Принцесса для Тёмных Земель

Тварь замерла. Схватив первую попавшуюся под руку шишку, я швырнула её созданию в морду.

То, наконец, перестало изображать животное. Оборотень или тварь тени — их я не различала, замотал головой, по кошачьему пригнулся на лапах и утробно зарычал. Не так, как прежде. От этого рыка меня пробрало глубинным, животным ужасом. Я не могла кричать — гортань пережало, и вырывались из неё только жалкие сипы. Не могла бежать — поджилки тряслись в самом буквальном смысле. Даже думать, и то стало невыносимо тяжело.

Тварь кинулась на меня, целясь в шею. Спасло меня только, что правая рука и так была недалеко от лица — я успела подставить её под летящие мне в горло клыки. Зубы вгрызлись в мясо, сомкнулись на кости и сломали её после небольшого сопротивления.

Я отстранённо удивилась, что почти не чувствую боли. И что кричать у меня всё ещё не получается.

Я молотила второй рукой по морде твари, брыкалась ногами и дёргалась во все стороны, пытаясь не то столкнуть эту мерзость, не то отползти и прижаться спиной к какой-нибудь опоре. Совершенно случайно у меня вышло второе — позади оказался ствол дерева. В полном молчании — ни я, ни тварь не издавали ни единого звука, я умудрилась подняться на ноги. Монстр мотал башкой, словно пытаясь оторвать мне руку, и глядел на меня совершенно безумными, чуть светящимися голубизной глазами.

Тварь, к счастью, была лёгкая. Встав на ноги, я легко оторвала от земли её передние лапы. Нескольких ударов ногой по мягкому животу хватило, чтобы монстр разжал зубы и злобно заскулил. Отпрыгнув в сторону, тварь замотала башкой, зарычала утробно и приготовилась к новой атаке.

Я успела отскочить.

Прячась от выпадов твари за стволами молодых деревьев и отчаянно пинаясь, я выиграла несколько минут. Правая рука не слушалась и постепенно начинала болеть. Шок, спасший меня вначале, спадал.

Чуть дальше лежало дерево, поваленное ветром. Тонкий ствол застрял в ветвях соседей и остался стоять под углом чуть менее сорока пяти градусов. Я и сама не поняла, как умудрилась забежать по нему до упора — широкой ветви вяза, на которой этот ствол повис.

Тварь мой отчаянный трюк повторить не сумела — терпения не хватило. Попытавшись в прыжке вцепиться зубами мне в ногу, монстр потерял равновесие и упал на землю. Когда он вскочил на ноги и побежал по стволу второй раз, я уже сидела на более или менее устойчивой ветви. Тварь поднялась ко мне с практически кошачьей ловкостью. На моё счастье, пинаться в моём положении было более чем удобно. Зубы твари скользнули по моему ботинку, но не сумели его прокусить. Монстр снова упал наземь.

Прежде чем чудовище забралось ко мне для следующей попытки, на него сбоку налетело... нечто. Человекоподобная фигура — вытянутая и очень худая, с непропорционально длинными конечностями, белёсыми волосами и сверкающими голубизной глазами. Рассмотреть детали было невозможно — тьма вокруг фигуры клубилась туманом.

- Лилит, — услышала я крик Джархана.

На меня волной накатило облегчение.

Пока мой супруг не показался в поле зрения, я пыталась рассмотреть что-нибудь в схватке двух тварей. Получалось плохо. В странной ауре человекоподобного создания ничего не было видно, лишь слышалось рычание, визги и звук рвущейся плоти.

Снизу дерева, на котором я сидела, показался Джархан. Он нашёл меня взглядом. Глаза моего супруга слегка мерцали синим — слабее, чем у спасшей меня твари, но явно нечеловечески.

А чего я ожидала?

Джархан моргнул, даже зажмурился, как мне показалось, хотя видно с дерева было плохо.

Раздался последний, отчаянный визг напавшей на меня твари. Вторая фигура, на четвереньках стоявшая над трупом, подняла на меня свои сияющие глаза.

Я рефлекторно постаралась заползти на ветку повыше. Мне показалось, что сейчас и эта тварь на меня бросится.

- Уходи, — сказал Джархан жутким, до костей пробирающим голосом, — я сам дальше. Посмотри, есть ли здесь кто-то ещё.

- Она пыталась гнать меня куда-то, — крикнула я вслед убегающей фигуре.

Без этого монстра под деревом мне стало спокойнее.

Джархан поднял голову на меня. Его слегка мерцающие глаза, если быть до конца честной, тоже пугали. Но не сильнее, чем болела погрызенная рука.

- Спускайся, — приказал он тоном, с которым мне и в голову не пришло спорить.

Я попыталась сползти вниз по стволу. Голова кружилась от кровопотери, и я сразу же начала падать. Мой супруг подхватил меня с негромким, но веским словом, без сомнения, бранном на его родном языке. Моя раненая рука оказалась прижата к его телу. Я почувствовала, как цепляются друг о друга осколки костей и, наконец, заорала от боли. Разум покинул меня, не выдержав страданий и потрясений.

Джархан

Я отослал Сарано. Не создание тьмы — искажённый оборотень напал на Лилит. И оказался он здесь явно неслучайно. Стоило попытаться отыскать сообщников или следы лагеря.

Сомнения в своём самоконтроле я мужественно отогнал.

Лилит сидела на дереве и смотрела на меня широко распахнутыми глазами. Видя ночью лишь немногим хуже, чем днём, я мог рассмотреть и царапины на лице, и бисеринки пота на лбу, и капли крови, которым была запачкана её одежда.

- Спускайся, — приказал я.

Удивительно, как много крови было вокруг. Лилит не выглядела человеком, который потерял так много: и на дерево ведь забралась, и болью пахла не так уж сильно. Неужели умудрилась поранить оборотня?

Свою ошибку я понял, когда Лилит покачнулась и полетела вниз. Едва успев подскочить и поймать её, я выпалил бранное слово: пушинкой моя супруга отнюдь не была.

Неловкое падение разбередило свежую рану. Лилит заорала в голос от мучительной боли. Я пошатнулся и прижался к стволу ближайшего дерева, едва не выронив её на землю. Задышал часто, зажмурился на мгновение. Живот скрутило желанием сжать Лилит сильнее. Сломать ещё пару костей. Медленно, по одному выгибать пальцы в противоположную сторону. Слизывать кровь с искусанных губ...

Мгновением позже стало проще. Лилит вырубилась, и её боль, её страх перестали щекотать мне нос и язык. Осталась кровь, но с ней было проще. В отличие от искажённых оборотней, один из которых лежал у меня за спиной, разодранный почти напополам, потомки демонов голову теряли не от крови. Основным триггером для нас выступали эмоции.

Вовремя всё-таки вырубилась моя супруга.

Я положил её на землю, спиной прислоняя к стволу. Поднялся на ноги и сосредоточился, создавая шар тьмы над собой. Запустил его в воздух, все больше увеличивая.

Люди, так или иначе искажённые демонами, ощутят его тьму. Друиды, как мне объясняла Талория, почувствуют враждебность и неправильность.

Подав сигнал о том, где мы находимся, я опустился осмотреть руку Лилит.

Выглядела она паршиво. Меня не учили лекарскому делу, но даже я понимал, что торчащие из раны осколки кости — это очень, очень плохо. И кровь вокруг всё же принадлежала Лилит. Удивительно, что после такой кровопотери я застал её в сознании.

Зло зашипев — такой глупой и бессмысленной кончины Принцессы-Из-За-Реки мне даже в страшных снах не виделось, я стянул с себя пояс и наложил жгут Лилит над локтем. Кровотечение не прекратилось, но замедлилось. А лицо моей супруги становилось всё более и более восковым.

Во мне поднималась паника. Я не могу стать причиной войны! Тем более так нелепо.

По спине пробежали мурашки, а волоски на шее встали дыбом от ощущения смертельной угрозы. Я снял его, узнав эту магию. Талория, конечно же. Самая сильная моя друидесса и самая опасная. Моя кровь говорила мне, что она должна быть мертва, а разум, что без неё погибну я.

Сколько же проблем от моего про́клятого наследства.

Друидесса потеснила меня и склонилась над Лилит.

- Всё будет хорошо? — обеспокоенно спросил я.

Талория поморщилась и отмахнулась от меня, мол, не мешай. Я послушно отошёл в сторонку и опустился рядом с истерзанным телом.

После смерти оборотень принял «человеческий» вид. С натяжкой, конечно же. Слишком тёмная кожа, слишком тонкие волосы, слишком слабый запах — ещё одна вариация демонических потомков. Но если мои предки были... ммм... случайным событием — плодом насилия, уцелевшим по удаче или недосмотру, то создание, лежавшее передо мной, наши теневые прародители выводили намеренно. Пытаясь найти оружие против ненавистной друидики, демоны перепробовали самые разные манипуляции: магические, физические и те, о которых я не хотел даже знать.

Оборотень, чьё тело лежало передо мной, был одним из «удачных» экспериментов. Существа вроде него почти не имели уязвимости перед друидикой, отличались врождённой, с молоком матери впитанной верностью носителям теневой магии. Своё обращение они тоже относительно контролировали. Портил искажённых оборотней лишь один недостаток — от людской крови несчастные напрочь теряли разум.

Демонов такой расклад устраивал. При их правлении оборотни, искажённые тенью, широко использовались в армии в качестве берсерков, чьей задачей было прорвать строй и посеять панику. Исключительно верные, они до последнего сражалась за демонов. Теперь бо́льшая часть из них вынуждена была прятаться, отнюдь не безосновательно опасаясь за свою жизнь и свободу.

Это не оправдывало глупости моей жены, напротив, делало ситуацию в несколько раз серьёзнее: Лилит пытались убить. Бродили рядом с моим замком, выжидали. Навряд ли надеялись, что всё получится так легко, скорее пока только осматривались. Сарано предупреждала меня, что её отец и его союзники не позволят мне править спокойно. А я, дурак, надеялся на лучшее.

- Жить будет, — сказала Талория, — а пользоваться рукой — нет.

- Совсем? — неприятно поразился я. Такое тяжело будет объяснить её родителям. Да и сама Лилит наверняка будет меня в этом винить.

- Ничего не могу сделать — связки, мышцы, сосуды — всё разорвано в клочья. Такое не заживает.

В воздухе повисло невысказанное «если только».

- Есть хоть какой-то способ? — попросил я.

- Если пройдёт инициацию в течение года, то есть небольшой шанс, что регенерация истинного оборотня успеет сработать. Потом тело окончательно забудет, что рука должна быть здоровой.

- Год — это мало? — тоскливо уточнил я.

- По-разному, — уклончиво ответила Талория, — обычно, ученичество занимает около трёх. За-Рекой, откуда родом твоя супруга, к инициации готовятся в несколько раз дольше. Хотя бывает и иначе — изредка всё происходит само собой. Мне в своё время не потребовалось даже года. Но лучше не надейся.

Талория поднялась на ноги и освободила мне место. Я поколебался мгновение — подождать носилки или донести Лилит на руках? Выбрал второе. Моя супруга оказалась на удивление тяжёлой, но, помогая себе теневой магией, я легко мог донести её до комнаты.

Я углубился в размышления.

Нужно подумать, что сказать ей после пробуждения. Не поругаться, не вызвать ненависти, но донести мысль, что ей придётся быть поосторожнее. По-хорошему мне бы вообще охрану к ней приставить, раз уж дошло до подосланного оборотня. Но не согласится ведь... Или уговорю? Стоило спросить советов Сарано и, возможно, даже Алтана — у него в конец-то концов была жена и пара детей. Опыт мужчины, успешно справляющегося с семейной жизнью, мог быть для меня полезен.

Когда я ввязывался в авантюру с браком, она казалась мне проще.

Глава 7

Лилит

Жажда - вот первое, что я почувствовала по пробуждению. Тело было вялым и ватным, сознание словно бы на волнах качалось, ничего толком не осознавая, и только мерзкое ощущение, будто в горло и на язык песка насыпали, мешало провалиться обратно в сон.

Задумавшись об этом, я осознала, что во рту у меня не только сухо, но и привкус стоит исключительно мерзкий. Кровь.

Сон ускользал, и неприятных ощущений становилось всё больше.

Тогда пришла боль. Болела — жгуче и в меру сильно, вся правая рука — от плеча до кончиков пальцев. Слабее болели грудь и спина. Тупо ныли ладони. Мерзкая боль, словно стекла разбитого насыпали, саднила в затылке и основании шеи.

С некоторым усилием я сосредоточилась на событиях вчерашнего дня. Те охотно всплыли перед глазами.

Любезный приём, красивый юноша, рядом с которым я так остро ощутила собственную непривлекательность. Неприветливый лес. Ночная прогулка. Тварь тьмы.

Милостивые боги...

Я распахнула глаза и сразу же сжала их обратно. У постели сидел Джархан и читал обтянутую кожей книгу. Последний человек, с кем мне хотелось сейчас говорить.

Щёки запылали от стыда, смущения и, чего уж тут, страха.

Джархан был любезен со мной во время первой встречи, но тогда я ещё не успела доставить ему неприятностей. Что-то подсказывало мне, что теперь разговоры будут другими.

Но я ведь не виновата! Я сотню раз убегала из замка на ночные прогулки дома, я и представить не могла, что здесь это может закончиться трагедией. С чего мне было ожидать нападения?

Звучало нелепо. Намеренно или нет, но я влипла в неприятности, способные ударить не только по мне. А если бы я погибла? Начал бы отец новую войну? Наверное... И всё из-за моей глупости.

Джархан определённо должен быть в бешенстве. Я бы была в бешенстве.

Очень хотелось провалиться сквозь землю, но такой серьёзно магией владел не каждый инициированный друид, куда уж неофитке. Мне придётся встретиться с последствиями. Не могу же я вечно изображать спящую?

Собрав всю свою волю в кулак, я открыла глаза. Тихо кашлянула и неуверенно посмотрела на своего супруга.

Глаза Джархана казались усталыми, а лицо чуть более серым, чем было вчера. Заметив моё пробуждение, он опустил книгу, придерживая пальцем нужную страницу. Посмотрел на меня... спокойно?

«Сдержанно», — поняла я. В синих глазах не читалось ничего, кроме прекрасного самоконтроля.

Заговорить первой я не смогла. Хотела выдавить из себя извинения, но пересохший язык не послушался. Чуть склонив голову набок, Джархан поинтересовался с вежливой заботой:

- Как ты себя чувствуешь?

«Ну, хотя бы с первого слова ругаться не начал», — утешила я себя. Кашлянула пару раз, попросила сипло:

- Пить хочу.

Поднявшись на ноги, Джархан дошёл до столика, на котором стоял изящный фарфоровый кувшин и чашка из узорчатого стекла. На фоне дощатого пола, деревянной мебели и домотканого ковра, висящего у моей постели, посуда выглядела чужеродной и странной.

Вода, которую подал мне Джархан, отдавала мятой и слегка горчила.

Быстро осушив чашку, я вернула её своему супругу. Села, подтянув подушку повыше. Посмотрела на него тревожно.

- Это моя вина, — ровно сказал Джархан, — я должен был предупредить об опасности. Мне не хотелось пугать тебя в первый же вечер, и потому я отложил неприятный разговор. Это было моей ошибкой. Я сожалею о том, что ты пострадала.

Я нервно хихикнула. В голове не укладывалось! Да он и вправду читал все те книжки по дипломатии, что меня так и не сумела заставить изучить моя гувернантка!

От подобной любезности мой стыд только усилился. Я-то понимала, кто здесь был виноват, и кому не стоило сбега́ть невесть куда в одиночку.

- Если на самом деле ты хочешь сказать что-то другое, — смотрела я на его руки, — то у тебя есть на это право.

Мой супруг тяжело вздохнул.

- Я не буду ни в чём тебя обвинять. Ты не виновата. Я лишь надеюсь, что ты поймёшь мои дальнейшие действия.

Я смотрела на него ожидающе. Было тревожно, но стыдно всё-таки больше.

- Я приставлю к тебе охрану. Тебе всё равно нужен переводчик, верно? Алтан и Сарано знают ваш язык и пользуются полным моим доверием. Один из них будет везде сопровождать тебя. Тебе так будет безопаснее, а мне спокойнее.

- Везде? И в замке тоже? — спросила я с недоумением.

Джархан кивнул.

- Неужели того, что я не буду бродить в одиночку по лесу или поселению недостаточно? — неприятно удивилась я.

- Нет, — твёрдо ответил Джархан, — беда может случиться и в замке тоже. Мне стоило бы тебе и ночью одной не позволять оставаться.

- И что же тебя останавливает? — выгнула я бровь.

- Заставлять тебя делить комнату со своими советниками я не посмею, — удивлённо моргнул Джархан.

- Могу делить её с тобой, — улыбнулась я с вызовом. Сердце билось как ненормальное.

Мне хотелось, чтобы он меня одёрнул.

Мне хотелось, чтобы он согласился.

- Если ты сама предлагаешь, — задумчиво протянул мой супруг, — то я немедленно отдам приказ приготовить нам с тобой общую комнату.

Глядя на меня с любопытством, Джархан продолжал рассуждать вслух:

- Я пускаю к себе волков, но ты говорила, что не возражаешь. Иногда я читаю ночью. Тебе не мешает свет? Я узна́ю, можно ли быстро сделать кровать с балдахином... Хожу я тихо. Даже если я решу отлучиться ненадолго, то оставлять тебя с волками и под парой защитных чар мне всё ещё будет спокойнее, чем одну. Алтан привык заходить ко мне без стука, но я заставлю его вести себя учтивее. Это хороший вариант. Если, — усмехнулся мой супруг, — ты ещё не передумала.

Я сползла вниз по подушке и с головой накрылась одеялом, сгорая от смущения.

Потревоженная рука мучительно ныла.

- Лилит, — со смешком обратился ко мне Джархан, — я понимаю, что ты пошутила. Не пугайся. В наших… сложных обстоятельствах я и в самом деле готов ухватиться за что угодно. Твоё благополучие невероятно важно для моей страны, моих людей и, конечно же, меня.

«Поставь ты себя на первое место и скажи это другим тоном», — грустно подумалось мне, — «и я воспарила бы от счастья.»

Разум, ещё не до конца покинувший меня, ухватился за небольшую странность. Я скинула одеяло с лица.

- Что за «сложные обстоятельства?» Выкладывай всё, что решил не рассказывать мне вчера.

Джархан кивнул, разом перестав улыбаться. Отвёл глаза, явно подбирая слова для ответа.

- Не пугайся, но мира у нас хотят не все. Есть группа — клянусь тебе, небольшая — что предпочла бы продолжать войну. Вчерашняя попытка тебя убить — это их рук дело.

Я захихикала нервно от нелепости ситуации. Я ехала сюда с уверенностью, что проживу недолго, потому что замучит меня собственный муж, а он, оказывается, желает защищать меня от других убийц.

Спокойной жизни мне не светит в любом случае.

Джархан смотрел на меня с недоумением.

- Что смешного я сказал?

Я покачала головой, не желая объясняться.

- Ты, наверное, хочешь отдохнуть, — поднялся на ноги мой супруг. Я резко села, неосторожно опираясь на правую руку. Та отреагировала вспышкой боли, от которой у меня потемнело в глазах. Джархан мигом оказался рядом. Придержал меня заботливо под спину, заглянул в глаза беспокойно. Его голос доносился словно издалека:

- ...Лория сделала что могла. Кости нужно поберечь какое-то время и пользоваться ей...

Я попробовала сжать пальцы в кулак. Средний и указательный не двигались вовсе, мизинец, безымянный и большой согнулись, но дёргано и нетвёрдо.

Я в ужасе подняла глаза на Джархана.

- Это... вылечится?

Он отвел глаза:

- Поговори с Талорией, она всё тебе объяснит.

К этому я была не готова. Неосторожная, неаккуратная и непоседливая, я, однако, никогда прежде не сталкивалась с серьёзными последствиями. Я никогда не болела, если не считать лёгкой простуды. Не травилась. Не получала травм серьёзнее ушибов. Найли умудрилась сломать руку, неудачно упав при выходе из лодки, а я, помнится, сверзилась с восьмиметрового дуба, ломая ветки по пути, но отделалась только ободранной кожей и гематомами на спине.

Я всегда жила так, будто была неуязвима. При мысли, что рука навсегда останется покалеченной, у меня перехватывало дыхание, и из глаз сами собой полились слёзы.

Джархан приобнял плачущую меня и притянул к себе так же, как отец притягивал расстроенную мать.

Плакала я долго. Когда слёзы начинали иссякать, я снова пробовала пошевелить рукой и заходила на новый круг. Джархан шептал что-то успокаивающее, но слов я не понимала, захваченная своим горем.

Постепенно я начала приходить в себя. Щёки заалели от неловкости. Я высвободилась из его объятий, смущённо отводя глаза.

- Прости.

- Ничего, я всё понимаю, — ответил Джархан мягко.

С его небольшой помощью я поднялась на ноги. За окном ярко светило весеннее солнце. Сжимая и разжимая указательный палец правой руки пальцами левой, я сказала, глядя в сторону.

- Если ты считаешь это разумным и не возражаешь сам, то приказывай готовить комнату.

Хотелось добавить что-то разумное, что-то взрослое и взвешенное, но в голову ничего не пришло. Мне просто очень хотелось, чтобы он был рядом.

Джархан ответил, явно удивлённый.

- Прикажу.

Джархан

Оставив Лилит с Алтаном, я ушёл в библиотеку. Хотелось пойти в постель, но прежде стоило услышать, что сумела узнать Сарано. Она, разумеется, меня уже дожидалась. Одетая в зелёный охотничий костюм, Сарано занималась одним из любимых своих занятий — играла в шахматы. За неимением второго игрока она ходила разом и за белых, и за чёрных.

Играть с живым противником моей советнице было интереснее, но только если тот мог составить ей достойную конкуренцию. В моём замке таких не было.

Сарано оторвала взгляд от доски при моём приближении. Растянула губы в улыбке.

- Как прошло? — отодвинула она от себя шахматы и села ко мне лицом.

- Неплохо, — коротко поделился я.

Несколько десятков секунд Сарано дожидалась продолжения. Я молчал, размышляя над прошедшим диалогом. Всё прошло лучше, чем я думал, и это, откровенно говоря, настораживало. Помнится, вчера я уже расслабился, обрадовавшись спокойствию приехавшей ко мне принцессы. И закончилось это ночной беготнёй по лесу. Где же скрывается подвох теперь?

Устав ждать. Сарано прокомментировала с усмешкой:

- От тебя слезами пахнет.

- Ты запах слёз чувствуешь? — вяло удивился я. Нервный день, бессонная ночь и напряжённые размышления не могли на мне не сказаться. Я устал. Мне нужен был отдых. Сарано потянулась с хищной грацией и зевнула, прикрывая рот ладонью. По её лицу тяжело было понять, насколько моя советница устала.

- Да. А ещё я чувствую запах страха, боли и бурного разочарования.

- Правда? — собрался я и спросил уже всерьёз. Сам я ощущал чужую боль и страх, но только когда человек находился недалеко от меня. Замечать эмоции по следам на чужой одежде... Это восхищало.

Сарано кивнула.

- Их меньше, чем я ожидала. Особенно страха.

- Да, Лилит и в самом деле не смотрит на меня как на врага. Кажется, мне удалось убедить её, что зла я ей не желаю.

- Миленькая девочка? — усмехнулась Сарано со слегка недобрым, но заинтересованным выражением.

Я сделал вид, что ничего не заметил, и равнодушно пожал плечами. Моя советница знала, что оценивать кого-то с этой точки зрения я себе запрещал. Даже та небольшая часть демонической крови, что текла в моих жилах, изрядно отравляла чувства и мысли.

Демоны не усложняли своей жизни лишними сантиментами. Если они ощущали к кому-то интерес, то сразу же начинали пытаться человеком завладеть. Если у них выходило получить желаемое, то рано или поздно объект своей привязанности они разрушали. Чаще рано. Представление об удовольствии у демонов было весьма искажённым.

Я имел похожие привычки. Голос Бездны, звучащий в своей крови, не так-то просто было заглушить.

Эту часть своего наследия я ненавидел. Игнорировал бо́льшую часть времени, но отрицать не мог.

Днём, особенно при свете солнца, я чувствовал себя почти нормальным человеком. Хуже было вечером и действительно тяжело ночью. Я уже сворачивал на эту дорожку, и обошлась она мне дорого. Кому, как не Сарано, об этом знать?

Советница не одобряла моей категоричности и не раз уже предлагала мне попробовать с кем-нибудь сблизиться.

Я предпочитал не рисковать. Чтобы полностью разрушить мою жизнь достаточно будет одной ошибки.

Оно того не стоило. Не позволять себе увлекаться было проще, чем бороться с соблазном причинить любовнице вред.