Принцесса для Тёмных Земель

Верность союзников ни единожды проверялась, но ни разу не давала трещины.

Или, быть может, история не сохранила упоминаний об этом?

— Я сказал, что… в худшем случае… не оставлю твою смерть неотомщённой, и Союз уверил меня в своей поддержке. Но они тоже не думают, что дело дойдёт до войны. И Властелину глупо было бы нас провоцировать. Всё будет хорошо, Лили.

Я тяжело вздохнула. Будь отец уверен в своих словах, и произносил бы он их иным тоном. Сейчас папа просто утешал меня, да и себя, вполне возможно, тоже.

В общем, за задержки матери я была благодарна.

К сожалению, спустя неделю мы добрались до Рубежа.

Тёмные, как сообщили отцу, ожидали нас на другом берегу. Я ничего не могла рассмотреть — ширина русла в назначенном месте была больше десяти километров. Ничего, скоро окажусь ближе. Крупную лодку, способную перенести добрый десяток человек, уже подготовили.

По протоколу забрать меня из дома отца и везти в свой жених должен лично. Властелин предсказуемо отказался рисковать. Сошлись на том, что меня встретят на той стороне. Отец, помнится, долго возмущался, что это унижает мой статус. Я уговорила его не устраивать скандала. Чем позже встречусь с мужем, тем лучше.

У воды мне стало очень, очень плохо. Я храбрилась все предыдущие дни, но сейчас ужас накатил ледяной волной. Нутро вымерзло, будто я выхлебала ведро ключевой воды. Пальцы задрожали. В глазах резко потемнело, и я покачнулась, сама того не заметив.

Мне всего девятнадцать! Я не хотела умирать!

Отец посмотрел на меня с тоской.

— Давайте остановимся здесь на ночь, — неловко предложил он.

— Переправьте меня сегодня, — сказала я севшим голосом и растянула губы в жалкой улыбке, — перед смертью не надышишься.

— Милая, — потянулась ко мне мать. Я отскочила, как кипятком ошпаренная, и выкрикнула с наследственными театральными нотками:

— Я хочу уплыть сегодня!

Стражники – невольные свидетели унизительного срыва, неловко отводили глаза.

— Нужно время, чтобы переправить приданое... — протянула мать, не желающая отпускать меня так быстро.

— Оно догонит! — никак не успокаивалась я.

Отец откашлялся.

— Хорошо, я прикажу готовить баркас.

Я вернулась в карету и бросилась обнимать Весну.

— Защищай Сару, — попросила я свою серую подругу, — заботьтесь здесь друг о друге.

«Обо мне бы кто позаботился», — подумалось зло.

Жить хотелось со страшной силой.

Лодку подготовили быстро. Я заперла карету, чтобы Весна не смогла кинуться за мной. Мать, стоя у берега, указала мне на лежащий в судне ящик:

— Я собрала то, что ты обычно носишь. Возьмёшь с собой, чтобы сразу лежало под рукой.

— В там и такое было? — искренне удивилась я.

Мать заплакала.

Я прыгнула на борт, чтобы не зарыдать вместе с ней, не схватиться руками за ближайшее дерево, не доводить до ситуации, когда передавать принцессу тёмным придётся тщательно связанной.

— Я вас люблю, — крикнула я родителям, — пишите письма.

Лодка оттолкнулась от берега.

Я не смотрела по сторонам: ни на семью, ни на тёмных. Только на серо-синее небо, что постепенно покрывалось тучами.

Вскоре разглядывать его мне надоело. Небо было скучным, а ожидание мучительным. Хотелось встретить свою судьбу побыстрее.

— Мы скоро? — спросила я у офицера, сидящего рядом на носу баркаса. Он посмотрел странно.

— Несколько часов, Ваше Высочество.

С берега завыла Весна. Я тяжело вздохнула и вытащила из сумки единственное рукоделие, к которому меня сумели приобщить — вырезание фигурок из дерева.

Мама, помнится, ругалась, что это предпоследнее дело, каким стоит заниматься принцессе. Я спрашивала, какое последнее, и она закатывала глаза.

Отец одобрял всё, что не тащило меня в новые неприятности. Сижу смирно — уже хорошо. А Найли и Сара с радостью хранили вырезанные мной фигурки и даже заказывали заколки.

Воспоминание об улыбках сестёр отдавало и горечью, и тёплом.

Я взялась за заготовку и начала придавать ей форму волка.

Волчицы.

Весны.

«Девочка моя, ну хоть ты не глупи» — думалось мне.

Противоположный берег медленно приближался. Я закончила бо́льшую часть работы к тому моменту, когда до стороны тёмных оставалась пара сотен метров. Спрятав фигурку и резцы в сумку, я начала рассматривать стояку слуг моего будущего супруга.

На первый взгляд лагерь выглядел обычным: костры, шатры и фигуры, издали напоминающие человеческие. Нигде не висят распятые пленные, никто не орёт от боли и никого вроде как не жрут.

Ах да, точно. До ужина-то ещё пара часов.

Чем ближе я подплывала к берегу, тем больше замечала странностей. Мужчина с пепельной кожей, прикрывающий глаза от едва выглядывающего из-за туч солнца.

Девушка в лёгкой робе, за волосами которой тянулся дымчатый шлейф.

«Лошадь», задумчиво жующая свиную тушу.

Меня снова пробрало холодом.

Огромный мужчина в доспехе, вес которого страшно было даже представлять, ждал у дерева. Пышная рыжая борода спускалась до середины груди. Брови срослись на переносице. Волосы были собраны в две толстые косы. Рядом с ним стоял другой... человек. Изящная девушка со светло-серой кожей, миловидными чертами лица и длинными, полностью белыми волосами. Одета она была в мужской придворный костюм, что лет пятьдесят назад, наверное, мог бы считаться изящным.

Когда лодка ударилась в берег и гребцы спрыгнули, дабы протолкнуть её подальше, огромный мужчина шагнул вперёд и предложил мне помощь.

Я не стала упрямиться и подала руку.

Принцесса Грации, у него даже ладони были волосатыми!

Кажется, здоровяк заметил, как меня передёрнуло.

С его помощью я спрыгнула на песок.

— Мы рады приветствовать вас в землях Калимора, принцесса, — вежливым и совершенно ровным тоном обратилась ко мне изящная женщина. Ростом она была примерно с меня.

— Не буду врать, что я рада быть поприветствованной, — искренне ответила я.

Огромный мужчина издал глухой звук, который я, после некоторых сомнений, решила считать смешком.

— Виконт Алтан Шефферский, — без поклона представился огромный мужчина. Я — девушка среднего роста, не доставала ему даже до груди, а уж в ширь таких, как я в него можно было впихнуть добрую тройку. Одно предплечье казалось шире моей ноги! А я ведь отнюдь не худенькая...

— Графиня Сарано Станская, — представилась серокожая бесцветным тоном.

Чуть дальше за их спинами, стояли обычные люди. По крайней мере кто-то, кто внешне был на них похож.

Этих двоих выбрали специально, чтобы сразу меня шокировать, да?

— Ваш супруг ждёт вас с нетерпением, — растянула губы в улыбке графиня Станская. Из-за того, что глаза её не улыбались, выражение выглядело жутко, — уверена, слуги все уже подготовили.

— Пыточную? — нервно хихикнула я.

Графиня посмотрела на меня строго, а вот виконт Шефферский громоподобно засмеялся.

— Почти, — подтвердил он. На лице Станской проступила ярость.

— Всего лишь ваши покои, принцесса.

Моё настроение отчего-то всё никак не улучшалось.

— Я так и сказала, — буркнула я и продолжила прежде, чем графиня успела ответить, — как долго нам добираться?

— Зависит от того, — перебил открывшую рот Станскую Шефферский, — какой транспорт вы предпочитаете.

— Варианты?

— Твари из тени, — зловеще зарычал виконт, указывая на жрущую мясо «лошадку», — домчат нас за ночь. По лесу, конечно же. Но для этого вам придётся доказать охаро, что ваша воля сильнее её. А если рука окажется недостаточно решительной... — понизил он голос.

Тварь подняла на меня глаза. Смотрела она как положено любому нормальному хищнику — прямо и твёрдо.

Я вздрогнула от звука кинутого на берег сундука. Мой баркас отчалил от берега. Я обернулась и увидела прощальный жест офицера.

Стало совсем жутко.

— У нас есть карета, — холодно добавила графиня, — в пути мы будем ночь и день, доберёмся к завтрашнему вечеру.

— Я поеду в карете, — решила я.

Виконт положил мне на плечо свою огромную лапу.

— Разумный выбор, принцесса. Удивительно разумный выбор.

Лицо его спутницы выглядело так, будто она готова была отгрызть голову виконта прямо при мне. К счастью, графиня сдержалась.

Меня повели к карете. «Лошадь» следила, поворачивая голову вслед. Под её взглядом мои плечи опустились, а к горлу подкатил ком страха.

Как неофитка друидической магии я чувствовала животных. И эта тварь животным не была.

На противоположном берегу горели костры наших солдат. Где-то там сидели родители, плакала Сара и наверняка выла Весна.

Здесь тоже пахло дымом.

Сев в карету и дождавшись, пока в неё закинут мои вещи, я тщательно зашторила окна. Хотела плакать, но слёзы почему-то не шли. Так и лежала на лавке с открытыми глазами, пока незаметно не провалилась в сон.

Глава 3

Лилит

Проснулась я, как и следовало ожидать, посреди ночи.

Было одиноко и грустно.

Как правило, ночью Весна отказывалась спать все моей комнаты. Волчица выла, визжала, скулила и скреблась в дверь изо всех сил. Максимум, на что соглашалась подруга, так это лежать на полу, а не прямо в моей постели. Но, стоило Весне лишь услышать, что я проснулась, как она мгновенно запрыгивала на кровать. Без привычного утреннего ритуала «умывание собачьими слюнями» я чувствовала себя невероятно тоскливо.

Отвлекли от этих мыслей меня естественные человеческие позывы, сопротивляться котором становилось всё сложнее.

Я распахнула дверь кареты. Рядом с ней ехал всадник на обычной, как казалось на первый взгляд, лошадке.

Лошадка повернула ко мне голову, как всегда поворачивают наблюдающие за жертвой хищники. Синие глаза в темноте слегка светились.

— Остановите карету, — приказала я. Солдат посмотрел на меня, как на капризного ребёнка. Я успела заметить, что глаза у него льдистые, а губы слегка отливают синевой. Не сказав ни единого слова, он ускакал вперёд, но уже через минуту вернулся с графиней, сидящей на скакуне пегой масти. Её лошадь мой дар опознал как нормальное животное.

Я едва не кинулась обниматься.

На моё оживление графиня смотрела странно. Её глаза - тоже льдисто-синие, у самого зрачка уходили в небесную голубизну. Я отметила, как похожи они на глаза солдата.

Я кашлянула и попыталась изобразить воспитанную принцессу.

— Прикажите остановить карету. Мне нужно отойти.

Несколько секунд графиня Станская смотрела на меня так, будто размышляла о формулировке отказа. Я набрала в грудь побольше воздуха, готовясь высказать всё, что думаю об этом. Напуганная и слабая, но я всё же была принцессой!

Графиня передумала и выкрикнула слово на языке, которого я не знала.

— Вам нужно сопровождение? — спросила она любезно.

Я отказалась и спрыгнула на землю. Под пристальными взглядами солдат я углубилась в чащу.

Лес здесь был странным. С одной стороны, вроде бы и обычный — трава, кусты, деревья и всё это, кажется, даже не плотоядное, а с другой — он ощущался ужасно чужим. Он не принимал меня. Я ему не нравилась.

Мне не нравилось не нравиться лесу. Прогулки на природе были основной моей радостью дома, и я очень надеялась, что здесь они останутся утешением. Но ощущения оказались неуютными.

Я сделала свои дела и двинулась обратно к карете, когда заметила тень справа. Близко. Будь это животное — я бы почувствовала. Очередная тварь тьмы?

Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения я пошла в ту сторону, где заметила движение. Едва три шага успела сделать, как из тёмных кустов донеслось предупредительное рычание. Утробный звук отозвался внутри животным ужасом и томительной сладостью разом. Сладкие нотки, резонирующие с даром внутри меня, ни с чем нельзя было спутать.

Оборотень. Дома «оборотнями» называли друидов, но в Тёмных Землях…

Я развернулась и пошла к карете. Хищный взгляд буравил спину, хотелось ни то развернуться, ни то побежать, но я заставляла себя идти ровно.

Тварь не бросилась на меня сразу же, как только увидела. Это всего лишь охрана, верно? Графиня, будь она неладна, послала оборотня проследить, чтоб я не повесилась на крепкой ветке. Он присматривает за мной.

Он на меня не кинется.

Наверное.

Проверять не хотелось.

Графиня Станская ожидала у кареты. Под её взглядом – почти столь же пугающим, как у неизвестного оборотня, я забралась внутрь.

— Принести вам еды, принцесса? — спросила она мне в спину.

Я согласилась перекусить всухомятку. Становиться лагерем и готовить ужин в этом лесу не хотелось.

Ни матери, ни сестёр, ни Весны, ни леса нормального. Такими темпами я сойду с ума без всяких пыток.

В Союзе Рубежа оборотнями издревле называли друидов. Обученные по правилам они умели оборачиваться в зверей так же легко, как девица меняла платье. Друиды никогда не теряли человеческого разума.

В Тёмных Землях оборотни были иными. Лишенные друидического дара, но способные менять облик, как по своей воле, так и против неё. Луна, кровь, магия – превращение могло спровоцировать что угодно.

И разум далеко не каждый из них сохранял.

Мой сопровождающий, похоже, да. Уже неплохо.

Страх постепенно уходил. Я начинала скучать.

В темноте даже резьбой не выходило заниматься. Устроившись на лавке, я вновь попыталась заснуть. В конце концов, у меня это вышло, пусть и не сразу.

Глаза я открыла ближе к обеду. Погода была пасмурная, но без дождя. Солнце робко проглядывало меж облаков. Выглянув в окно, я удивлённо ахнула — рядом бежало нечто. Внешне существо напоминало внебрачного ребёнка волка (от него досталось телосложение), лисы (цвет шерсти и шикарный хвост) и медведя — от косолапого эта тварь взяла размер. Я прислушалась к себе. Дар ворковал что-то неразборчиво-сладкое.

Тварь повернула морду — нечто среднее между волчьей и медвежьей. Оскалилась и протяжно зарычала.

Оборотень.

Я побледнела, но шторку не захлопнула. Если мой супруг не планирует скормить меня своим зверушкам, даже не доведя до замка, то тварь не нападёт.

Однако, и распахивать дверь я не стала.

Спустя несколько минут к карете подъехала графиня Станская.

При блёклом солнечном свете выглядела она хуже, чем в вечерних его лучах. Закат не только странным образом придавал жизни сероватому лицу, но и скрывал следы использования косметики. При хорошем освещении я видела и помаду, и тень румян, и подведённые глаза. Это выглядело так, будто графиня хотела выглядеть более человечно.

Ну, она хотя бы старается. Почему-то это слегка меня расслабило.

— Остановиться для завтрака? — спросила графиня Станская после вежливого приветствия.

— Нет. Я хочу добраться побыстрее.

Мне принесли хлеба, сыра и вяленого мяса. Хлеб был пересоленным, сыр, напротив, пресным и только мясо я съела с удовольствием. Вода горчила. Даже вода в этих землях меня не принимала.

Снова захлестнула тоска.

Я пыталась вырезать, но только испортила фигурку. Пыталась почитать одну из книг, что положила мне мать, но не могла сосредоточиться на тексте. Хотела попросить лошадь и проехаться верхом, но, наткнувшись на угрожающее рычание оборотня, осталась в карете.

Зато я тщательно перерыла свой сундук. Мать не солгала — бо́льшую часть места занимали простые домашние костюмы, туники, рубашки и мужские брюки. Ещё нашлась парочка неудобных платьев и всего один комплект драгоценностей. Пока меня не догонит основная часть приданного, еду я словно бедная родственница.

Почему-то это порадовало.

На дне сундука лежал «дамский» кинжал — тонкий клинок меньше полу ладони длиной, спрятанный в богато украшенное зеркальце.

Я взяла его в руки, задумчиво повертела и бурно разрыдалась.

Такие кинжалы — маленькие и хорошо замаскированные носили не для для защиты. Много ли можно навоюешь таким ножичком? Нет, «дамские» кинжал предназначался для крайних мер. Вскрыть горло детям и себе, если хватит духу, если альтернатива видится много хуже.

Думая о матери, я не могла не плакать. Что она чувствовала, пряча эту вещицу в моих вещах? Что представляла? Как справилась?

Мою бедную матушку жаль было даже больше, чем себя.

Пришла в голову дурацкая идея помолиться.

Светлые боги давали силы жрецам и паладинам, но не только. Обычного человека, обратившегося к ним в час нужды, они тоже иногда могли услышать. Главное условие — вера.

Не признание существования – боги, очевидно, реальны. Нечто большее. Один из жрецов в столичном храме называл это «уповать».

В Блуоксе с упованием не сложилось. Издревле привычные полагаться лишь на собственное упрямство и друидическую магию, не умели мы искренне отдавать свою судьбу в божественные руки.

Я не умела.

Моей мольбы светлые боги не услышат.

В окно кареты постучали. Я не ответила. Дверь распахнулась. По другую сторону стояла, кто бы сомневался, изрядно уже надоевшая графиня Станская.

На моё зарёванное лицо она посмотрела без какого-либо выражения и даже из банальной воспитанности глаз не отвела.

— Простите, принцесса, — без тени жалости произнесла графиня, — я хотела сообщить вам, что примерно через час мы будем на месте.

Я открыла рот, пытаясь выдавить из себя нецензурный синоним старого доброго «проваливай прочь». Гортань не слушалось, сдавленная рыданиями. Графиня, однако, поняла меня и без прямого посыла. Дверь кареты захлопнулась.

Кое-как успокоившись, я решила переодеться. Моё платье было прелестным — его подбирала драгоценная матушка, — но изрядно измятым и слегка несвежим. Несколько минут я металась между двумя богато украшенными нарядами, но убрала в сундук оба. Красавицей они меня всё равно не сделают, да и кому здесь нужна красота? Одну красавицу Тёмный Властелин уже замучил.

Я натянула штаны и рубаху, а поверх, для тепла, застегнула шерстяную безрукавку. Расчесала волосы. На них ещё оставались следы вчерашней завивки, но, наплевав на это, я заплела их в тугую косу. Парикмахерша матери творила чудеса, умудряясь даже на моих тонких волос делать пышные причёски. Я такого не умела и учиться не желала. Сегодня с конкурса «самая толстая девичья коса» меня выгнали бы ещё на этапе приёма заявок.

Об остальном и говорить нечего, но какая вообще разница?

В окно постучали.

— Принцесса, мы почти приехали, — сказал виконт Шефферский.

Я морально настроилась и впервые задумалась, как же он выглядит, мой прокля́тый супруг. До этого подобные мысли в голову ко мне не заглядывали. Я знала, что он чудовище, уже сгубившее одну из принцесс Союза. Цвет волос, форма носа и даже число пальцев на руках меркли перед этим фактом. Но скоро я увижу его во плоти.

Похож ли он на заросшего до самых ладоней виконта Шефферского?

Имеет ли он такую же пепельную кожу и пронзительные глаза, как графиня Станская?

Оставляет ли за собой теневой след, как незнакомая девушка, мимолётом увиденная в лагере?

Или он, как Властелин всех этих тварей, обладает внешностью ещё более ужасающей?

Я тяжело вздохнула, подумав об еще одном варианте: мой суженный может выглядеть обычным человеком.

Пожалуй, страдать и умереть от руки кого-то… нормального, будет особенно жутко.

Или нет. Скорее всего нет. Горькое осознание – физическая боль быстро выбьет из меня мысли о количестве пальцев Властелина, подкатило к горлу комом.

Карета остановилась.

По Блуокскому протоколу дверь кареты перед принцессой должен открыть один из слуг встречающей стороны.

Я распахнула её сама. Виконт, как раз собирающийся помочь, получил по руке и глянул на меня с лёгким неодобрением. Проигнорировав его попытку протянуть мне ладонь, я спрыгнула с подножки.

Стояли мы во дворе замка, весьма скромного по меркам моей родины. Ни украшений, ни зелени, ни даже приличной замковой стены. За спиной стоял частокол, высотой едва ли в полтора человеческих роста. Земля утоптана — не вымощена. Пахло железом, скотом и домашней птицей. Немного хлебом. Впереди находился «замок» — домик, сложенный из брёвен и выкрашенный в алый. Этажа всего три. Окна с резными ставнями застеклены на первом и на третьем, а вот на втором закрыты слюдой. Кое-где ставни были распахнуты, и ветер колебал узорчатые занавески. От кареты до крыльца постелили яркий ковёр. На невысокой лесенке стоял мужчина. Рассмотреть его я не успела.

Откуда-то из-за торца «замка» раздался один возмущённый крик, а следом за ним несколько панических. Из-за угла вылетела тройка крупных волков.

Очень крупных.

Я успела испугаться на долю секунды, пока дар внутри меня не завопил в восторге: «Волки!».

Нормальные! Самые обычные, если только не учитывать выдающихся размеров, живые волки!

Весну никто не решался назвать маленькой, но она всё же была полукровкой. Да и волки здесь, судя по всему, вырастали крупнее. Зверюги, несущиеся прямо на меня, в холке доставали до пояса взрослому мужчине.

Мой жених крикнул что-то требовательное, но звери проигнорировали его, как частенько игнорировала меня Весна.

На едва ли не самых любимых своих животных после долгой дороги в компании оборотней и тёмных тварей я могла отреагировать лишь одним-единственным способом:

— Какая прелесть! — вскрикнула я с широченной улыбкой на лице.

Первый волк добежал до меня и начал обнюхивать в высшей мере задумчиво.

Я не была сумасшедшей. Друидов, даже необученных неофитов, животные не трогали. Не всегда любили — тут уж зависело от конкретного зверя, но и нападали лишь в исключительных случаях. Даже собака, натасканная на травлю людей, и та поколебалась бы перед прыжком.

Задуматься, чему учили этих волков, я не успела. Широко улыбаясь, я протянула волку руку, давая возможность понюхать.

— Здравствуй, прелесть моя драгоценная. Тебя можно погладить?

Волк не скалился, и я осторожно потянулась к уху, продолжая ворковать:

— Ты же меня не сожрёшь, да?

Волк был не против ласки, и я начала тискать его обеими руками сразу. Две другие зверюги окружили меня и стали толкать боками, как часто делают крупные собаки. Я присела, чтобы чмокнуть зверюгу в макушку. Именно этого момента дождался зверь с правого бока, чтобы ткнуться в меня со всей дури. Я упала на спину.

— Принцесса, — закричал незнакомый голос.

Я только засмеялась заливисто — один из волков тыкался носом мне в ухо, и это было ужасно щекотно.

Зверюга с тёмной ухоженной шерстью лизнула мою щеку.

— Какая ты милая, прелестная скотина — восхищалась я, нутром ощущая, что это самка, — какая сладкая.

Криками и пинками человек, прежде дожидавшийся меня на крыльце, разогнал волков. Широкая, абсолютно придурошная улыбка, стереть которую с лица я просто не успела, досталась ему.

Я еще не осознала, кто он и уставилась с неподобающим любопытством.

Юноша был красивым. Невысоким, ростом примерно с меня, и хорошо сложенным. Кожа чересчур бледная для нормального человека, губы — сероватые, но лицо приятное и гладковыбритое. Светлые волосы — густые, блестящие и слегка вьющиеся, он собрал в низкий хвост. Крупные, широко распахнутые глаза оказались насыщено-синими. Одет был юноша не в пример наряднее меня — торжественный, богато украшенный придворный костюм — чёрный с белой вышивкой и тонкими кружевами. Ужасно устаревший, конечно же. У нас такие носили лет двадцать назад.

Примерно в те годы, когда мы пытались с тёмными помириться.

Улыбка слетела с моего лица. Я, наконец, поняла.

Юноша выглядел молодо — мой ровесник или самую малость старше. Странно, я-то думала, что Властелин будет намного старше. Он обязан быть старше, если Стею отправляли к нему.

А уверена ли я в этом? Власть у тёмных могла смениться и смениться ни один раз. А отец, не делающий разницы между чудовищами, не подумал сказать.

Юноша протянул руку, глядя слегка обеспокоенно.

Внезапно подумалось, что платье стоило надеть наряднее.

Поднялась я проигнорировав его помощь. Не знаю почему. Это не было демонстративным жестом, но почему-то мне не хотелось его касаться. Возможно, я боялась узнать, какой температуры его кожа. А возможно, не хотела испачкать.

Он неловко опустил руку. К нам подошла графиня.

— Джархан Сильран, Властелин Калимора, — представила она юношу, — Лилит Киллан — принцесса Блуокса, — повернулась Станская ко мне.

— Надеюсь, — кашлянул мой супруг и продолжил так, будто старательно повторяет что-то вычитанное в очень скучной книге по этикету, — дорога прошла спокойно.

— Да, — кивнула я и не сказала больше ни слова.

Джархан, помявшись неловко, снова подал мне руку. Я сделала вид, что отвлеклась на толкнувшегося в бедра волка.

Платье определённо нужно было надеть понаряднее. И волосы уложить. И нацепить украшения. И, возможно, даже накраситься...

В бок ткнулась волчица — самая мелкая и самая тёмная из всех. На моём лице невольно расцвета улыбка.