокое, леденящее отчаяние.

— Ты пожалеешь, если не выслушаешь меня — сказала она, не отводя взгляда. И каждое слово из ее красивых губ падало, словно капля яда. — Это в твоих интересах, Ломбарди. Не в моих.

Однако, эта девчонка забавляла меня все больше…

— В моих? — я наклонился так близко, что увидел, как расширяются её зрачки от страха… Или ее так волновала моя близость? От девушки опьяняюще пахло цитрусом и чем-то сладким, почти медовым — свежесть с опасной ноткой соблазна — Ладно, красотка, посмотрим… Так тебе есть восемнадцать?

Она сглотнула, но продолжала смотреть мне в лицо:

— Да. Есть.

— Тогда, может, ты и вправду можешь быть полезной — прошептал я, и моя рука сама потянулась к ней. Я схватил её за подбородок, грубо приподняв её лицо. Мы стояли так непристойно близко, что я чувствовал тепло её кожи, видел, как дрожат длинные темные ресницы. — Я не прочь попробовать, что ты умеешь… кроме дерзких фраз. Особенно твой рот и твою киску.

Она ахнула — от шока, оскорбления и ярости. И снова толкнула меня, вырываясь, как дикая кошка.

— Убери свои грязные руки! Ты… — она осеклась, её грудь тяжело вздымалась. Глаза сверкали неприкрытой жаждой убийства. Моего. — Я пришла с деловым предложением. Хочешь выслушать — слушай. Нет — это тоже твой выбор. И твоя большая ошибка.

Я тихо рассмеялся:

— Детка, с такими, как ты, я трахаюсь, а не веду дела. Так что, либо ты опускаешься на колени и обслуживаешь меня прямо сейчас… Либо исчезаешь, пока я добрый.

Я заметил Джея, нашего управляющего клубом, который замер в конце коридора, не понимая, что происходит и как реагировать.

— Джей! — рявкнул я, и он вздрогнул. —Убери её задницу отсюда. И если хоть одна муха сунется сюда без моего разрешения, я решу, что ты больше не справляешься со своей работой. А мы оба знаем, что происходит с теми, кто меня подводит.

Джей кивнул и грубо схватил девушку под локоть. Она не сопротивлялась, но в последний момент, когда Джей поволок ее прочь, она обернулась. И её взгляд, полный ледяной, почти безумной решимости, на секунду приковал меня к себе.

— Ты упускаешь свой лучший шанс сломать хребет заклятому врагу, Ломбарди — бросила она через плечо. Она открыла рот, собираясь добавить еще что-то, но покосилась на Джея и передумала.

Заклятому врагу? Какому из, детка? Я задумчиво проводил её взглядом, машинально отметив грациозную походку и тот очевидный факт, что эта ненормальная обладала отличной упругой попкой.

Выкинув случайную красотку из головы, я спустился в подвал и толкнул дверь нашего «кабинета». Помещение без окон, стены обшиты звукоизоляцией так, чтобы ни один звук не просочился наружу. Именно здесь мы обсуждали наши планы и стратегии. Именно здесь, в подвале «Ориона» рождались решения, от которых зависели жизни и смерти.

Братья и Стефано уже ждали меня, удобно устроившись: Марио развалился в кожаном кресле с сигарой, Стефано сидел на краю стола, уткнувшись в телефон, а Лука растянулся на диване, закинув ногу на подлокотник, с бутылкой пива в руке.

— О, наконец-то — протянул Лука с ухмылкой. — Мы уже думали, ты сам решил уединиться с той рыжей, чтобы проверить её... впечатляющие деловые качества.

— Заткнись, Лука, — отрезал я, скидывая пиджак. — Информация о поставке

Лос-Сетас подтвердилась. Так что хватит расслабляться — работаем. У нас есть пара часов, чтобы еще раз всё проговорить.

Марио развернул на столе карту Северной Мексики, и мы все склонились над ней. Стефано ткнул пальцем в точку на территории штата Дуранго.

— Груз пройдет здесь — его голос звучал ровно, но я слышал в нём холодное удовлетворение. — Две тонны чистейшего колумбийского кокаина. Фура-рефрижератор якобы перевозит бананы из Гватемалы. Безупречные документы, печати – все сделано в лучшем виде. И даже если их остановят на блокпосту, проверяющие увидят только ящики с бананами и отпустят с миром. Стандартная схема де Фуэго — он любит прятать своё дерьмо за сладким фасадом.

Марио хмыкнул, выпуская очередную струйку дыма:

— Как мило. Бальтазар всегда был любителем иронии. Прячет смерть под видом бананов для детишек.

— Они купили коридор, — продолжал Стефано, проводя пальцем по извилистой линии дороги. — На сорок восемь часов весь маршрут от ранчо «Сан-Мигель» до перевалочной базы в Чиуауа будет чист. Армейские патрули тоже получили приказ держаться в двадцати милях от маршрута. Местная полиция? — он усмехнулся. — Уже пересчитывает свои пачки долларов и молится, чтобы всё прошло гладко.

Лука присвистнул, откинувшись на спинку дивана:

— Ничего себе размах. Сколько же этот кусок дерьма заплатил, чтобы купить целую армию?

— Достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности — я выпрямился, скрестив руки на груди. — Наглые ублюдки думают, что мы не рискнём тронуть их на защищенном проверенном маршруте. Они ошибаются.

Марио прищурился, изучая спутниковые снимки, разложенные рядом с картой:

— Так где мы их возьмём? Не на самом маршруте же, это будет самоубийством.

Я склонился над картой, мой палец скользнул по разметке асфальтовой ленты, остановившись на узком участке дороги примерно в двадцати милях от того места, где заканчивался купленный картелем «коридор безопасности».

— Вот здесь. Старая дорога через каньон, ведущая к заброшенному соляному заводу. Мы ударим после того, когда они выйдут из своей безопасной зоны и расслабятся. Когда решат, что самое сложное позади, и можно выдохнуть.

Стефано придвинулся ближе, его взгляд скользил по топографии местности:

— Въезд в каньон... — он медленно кивнул, оценивая. — Умно. Дорога там сужается до одной полосы. Обрыв метров в пятьдесят слева, отвесные скалы справа. Один въезд и один выезд. Идеальная природная ловушка.

— Именно — я выпрямился, чувствуя, как адреналин начинает разогревать кровь. — Фура не сможет развернуться, даже если захочет.

— Сопровождение? — Марио, как обычно, просчитывал возможные риски.

— Два внедорожника — ответил Стефано, листая досье с фотографиями. — Один впереди фуры, другой сзади. Это стандартная схема охраны Лос-Сетас для таких перевозок. В каждой машине по четыре-пять хорошо вооружённых бойцов. Профессионалы, но предсказуемые. Они привыкли, что имя де Фуэго пугает даже больше, чем оружие. Анджело прав — они самоуверенны и не ожидают нападения на своей территории.

Я криво усмехнулся, представив в какой ярости будет Бальтазар после того, как мы уведем многомиллионный груз на его же территории:

— Головную машину снимаем первой. Марио заляжет вот на этом холме и взорвет ее ударом из гранатомета. Это перекроет дорогу впереди и создаст завал. Пока гребаные мексикосы будут в шоке и дезориентации, наши люди спустятся со склонов и возьмут замыкающую машину в кольцо — быстро, жёстко и без единого шанса на сопротивление. Я провёл ладонью по карте, словно сжимая невидимую петлю:

— Фура окажется в капкане. Водитель поймёт, что у него только один выбор: умереть быстро или продлить свою агонию. Но итог один для всех — никто не уйдёт живым.

Лука хмыкнул с усмешкой:

— А если они попытаются прорваться? Эти идиоты иногда бывают слишком храбрыми вопреки здравому смыслу.

— Так или иначе их храбрость станет их эпитафией, — холодно ответил я. — Любая попытка сопротивления закончится быстро и грязно. В любом случае, все они сдохнут.

Стефано кивнул, его лицо оставалось бесстрастным:

— Людей достаточно? Двадцать наших лучших бойцов — проверенные, надёжные и смертоносные. Они знают, что делать, и сделают это быстро. К тому времени, как де Фуэго узнает, что его груз пропал, а его люди убиты, мы уже будем на своей территории.

Марио медленно выдохнул дым, его глаза блестели:

— Две тонны кокаина. Это не просто удар по его бизнесу, это плевок ему в лицо. Он взбесится.

— Пусть бесится, — я выпрямился, чувствуя жестокое удовлетворение. — Я хочу, чтобы он бесился. Хочу, чтобы он понял: его время истекает. Медленно и неотвратимо.

Мы ещё час уточняли детали, прорабатывая каждый шаг, каждую переменную. Когда в нашем плане, наконец, не осталось ни единого слабого места, я довольно откинулся в кресле, чувствуя знакомое предвкушение перед охотой.

— Значит, работаем — заключил я, и ответом мне были горящие взгляды моих братьев.

Мы покинули «Орион» глубокой ночью. Город затих, омытый недавним дождём, асфальт блестел в свете фонарей, отражая огни небоскрёбов. Стефано уехал первым — домой, к Алисии. Его девушка не любила спать в одиночестве, и мой названый брат явно торопился нырнуть в её постель. У Стефано теперь были свои приоритеты, и иногда мне казалось, что тёплое тело Алисии под одеялом стояло в его списке куда выше, чем наша компания.

Я сел за руль своего чёрного рендж ровера. Марио устроился рядом на пассажирском сиденье, а Лука удобно развалился сзади, уткнувшись в телефон и переписываясь с очередной шлюхой, которую планировал трахнуть сегодня ночью.

Двигатель мягко заурчал, и я вывел машину на пустынную улицу. Дождь оставил на стёклах капли, которые размазывались дворниками, превращаясь в полосы света. Мои мысли были далеко — в пыльном каньоне Дуранго, в узком ущелье, где через три дня прольётся кровь. Я мысленно прокручивал план снова и снова, ища слабые места, уязвимости и возможные ошибки.

И где-то на самом краю сознания всё ещё маячили те зелёные глаза. Странная блондинка с дерзким ртом и безумной смелостью.

Ты упускаешь единственный шанс сломать ему хребет.

Кому — ему?

Я покачал головой, выбрасывая её из мыслей. Сейчас не время для загадочных кисок, которые шляются по ночным клубам и несут бред про деловые предложения.

Мы подъехали к нашему особняку, и массивные кованые ворота начали открываться, реагируя на сигнал брелока. Фары выхватили из темноты знакомую аллею, высокие деревья по бокам, мокрый гравий подъездной дорожки.

— Блядь! — Марио резко выпрямился на сиденье, и его рука инстинктивно потянулась к кобуре под пиджаком. — Там кто-то есть!

Я ударил по тормозам, и моя рука тоже быстро легла на рукоять пистолета в плечевой кобуре. Глаза прищурились, всматриваясь в темноту у ворот.

Там, в густой тени между высокими каменными столбами ограды, притаилась фигура — почти невидимая и сливающаяся с мраком, словно призрак, ждущий своего часа.

— Какого хрена... — пробормотал Лука сзади, тоже доставая своё оружие.

Марио распахнул дверь и выскочил наружу, укрываясь за дверцей. Ствол его беретты был нацелен на тень.

— Выходи на свет! Медленно! Руки так, чтобы я их видел!

Долгая, напряжённая пауза, и силуэт ожил. Фары выхватили его из тьмы, и она, наконец, шагнула в яркий свет фонаря. Девушка. Та самая блондинка.

Ее лицо выглядело уставшим, но спокойным. Слишком спокойным для того, кто только что оказался под прицелом трёх пистолетов.

— Я не вооружена — голос прозвучал ровно, но я все же уловил нотки скрытого волнения. Значит, она не была так уж спокойна, как хотела казаться. — Мне нужен Анджело Ломбарди.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как раздражение снова вспыхивает жарким огнём в груди.

— Твою мать — процедил я сквозь зубы, глядя на неё — Опять эта ненормальная сучка.

Я сделал пару шагов к ней, не опуская пистолета:

— У тебя что, слишком сильно развит инстинкт самоубийцы? Или ты просто очень глупа?

Она стояла под светом уличного фонаря, и её светлые волосы казались почти белыми в холодном свете — густая, слишком идеальная масса локонов. Лицо юное, красивое и совершенно неподходящее для того дерьма, в которое она влезла. Но что-то в ней было не так. Что-то царапнуло меня изнутри, заставило все мои инстинкты встрепенуться. Я не мог понять, что именно, но ощущение было отчётливым — как заноза под кожей, которую не вытащить.

Лука присвистнул:

— Охренеть, у тебя теперь личный сталкер. Причём очень даже ничего. — Он ухмыльнулся. — Может, ты втайне ведёшь двойную жизнь? Днём мафиози, ночью поп-звезда с фан-клубом?

— Заткнись, Лука. У меня хоть сталкеры водятся. А у тебя только венерические букеты от шлюх, имена которых ты даже не запоминаешь.

Я пересёк расстояние между нами в три быстрых шага и крепко схватил её за руку чуть выше локтя. Неожиданно под пальцами я ощутил не мягкую податливость избалованной принцессы, а тренированную упругость мышц. Эта девчонка явно знала толк в физических нагрузках. Интересно.

— Последнее предупреждение, малышка. Что. Тебе. Нужно. — я произнёс каждое слово отдельно, впиваясь взглядом в её лицо. — И если ты снова скажешь «поговорить», я лично засуну тебя в багажник и организую незабываемый тур по докам Нью-Йорка. С финальным прыжком в Гудзон. В бетонных тапочках.

Она не отпрянула. Её кожа под моими пальцами чувствовалась обжигающе горячей.

— Поговорить — упрямо повторила она, но в её голосе впервые прозвучала усталость. — И дать тебе то, что переломит войны. То, что отправит Бальтазара де Фуэго прямиком в ад, где ему и место.

Я замер, услышав ненавистное имя. Не слова сами по себе зацепили меня, а тон, которым она их произнесла. Холодная, безжалостная уверенность звучала странно в устах такого юного создания, как будто она уже побывала в аду и вернулась оттуда с чётким планом мести.

— И что это? Волшебная палочка? Карта сокровищ?

— Информация. — девица выдохнула, и её плечи слегка опустились, выдавая колоссальное напряжение. — И доказательства. Неоспоримые. Или ты можешь сейчас уйти и упустить единственный реальный шанс уничтожить его.

Я смотрел на неё. На эту дикую, прекрасную, безумно храбрую (или безумно глупую) девушку. В её зелёных глазах плескалось отчаяние, да. Но не паника. Я видел решимость, за которой стояла готовая к смертельному прыжку пантера. И ненависть к моему врагу. Такая же чистая и всепоглощающая, как моя собственная.

Держа ее за руку, я смотрел на неё в упор, впиваясь взглядом в её лицо и пытаясь разгадать, кто она на самом деле. При ярком свете фонаря я наконец разглядел настоящий цвет её глаз — не просто зелёные, как мне показалось в полумраке клуба. Сине-зелёные, аквамариновые, цвета тропического моря на рассвете, с золотистыми искорками вокруг зрачков. Они меняли оттенок от морской волны до изумрудного льда в зависимости от падающего света. Это были глаза, в которых можно утонуть. Или сгореть.

— Хорошо, — слово вырвалось раньше, чем я успел его обдумать. Моё собственное решение отозвалось глухим ударом где-то глубоко в груди, как набат, предвещающий беду. — Поговорим. Но если хоть одно твоё слово окажется ложью, если ты пришла сюда по его приказу... — я не закончил фразу, только медленно, с нажимом, провёл ребром ладони по собственному горлу. Она быстро кивнула.

Я развернулся, не выпуская её руку, и потащил к дому. Я ещё не решил, что с ней делать, но интуиция, которая не раз спасала мне жизнь, подсказывала: эта странная незнакомка — либо ключ к победе, либо моя погибель.

Мои братья смотрели нам вслед, и их лица выражали недоумение и плохо скрытую тревогу.

Марио нашёлся первым:

— Анджело, ты уверен, что...

— Не сейчас — бросил я через плечо, не оборачиваясь.

Лука присвистнул, и его тон был наполнен едкой иронией:

— Ничего себе. Наш босс приглашает таинственных красоток в дом, чтобы побеседовать. Это что, конец света? Может, мне начать молиться?

Он попал в точку, раздражающий засранец. Я никогда не приводил посторонних в свой дом. Никогда. Мой особняк был крепостью, святилищем и единственным местом, где я мог позволить себе ослабить бдительность хоть на секунду. Здесь был только наш мир, мой и моей семьи.

Но с этой девушкой что-то пошло не так. Что-то в ней заставляло меня ломать собственные железные законы. И это злило и настораживало одновременно.

Мы молча поднялись по мраморной лестнице, прошли длинным коридором, и наконец,

я втолкнул её в свою комнату.

Тишина опустилась на нас тяжёлым одеялом, нарушаемая только нашим дыханием. За высокими окнами во всю стену дышал ночной Манхэттен — холодный, далёкий, безразличный к человеческим драмам, разворачивающимся в его каменных джунглях. Море огней растекалось до самого горизонта, как россыпь бриллиантов на чёрном бархате ночного неба.

Я развернулся к девушке и резко бросил:

— Так кто ты такая, и какого хрена тебе нужно?

Она не ответила сразу, только смотрела на меня своими невероятными аквамариновыми глазами — словно решала, стою ли я того риска, на который она идёт.

Потом её рука медленно поднялась к голове, тонкие пальцы запутались в светлых прядях... и резким движением потянули вниз.

Парик упал к ее ногам безжизненной копной чужих волос. И передо мной оказалась совершенно другая женщина.

Водопад густых чёрных локонов — тяжёлых и блестящих, как жидкая смола под лунным светом, — обрушился почти до талии, струясь по спине живым шёлком.

И в это мгновение в моём мозгу что-то щёлкнуло, и кусочек головоломки встал на место.

Чёрные волосы. Аквамариновые глаза с золотистыми искорками и гордый взгляд. Точёные черты лица с высокими скулами. Я вспомнил эти черты. Видел их на фотографиях из досье, на размытых снимках с мексиканских вечеринок, на кадрах со свадеб и похорон картельных боссов.

Внезапная догадка пронзила меня, как острый клинок между рёбер, и следом накатила волна чистой, обжигающей ярости — дочь моего врага стояла в моей спальне, и это я был человеком, впустившим её в свой дом.

ГЛАВА 6

Тициана.

«Когда ты приходишь к дьяволу за помощью, будь готова заплатить цену, которую он назначит. И молись, чтобы она не сожгла тебя дотла».

Когда парик упал к моим ногам, в спальне повисла тишина. Такая плотная, что казалось, протяни я руку — и наткнусь на нее, будто на невидимую стену между нами.

Анджело Ломбарди застыл в нескольких шагах, и я со страхом наблюдала за превращением мужчины в зверя. За тем, как его тело превращается в идеальное оружие — мускулы напряглись под рубашкой и проступили резче и четче, а глаза... Боже, его глаза темнели с каждой секундой, горели, пока не стали двумя бездонными колодцами, в которых не отражалось ничего, кроме смерти.

Осознание ударило его. А следом пришла ярость. Я видела, как она поднимается в нём волной, готовой поглотить всё на своём пути. Видела, как в его взгляде вспыхивает понимание: я — дочь его врага. И он сам впустил меня в свой дом.

Страх обрушился на меня ледяной лавиной, парализовал и сжал горло. Внутри поднималась и росла паника, грозя задушить. Он сейчас набросится на меня. Убьёт. Или хуже того — вернёт отцу. Я не успею объяснить, не успею ничего сказать.

Моя растерянность смешалась с ужасом. Слова, которые я репетировала так долго, застряли в горле, мысли разбежались. Что я здесь делаю? Почему я вообще думала, что это сработает?

Но если отец и научил меня чему-то, так это держать лицо. И никогда не показывать слабость. Не давать врагу увидеть свой страх. Я заставила себя выпрямить спину и подняла подбородок. Внешне я оставалась холодной и бесстрастной, хотя внутри всё дрожало — так я была напугана.

Нервничая и боясь потерять последний шанс, я отступила к окну, увеличивая расстояние между нами. И тогда — неожиданно даже для себя самой — роковые слова сами сорвались с губ. Прежде чем страх окончательно сломал меня, я быстро выпалила:

— Я пришла, чтобы стать твоей любовницей!

Мой собственный голос прозвучал в тишине слишком громко. Сердце бешено колотилось, и я замерла, ожидая реакции Ломбарди, страшась того, что увижу в его глазах.

Тишина стала оглушительной. Анджело не шелохнулся. Даже не моргнул. Только смотрел на меня этими тёмными, бездонными глазами, в которых плескалось что-то опасное и непонятное.

Потом медленно, с хищной грацией тигра, начал приближаться. Каждый его шаг заставлял моё сердце пропускать удары. Он остановился так близко, что я почувствовала жар его тела, запах дорогого одеколона, смешанный с виски и чем-то тёмным, чисто мужским и опьяняющим.

Мне захотелось убежать и спрятаться, но я собрала всю свою храбрость и встретила его горящий взгляд.

— Кем ты, чёрт возьми, собираешься стать?!

Я заставила голос звучать спокойно и повторила:

— Твоей любовницей.

Мое сердце отчаянно колотилось, пока Анджело безмолвно изучал меня, оценивал и пытался понять, что мною движет, — было ли это безумием или отчаянием.

Потом медленно выдохнул сквозь зубы:

— Тициана де Фуэго. Дочь ублюдка Бальтазара де Фуэго. Принцесса Лос-Сетас.

Я не отвела взгляд. И не отступила.

— La Flor del Desierto, — добавил он холодно, с издёвкой. — Цветок пустыни. Значит, слухи не врали. Ты действительно хороша. Слишком хороша, чтобы быть просто бесплотным слухом.

Я позволила себе дерзкую усмешку:

— Обычно меня называют иначе... Сеньорита де Фуэго. — я сделала паузу. — Но ты можешь звать меня по имени, Анджело Ломбарди…

— Слишком смело для женщины, пришедшей в дом врага своей семьи без охраны. Ты понимаешь, где находишься, принцесса? — его глаза грозно сузились.

— О, я понимаю, можешь мне поверить… Я в логове дона Каморры. В спальне самого опасного мужчины Нью-Йорка. — как ни старалась, я не смогла сдержать сарказм — Довольно романтично, если подумать…

Что-то мелькнуло в его глазах — удивление? Раздражение?

— Романтично? — он улыбнулся, но улыбка не затронула его глаза. — Ты либо храбрейшая женщина, которую я встречал, либо полная идиотка.